Крепость (Альфа-15)

Но принцу это знать необязательно.

— Гедар, ты был там и видел нужное, — продолжал Дэзэул. — Да, ты уже всё рассказал, но у меня до сих пор произошедшее в голове не укладывается. Там что, действительно никто не мог затаиться, и не было потайных ходов?

Я пожал плечами:

— Ваше высочество, самому мне проверять не довелось, лишь мимолётно пару взглядов кинул, зато другие проверили, как следует. И не раз. Да и после дуэли, полагаю, там каждую пылинку осмотрели. Эта пирамида будто скала, сплошной монолит. Если в ней и есть какие-то пустоты, то очень глубоко. Прятаться там тоже негде, помещение, конечно, не идеально-ровное, но всё на виду. Да и просмотрели там каждый камешек с разными навыками, у возможных невидимок не было ни шанса. В том числе и ваши люди просмотрели, а они, полагаю, лучшие в своём деле. Так что да, я не сомневаюсь: ни ходов потайных, ни спрятавшихся людей там не пропустили.

Принц снова щедро отхлебнул из бокала и задумчиво протянул:

— Значит, говоришь, их каким-то редким навыком тот подлый змей притянул? Но ведь за пирамидой во время дуэли следили грамотные люди, применение такого навыка должны были заметить. Да и откуда он бы взялся у Сэшша? Умения переноса попадаются катастрофически редко, целенаправленная их добыча бессмысленна, потому что может растянуться на долгие века. Я вот почти признанный наследник великой империи, но о таком только мечтать могу.

— Видимо ему повезло с добычей, — с самым честным видом «предположил» я.

— Ладно, пусть будет так, — чуть кивнул принц. — Ты говорил, что этот пёс... Как там его?.. Сэшш. Ты сказал, он что-то кинул на землю, и оттуда вышли эти гнилые гиены. Так?

Я покачал головой:

— Нет, я говорил, что он, вроде как, искру на пол из руки отправил. Возникло что-то вроде дымного марева, из него вышли Айхон и Хлокас. Видно было плохо, ведь смотреть приходилось через щит ассиев, в который я как раз бил стихиями. Сами знаете, какая рябь по нему может идти при атаках, даже в ясный день через неё видно плохо.

— Говоришь, он искру бросил? А может это был какой-то редкий артефакт для переноса?

Я снова пожал плечами и на этот раз ответил абсолютно честно:

— Будь там такой артефакт, его бы нашли.

Ну да, нашли. Точнее — нашёл. Йор не забыл ценную штуковину прихватить, я даже взглянуть на неё не успел.

Хомяк до сих пор горькими слезами заливается.

Принц уставился на меня так, будто просветить взглядом пытался. Я бы тоже на его месте заподозрил, что артефакт переноса в этом деле действительно замешан, и находится у единственного выжившего участника скандальной дуэли. Но даже если это так, что с того? Если иное не оговорено, смертельный поединок помимо всего прочего подразумевает, что все ценности победитель имеет право забрать себе.

И рассказывать о них он не обязан.

Вот только артефакты, способные переносить хотя бы поодиночке и пускай даже недалеко — ценность величайшая. Для Кроу, что только-только начали показываться из небытия, это неуместная вещь.

А вот императорская семья для таких ценностей — самое то.

Надеюсь, принц не начнёт прямым текстом заявлять свои права на ценнейший трофей. Да, так не принято, но надо учитывать то, что алкоголя в нём сейчас больше, чем в ином бочонке, а это скверно сказывается на адекватности.

Дэзэул снова отхлебнул и задумчиво протянул:

— Откровенно говоря, я полагал, что та ненормальная история с чёрной квартой в Мудавии не более чем дурная шутка имперской канцелярии. Возможно, какая-то очередная непонятная и бесполезная интрига моего отца, куда он зачем-то втянул самого последнего десницу. Потом до меня кое-что донесли, и я начал считать, что та кварта была скверно укомплектована, и Меннай её в степь ради тренировки отправили. Но в последние дни немало пообщался с ассиопцами, и они пусть и с зубовным скрежетом, но дружно уверяют, что кварта действительно была, и поначалу с той квартой было всё в порядке. Звучит весьма и весьма странно, даже в голове не укладывается... Но как я ни спрашивал, противоречий в их словах не увидел. Ну... если не считать того, что Меннай принижают силы той кварты, а все остальные поступают наоборот. Да ещё и злорадствуют временами, ну как же без этого. Большой юг, Гедар, это глубокая яма, заполненная ядовитыми аспидами, где они только и делают, что жалят друг дружку при любом промахе. Так что мы знаем, как правильно слушать то, что они говорят. Ты очень удачливый воин, Гедар. У тебя настоящий талант побеждать там, где победы быть не может. То, что я тебя принимаю вот так, сам, с глазу на глаз, без посторонних, можешь считать лучшим знаком того, что сомнений в твоём таланте у меня нет.

Да, действительно, по здешним меркам у нас общение без свидетелей, потому что телохранители таковыми не считаются. У Дэзэула они вышколены на славу, они не то, что ни слова не говорят, они ни звука не издают. Полностью бесшумные, будто истуканы.

Принц тем временем не умолкал:

— Но при всех твоих талантах, кто ты вообще сейчас? Сейчас ты последний человек в роду, вот ты кто. Да, я прям и груб сейчас, но про тебя говорят также, поэтому такой язык тебе понять проще. Тебе, Гедар, не хватает жизненного опыта и тебя некому прикрывать; никто не подставит тебе плечо в трудный час; ты один тащишь на себе ношу, которую принято разделять на многих. И оглянись, ты в любой момент можешь увидеть, что вокруг тебя много тех, кто так и норовят подставить подножку. Ты или сам оступишься, или тебе помогут: падение всего лишь вопрос времени. Гедар, наш мир жесток, одиночкам в нём выживать невозможно. Ты это понимаешь, иначе бы не вкладывался так щедро в своих людей, но понимаешь как-то однобоко. Надо думать не только о тех, кто под тобой, а и о тех, кто выше тебя. Кем бы ты ни был, всегда ищи опору. Этот поиск, наверное, самое главное для нас. С ним нельзя торопиться, но и нельзя медлить. И особенно важно не ошибаться, потому что даже одна ошибка в таком деле это чересчур много. Ты меня понимаешь?

— Ваше высочество, надеюсь, это не совет идти под крыло какого-нибудь клана, у которого сейчас хорошие позиции? — осторожно ответил я, прикидываясь наивным ничего не понимающим юношей.

Принц поморщился:

— Да как можно предлагать подобное таким, как Кроу? Вы же не какие-то торгаши, купившие статус, вы самая древняя кровь, это под ваше крыло должны идти, а не наоборот. Даже странно, что к тебе до сих пор очередь из желающих не выстроилась. А нет... не странно... Вечно забываю, что у Кроу дела так плохи, что никому не захочется... Ну да ладно, у всех случаются взлёты и падения, но вы не все, вы Кроу, ваша древняя кровь всегда остаётся всё такой же древней. Я всего лишь намекал на то, что хорошо быть причастным к чему-то большему, чем к пустой возне одиночек. Вот, например, взять наш двор. Мой отец, безусловно, великий правитель, наша мать и принцы с принцессами, где, к слову, вопрос с наследованием до сих пор окончательно не решён. Формально можно сказать, что наследник я, но это лишь по возрасту, высокого решения до сих пор нет, и, признаюсь, это меня волнует. Например, возьмём моего младшего братишку. Он, конечно, прекрасный человек, однако совершенно не годится для такой роли. Да и неинтересная она для него, ему по душе лишь роли театральные. Некоторым из кандидатур в наследники не помешает дополнительная капля удачи со стороны, а ты, Гедар, безусловно, удачлив. Вот взять хотя бы твоих лошадей. На всю Раву до недавних пор был один-единственный окт. Да-да: единственный. И, скажем прямо: окт так себе, на нижней границе требований к благородной породе. И что мы видим у тебя в конюшне? Да ты чуть ли не табун октов собрал. Хотя почему чуть ли? Табун, действительно табун. И качество некоторых твоих октов безупречно. Тебе не надо даже напоминать про чёрную кварту или про твой дерзкий удар при Феороннисе, тебе достаточно показаться на людях верхом на своём... Как там его... На Снеге, по-моему. Глядя на него, я вижу лучшего окта во всей вселенной, ведь он воистину безупречен. Ох, знал бы ты, Гедар, сколько я наслушался из-за твоих октов... сколько всего наслушался... Люди по своей природе создания завистливые, немногим из нас дано загонять свою зависть на те задворки, где она не даёт о себе знать. Когда какой-то забытый всеми Кроу появляется на коне столь прекрасном, даже отцу моему должно быть завидно... Что уж тут говорить о прочих. Человек, у которого есть табун октов, украсит и усилит любую партию одним лишь фактом своей причастности к ней. А если учесть те военные трофеи, что достались ему помимо октов, он и вовсе станет для такой партии самым желанным приобретением. Деньги и редкости во все времена решали всё. Подумай над этим, Гедар... хорошенько подумай.

Я кивнул:

— Да, действительно, как-то не задумывался. Очень сложно воспринимать такие вещи, когда годами тянул свою ношу в одиночестве. Благодарю вас, ваше высочество, вы на многое открыли мне глаза.

Принц благосклонно кивнул:

— Моя зрелая мудрость плюс твоя удачливость: это прекрасное сочетание. Перспективное... И да, что-то мы заговорились, и беседа завела нас куда-то не туда. Издержки приятного общения. У нас ведь вопрос с этим мерзавцем так и висит, а надо, чтобы он не висел. Ну или чтобы висел не вопрос, а мерзавец.

— Вы снова про Эккеста? — задал я глупый вопрос, поддерживая маску наивного юноши, до которого даже очевидные вещи доходят со скрипом.

— Ну а про кого же ещё, если не про этого негодяя? Эккест сотворил омерзительную глупость, и оправдания его поступку нет и не может быть. Более страшное покушение на институт высоких дуэлей и вообразить нельзя. Что на Большом юге, что у нас, что в любой стране, где благородство не пустой звук, подобное деяние трактуется однозначно и за него полагается одинаково строгое и постыдное наказание. Где-то могут прибегнуть к изгнанию, с лишением всех прав, где-то просто казнят публично и с выдумками разными. Мне доложили, что члены делегации южан возмущены не меньше нас, впервые между нами такое единодушие. То есть вряд ли следует ожидать возражений с их стороны, если мы возжелаем наказать Эккеста так, как подлец того заслуживает. И да, мне очень хочется посмотреть, как хитрый сын шелудивой псины дёргается в петле. Или даже корчится на колу. Да, такие виды казни не для аристократов предназначены, но, полагаю, даже против этого южане не станут возражать. Однако желания наши не всегда сочетаются с возможностями и целесообразностью. Эккест, безусловно, тот ещё гнусный уродец, опозоривший не только себя, а и свой род и даже свою страну. Но это ничтожество не какой-то там конюх, а глава делегации. Он посол военного времени, а послы неприкосновенны, их никто и никогда не трогает, если речь идёт о цивилизованных государствах. Мы, Гедар, не дикари, и возникает, как это... Дилемма, что ли? Он заслужил кару, но одновременно он лицо неприкосновенное. Понимаешь?

Я кивнул:

— Да, тоже об этом подумал, когда толпа, что собралась у пирамиды, намеревалась его повесить прямо на месте. Пришлось успокаивать народ. Простите, ваше высочество, я тогда упомянул вас. Был вынужден воспользоваться вашим авторитетом. Убедил людей, что здесь лишь вы единственный имеет право принимать такие решения. Сами ведь знаете, мудрее и главнее вас во всём лагере никого нет.

Принц благосклонно кивнул, столь топорная лесть подвыпившему наследнику нравилась.

Снова отхлебнул и поморщился:

— Чем больше пью, тем тошнее. Ну надо же было моим остолопам при отступлении потерять запасы именно того вина, которое терять никак нельзя. И да, Гедар, извиняться тут не за что, ты всё сделал абсолютно правильно. Однако, как я только что объяснил, у нас дилемма и даже мне разобраться с ней непросто. Поэтому я тут поразмышлял, и вот что пришло в голову. Кто у нас в этой истории пострадавший? Как ни странно: лишь ты. Хоть эти негодяи и не смогли тебя убить, их омерзительная затея была направлена именно против тебя, а не против кого-то ещё. И, с учётом сложности ситуации, именно твоё слово должно иметь большой вес. Говоря проще: если ты потребуешь казни, на рассвете Эккест будет казнён, и будь что будет. Ты в своём праве, и я не могу это право не уважить. Так что мне нужно твоё решение. И желательно не затягивай с ним.

— А какое моё решение будет удобнее для нашей страны? — спросил я.

Принц отхлебнул больше обычного и одобрительно качнул головой:

— Вот ведь, молодец, понимаешь прям с полуслова. Я тут с отцом, их величеством, пообщался немного, и мы с ним выработали небольшой план действий. Может и не лучший, потому что спешка давит, но некоторые острые моменты он существенно сглаживает. Эккеста южане уже отстранили от руководства делегации, сейчас там главным временно назначен какой-то мутноватый тип из неприятного клана. Впрочем, приятных кланов в Ассиопе нет. Откуда им там взяться? Ну так вот, этот новый глава ждёт нашего решения. Я могу сообщить ему, что мы возмущены до глубины души и хотим крови Эккеста, но дальше сошлюсь на тебя. Заявлю, что ты замолвил за негодяя словечко. Мол, тоже возмущён из-за подлости, но особого зла на него не держишь. С учётом того, что именно ты не позволил его повесить у пирамиды, выглядеть это будет естественно. Ну а раз ты, как бы, лицо пострадавшее, то тебе и карты в руки. Дескать, не берём на себя такой грех и вверяем судьбу Эккеста в руки короля Ассиопы. Так что пусть он там сам с этим уродцем разбирается. Как тебе такое, Гедар?

Принц крепок на алкоголь, но тот всё же крепче. И по интонации, и по косноязычию заметно, что начал поддаваться зелёному змию.

— Звучит слегка запутанно, — дипломатично ответил я. — Да и насчёт того, что я «не держу зла»... Ваше высочество, простите, но это не совсем так. Даже нет: совсем не так. Дело в том, что я планирую при первой возможности завершить нашу дуэль, но уже без нечестных замен и причастных посторонних лиц. Провести так, как того требует кодекс.

— Гедар, честную дуэль этот ничтожный ассиопец не заслуживает. Потерял такое право. Ну да насчёт не держать зла, переформулировать недолго. Ты тут, получается, ключевая фигура конфликта, тебе решать. Как-нибудь надо это оформить, да побыстрее. Если других замечаний нет, согласуем сейчас каждое слово, и я прикажу передать ассиопцам наше решение.

Глава 8 Новые извинения от южан

Глава 8

Новые извинения от южан

— От тебя разит вином, — первым делом сообщила Кими, когда я вырвался, наконец, из логова принца.

— Ещё бы от меня не разило, если у их величества в шатре вместо воздуха винные пары.

— Высочества, — поправила девушка. — Принц, конечно, уже считает себя наследником, но даже если так и есть, это не даёт ему право на такой титул. Надеюсь, ты не путаешься так, когда разговариваешь с императором?

— Бывает, путаюсь, когда обстановка давит, — признался я.

Кими покачала головой:

— Ты, конечно, деревенщина, и все это знают, но в некоторых вещах лучше не ошибаться даже тебе. Про этикет даже под винными парами нельзя забывать. Весь лагерь шепчется, что их высочество хорошенько закладывает за воротник, но неужели всё действительно настолько плохо?

— Ну... как бы тебе сказать... Кими, я полагаю, что нехорошо осуждать сына нашего императора, который, к тому же, в данный момент командует армией. То есть является нашим командиром. Скажем так: обычный человек в его состоянии давно бы под столом лежал, а он и держится твёрдо и мыслит почти ясно. Да, императорская кровь сильна, в этом я сейчас убедился.

— Ну да, пить он мастер, это все говорят, не скрывая, — кивнула Кими. — И да, поздравляю, ты становишься популярным. Пока мы тебя ждали, человек двадцать спрашивали, как там у тебя дела. Ты резко стал всем интересным, Гедар. Так себе дуэль получилась, но, мне начинает казаться, что глупая выходка ассиопцев прославит тебя больше, чем все твои победы. Такие истории народ любит.

— Ты прям мои мысли озвучила.

— А почему бы и не озвучить очевидное? Гедар, это же прекрасно. Кроу надо нарабатывать репутацию, и этот случай уж точно не ляжет на неё тёмным пятном.

— Хорошо, что кровавым не лёг, остальное я как-нибудь переживу...

— Ты свою кровь имеешь ввиду? Да ладно тебе, ведь всё хорошо закончилось, — легкомысленно заявила Кими.

Для неё проблема, которую получилось решить оружием, уже не проблема, а развлечение.

Такая вот она добрая девочка.

— А чего принц так долго тебя мурыжил? — спросила девушка.

— Я бы сказал, очень даже недолго, если учесть количество того, что он на меня вывалил и объёмы того, что пытался влить.

— С объёмами понятно, а вывалил что?

— Их высочество недвусмысленно намекнул, что не будет сильно возражать, если я одарю его октом. Причём не простым, а самым лучшим. Желательно, если это будет сам Снег.

Кими на мой ответ проявила неуважение к трону:

— А рожа у него поперёк не треснет?!

Я покачал головой и добавил свою порцию неуважения:

— Ну что ты, он ведь из императорской семьи, скорее та пирамида треснет, чем его рожа. Помимо хорошего окта их высочество намекал и на другие интересные трофеи. Не настолько жирно намекал, но так, чтобы я это мимо ушей не пропустил.

— А он не собирается сам начать побеждать в битвах, чтобы у других трофеи не клянчить?! — продолжила возмущаться Кими.

Я пожал плечами:

— Меня он в свои стратегические планы не посвятил, но, так-то, стремление в скором времени лезть в бой я в нём не заметил. Их высочество обмолвился, что выжидает некий удобный момент, но сама понимаешь, такое выжидание может тянуться бесконечно, да и попробуй пойми, что именно он под удобным моментом подразумевает. В лагере уже в открытую поговаривают, что наш главнокомандующий, оказавшись без отцовского пригляда и загрустив из-за поражения с бегством, чересчур увлёкся алкоголем. Настолько чересчур, что до всего прочего ему сейчас почти нет дела. И то, что я вижу, говорит в пользу слухов.

— Ну да, об этом даже обозники знают, — подтвердила девушка. — И что вы там делали с ним? Просто пили и всё?

— Ну... мы договорились Эккеста отпустить.

— Что?! — вскинулась Кими. — Как отпустить?! И что, его даже не повесят?!

— Идея хорошая, — одобрил я. — Но нет, не повесят. Я решил, что пусть живёт, и принц не возражал.

— Ты его пощадил?! Какой смысл?!

— А какой смысл в его смерти? Мы просто ещё больше поссоримся с Меннай.

— С ними и так война.

— Да, война. Но я не вижу в ней смысла. В перспективе мы не получим от этой войны никакой выгоды. Даже если мы каким-то чудом вырежем их всех, южане не позволят нам получить их владения. Так стоит ли тратить время и ресурсы, если у нас хватает врагов, с которых мы просто обязаны взять по полной. Взять своё.

— Но они поступили неблагородно, их надо наказывать и наказывать за такое, — чуть ли не скрипя зубами, заявила Кими.

— Да, неблагородно, — кивнул я. — Но если отбросить эмоции, ничего не останется. Эта семейка уже себя наказала. И хорошо наказала. Не вижу смысла усугублять. В общем, пусть с ним его король разбирается, на таком решении остановились. Сейчас подробнее расскажу, по пути. Орнич!

— Я вас слушаю, господин.

— Пошли человека в наш лагерь. Пусть скачет побыстрее и прикажет найти там... Не знаю, как этого чудака зовут, но прозвище у него Герцог.

— Герцог шутовских дел? — спросил Орнич.

— Он самый. Знаешь такого?

— Да кто же этого баламута не знает. Так что с ним сделать надо?

— Просто найти и доставить ко мне. Если он пьян или под дурью, пусть его приведут в состояние, подходящее для разговора. Как доеду, хочу задать ему несколько вопросов, и он должен на них ответить.

— Понял, господин, сейчас прикажу.

Дождавшись, когда Орнич отойдёт к группе телохранителей и посыльных, я тихо спросил Кими:

— Ты когда-нибудь слышала про человека по имени Змей Йорро. Или просто Йор.

Девушка призадумалась, потом неуверенно покачала головой:

— Звучит знакомо, но вообще-то похожих прозвищ хватает. Именно это не помню. А что?

— Да так... потом обсудим. И да: не повторяй нигде это имя. Нигде и ни перед кем. Это, как бы, большое табу в империи, если я правильно понимаю.

— Гедар, мне стало интересно. Прям очень интересно.

— Говорю же, потом обсудим, в нормальной обстановке. Это очень серьёзный разговор, а здесь на каждом метре по десятку любопытных ушей.

* * *

Быстро из ставки принца убраться не получилось. Скандал по меркам аборигенов просто грандиозный, поэтому, несмотря на поздний час, лагерь не просто не затихал, он бурлил так, как в разгар дня никогда не бурлил. Народ нервничал, чуть ли не каждый представитель нейтрального клана рвался перекинуться со мной парой слов, чтобы лично выразить возмущение по поду бесчестного проступка Эккеста. Игнорировать всех этих людей клановая политика не позволяет, приходится каждому уделять минуту-другую внимания.

В итоге я не меньше часа потерял, еле вырвался от них.

Не удивился, увидев на входе в наш лагерь знакомое лицо: кучку южан-телохранителей и среди них того самого ассиопца, которым торопливо заменили оскандалившегося Эккеста. У того было достаточно времени, чтобы обогнать меня.

Вот только непонятно, что он здесь делает? Нет, я вижу, южанин с интересом наблюдает за тренировками моих инженеров, что неспешно отрабатывают с высоты вала из «снайперских баллист» по установленным на далёкой лесной поляне мишеням. Но зрелище так себе, оно не стоит того, чтобы в такой час ради него не спать.

Вроде как, под конец затянувшихся посиделок, когда его вызвали к их высочеству, он с принцем всё в моём присутствии обсудил.

Тогда что ему здесь надо?

— Зохан Давир из Раиль, это уважаемая ветвь Нармини, — слегка исказив общепринятую форму приветствия, представился ассиопец.

— Я вас прекрасно помню, мы ведь общались всего лишь час назад, — сказал я.

— Конечно, господин Гедар, извините за лишнее напоминание.

— Что вас привело в мой лагерь в столь поздний час, господин Зохан?

— Господин Гедар, меня, как и многих из нас, донельзя возмутило то, что произошло между вами и Эккестом Меннай. Я бы хотел сказать лично вам по этому поводу несколько слов, вот только... — ассиопец красноречиво замолк.

Ну да, понять его несложно. Мои люди тоже возмущены, причём на всех южан скопом, поэтому дальше входа в земляную крепость ассиопцев не пропустили. А общаться на пороге у благородных особ не принято.

— Если ваше дело не отнимет много времени, и если не возражаете, предлагаю пройти в мой шатёр. Если же времени потребуется много, лучше перенести наш разговор на завтра. Простите, господин Зохан, но время позднее, да и мои люди очень нервничают, когда в лагере ночью находятся посторонние.

— Господин Гедар, я не собираюсь надолго вас отвлекать.

— Ну что ж, тогда пройдёмте.

По пути Зохан непрерывно крутил головой, внимательно разглядывая абсолютно одинаковые палатки, расставленные чётко по линиям; высоченные валы; вышки на них; мастерские, что, несмотря на поздний час, вовсю дымили и гремели в обособленном углу нашей невеликой крепости. И, по-моему, именно производственные дела привлекли максимум его внимания.

Наконец южанин не выдержал и решил прокомментировать увиденное:

— Господин Гедар, их высочество принц Дэзэул, похоже, за вас очень беспокоится, раз помог настолько внушительно обустроиться. Как я заметил, в плане обороноспособности его лагерь выглядит куда скромнее.

— Боюсь, их высочество даже не подозревает о том, насколько хорошо я здесь устроился. Мы своими силами справились, без помощников.

— Это сколько же времени вы потратили на такую работу? — удивился Зохан. — Насколько мне известно, ваш отряд появился здесь недавно, в числе последних. Как вы успели столько всего сделать за столь ограниченный срок?

— Простите, господин Зохан, но ответить на этот вопрос я не могу. Между нашими странами война, такими деталями с противником делиться не принято.

— Ох, простите и вы меня, господин Гедар. Действительно неуместный вопрос. Я просто очень удивился, когда оценил размах проделанной работы, вот и вылетели из головы некоторые обстоятельства.

Ну да, конечно, вылетели обстоятельства у него, так я и поверил. Это перед принцем он может играть роль помешанного на благородстве недалёкого аристократа. Дэзэул, по-моему, ничего неладного не заметил, именно таким его считает, разве что однажды обмолвился, что клан у этого ассиопца непростой. Однако оценка Баланса выдаёт опасного бойца, не так уж сильно уступающего той парочке, что вмешалась в сегодняшний поединок. Столь высокие параметры в скромном по меркам аборигенов возрасте одними лишь покупными трофеями не развить, тут требуются мощные навыки, добываемые в опасных схватках.

А ещё я в Мудавии ознакомился с его досье, что собрали мои люди, после чего его дополнил Аммо Раллес. Зохан — ближайший подручный одного из самых одиозных Нармини. Тот, как бы не на слуху, но серый кардинал тот ещё. Занимается внутренней безопасностью и шпионажем, у него немало заслуг и там, и там. Так что этот недалёкий с виду ассиопец при необходимости кем угодно может успешно притвориться, хоть профессиональной балериной. И его наивный интерес к особенностям моего лагеря никакая не наивность, а топорная попытка разжиться ценной информацией.