Летопись Магдакары: Лоза и Спора

Рядом с Корном, скрестив руки на груди, находилась Вейла Рунница. Ее бледно-зелёные глаза внимательно следили за пленником, но когда Элвин вошёл, она на миг перевела взгляд на лиса и едва заметно улыбнулась уголками губ, словно стараясь придать ему храбрости. Несмотря на внешнее спокойствие, Элвин видел, как Вейла то сжимает, то разжимает ладонь – волнуется. Ведь именно она осматривала Каэра перед советом.

Чуть поодаль от них стояла Астиль – молодая дриада, Стражница Узлов и фактический командир здешнего корпуса дриад. Её осанка излучала уверенность и власть, несоразмерные с юным лицом. Кожа имела оттенок буковой коры, гладкой и крепкой. Волосы Астиль – густые, длинные, как волны гибких побегов, украшенные нежными листьями, – спадали свободно по спине, шелестя при каждом движении. По острым скулам дриады тянулись тонкие трещинки, светившиеся изумрудным светом, словно молнии, застывшие под кожей. Ярко-изумрудные глаза пристально изучали пленника, но заметив Элвина, Астиль коротко кивнула ему – по-деловому, без улыбки. Её легкий защитный наряд из сплетённых листьев и кожи был унизан рунами Лозы, которые еле заметно пульсировали, реагируя на магическое напряжение вокруг. Сейчас Астиль держалась жёстко и сосредоточенно. Для неё безопасность узлов Плетения была превыше всего, и появление нежити внутри границы стало личным вызовом.

С другого края полукруга, в тени ветвей, расположилась Сирра Невена – эльфийка из корпуса полночных ловчих. Её лицо с узкими скулами и тонкими чертами хранило спокойствие, но яркие голубые глаза безмолвно скользили с Каэра на каждого из присутствующих, оценивая ситуацию. Длинные серебристые волосы Сирры были частично заплетены в тугие косы, перекинутые через плечо, а под левым глазом на бледной коже был заметен тонкий шрам. Она была облачена в потёртый тёмно-зелёный кожаный доспех, на наплечниках которого серебром были выгравированы лунные узоры. Справа от Сирры сидела чёрная как ночь огромная пантера по кличке Мрак – её боевой партнёр. Его желтые глаза мерно поблёскивали, а кончик хвоста нервно подёргивался, будто чувствуя скрытое напряжение хозяйки. Сирра встретилась взглядом с Элвином, и тот почувствовал странное облегчение: в холодных глазах ловчей читалось понимание и скрытая поддержка. Она кивнула ему едва заметно, словно говоря без слов: «Держись, юноша».

Замыкал полукруг Элдрис Моховой – древний эльф-летописец, старейшина Совета. Его узкое, измождённое лицо с высоким лбом и тонким носом выглядело бесстрастно, словно выцветшая маска. Длинные седые волосы стекали по плечам, блестя в лучах солнца. На нём была простая, но аккуратная мантия песочно-серого цвета, расшитая символами Лозы. Через плечо у старца висел ремень, на котором крепился тяжёлый фолиант в переплёте, обросшем мхом и лишайником – легендарная «Хроника Предела». Сейчас книга была раскрыта и покоилась на широком пне, словно на кафедре. Тонкие пальцы Элдриса едва шевелились, удерживая перо над страницей: летописец готовился записать каждое слово совета. Он поднял глаза на Элвина, серо-оливковые, мудрые, и слегка кивнул, приветствуя. Для него этот совет был не первым и, вероятно, не последним, но случай выдался беспрецедентный. Элдрис сдержанно кашлянул, прочищая горло перед началом заседания.

– Что ж, – произнесла наконец Астиль громким, звонким голосом, – все, кого вызывали, на месте. Совет Корней открыт.

Элдрис тут же склонился к своему фолианту, перо заскрипело, выводя протокольные строки. Корн Далет поднял голову, смерив Каэра немигающим зелёным взглядом, и первым нарушил молчание докладом:

– За истекшую ночь других происшествий на периметре не отмечено, – прогудел он своим гулкий и низким голосом. – Все узлы Плетения стабильны, барьер цел, активность врага вне единственного инцидента – нулевая.

Он говорил медленно и неторопливо, как дуб, скрипящий на ветру. Каждое слово весомо падало в тишину. Элдрис кивнул, перенося слова в хронику. Астиль жестом поблагодарила Корна, хотя лицо её осталось напряжённым.

– Вейла, – обратилась она к дриаде, – сообщи о пленнике. Что удалось выяснить?

Вейла шагнула вперёд, легким взмахом откинув прядь волос с лица. Её обычно тёплая улыбка сменилась серьёзностью. Голос прозвучал негромко, но отчётливо:

– Зомби – самый обычный из виденных. Человек, обращённый спорами Мортимицеров. В груди – осколок Плетения, он же очаг Споры. Заряд в осколке активен, но не переливается через край. То есть заражение держится внутри него, как и бывает с ходячими мертвецами Роя.

Она говорила размеренно, точно перечисляя факты из учебника. Однако тёмные брови её были слегка сдвинуты – тревога просачивалась сквозь официальный тон.

– Особых меток или проклятий на теле не обнаружено, – продолжала Вейла. – Тело обуглено в некоторых местах, вероятно, следы древних ожогов. Возможно, умер когда-то в огне. Но это несущественно. Важнее, что… – она на миг замялась, подбирая слова, – мы не заметили никаких искажений после пересечения барьера. Ни признаков прорыва заклятия, ни какой-либо реакции Предела. Зомби просто оказался внутри, как будто барьер для него не существовал.

Дриада замолчала. Её последние слова зависли в воздухе, как горькая пыльца. Члены Совета переглянулись. Элвин затаил дыхание. Он помнил эту странность слишком хорошо: Каэр проник за границу, не вызвав привычной тревоги леса. Ни одно дерево не вскричало при его приходе, ни один корень не восстал, чтобы схватить чужака.

Первой нарушила тишину Астиль. Она резко выпрямилась, и зелёные трещинки на её лице ярко вспыхнули.

– Нежить не может пересечь барьер просто так, – отчеканила Стражница Узлов, и в голосе её послышался гнев. – Если он прошёл сквозь нашу защиту, значит, плетение повреждено. Либо кто-то извне помог ему проникнуть. И то, и другое – немыслимо!

Астиль сверкнула глазами, переводя взгляд с Вейлы на Корна. Мягкий дневной свет играл на её лице, подчёркивая изящные черты. Для молодых дриад, подобных ей, барьер Предела был священен и непробиваем. Осознание, что он оказался нарушен, ударило по ней лично.

– Северо-восточный барьер цел, – спокойно возразила Вейла. – Утром, сразу после того, как пленника привели, наши дриады проверили заклятье по всей границе. Ни трещины, ни изъяна. Но факт остаётся фактом: он прошёл. Невозможное случилось.

Вейла развела руками, и руны на её коже вновь проступили и блеснули бледным светом. В её голосе прозвучала боль – ведь лес, частью которого она была, не сумел задержать врага.

– Прошел, – с нажимом повторила Астиль, сжав кулаки. – Значит, либо у Споры появилась новая хитрость, либо внутренний предатель открыл ему путь.

От последних слов повеяло холодом. Никому не хотелось верить, что среди своих завелся изменник, но еще страшнее было предположение о том, что враг научился обходить защитную магию леса.

Вперед вдруг шагнула Сирра Невена, привлекая внимание. Тихий голос её прозвучал отрывисто:

– Элвин, – обратилась она к лису. – Я ведь правильно понимаю, что он не нападал и не сопротивлялся, когда его пленили и отвели в форпост?

Элвин поднял глаза на ловчую и ответил.

– Да, все именно так и было, – ответил дозорный. – Пленник не пытался сопротивляться, когда я наложил на него Белое Дыхание.

Затем Элвин кратко пересказал, как он нашел и пленил мертвеца, в очередной раз утаив момент своего разговора с нежитью.

– Выходит, – Сирра сделал шаг назад и теперь уже обращалась ко всему Совету. – Этот Мортимицер мог покалечить нескольких стражей, но не сделал ни единой попытки. Будто цель у него была не нападение и не убийство.

Астиль прищурилась в ответ, скрестив руки.

– Может, он просто выжидал, – бросила она сомнительно. – Затаился, чтобы навлечь больше вреда позже.

– А может, и нет, – ровно парировала Сирра. – По хроникам, встреченная младшая нежить всегда кидались на живых без промедления, верно, Элдрис?

Летописец поднял голову, услышав обращение, и кашлянул. Он пролистал несколько страниц фолианта, находя нужные записи, и отчеканил педантичным тоном:

– Во всех известных случаях, если Мортимицеры типа грибных скелетов, порабощенных ищеек, изумрудных зомби и подобных им встречали жителей Предела, они немедленно атаковали. Высшая нежить, типа проклятых архонтов и подобные им, не всегда агрессивны и способны вступать в осмысленный диалог, но это не наш случай. – Элдрис склонился к книге, проводя тонким пальцем по строкам. – Так что могу сказать, что ничего подобного сегодняшнему ранее не отмечалось.

Он поднял строгий взгляд на пленника: в этих старческих глазах читалось и любопытство, и осуждение. Совсем как у учёного, впервые увидевшего нечто, о чём не писали трактаты.

– Значит, либо этот экземпляр принципиально иной, либо… – Элдрис не договорил, но и так было ясно, что он тоже склоняется к мысли о новом хитром плане врага.

– Либо Спора научилась игнорировать защиту Предела, – негромко закончила за него Вейла. Она поднесла тонкий палец к подбородку, задумчиво глядя на Каэра. – И маскировать свою жажду смерти.

Слова дриады повисли мрачной тучей. Корн издал звук, похожий на тяжёлый вздох, и сжал древко копья. Если Мотримицеры развились настолько, чтобы проходить границу незамеченными, это означало что жители Зеленого Предела находятся в большой опасности.

Корн Далет снова взял слово:

– Есть еще один важный момент, который я считаю нужным обсудить. Нам известно из хроник разведки: Мортимицеры связаны единым разумом. Они слышат так называемый Гул Роя – миллион голосов в унисон, – проговорил он, и от его низкого тембра дрогнули листья на деревьях. – Если пленник видел наш форпост, все остальные Мортимицеры теперь знают о нём всё.

Элвин почувствовал, как у него похолодело внутри. Корн верно подметил: каждый глаз нежити – это глаз всего грибного царства. Лис читал о подобном прежде: стоило одному заражённому увидеть дозорного, как через пару часов на том месте собиралась целая свора нежити, точно приманенная общим зовом.

– Это точно, – подтвердил Элдрис, поучающе подняв тонкий палец. – Древние трактаты о Споровом Рое сходятся на мысли, что все Мортимицеры – части единого сознания. Говорят, им управляет некий Архимицелий – центральная матка-гриб где-то в недрах их земель. Никто его не видел, но свидетельства перекликаются. – Старейшина говорил сухо, будто на лекции, даже сейчас не упуская случая поделиться знанием. – Что видит один мертвец, может видеть и весь Рой. Что чувствует один – отзовётся эхом во всех. Коллективный разум…

– Коллективный взор, – глухо добавил Корн. – И уши.

Астиль побледнела, хотя буковая кожа лица и не могла отливать красками, все почувствовали, как её возмущение сменяется тревогой.

– Значит, этот зомби был шпионом? – спросила она, глядя на пленника с новой яростью. – Частью общего ока. Выходит, всё, что он увидел – деревья, людей, планировку лагеря, – уже впитано Роем.

– Именно, – кивнул Корн. – Держать его здесь – смертельно опасно. Он – как маяк, сигналящий врагу, куда бить. Я и так очень сильно рисковал ведя его сюда, но случай пересечения защитного заклятья Мортимицером нельзя было оставлять без внимания дриад. Так что, если Вейла уже закончила осмотр, мертвяка следует немедленно уничтожить.

– Да, я уже сказала все, что удалось выяснить. Обычный изумрудный зомби, – тихо вставила Вейла и поёжилась, будто от холода. – Жутко от того, что через него Архимицелий может прямо сейчас на нас смотреть. Наблюдать за лагерем и за всеми нами.

Эти слова пробрали всех. Не сговариваясь, Совет придвинулся ближе друг к другу, и обратил свои взгляды на Каэра, будто желая разглядеть: не изменилось ли что в его лице, не ухмыльнулся ли, не вскинулся ли как загнанный зверь. Но зомби по-прежнему сидел, склонив голову и не двигался.

– Дольше держать его нельзя, – решительно сказала Астиль. – Пока мертвец здесь, он – глаза и уши врага прямо в нашем лагере.

Стражница Узлов обвела всех горящим взглядом. Лис напрягся: он знал, к чему клонит Астиль. И судя по кивкам Корна и Элдриса, они с ней согласны. Даже Вейла тяжело вздохнула, опустив взгляд. С этим было трудно спорить: пленного следовало уничтожить, и чем скорее, тем лучше.

Элвин напрягся. Мысли бегали по кругу, как загнанные лани. Ещё миг – и Совет приговорит Каэра, не узнав всей правды. А он ведь пытался говорить! Единственный мертвец, что не напал… и пытался говорить! Сердце лиса заколотилось от мысли, что они, быть может, упускают нечто важное.

– Прошу прощения… – неожиданно для самого себя выпалил Элвин, делая шаг вперёд. Голос его прозвучал громче, чем он рассчитывал, нарушив чинный говор старших. – Но прежде, чем вы решите… Я должен кое-что сказать.

Все взгляды разом впились в молодого дозорного. Лис ощутил, как шерсть поднимается на загривке от такого внимания, но отступать было поздно. Он сглотнул и продолжил, стараясь говорить твёрдо:

– Я говорил с мертвецом. Сегодня на рассвете.

Повисла звенящая тишина. Даже птицы в ветвях умолкли, а где-то вдали лесной ручей словно притих. Казалось, никто не поверил своим ушам. Корн медленно повернул голову к Элвину, его маска оставалась бесстрастной, но огоньки глаз вспыхнули ярче. Вейла приоткрыла рот от удивления; руны на её коже вспыхнули, отражая всплеск эмоций. Сирра выпрямилась и склонила голову набок, пристально слушая. Астиль же в ярости топнула ногой по настилу, отчего лианы пола дрогнули.

– Что?! – голос дриады звенел, как металл. – Ты нарушил запрет и вступил в контакт с этой тварью?!

Элвин невольно прижал уши, его хвост опустился, но он не отвёл взгляда. Он знал, что нарушил приказ – с пленником ни в коем случае нельзя было разговаривать.

– И что же он тебе нашептал? – резко бросила Астиль, понижая голос. – Обещал горы осколков? Или вымаливал пощаду?

Она смотрела на Элвина с явным осуждением, хоть и с толикой любопытства. Остальные члены Совета тоже ждали. Вейла шагнула ближе, глядя на лиса внимательно, без прежней улыбки – теперь как целительница, изучающая симптом. Сирра застыла, не сводя с Элвина глаз. Корн же, казалось, обратился в слух: он даже наклонил голову, а его лозы-плечи слегка скрипнули.

Элвин почувствовал себя неуютно, но продолжал:

– Он говорил отрывисто… бессвязно… – Лис попытался точно восстановить странные слова Каэра. – Повторял: «цепь-руна… узел падёт… почти готово…» Ещё что-то про гнездо и про каких-то «они»… Трудно было разобрать.

Он перевёл дыхание. Озвученные слова сами по себе звучали как бред, но Элвин нутром чуял в них предупреждение. Упоминание узла и цепи – не случайно.

Астиль слушала со всё нарастающим возмущением. Когда лис умолк, она резко откинула рукой волосы и сжала ладонь в кулак:

– Провокация! – почти выкрикнула дриада. – Явная уловка Роя, чтобы посеять страх и смуту. «Узел падёт» – слышали? Да этот грибной паразит хотел пошатнуть нашу уверенность, заставить сомневаться в силе узлов!

В жарком негодовании она даже шагнула к клетке, пронзая Каэра яростным взглядом, будто тот уже произнёс смертный приговор самому Пределу.

– Разве непонятно? – Астиль оглянулась на остальных, и голос её сорвался на хрип. – Он наплёл Элвину чуши, чтобы запутать нас! Чтобы выиграть время, пока сюда не заявятся другие.

Элвин сник. Столь яркой реакции он не ожидал. Растерянно лис перевёл взгляд на остальных. Элдрис, казалось, разделял негодование Астиль – старик неодобрительно качал головой, тихо бормоча: «Нарушение протокола… недопустимо…» Корн стоял, как высеченный из скалы, ни слова, ни жеста – непроницаемый, как ночь. Зато Сирра смотрела на Элвина чуть иначе: в её глазах появился прищур, будто она пыталась разгадать нечто важное.

– Лес позволил тебе услышать его, – прозвучал спокойный голос Ловчей. – Значит, лес сам хотел, чтобы слова были услышаны.

Сирра нарочито тихо произнесла эту фразу, но в безмолвии её услышали все. Полночная Ловчая сдвинула брови, глядя на Каэра задумчиво:

– Если сама природа не помешала беседе, быть может, она хотела открыть нам правду через уста врага?

Эти слова привели советников в замешательство. Астиль недоверчиво цокнула языком, но промолчала, не желая спорить с авторитетной охотницей. Элдрис нахмурился, явно припоминая схожие притчи из летописей, когда духи леса говорили голосом безумцев. Корн шевельнулся впервые: шагнул ближе к клетке, опустив маску так, что из тени прорезей на зомби уставились два зеленых огонька.

– Цепь-руна, говоришь… – пробасил он, обдумывая.

Вейла, услышав про цепь, резко подняла голову:

– Цепь? Ты уверен, Элвин?

– Да, – кивнул лис, вздохнув. – Помнишь, я рассказывал тебе, две недели назад, когда я ходил в дозор я нашёл на корнях у границы какие-то странные символы. Блеклые, еле заметные, словно выжженные. Они тоже выглядели как руны Цепи.

– Совпадение, Элвин, – вслух заключила Вейла после недолгого молчания. Дриада сказала это осторожно и тихо, но достаточно, чтобы все услышали. – Я же тебе уже говорила. Руны Цепи могли остаться после тренировок молодняка Грозовых Дубов. Ты же помнишь, что они способны сочетать оба аккорда?

– Да, но… – начал было Элвин, но Вейла не дала ему договорить:

– Да, я знаю, что Дубы обычно не выводят молодняк так близко к границам, но может они выполняли там какое-то особое задание.

– Так почему бы нам просто не спросить их корпус о том не были ли они в этой области? – спросил Элвин с надеждой.

– Хах! – резко бросила Астиль – Будут Грозовые Дубы отчитываться тебе о своих перемещениях!

– Но, если отправить официальный запрос в их корпус… – Элвин изо всех сил старался спасти ситуацию, но его снова оборвали на полуслове.

– Довольно! – резко отрезала Астиль и рассекла рукой воздух перед собой. – Мы и так слишком долго позволяли нежити находится внутри Предела и наблюдать за всем что здесь происходит. Вейла!

Да, Астиль? – дриада перевела глаза с пленника на своего новоиспеченного командира.

– Сумеешь обезвредить осколок у него в груди? Так чтобы Спора не заразила все вокруг.

– Да, я уже проделывала такое раньше. В результате должен получится чистый осколок, готовый к новому заряду. Но мне потребуется время на подготовку.

– Тогда приступишь сразу, как только мы закончим совещаться.

– Позвольте! Но Совет еще не принял окончательное решение – прокашлялся Элдрис – Конечно, я понимаю, что судьба этого мертвеца уже предрешена, но мы обязаны соблюсти протокол.

– Прошу меня простить, – Астиль склонила голову в легком поклоне – Тогда предлагаю начать голосование.

Все члены совета Корней согласно кивнули и отошли на несколько метров от Элвина. Проходя мимо, Вейла грустно улыбнулась Элвину, мол, не горюй, парень, все еще наладится.

Элвин же, оставшись в одиночестве на поляне, ощутил горячий прилив разочарования. Его важные, как он думал, откровения сейчас будут замяты как «совпадение». Ещё мгновение – и Совет вернётся с решением казнить Каэра. Внутри у лиса разгорелся протест: а вдруг они ошибаются? Впервые за годы службы Элвин усомнился, что старшие безусловно правы. Он опустил голову, скрывая горечь, и в очередной раз тяжко вздохнул.

Прошло около получаса после того, как Совет закончил совещаться и готов был огласить свое решение. За это время на поляне успели собраться все дозорные с форпоста, которое не были заняты несением службы.

Лицом к толпе стоял Элдрис Моховой. Он держал в руках раскрытую Хронику Предела кажется уже готов был огласить приговор.

– Во избежание угрозы Пределу, – начал летописец, – постановлением Совета Корней – пленника следует предать очистительной казни. Обряд провести на закате сегодняшнего дня. Осколок Плетения, зараженный Спорой извлечь из тела и немедля обезвредить.

Толпа одобрительное загудела, а Элвин лишь огорченно развернулся и направился вглубь форпоста, подальше от гама и криков, и подальше от неудавшейся попытки выяснить правду.

Глава 4. Ночная Вуаль

Лес погружался в сумерки. Воздух густел, наливаясь предночной прохладой, а краски вокруг словно выцветали, превращаясь в приглушённые серые тона. На опушке форпоста царила настороженная тишина: даже птицы, обычно галдящие перед закатом, теперь пели тише и реже. Элвин затаился под сенью раскидистой ели, внимательно наблюдая за поляной, где посреди кустарника темнела клетка. В этой клетке все так же неподвижно сидел Каэр. Он не шевелился и почти сливался со сгущающимися тенями, словно окончательно смирился со своей участью. Только слабое зеленоватое свечение его глаз и мерцающий кристалл в груди выдавали в нём то подобие жизни, которое даровала магия Споры.

Элвин пристально смотрел, как отсветы факелов пляшут по сгнившей коже пленника. В груди лиса боролись сомнения. Он вспоминал, как сегодня днём Совет поспешно постановил уничтожить мертвеца. Вспоминал слова самого Каэра – хриплые, отчаянные, о каких-то голосах в пещере. Все советники сочли эти слова бреднями порождения Споры. Кажется, только Сирра Невена сомневалась, однако, Совет все равно принял решение не в пользу Каэра.

– Они даже не выслушали его! Враг! Шпион! И все тут. Но почему же тогда Предел не уничтожил мертвеца сразу на месте, если он действительно враг? – думал Элвин, чувствуя смутную вину. Будто совершает ошибку, послушно дожидаясь казни того, кто, быть может, вовсе не чудовище.

Вечерний ветер шевелил верхушки сосен, и шёпот хвои напоминал голос совести. Элвин невольно выпустил когти и впился ими в мягкую землю. Он чувствовал, что поступает неправильно, просто подчиняясь приказу, который тяжёлым грузом давил на сердце. Тусклый свет заката скользнул по серебристо-белой шерсти лиса – обычно Элвин служил Пределу верой и правдой, никогда не оступаясь. Но сейчас каждая минута ожидания отдавалась в нём болезненным сомнением. Его светло-янтарные глаза то и дело возвращались к неподвижной фигуре Каэра. Вдруг зомби шевельнулся, будто почуяв взгляд, и медленно повернул голову. Элвин вздрогнул и отпрянул глубже в тень. Его сердце заколотилось: что, если Каэр на самом деле разумен? Что, если Совет ошибся, ослеплённый ненавистью к Мортимицерам?

Лес вокруг затих окончательно. Стемнело. На поляне возле клетки двое стражников – Арри и Баэрн – вяло переговаривались, изредка бросая равнодушные взгляды на пленника. Их оружие поблескивало в сумраке, факел рядом чадил, почти догорев. Казалось, эта ночь медлит, задерживая дыхание перед грядущей бурей.

Из тени деревьев вдруг выплыла высокая фигура. Элвин насторожился, узнав утонченный силуэт: Сирра Невена, Полночная Ловчая, бесшумно ступала по траве. Рядом с ней тенью скользила огромная чёрная пантера Мрак – его бархатная шерсть сливалась с ночной мглой, и лишь желтые глаза блестевшие в свете луны, выдавали его молчаливое присутствие. Сирра приблизилась к Элвину неслышно, точно призрак. Лис почтительно склонил голову – появление Сирры было неожиданным, но словно бы желанным. Он почувствовал, как её спокойное, уравновешенное присутствие мгновенно смягчает тревогу.

– Тихая ночь, – едва слышно произнесла Сирра, останавливаясь рядом. Её голос был тих и ровен, но каждое слово прозвучало отчетливо. Элвин заметил бледный шрам под её левым глазом, в лунном свете он выглядел серебристой чертой. Мрак сел позади хозяйки, невозмутимо обвёл взглядом поляну и застыл статуей – только кончик хвоста медленно покачивался, улавливая настроение Сирры.

Элвин молча ждал – он чувствовал, что Сирра пришла не случайно. Она долго смотрела на клетку вдали, на обречённого зомби внутри, потом перевела проницательный взгляд холодно-голубых глаз на лиса.

– Сомневаешься? – мягко спросила она прямо.

Элвин дёрнул ушами, смущённый тем, как легко она прочла его терзания. Он отвёл глаза.

– Приказ есть приказ, госпожа, – тихо ответил он уклончиво, но в голосе его не было твёрдости.

Сирра чуть заметно качнула головой. Она подняла руку, и Элвин увидел, как лёгкий ночной ветер шевельнул прядь её серебристых волос.

– Знаешь, что я чувствую? – прошептала эльфийка, и в её глазах мелькнула тень беспокойства.

– Этот мертвец… – она едва кивнула в сторону клетки, – Его песнь иная. Не как у прочих.

Элвин настороженно поднял уши. Сирра говорила загадками, но он уловил главное: она чувствует, что Каэр отличается от тех Мортимицеров, с которыми они привыкли бороться.

– Совет может не слышать тихих мелодий, – продолжала Сирра тем же тихим, ровным тоном, – но сердце дозорного чутче. Не заглушай его зов.

Она положила ладонь Элвину на спину. Лис ощутил неожиданно тёплое прикосновение сквозь свою короткую шерсть.

– Иногда долг – это следовать не приказу, а правде, – добавила она ещё тише, почти одними губами, наклонившись к самому его уху.

Элвин замер. От её слов у него внутри всё перевернулось. Он рискнул поднять взгляд и встретился с её пристальным, печальным взором. Сирра знала. Она тоже не верила, что Каэр заслуживает смерти без разбора. И хотя вслух она этого не произносила, сейчас, в ночной тиши, она фактически дала ему своё благословение поступать по совести.