Мой любимый враг

Она не хотела выглядеть так, будто старалась. Особенно для него.

— Настя! Машина ждёт! — голос матери донёсся снизу.

— Иду!

Она сделала глубокий вдох, посмотрела на своё отражение и мысленно произнесла: «Ты справишься. Просто переживи этот вечер. А потом забудь».

Но где-то в глубине души она знала, что забыть не получится.

…

Дом Волковых находился в самом престижном районе города — огромный особняк в стиле неоклассицизма, с колоннами у входа, ухоженным садом и фонтаном, который работал даже зимой. Настя бывала здесь десятки раз за свою жизнь, но каждый раз чувствовала себя неуютно.

Слишком много мрамора. Слишком много золота. Слишком много показной роскоши.

Семья Насти тоже была богатой, но их дом был другим — тёплым, уютным, обжитым. Здесь же всё кричало о статусе и деньгах.

— Добрый вечер! — Дмитрий Андреевич Волков встретил их на пороге. Высокий, седовласый мужчина с властным лицом и пронзительными голубыми глазами — точная копия своего сына, только старше. — Алексей, Елена! Рад вас видеть!

— Взаимно, Дмитрий, — отец Насти пожал руку другу. — Давно не виделись.

— Слишком давно. Работа, дела, всё это... — Волков-старший махнул рукой. — Проходите, проходите. Ирина уже накрыла на стол.

Ирина Волкова, мать Стаса, появилась в холле — элегантная блондинка с ледяным взглядом и натянутой улыбкой. Настя никогда не могла понять, что она за человек. Ирина всегда была вежливой, но в её вежливости было что-то отталкивающее — как будто она выполняла повинность, а не проявляла искренние чувства.

— Настя, как ты выросла! — сказала она, окинув девушку оценивающим взглядом. — Настоящая красавица.

— Спасибо, Ирина Андреевна, — Настя вежливо улыбнулась.

— Стас сейчас спустится. Он тебя... ждёт.

Что-то в её тоне заставило Настю насторожиться. Но она не успела обдумать это, потому что на лестнице появился он.

Стас.

В тёмных брюках и белой рубашке, с закатанными до локтя рукавами, он выглядел... Настя отвела взгляд, не желая признавать очевидное.

— О, Соколова, — протянул он, спускаясь по лестнице с ленивой грацией. — Какая честь. Ты всё-таки пришла.

— Меня пригласили родители, — холодно ответила она. — Я бы не пришла по своей воле.

— Ах да, конечно. — Он подошёл ближе, остановившись в шаге от неё. — Всё ещё играешь в «я тебя не замечаю»?

— Я не играю. Я просто не считаю нужным общаться с тобой больше, чем необходимо.

— Дети, — вмешался Дмитрий Андреевич, — может, оставите свои разборки на потом? Мы хотим есть.

Стас улыбнулся — той самой улыбкой, которая, по его мнению, была неотразимой — и отступил.

— Конечно, пап. Прошу, — он сделал приглашающий жест в сторону столовой. — Дамы вперёд.

Настя прошла мимо него, чувствуя, как от его близости по коже бегут мурашки. Она ненавидела это ощущение. Ненавидела то, как тело реагировало на него, пока разум кричал о том, что он — враг.

Столовая Волковых была огромной, с длинным дубовым столом, рассчитанным на двадцать человек. Сейчас за ним сидели шестеро — их семьи. Настя оказалась напротив Стаса, что было одновременно облегчением и проклятием.

Облегчением — потому что не придётся сидеть рядом. Проклятием — потому что их взгляды будут постоянно пересекаться.

— Ну что, Алексей, — Дмитрий Андреевич поднял бокал, — за встречу. За старую дружбу, которая, я надеюсь, никогда не закончится.

— За дружбу, — согласился отец Насти.

Взрослые принялись обсуждать свои дела — работу, политику, последние новости. Настя молча ела, стараясь не смотреть на Стаса. Но чувствовала его взгляд. Постоянно.

— Итак, Настя, — Дмитрий Андреевич повернулся к ней, — как учёба? Говорят, ты одна из лучших учениц в классе.

— Стараюсь, — скромно ответила она.

— Скромность — это хорошо. Но не переусердствуй. В наше время нужно уметь заявить о себе.

— Я думаю, Настя прекрасно умеет заявлять о себе, — вмешался Стас, отпивая вино. — Когда хочет.

— Стас, — Ирина Андреевна бросила на сына предупреждающий взгляд.

— Я просто делаю комплимент, мам. Настя — очень... целеустремлённая девушка. Упорная. Как Ахалтекинская лошадь.

Родители подняли бровь в недоумении. Стас просто легко кивнул на это, непринужденно продолжая:

- Что? Это такая порода. Очень целеустремленная.

— Спасибо, — сухо ответила Настя. — А ты, как всегда, умеешь делать комплименты.

— Я стараюсь.

— Дети, — вмешалась мать Насти, — может, поговорим о чём-нибудь более... нейтральном?

— О, я как раз хотел кое-что предложить, — Дмитрий Андреевич оживился. — Стас, ты помнишь, что в следующем месяце у нас корпоративный вечер?

— Помню, пап.

— Так вот, я подумал, что Настя могла бы пойти с тобой. Как пара.

Настя поперхнулась водой.

— Что? — вырвалось у неё.

— Отличная идея! — воскликнула мать Насти, прежде чем Настя успела возразить. — Им давно пора... сблизиться.

— Мам...

— Настя, не спорь. Это прекрасная возможность.

— Но мы...

— Мы согласны, — перебил Стас, улыбаясь. — Правда, Соколова? Будет весело.

Настя смотрела на него, чувствуя, как внутри всё закипает. Он делал это специально. Он всегда делал всё специально.

— Я... подумаю, — выдавила она.

— Отлично, — Дмитрий Андреевич хлопнул в ладоши. — Значит, решено. А теперь — давайте есть, пока не остыло.

…

Вечер тянулся бесконечно. Взрослые перешли в гостиную, оставив «детей» одних. Настя хотела уйти, но мать строго сказала: «Побудь с Стасом. Невежливо убегать».

И вот она стояла на террасе, глядя на ночной сад, а он — рядом, облокотившись на перила.

— Значит, корпоративный вечер, — протянул Стас. — Будем изображать идеальную пару.

— Я не соглашалась.

— Но не отказалась. При родителях.

— При родителях я не могу сказать то, что думаю.

— А что ты думаешь? — Он повернулся к ней. — Ну, скажи. Мы же одни.

Настя посмотрела на него. В лунном свете его лицо казалось мягче, чем обычно. Моложе. Будто маска «короля школы» на мгновение спала.

— Я думаю, что ты — самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречала, — сказала она. — И что этот вечер — пытка.

— Взаимно, — ответил он. Но в его голосе не было обычной насмешки.

Они стояли молча. Долго. Слишком долго.

— Почему ты меня ненавидишь? — вдруг спросил Стас.

Настя замерла.

— Что?

— Ты меня ненавидишь. С детства. Я всегда знал это. Но почему? — Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то странное. Что-то, чего она раньше не видела. — Что я тебе сделал?

— Ты... — Настя запнулась. — Ты серьёзно? Ты не помнишь?

— Помню, как ты бросила мне в лицо грязь. Когда нам было пять.

— А ты помнишь, как ты толкнул меня? Как ты унижал меня все эти годы? Как ты смеялся надо мной, обзывал, выставлял дурой перед всей школой?

Стас молчал. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то... растерянное. Будто он впервые задумался об этом.

— Может, я не прав, — тихо сказал он. — Но ты ведь тоже не ангел, Соколова. Ты отвечала тем же. Ты не давала мне спуску.

— Потому что я защищалась!

— От чего?

— От тебя!

Они уставились друг на друга. Воздух между ними был наэлектризован.

— Может, — медленно произнёс Стас, — мы оба виноваты. Может, нам стоит... начать заново?

Настя не поверила своим ушам.

— Что?

— Ты слышала. Начать заново. Забыть прошлое. Попробовать... не враждовать.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? — Он пожал плечами. — Мы уже не дети. Может, пора перестать играть в эти игры.

Настя смотрела на него, пытаясь понять, что он задумал. Это был какой-то новый план? Очередная манипуляция?

— Я не верю тебе, — сказала она.

— Знаю. — Стас улыбнулся — на этот раз мягко, без обычной насмешки. — Но я говорю правду. Мне... надоело враждовать. Надоело быть врагом. По крайней мере, с тобой.

Что-то в его голосе заставило Настю задуматься. Что-то искреннее. Что-то настоящее.

— Я подумаю, — сказала она наконец.

— Справедливо. — Стас кивнул. — Тогда... до вечера?

— До вечера.

Он ушёл, оставив её одну на террасе.

Настя стояла, глядя в темноту сада, и чувствовала, как внутри что-то меняется. Что-то, чего она не могла назвать.

Что, если он прав? Что, если им действительно стоит начать заново?

Но что, если это очередная ловушка?

Она не знала ответа.

Пока не знала.

Глава 3. Трещина во льду

Воскресное утро встретило Настю серым небом и дождём, который барабанил по стеклу с упорством, достойным лучшего применения. Она лежала в кровати, уставившись в потолок, и прокручивала в голове вчерашний разговор со Стасом.

«Может, нам стоит начать заново?»

Что это было? Очередная игра? Или... что-то настоящее?

Она не знала. И это бесило больше всего.

Настя привыкла понимать людей. Она хорошо читала их — по жестам, по интонациям, по тому, как они смотрят. Это помогало ей выживать в мире, где все носили маски. Но Стас... Стас всегда был загадкой. Даже когда она думала, что знает его насквозь, он умудрялся её удивить.

И не всегда в плохом смысле.

Она потянулась к телефону. На экране — три сообщения от Лизы.

«Как прошло???»

«Ты жива???»

«Настя, не молчи, я волнуюсь!!!»

Она улыбнулась и набрала ответ:

«Жива. Подробности при встрече».

Ответ пришёл мгновенно:

«Окей, но ты мне всё расскажешь. ВСЁ. Я серьёзно».

Настя отложила телефон и села в кровати. Дождь за окном усилился, превратившись в настоящий ливень. Идеальная погода для того, чтобы остаться дома, завернуться в плед и не думать ни о чём.

Но мысли не уходили.

…

В понедельник школа встретила её привычным шумом и суетой. Настя шла по коридору, глядя прямо перед собой, и старалась не думать о том, что где-то здесь, совсем рядом, ходит он.

— Настя! — Лиза вынырнула из толпы, как торпеда. — Ну наконец-то! Я тебя с самого утра ищу!

— Я только пришла.

— И? — Лиза схватила её за руку и потащила в сторону, к окну. — Рассказывай. Всё. По порядку.

Настя вздохнула. Она знала, что от Лизы не отделаться.

— Ужин был... странным.

— Странным? В каком смысле?

— В том смысле, что Стас вёл себя... нормально.

— Нормально? — Лиза прищурилась. — Это как?

— Не знаю. — Настя пожала плечами. — Он не издевался. Не подкалывал. Даже... предложил начать заново.

— Что?! — Лиза чуть не подпрыгнула. — Стас Волков предложил тебе начать заново? Настя, это же...

— Что? Что это?

— Это... — Лиза задумалась. — Это странно. Очень странно. Ты уверена, что он говорил серьёзно?

— Нет. — Настя покачала головой. — Я вообще не уверена ни в чём. Может, это очередная игра. Может, он что-то задумал. Может...

— А может, — перебила Лиза, — он действительно устал от вражды. Люди меняются, Настя. Даже такие, как Стас.

— Такие, как Стас, не меняются.

— Откуда ты знаешь?

Настя не ответила. Потому что не знала.

…

Первый урок — история. Настя сидела за своей партой, записывая что-то в тетрадь, когда дверь открылась и вошёл он.

Стас.

Он вошёл не один — с Марком и Кириллом, как обычно. Но что-то было по-другому. Что-то в его взгляде. В том, как он посмотрел на неё — коротко, мимолётно, но... иначе.

Он не ухмыльнулся. Не бросил какую-то колкость. Просто прошёл к своему месту и сел.

Настя уставилась на него, забыв про тетрадь.

Что это было?

— Соколова, — голос учителя вернул её в реальность. — Вы с нами?

— Да, извините, — она покраснела и уткнулась в учебник.

Но мысли были далеко.

…

На перемене Настя вышла в коридор, чтобы попить воды. Она шла, глядя в пол, и не заметила, как кто-то встал у неё на пути.

— Осторожнее, — раздался знакомый голос.

Она подняла голову. Стас.

— Извини, — пробормотала она и попыталась обойти его.

— Подожди.

Она остановилась.

— Что?

Стас оглянулся по сторонам — в коридоре было полно народу, но никто не обращал на них внимания. Все были заняты своими делами.

— Я хотел спросить, — начал он. — Ты подумала о том, что я сказал?

Настя моргнула.

— О том, чтобы начать заново?

— Да.

Она смотрела на него, пытаясь понять, что он задумал. Но в его глазах не было привычной насмешки. Только... ожидание.

— Я... — она замялась. — Я не знаю.

— Что именно ты не знаешь?

— Всё. — Настя вздохнула. — Я не знаю, можно ли тебе верить. Я не знаю, не очередная ли это игра. Я не знаю, что ты хочешь этим добиться.

Стас молчал. Долго. Потом сказал:

— Я не играю.

— Всегда играешь.

— Раньше — да. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Но не сейчас.

— Почему?

— Потому что... — Он запнулся. — Потому что я устал, Настя. Устал от этой войны. Устал от того, что мы не можем нормально разговаривать. Устал от того, что каждый раз, когда я вижу тебя, внутри что-то... сжимается.

Настя замерла.

— Что сжимается?

Стас не ответил. Он просто смотрел на неё — и в его взгляде было что-то, чего она не могла понять.

— Забудь, — сказал он вдруг. — Это была глупая идея.

Он развернулся и пошёл прочь.

Настя стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, как сердце колотится в груди.

Что это сейчас было?

…

Вечером она позвонила Лизе.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она, как только подруга взяла трубку.

— Что случилось?

— Стас... он опять подходил ко мне.

— И?

— И сказал, что устал от войны. Что хочет начать заново. Что каждый раз, когда видит меня, внутри что-то сжимается.

Тишина на другом конце провода.

— Лиза?

— Я здесь, — ответила подруга. — Просто... это странно.

— Я знаю.

— Нет, ты не понимаешь. — Голос Лизы стал серьёзным. — Стас Волков никогда никому не говорит таких вещей. Он не открывается. Он не показывает слабость. Если он сказал тебе это... значит, что-то действительно изменилось.

— Или он что-то задумал.

— Или так. — Лиза помолчала. — Но, Настя... может, стоит дать ему шанс?

— Шанс на что?

— На то, чтобы доказать, что он говорит правду.

Настя не ответила. Она думала.

…

Вторник. Среда. Четверг.

Дни тянулись медленно, но что-то менялось. Настя чувствовала это. Стас больше не бросал в её сторону колкости. Не подкалывал. Не смотрел с насмешкой.

Он просто... был. И иногда, когда их взгляды пересекались, он улыбался. Коротко. Едва заметно. Но улыбался.

И Настя не знала, что с этим делать.

В четверг они столкнулись в библиотеке. Настя искала книгу по литературе — нужно было написать эссе о Достоевском. Стас сидел за столом у окна, что-то читая.

— Привет, — сказал он, когда она проходила мимо.

Настя остановилась.

— Привет.

— Ищешь что-то?

— Книгу. «Преступление и наказание».

— На полке справа. — Он кивнул в сторону. — Я видел её там.

— Спасибо.

Она направилась к полке, но он окликнул её:

— Настя.

Она обернулась.

— Что?

— Ты... — он замялся. — Ты сегодня хорошо выглядишь.

Настя замерла. Комплимент? От Стаса Волкова?

— Спасибо, — выдавила она.

— Не за что. — Он вернулся к книге, будто ничего не произошло.

Настя стояла, глядя на него, и чувствовала, как что-то внутри меняется. Что-то, что она не могла назвать.

Это было странно. Неправильно. Но... приятно.

Она взяла книгу и вышла из библиотеки, стараясь не думать о том, что только что произошло.

…

Пятница. Последний учебный день недели.

Настя шла по коридору, когда услышала знакомый голос:

— Соколова!

Она обернулась. Стас стоял у своего шкафчика, с рюкзаком на одном плече.

— Что?

— Ты идёшь сегодня куда-нибудь после школы?

Настя моргнула.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно. — Он пожал плечами. — Хотел предложить... кофе.

— Кофе?

— Да. Есть хорошее место недалеко отсюда. — Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то... надежда? — Если ты свободна, конечно.

Настя не знала, что сказать. Стас Волков приглашает её на кофе? Это было... невозможно.

— Зачем? — спросила она.

— Затем, что я хочу поговорить. Нормально. Без родителей, без школы, без всей этой... войны.

— И ты думаешь, что кофе всё исправит?

— Нет. — Он покачал головой. — Но это начало.

Настя смотрела на него. Долго. Очень долго.

— Хорошо, — сказала она наконец.

Стас улыбнулся. На этот раз — искренне.

— Отлично. Встретимся у ворот в четыре.

Он ушёл, оставив её стоять в коридоре с колотящимся сердцем.

Что она делает?

Что она, чёрт возьми, делает?

…

Кафе оказалось маленьким и уютным — спрятанным в переулке, вдали от шумных улиц. Настя никогда здесь не была. Стас, судя по всему, знал это место хорошо.

— Как ты его нашёл? — спросила она, садясь за столик у окна.

— Случайно. — Он сел напротив. — Заходил сюда после тренировок. Здесь хороший кофе и никто не пристаёт.

— Никто не пристаёт?

— Ну, знаешь. — Он усмехнулся. — Когда ты «Стас Волков», все хотят с тобой поговорить. Сфотографироваться. Что-то попросить. Здесь я просто... человек.

Настя задумалась над его словами. Она никогда не думала о том, каково это — быть им. Быть в центре внимания постоянно. Быть тем, кого все хотят.

— Я не думала об этом, — призналась она.

— О чём?

— О том, что тебе тоже может быть тяжело.

Стас посмотрел на неё. В его глазах промелькнуло что-то — удивление? Благодарность?

— Ты первая, кто это сказал.

— Серьёзно?

— Серьёзно. — Он отпил кофе. — Все думают, что быть мной — это легко. Что у меня всё есть. Деньги, внимание, друзья. Но никто не понимает, что это... давит.

— Давит?

— Да. — Он поставил чашку. — Каждый день ты должен быть идеальным. Улыбаться, когда хочется кричать. Говорить то, что от тебя ждут. Быть тем, кем тебя хотят видеть. И если ты хоть на секунду покажешь, что ты не идеален... все отвернутся.

Настя молчала. Она никогда не слышала, чтобы он говорил так. Так... честно.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила она.

— Потому что ты единственная, кто не ждёт от меня ничего. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты ненавидишь меня. Открыто. Честно. И это... освобождает.

— Освобождает?

— Да. С тобой я могу быть собой. Не идеальным Стасом Волковым. Просто... Стасом.

Настя не знала, что сказать. Она смотрела на него — на этого мальчика, которого ненавидела двенадцать лет — и видела что-то новое. Что-то, что было спрятано под маской.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она.

— Ничего не говори. — Он улыбнулся. — Просто... пей кофе. И давай попробуем поговорить. Как нормальные люди.

— Как нормальные люди, — повторила Настя.

И улыбнулась.

Впервые за долгое время.

…

Они проговорили два часа. О школе, о планах на будущее, о музыке, о фильмах. Обо всём и ни о чём. И Настя поймала себя на мысли, что ей... нравится.

Нравится с ним разговаривать. Нравится, как он слушает. Нравится, как он улыбается — по-настоящему, а не той фальшивой улыбкой, которую она видела раньше.

Это было странно. Неправильно. Но... приятно.

— Мне пора, — сказала она, взглянув на часы. — Мама будет волноваться.

— Да, конечно. — Стас встал. — Я провожу тебя.

— Не нужно.

— Нужно. — Он посмотрел на неё. — Уже темно. Я не могу отпустить тебя одну.

Настя хотела возразить, но что-то в его голосе заставило её замолчать.

— Хорошо, — сказала она.

Они шли по улице молча. Дождь закончился, но воздух был влажным и свежим. Фонари отражались в лужах, создавая иллюзию звёздного неба под ногами.

— Спасибо, — сказал вдруг Стас.

— За что?

— За то, что согласилась. — Он остановился. — Я знаю, что тебе было нелегко. После всего, что было.

— Было нелегко, — призналась Настя. — Но... я рада, что согласилась.

Стас улыбнулся. И в этот момент что-то произошло. Что-то, что Настя не могла объяснить. Между ними будто проскочила искра — короткая, яркая, но ощутимая.

— Настя, — тихо сказал Стас. — Я...

Он не договорил. Просто смотрел на неё — и в его взгляде было что-то, от чего у Насти перехватило дыхание.

— Что? — прошептала она.

— Ничего. — Он покачал головой. — Забудь.

Они пошли дальше. Но что-то изменилось. Что-то, что Настя чувствовала, но не могла назвать.

…

Дома она долго не могла уснуть. Лежала в кровати, глядя в потолок, и думала о нём.

О Стасе.

О том, как он смотрел на неё. Как говорил. Как улыбался.

Это было неправильно. Она должна ненавидеть его. Должна.

Но почему-то... не могла.

Телефон завибрировал. Сообщение.

«Спасибо за сегодня. Было... хорошо. Спокойной ночи, Соколова».

Настя уставилась на экран. Сердце колотилось.

Она набрала ответ:

«Спокойной ночи, Волков».

И отправила.

Потом закрыла глаза и попыталась уснуть.

Но сон не шёл.

Мысли о нём не уходили.

Глава 4. Правила игры

Прошло две недели.

Две недели с того вечера в кафе. Две недели, за которые мир Насти — тщательно выстроенный, предсказуемый, надёжный — начал медленно, но верно трескаться по швам.

Она не могла сказать точно, когда это началось. Может, в тот момент, когда Стас улыбнулся ей в библиотеке. Может, когда они сидели в том маленьком кафе и говорили о музыке. А может, гораздо раньше — когда он спросил на террасе: «Почему ты меня ненавидишь?»

Но факт оставался фактом: что-то изменилось.

И Настя не знала, что с этим делать.

…

— Ты в последнее время сама не своя, — заметила Лиза в понедельник, когда они шли из школы.

— В смысле?

— В смысле, ты витаешь в облаках. Смотришь в окно на уроках. Улыбаешься без причины. — Лиза прищурилась. — И ты перестала жаловаться на Стаса.

Настя напряглась.

— Я не перестала.

— Перестала. Обычно ты говоришь о нём минимум раз в день. «Волков сделал то», «Волков сказал это», «Волков — невыносимый». А сейчас — тишина.

— Может, мне просто надоело.

— Надоело? — Лиза остановилась. — Настя, ты ненавидела его двенадцать лет. Это не то, что «надоедает».

Настя молчала. Она не знала, что сказать. Как объяснить то, что она сама не понимала?

— Лиза, — начала она осторожно, — а что, если... что, если я была неправа?

— В чём?

— Во всём. — Настя вздохнула. — Что, если он не такой, каким я его считала? Что, если за всем этим... есть что-то ещё?

Лиза смотрела на неё долго. Слишком долго.

— Ты влюбилась, — сказала она наконец.

— Что?! — Настя чуть не поперхнулась воздухом. — Нет! Я не...

— Влюбилась, — повторила Лиза с уверенностью врача, ставящего диагноз. — В Стаса Волкова. О боже, Настя. Это же... это же...

— Это не так! — Настя чувствовала, как краска заливает щёки. — Мы просто... общаемся. Нормально. Как люди.

— Как люди, — эхом повторила Лиза. — Ты. И Стас. Которые двенадцать лет пытались уничтожить друг друга.

— Люди меняются.

— Да. — Лиза кивнула. — Меняются. Но не так быстро.

Настя не ответила. Потому что не могла.

Потому что где-то в глубине души она знала: Лиза права.

И это пугало больше всего.

…

Во вторник Стас подошёл к ней на перемене.

— Есть планы после школы?

Настя подняла на него глаза. Они стояли в коридоре, окружённые шумом и суетой, но ей казалось, что весь мир сузился до этого момента.

— Не знаю, — ответила она. — А что?

— Хотел показать тебе одно место. — Он улыбнулся — легко, непринуждённо. — Если ты, конечно, не против.

— Какое место?

— Сюрприз.

Настя колебалась. Она должна была отказаться. Должна была держать дистанцию. Но что-то — что-то внутри неё — тянулось к нему. Как мотылёк к огню.

— Хорошо, — сказала она.

— Отлично. — Стас просиял. — Встретимся у ворот.

Он ушёл, а Настя осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Что ты делаешь? — спрашивала она себя. Что ты, чёрт возьми, делаешь?

Но ответа не было.

…

Место оказалось старым мостом через реку — заброшенным, покрытым граффити, но с потрясающим видом на город. Отсюда открывалась панорама: небоскрёбы, огни, река, отражающая закат.

— Как ты его нашёл? — спросила Настя, облокотившись на перила.

— Случайно. — Стас встал рядом. — Когда мне нужно подумать, я катаюсь. Иногда заезжаю сюда. Здесь никто не мешает.

— Катаешься?

— На байке. — Он кивнул в сторону дороги, где стоял его мотоцикл — чёрный, блестящий, мощный. — Это... моё. Единственное, что я выбрал сам.