Летопись Магдакары: Лоза и Спора

Лис судорожно вздохнул, чувствуя ком в горле. Он только кивнул – прерывисто, едва заметно, но эльфийка, казалось, поняла. Её тонкие губы дрогнули в подобии улыбки. Сирра отняла руку от его плеча и выпрямилась, вновь становясь отстранённо-холодной, как и прежде.

– Ночь скрывает шаги смелых, – тихо произнесла она на прощание, всматриваясь в глубину леса. – Но будь осторожен, Элвин. Каждый шаг отзывается в дыхании Предела.

Элвин открыл было рот, желая поблагодарить её, или хотя бы спросить, что будет дальше. Но Сирра уже отступила в тень. Мрак молча поднялся и бросив безразличный взгляд на Элвина, двинулся за ней, слившись с сумраком почти беззвучно. Даже сухие ветви не хрустнули под его мощными лапами. В следующую секунду Элвин осознал, что снова остался один – словно и не было рядом загадочной эльфийки и её чёрного стража.

Ещё несколько минут Элвин сидел неподвижно, осмысливая услышанное. Сердце больше не колотилось так испуганно – на смену страху пришло твёрдое, хоть и тревожное, решение. Она права. Если не я, то кто? Он тихо выдохнул, чувствуя, как внутренний голос – тот самый, что шептал о неправоте решения Совета – теперь звучит яснее. Элвин больше не мог и не хотел его игнорировать.

Ночь стала чёрной и густой, как смола. На небе проблеснули первые звёзды. В форпосте по периметру зажгли редкие факелы, отбрасывающие дрожащие круги света на траву. Но возле клетки, стоящей чуть в стороне, яркого освещения не было – лишь один факел тлел неподалёку, да и у стражников имелись фонари, которые сейчас, однако, стояли на земле погасшими. Арри и Баэрн, как и ожидал Элвин, расслабились окончательно: никто не думал, что полуживой пленник-зомби способен на побег. К тому же они знали, что дозорный лис Элвин находится где-то рядом – стражники видели его пару часов назад и считали, что он всё ещё исполняет свой приказ, стеречь пленника до казни.

Элвин скользнул между деревьев, бесшумно меняя позицию. В сумерках его серебристая шерсть могла бы выдать присутствие, но он настолько ловко прятался в тенях, что сливался с местностью не хуже Мрака. К лапам липли опавшие иголки, но ни одна веточка не хрустнула под мягкой поступью туманного лиса. Подкравшись к поляне с другой стороны – так чтобы стражники стояли к нему спиной, – Элвин замер в зарослях папоротника. Сердце гулко стучало в груди, но теперь лис действовал не по порыву страха, а ведомый твёрдой решимостью. Он бросил быстрый взгляд на Арри и Баэрна. Те сидели на бревне в паре шагов от клетки, негромко перешучиваясь, борясь с дремой. Копья лежали у них на коленях. В любую другую ночь Элвину было бы их жаль – они просто выполняли свой долг. Но сегодня все границы смешались.

Элвин глубоко вдохнул ночной воздух, чувствуя, как кровь закипает от напряжения. Сейчас или никогда. Он сосредоточил в груди знакомое магическое тепло, позволяя силе Лозы струиться по телу – но пока что не выпускал её наружу. Белое Дыхание требовало точности: живых оно усыпляло, но стоит Элвину вложить в импульс чуть больше силы – и сон стражников станет вечным.

Лис метнулся вперёд, бесшумно выскальзывая из кустов. За долю секунды он пересёк расстояние до стражников, оставаясь незамеченным в ночной тени. Арри поднял голову как раз в тот миг, когда Элвин, чуть приотворив пасть, выдохнул первый сгусток Белого Дыхания. С мягким шипением из пасти лиса вырвалась небольшая белёсая сфера, словно комок сжатого пара. Она устремилась прямо в сторону Арри, и прежде, чем тот успел крикнуть, сфера ударила его в грудь и лопнула, выпуская облачко густого тумана. Арри ахнул, но звука не последовало – белый туман проник в его горло, мгновенно лишая возможности издать хоть звук. Стражник пошатнулся; копьё выпало из его рук, глухо стукнувшись о землю. Глаза Арри закатились, и он медленно осел набок, погрузившись в глубокий бесчувственный сон.

Баэрн, ошеломлённый внезапным появлением лиса, вскочил было, сбрасывая с колен своё копьё. Его рука рванулась к рогу, что висел на поясе – но поздно. Элвин уже втянул воздух для второго залпа. Он чувствовал, как в груди вновь зажглась магия, наполняя лёгкие холодной силой. Шшууу! – второй комок Белого Дыхания сорвался с клыков Элвина и угодил Баэрну прямо в шею. Туман бесшумно взорвался, окутывая солдата молочной дымкой. Баэрн выронил рог, не успев протрубить тревогу. Его пальцы разжались, губы беззвучно зашевелились – возможно, от удивления или в попытке позвать на помощь, но ни единого звука не вырвалось. Мгновение – и Баэрн рухнул на колени, затем навзничь, выпуская изо рта тонкую струйку белого пара. Оба стражника теперь лежали без сознания, погружённые в глубокий магический сон.

Элвин застыл, прислушиваясь. Всё произошло так быстро и тихо, что в лагере никто не встревожился: за частоколом форпоста по-прежнему было спокойно. В ночи раздавалось лишь посвистывание далёкой ветки да стрёкот кузнечиков. Лис перевёл дыхание и шагнул к клетке. У её двери, оплетая замок, мерцали тонкие нитки зелёного сияния – это и была защита Вейлы, наложенная дриадой-стражницей на случай, если зомби вдруг попытается вырваться. Без обезвреживания этой магии Элвин не мог просто так открыть клетку: чары либо не подпустят его, либо поднимут тревогу.

Лис нервно облизнул нос. Он никогда прежде не пытался рассеивать чужие чары – тем более дриадские, питаемые силой Лозы. Получится ли? Элвин ощутил укол неуверенности. Если сейчас защита сработает и вспыхнет, вся стража сбежится через минуту. Сердце Элвина снова заколотилось с удвоенной силой, в ушах стучала кровь. Но вспоминая слова Сирры – «Не заглушай зов сердца» – Элвин твёрдо сделал шаг вперед. Отступать поздно.

Он подошёл вплотную к запертой двери клетки и тихо шепнул сквозь решётку:

– Каэр…

В темноте внутри тускло блеснули зелёные огоньки – глаза зомби открылись. Фигура зашевелилась. Послышался тихий шорох внутри клетки – видимо, Каэр пытался подняться на ноги. Элвин быстро заговорил, торопливо выговаривая каждое слово:

– Это я, Элвин. Ты говорил про голоса в пещере – помнишь?

Каэр тяжело задышал, но, казалось, понимал слова лиса.

– Задышал?! – внезапная мысль вырвала Элвина из реальности, но потом он быстро взял себя в руки и вновь сконцентрировался на Каэре.

Тот слабо кивнул, и даже прошептал хрипло:

– По… слышал… да… – голос у него был, будто ржавый, но на этот раз в нём звучали осмысленные интонации.

– Если я освобожу тебя, отведёшь меня туда? К той пещере? – спросил Элвин шёпотом, лихорадочно оглядываясь на спящий лагерь. В любой миг кто-то мог пройти мимо и заметить неладное…

Каэр поднялся, насколько позволяла цепь у ноги. Его неестественно светящиеся глаза смотрели прямо на лиса, и Элвин различил в них нечто похожее на надежду.

– Да… смогу… – выдавил зомби, кивая головой так резко, что шея хрустнула.

Этого было достаточно. Элвин отпрянул на шаг и прищурился, сосредотачиваясь на зеленоватом плетении чар, опутавших клетку. Белое Дыхание способно связать чужую магию… значит, должно сработать и на плетение дриады. Главное верить, что получится.

Он глубоко вдохнул, собирая в груди остатки магического тумана. За короткий промежуток он уже дважды применил Белое Дыхание на стражниках, и лёгкая слабость отразилась в теле – мышцы чуть подрагивали от перенапряжения. Но Элвин усилием воли подавил усталость. Ещё раз… ради правды и справедливости.

Лис шагнул ближе к замку клетки и резко выдохнул. Из его раскрытой пасти вырвалась новая белая сфера, чуть крупнее прежних – Элвин вложил в неё всю силу, на которую был способен. Сфера ударила точно в замок, оплетённый зелёными нитями чар, и на миг вспыхнула ярким холодным светом. Послышался звук, будто лёд треснул: белая сфера лопнула, выпуская клубы тумана прямо в переплетения сухих веточек и рун, наложенных Вейлой. Белёсые струи в мгновение ока окутали дверь клетки. Зеленоватое сияние рун задрожало… и начало гаснуть! Элвин затаил дыхание, с ужасом ожидая, что вот-вот сработает тревога. Но чары дриады не устояли: туман проник в самые узлы заклятия, сковывая их, – изумрудный свет мигнул в последний раз и погас, оставив лишь тусклые, безжизненные узоры на дереве клетки.

Элвин облегчённо выдохнул. Получилось! Он сам не ожидал, что так легко рассеет магию Вейлы. В груди кольнуло ощущение опасной, ранее неведомой силы – неужели Белое Дыхание туманных лисиц может столь многое? Элвин и не знал, что в нём заключена подобная мощь. Но думать было некогда. Лис нащупал зубами запор – простой железный засов, теперь уже ничем не удерживаемый – и медленно отодвинул его. Скрипнула ржавая железка. Элвин замер. Стражники по-прежнему лежали неподвижно, а в форпосте никто не тревожился: по-видимому, весь лагерь спал. Он рывком распахнул невысокую дверцу клетки.

Каэр выбрался наружу неловко, тяжело ступая негнущимися ногами. Он был выше Элвина ростом – бывший человек, пусть и обглоданный тленом. Близко пахнуло гнилью, и Элвин едва сдержался, чтобы не зажать нос лапой. Каэр шатался; лис отошел в сторону, опасаясь, как бы тот не свалился на него. В груди пленника мерцал осколок кристалла. От него поднималась лёгкая дымка, стелясь у Каэра по торсу. Элвин поморщился – уж не Белое ли Дыхание это тоже? Вряд ли, туман лиса был серебристым, а у Каэра дым имел зеленоватый оттенок. В любом случае что бы ни источала его грудь, сейчас не время разглядывать.

– Пойдёшь? – спросил Элвин, уже не шепотом, но тихо.

Каэр кивнул. Он сделал шаг, опёршись изможденной рукой о край клетки, потом другой. Движения его были медленные, неточные, но во взгляде читалось упорство.

Не задерживаясь более ни секунды, Элвин повёл Каэра прочь от клетки, прочь от лагера, углубляясь во тьму деревьев. Он старался идти как можно быстрее и бесшумнее, то и дело останавливаясь, когда Каэр отставал. Зомби тяжело дышал – в его груди что-то булькало, а каждый шаг отзывался тихим стоном прогнившей плоти. Слишком медленно! – в панике думал Элвин, – Мы не успеем уйти далеко… Но подгонять сильнее он не смел: казалось, тело Каэра вот-вот развалится, если заставить его бежать.

Позади, над спящим форпостом, медленно поднималась луна. Её свет пробивался сквозь кроны редкими пятнами, сопровождая двух беглецов. Лес ночного Предела вокруг был до боли знакомым Элвину – здесь каждый пень, каждая звериная тропка были изучены дозорным вдоль и поперек. Он лавировал между соснами, выбирая путь посложнее, чтобы затруднить погоню, если та начнётся. В какой-то момент Каэр споткнулся о корень и тяжело рухнул на колени. Еще больше времени потребовалось мертвецу чтобы снова встать на ноги и продолжить путь, Элвин же в это время все время оглядывался назад. Они уже отошли на несколько сотен шагов от форпоста, когда за спиной вдруг раздался протяжный дрожащий звук – то ли гул рога, то ли тревожный колокол.

Элвин замер на ходу, сжимая зубы. Тревога. Позади между стволов деревьев, в стороне лагеря, вспыхнули огоньки – факелы, сполохи магического света. Кто-то громко крикнул что-то нечленораздельное. Похоже, Арри и Баэрн очнулись и обнаружили пленника исчезнувшим. Возможно, Белое Дыхание начало терять силу, и оба солдата пришли в себя раньше, чем лис рассчитывал. Элвин почувствовал ледяной ком страха в животе. Он оглянулся: вдалеке сквозь чернеющие силуэты сосен метались огни, послышался ещё один гул рога – на этот раз протяжный и яростный. Погоня началась.

– Дальше, быстрее! – зашипел Элвин, подпрыгивая на месте от притока адреналина.

Но Каэр едва переставлял ноги. Казалось, чем дальше от лагеря, тем тяжелее ему было двигаться. Может быть, магия Предела, защищающая эти земли, давила на нежить, сковывала её? Дозорный не знал. Если бы Элвин был человеком, то он наверное бы схватил Каэра за обрывки одежды и с силой потащил за собой, однако, будучи лисом, все что ему оставалось это лишь словесно подгонять Каэра и надеяться на то, что тот просто не рухнет посреди леса. Ночь вокруг стояла тихая, и каждый шорох казался оглушительно громким. Элвин знал, что ориентируясь по шуму, преследователи легко пойдут по следу.

Неожиданно, впереди, между двух кряжистых дубов, что темнели на пути, мелькнула быстрая тень. Элвин прижался к земле и отпрянул, заслонив Каэра собой. Из темноты рывком вышла Астиль – дриада, Стражница Узлов. Ее глаза в сумраке горели ярким изумрудным гневом.

– Элвин?! – в голосе Астиль звенело возмущение и боль одновременно. – Что же ты наделал?!

Она приподняла руки, и от ладоней уже тянулись к земле тонкие корневые плети, призванные связать беглецов.

– Предатель! – вскричала дриада, шагая вперёд угрожающе. – Ты нарушил клятву Пределу!

Элвин попятился. В его груди опять всё похолодело от страха. Астиль застала их врасплох – она двигалась быстрее остальных, вероятно, природная связь с лесом позволила ей кратчайшим путём настигнуть нарушителей. Позади в глубине леса, слышались приближающиеся крики других преследователей: погоня была уже близко.

– Не подходи! – вырвалось у лиса хрипло. Он знал, что против дриады ему не выстоять в открытом бою: Астиль опытный воин, владеющий боевой магией Лозы на высочайшем уровне. Длинные корни, повинуясь её воле, уже извивались у ее ног, готовые сорваться в атаку. Элвин сжал челюсти. В голове мелькнуло отчаянное решение – единственное, что могло их спасти в эту секунду.

Туманный лис против дриады… Элвин не был уверен, что это сработает на ней так же, как на людях или мертвецах, но выбирать не приходилось. Он шагнул вперёд, инстинктивно закрывая Каэра собой, широко раскрыл пасть и выпустил Белое Дыхание в направлении Астиль, снова вложив в импульс весь максимум своего магического потенциала.

На короткий миг в темноте вспыхнул холодный белый свет, осветив встревоженное лицо Астиль. Белая сфера врезалась прямо в грудь дриады прежде, чем та успела направить корни в сторону беглецов. Астиль гневно распахнула глаза и попыталась еще что-то сказать, но ни звука не прозвучало. Сфера раскололась, выдыхая туман ей в лицо. Вокруг Стражницы мгновенно сомкнулось клубящееся облако, заглушая и движение, и голос, и магию. Астиль вскинула руки, тщетно пытаясь развеять чары – по её коже побежали было новые магические отблески, но Белое Дыхание уже проникло в её разум и горло, связав силу Лозы. Изумрудное сияние трещинок дрогнуло и погасло, а сама дриада застыла на месте, скованная сильнейшим оцепенением. В её широко распахнутых глазах ещё бушевал гнев, но тело уже не слушалось – Астиль будто превратилась в изваяние из древесной коры.

Элвин не верил своему счастью: Белое Дыхание подействовало! Астиль не издала ни звука тревоги, нападение отражено. Но лис знал – теперь преследователи наверняка почуют магию. К тому же остальные уже близко, они явно видели вспышку или услышали крики дриады. Вдалеке свет факелов метался между стволов. Нужно было срочно исчезнуть, иначе через несколько секунд их окружат.

– Идём! – Элвин позвал Каэра резким движением головы.

Они двинулись дальше, но спустя несколько десятков шагов лис понял, что просто убежать не выйдет: другие дозорные прочёсывали лес веером, и обогнать их не удастся. Тогда дозорный сделал единственное, что оставалось: остановился и подошел ближе к Каэру.

– Встань ближе… и не шевелись пока что, – произнес Элвин, обращаясь к удивлённому зомби. Сам встал вплотную к нему и взмахнул пышным хвостом, очерчивая плавный круг в воздухе. Элвин чувствовал, как по телу пробежала дрожь магического усилия. Вуаль начинала действовать.

Мир вокруг сразу померк, словно накрытый тонкой дымкой. Деревья, листья, даже лунный свет – всё приобрело размытые серые оттенки. Вместе с красками стих и звук: шум погони, шорох листвы – все звуки потускнели, стали далёкими, приглушёнными. Даже собственное дыхание Элвин слышал глухо, словно оно доносилось из-под воды. Вуаль сработала. Лис ощущал, как невидимая мягкая завеса окутывает их с Каэром, скрывая от чужого глаза, слуха и даже нюха.

Он стоял, замерев, прижавшись плечом к холодному боку зомби, и боялся пошевелиться. Через несколько секунд сквозь молочно-серый туман Вуали стали проступать фигуры преследователей. Справа меж елей пробежали двое людей с факелами, слева показалась ещё одна дриада, настороженно оглядывая кусты.

Ещё минуту мимо проходили и пробегали дозорные, тщетно пытаясь отыскать беглецов. Никто не замечал Элвина с Каэром, стоявших прямо у тропы среди высоких зарослей. Невидимая завеса скрыла их присутствие от всех чувств преследователей. Когда шум голосов и топот окончательно стихли вдали, Элвин позволил себе наконец выдохнуть и посмотрел на Каэра.

– Теперь… вперёд, – прошептал он вымотано.

Каэр кивнул и послушно двинулся следом, когда лис продолжил движение. Вуаль всё ещё лежала на них, приглушая звуки шагов, и Элвин держал её из последних сил. Он ощущал тяжёлое бремя магической завесы – скрывать двоих оказалось куда труднее, чем прятать одного себя. С каждой секундой его мышцы наливались свинцом, перед глазами всё плыло от усталости, но Элвин стиснул зубы: ещё немного, нужно выбраться за границу Предела. Там их, возможно, не станут преследовать – а если и станут, у него уже не осталось сил сопротивляться.

Они брели почти вслепую. Элвин больше не различал дорогу – мир под покровом Вуали был словно серый сон. Он ориентировался по памяти: надо было двигаться на северо-восток, туда, где кончаются леса Предела и начинаются нейтральные пустоши. Позади иногда доносились отдалённые крики, но всё тише и тише. Похоже, погоня потеряла их след. Укрытые магией, они незаметно разминулись с преследователями и ускользнули.

Через какое-то время деревья стали реже, а под лапами вместо мягкой подстилки хвои захрустел сухой мох и камни – верный признак приближения к границе леса. Элвин уже почти не чувствовал лап. Каждым нервом, каждой жилкой его тело вопило от истощения: Вуаль высасывала последние капли сил и магии. Лис едва волочил хвост по земле. Перед глазами плясали темные пятна.

Наконец, деревья остались позади. Элвин, спотыкаясь, вышел на открытую равнину. Ночное небо раскинулось над головой лиса во всей красе – бесчисленные звёзды мерцали холодным светом над чёрной равниной впереди. Граница… Они выбрались.

Дальше простирались нейтральные земли – никто не владел ими полностью, и Предел обычно не углублялся в них без нужды. Здесь их преследователи, возможно, остановятся, опасаясь за собственную безопасность. Элвин оглянулся через плечо: тёмная стена леса стояла позади, тихая и безмолвная. Ни огней, ни шума погони больше не было видно – лишь эхо далёкого рога однажды прокатилось по вершинам сосен и смолкло.

Лис сделал ещё шаг и ощутил, что больше не может удерживать Вуаль. Магия его иссякла: завеса дрогнула и начала растворяться, впуская обратно краски и звуки ночи. Всё… теперь можно. Элвин вздохнул полной грудью, отпуская чары. Мир вновь стал обычным: громким, ярким, реальным. В ушах сразу зазвенело, голова закружилась от резкого возвращения всех ощущений. Элвин покачнулся, теряя равновесие. Земля под ногами вдруг показалась мягкой, как пух.

Нет, только не сейчас… – с отчаянием подумал он, чувствуя, что сознание ускользает. Все мышцы ныли, лапы подгибались от усталости. Глаза лиса закрывались сами собой.

– Нет, нет, нет… Не спать… – прошептал он едва слышно, самому себе или Каэру – уже не понимая. Последнее, что Элвин увидел, прежде чем свалиться мордой в холодный мох, были далекие звёзды над головой, раскинувшиеся по бескрайнему темному небу.

Лис упал. Сознание стремительно тонуло во мраке. Он смутно почувствовал, как над ним склоняется чья-то тень – Kaэр, всё ещё стоящий на ногах, смотрел на обессилевшего спасителя. Зеленоватый отблеск его глаз мелькнул перед темнеющим взором Элвина.

– Неужели всё было зря… – мелькнуло у лиса в голове, пока он проваливался в беспамятство. – И теперь меня просто съедят?

Тень Каэра дрогнула, склоняясь ниже, и слилась с окружающим мраком. Элвин больше ничего не видел и не слышал.

Глава 5. Под шляпами Споры

Элвин пришёл в себя от ощущения сырости и холода. Он лежал на мягкой подстилке из мха и сухих листьев в каком-то укрытии. Сверху нависало выгнутое корневище упавшего дерева, образуя подобие маленькой пещеры. Сердце лиса дрогнуло: он не помнил, как сюда попал. Последним воспоминанием был хмурый ночной лес и удушающая слабость, сковавшая тело. Я потерял сознание… мгновенно вспомнил он и рывком сел.

– Спокойно, ты в безопасности, – раздался поблизости хрипловатый голос Каэра.

Элвин моргнул, привыкая к сумрачному свету. Рядом, в проёме убежища, стоял Каэр. Он даже слегка пригнул голову, чтобы не задеть корень над собой. В руках зомби держал несколько широких тёмно-зелёных листьев, покрытых каплями росы. Увидев, что лис пришёл в себя, Каэр протянул ему эти листья.

– Воды, – пояснил он.

Элвин недоверчиво понюхал листья: они действительно были наполнены чистой водой, собравшейся за ночь. Лис жадно слизнул несколько капель – холодная влага смочила пересохшее горло, возвращая ясность мыслей. Он чувствовал себя ещё слабым, но уже лучше, чем ночью. И что куда удивительнее – целым и невредимым. Казалось бы, уснуть беспомощно рядом с живым мертвецом – вернейший способ никогда не проснуться. Но вместо этого Каэр не только не тронул его, но и позаботился о нём.

– Ты притащил меня сюда? – спросил Элвин, после того как вылакал почти всю воду из принесенных Каэром листьев.

Тот кивнул.

– Ты упал без чувств. Я нашёл это место под свалившимся деревом и перенес тебя сюда, чтобы нас не было видно.

Зомби говорил куда яснее, чем ночью. Элвин сразу уловил эту перемену: речь стала более связной, а во взгляде изумрудных глаз появилась осмысленность. Казалось, Каэр окончательно пробудился ото сна разума.

– Спасибо, – искренне сказал лис. Ему хотелось сказать больше – как он признателен за спасение, за заботу. Но подходящих слов не находилось. Он просто уважительно кивнул Каэру. Тот кивнул ему в ответ и устало опустился на корягу неподалеку от Элвина. Будто изможденный путник, которому наконец предоставилась ценная возможность перевести дыхание. Что ж, его новый друг становился всё более человечным на глазах.

Элвин помедлил, размышляя над тем, что узнал за последние часы. Столько невероятного произошло: зомби спас ему жизнь, зомби проявляет эмоции… Наконец лис негромко заговорил, решившись спросить о том, что не давало ему покоя:

– Слушай, ты так сильно изменился за ночь. Вчера ты и пары слов связать не мог. Да и вообще еле держался на ногах. А сегодня… разговариваешь и ходишь совсем как человек.

– Не знаю, почему так происходит, – Каэр, казалось, погрузился в размышления. – Возможно, так действовали на меня защитные чары леса. Возможно, так повлияли сотни лет рабства у Мортимицеров. Я ведь буквально вчера освободился от власти… главного…

– Главного? – фраза Элвина прозвучала отрывисто и неуверенно. Но он все никак не мог избавится от чувства, что за ним в данный момент наблюдает нечто, гораздо более могущественное, чем они с Каэром вместе взятые и поэтому просто не мог не задать этот вопрос. – Знаешь, вчера на Совете, мы обсуждали некое явление, которое в хрониках предела называется Гул Роя. Вроде как это некое общее сознание, которым связаны все Мортимицеры. Скажи… Ты все еще слышишь… ну… этот гул?

Каэр перевел взгляд на Элвина и хмыкнул:

– Гул Роя… могу сказать, что я очень хорошо знаком с этим, как ты говоришь, явлением, – Каэр смотрел на Элвина немигающим взглядом и от этого лису становилось не по себе. – Постоянный шум… словно тысячи голосов что-то шепчут одновременно. И среди них один – главный. Вот только он не шепчет, а отдает приказы, и ты просто не можешь им не подчинится.

Элвин затаил дыхание. Он слышал легенды об этом: молва рисовала Архимицелий единым разумом всего болота, действующим через своих слуг. Но одно дело – теория, другое дело услышать подтверждение от живого (точнее, неживого) свидетеля.

– Этот голос… Его невозможно не слушаться, – продолжал Каэр тихо. – Он звучит в тебе, командует… С ним сливаются остальные – хор. Мы были вроде как пчёлы в улье, как грибы одного мицелия. И я слышал этот хор постоянно, с момента… как очнулся мертвым.

Он сделал паузу, мертвенно бледные губы дрогнули. Кажется, воспоминания причиняли ему страдание.

– И только недавно он смолк. Когда я оказался в той пещере и случайно услышал разговор… Впервые за всё время в голове наступила тишина. Я вдруг снова стал собой, чтобы это ни значило. Испугался… наверное бы, если бы все еще умел боятся. Думал, сейчас главный ощутит моё отсутствие в Рое и пошлет других своих марионеток расправится со мной. Но этого не случилось. Почему – не знаю.

Каэр замолчал. Элвин осторожно спросил:

– То есть, ты хочешь сказать, что за нами сейчас никто не наблюдает? Кто-то вроде Архимицелия?

– Если честно, понятия не имею, – угрюмо ответил Каэр. – Знаю, только что, больше нет ни тысячи шёпотов в голове, ни голоса главного, Архимицелия, как ты его называешь. И знаю, что больше не обязан выполнять ни чьи приказы. Очень… странное чувство, вновь обрести свободу, спустя сотни лет рабства.