
Полная версия:
Сахарная империя. Пределы дозволенного
Купив несколько булочек для Эдмунда и Уильяма, я вышла на улицу, где Джейн обратила мое внимание на еще одну лавку. Здесь торговали преимущественно хозяйственными принадлежностями, хотя среди развешанных у дверей деревянных ложек, веревок, ножей и прочей утвари нашлось место и нескольким парам грубых рабочих башмаков.
Осматривать товар мы не стали, поскольку чуть дальше я заметила миссис Холт. Наша управляющая беседовала с незнакомым мужчиной у строящегося на углу улицы дома. В руках она держала тетрадь, а мужчина, отойдя от нее на несколько шагов, что-то отмерял, переставляя воткнутый в землю колышек.
Миссис Холт вышла мне навстречу.
— Доброе утро, миледи. Позвольте представить вам мистера Чапмена.
Как выяснилось, мистер Чапмен был сыном трактирщика из окрестностей Уисбича. После смерти отца заведение досталось его старшему брату, а сам он, некоторое время помогавший брату вести дела, нынче намеревался обзавестись собственным трактиром. О строительстве завода Чапмен узнал от одного из возчиков, приехал сюда вместе с супругой и, понаблюдав за происходившим на пустоши, обратился к миссис Холт с просьбой предоставить ему подходящий участок.
— Мы с женой сперва на один дом рассчитывали, миледи, — пояснил он, указав на возводимую постройку. — А потом подумали, что и приезжим людям где-то останавливаться надо. Вот только куда конюшню поставить, все решить не можем.
— Мистер Чапмен хотел устроить ее с другой стороны дома, — добавила миссис Холт, — однако в таком случае ему пришлось бы занять часть соседнего участка, а мы с мистером Гриншоу оставили там место для проезда.
Пройдя немного вдоль улицы, я убедилась, что управляющая права. Если поставить конюшню там, где намеревался Чапмен, то возы, доставлявшие припасы к трактиру, неизбежно стали бы загораживать проезд, особенно в те дни, когда в заведении окажется много постояльцев.
— Разрешение на продажу эля вы уже получили, мистер Чапмен?
— Еще нет, миледи. Хотел сперва закончить дом, а затем уже обратиться к мировым судьям. Пока жена готовит обеды. Мы еще из Уисбича привезли посуду, так что с этим у нас затруднений нет.
Оставив его заниматься конюшней, мы отправились к дому миссис Холт, в передней комнате которого она устроила небольшую контору. Помимо стола, нескольких стульев и шкафа с бумагами, здесь теперь имелась еще и большая доска, на которой был закреплен план городка. Возле каждого законченного дома миссис Холт вписала фамилии жильцов, а отдельными пометками обозначила те участки, на которых строительные работы только начинались.
— Нам придется поторопить плотников, — сказала миссис Холт, открывая лежавшую на столе книгу. — Многие из тех, кого мистер Радд нанимал ранее, теперь посылают за женами и детьми. Вчера, к примеру, приехала жена одного из каменщиков с тремя детьми, а к концу недели мы ожидаем еще две семьи.
— И сколько же у нас теперь жителей?
— Около сотни, миледи, если считать детей. Я уже переговорила с мистером Раддом. По нашим подсчетам, к осени понадобится еще с полдюжины домов, помимо тех, что сейчас строятся.
— Полагаю, до осени барак нам еще не раз пригодится.
— Доктор Моррис просил меня сообщать ему, сколько детей поселилось в каждом доме, миледи. Он опасается, что с прибытием новых людей к нам могут занести какую-нибудь болезнь. Должна признаться, мне и в голову не приходило, что, принимая на работу человека, надлежит осведомиться о здоровье всей его семьи.
— Да, особенно если семье придется некоторое время жить в общем бараке. К слову, миссис Холт, а как вы договорились с торговцами относительно платы за землю?
— Пока никак, миледи. Я предупредила их, что могу лишь указать подходящие места для строительства, а условия аренды определите вы или его сиятельство. За кирпич, доски и прочие материалы, которые они у нас купили, деньги внесены в кассу.
Миссис Холт показала мне соответствующие записи в другой тетради.
— Хорошо, — кивнула я, листая тетрадь, — до Рождества арендной платы с них брать не будем. Они и без того понесли немалые расходы, а нам пока выгоднее, чтобы люди, живущие на пустоши, могли покупать припасы, не отправляясь всякий раз в деревню. Позднее определим условия аренды. Только предупредите торговцев, что это не освобождает их от уплаты положенных приходских сборов и получения дозволений, необходимых для их занятий.
— Разумеется, миледи.
Покончив с вопросами, касавшимися жилья и торговли, мы просмотрели счета за инструменты для городка, обсудили устройство изгородей возле домов, после чего миссис Холт попросила позволения нанять человека, который мог бы присматривать за порядком возле строящихся мастерских. Местные дети, которых на пустоши теперь собралось немало, повадились играть возле заводских стен, а вчера один из мальчишек умудрился взобраться на строительные леса и не сумел самостоятельно спуститься.
— Его снимал мистер Фэйрбразер, миледи. Причем мальчишка, вместо того чтобы поблагодарить его, принялся уверять, будто и сам прекрасно спустился бы, если бы ему позволили еще немного постоять наверху.
Вспомнив Эдмунда, я сразу дала свое согласие и решила заодно поручить Радду огородить наиболее опасные места заводского двора, по которому нам предстояло возить тяжелые грузы.
Из конторы миссис Холт мы направились к мастерским. Стены будущего завода заметно поднялись, и теперь над ними возвышались строительные леса, по которым проворно передвигались каменщики. Возле одного из широких дверных проемов рабочие готовились установить деревянную перемычку, а чуть дальше, под навесом, плотники обтесывали балки. Мы еще не дошли до мастерских, когда со стороны канала до нас донесся громкий треск, вслед за которым кто-то от души выругался. И мы поспешили туда.
Посреди дороги стояла тяжело нагруженная повозка, одно из задних колес которой почти до ступицы ушло в землю. Двое мужчин снимали с нее чугунные чушки, укладывая их прямо возле колеи, а другие пытались просунуть под ось длинную балку.
Среди рабочих оказался и мистер Радд. Сюртук его висел на ближайшей изгороди, рукава рубашки были засучены, а сам механик, стоя по щиколотку в грязи, помогал подложить под балку обломок бруса.
— Доброе утро, мистер Радд.
— Доброе, миледи, — отозвался он, выпрямляясь. — После дождя дорога совсем раскисла, больше времени на вытаскивание повозок уходит, чем на саму перевозку.
Чугун из Линна доставляли по Узу до Денвера, откуда его на подводах везли до Стоук-милла и там вновь грузили на баржи. Однако дорога от нашего причала до заводского двора оказалась настолько плоха, что Радду пришлось на время отказаться от больших повозок и распределить груз между несколькими телегами. Но даже они с трудом преодолевали это расстояние. Не помогли и доски, уложенные на особенно ненадежных участках дороги: одни переломились под тяжестью груза, другие теперь приходилось выкапывать из земли.
— Вчера колесо сломали, а сегодня уже третью повозку вытаскиваем. И это мы еще только чугун возим, миледи. А ведь еще уголь везти, камень и песок для литейной. Придется снять половину каменщиков со строительства завода и занять их устройством дороги.
Я оглянулась на канал. Отсюда хорошо просматривались причал и сложенные вдоль него чугунные чушки, возле которых стояла еще одна порожняя повозка.
— Скажите, мистер Радд, вам доводилось видеть дороги, которыми пользуются в угольных копях? Те, по которым повозки движутся по деревянным или чугунным рельсам?
— Приходилось, миледи, еще в молодости. А Хьюитт, помнится, рассказывал, что теперь в Мидлендсе на многих таких дорогах деревянные рельсы заменяют чугунными.
— Так почему бы и нам не устроить подобную дорогу от причала до мастерских?
Радд задумчиво посмотрел на сложенный вдоль колеи чугун.
— Это сильно облегчило бы нам работу, миледи, особенно когда начнем собирать машины. Некоторые из них без особых приспособлений и с заводского двора на причал не доставишь. Только где же нам взять рельсы?
— Полагаю, чугуна у нас теперь достаточно, чтобы отлить собственные.
Радд усмехнулся и покачал головой.
— Столько с ним хлопот, миледи, что я сегодня, признаться, уже пожалел, что мы его из Чатема выписали.
Когда повозку наконец вытащили, Радд попросил одного из рабочих разыскать Хьюитта, а сам проводил нас к навесам, под которыми складывали доставленный балласт. Чугунные чушки представляли собой грубые отливки разной величины, с неровными краями, местами покрытыми толстым слоем ржавчины. Я попробовала сдвинуть одну из них, лежавшую у самого края штабеля, но она даже не шелохнулась.
— Не советую, миледи, — предупредил подошедший Хьюитт. — Браться за них неудобно, а если такая чушка из рук выскользнет, недолго и ногу повредить.
Оставив чугун в покое, я рассказала ему о нашем разговоре с Раддом.
Хьюитт, которому доводилось видеть подобные дороги, охотно принялся объяснять, как их устраивали. По его словам, на одних предприятиях пользовались чугунными рельсами с бортиком вдоль одного края, удерживавшим колеса повозок, на других же такой выступ имелся на ободе самого колеса. Рельсы отливали небольшими отрезками и укладывали на каменные опоры, так что поврежденный участок можно было починить, не разбирая значительной части пути.
— Вот только чугун надо проверить, миледи, — заключил он, подняв с земли небольшой обломок. — Для балласта всякий сгодится, а рельс должен выдержать и тяжесть груженой повозки, и удары колес.
— Значит, для начала отольем несколько образцов и испытаем их под нагрузкой.
— Можно, миледи, только сперва нам придется поставить печь.
По моей просьбе принесли чертежи будущего завода, и мы перебрались под навес, где вскоре к нам присоединились Фэйрбразер и Гриншоу. Выслушав меня, Гриншоу предложил сразу определить, где пройдет дорога, поскольку едва ли дело ограничится перевозкой грузов от причала до литейной.
— Уголь нам и к котельной доставлять придется, миледи, а машины вывозить из сборочной мастерской, — заметил он, развернув план. — Если мы сейчас устроим дорогу только до литейной, впоследствии, возможно, придется ее переделывать.
— Именно поэтому я и хотела обсудить ее со всеми вами. К тому же следует заранее предусмотреть места, где можно будет развернуть повозку, и устроить разъезды.
Пока Гриншоу с Раддом обсуждали расположение путей, Хьюитт набросал на отдельном листе чертеж рельса с направляющим бортиком, однако Фэйрбразер, заглянув через его плечо, усомнился в преимуществах такого устройства.
— Зимой мы с этими рельсами намучаемся. Снег и грязь придется постоянно вычищать. Лучше сделать колеса с выступами.
— Тогда для каждой повозки придется отливать новые колеса, — возразил Хьюитт.
— А разве вы собираетесь перевозить машины на наших нынешних телегах?
— Господа, — вмешалась я, когда Хьюитт потянулся за чистым листом бумаги, — а что насчет печи? Можем ли мы приступить к литью, не дожидаясь окончания строительства мастерских?
— Небольшую вагранку можно поставить и под навесом, миледи, — ответил Хьюитт. — Понадобятся хороший огнеупорный кирпич и кокс, придется устроить мехи. Места у нас достаточно, а песок для литейных форм Гриншоу заметил на другом берегу канала.
— Я собирался переправиться туда и взять немного на пробу, — отозвался тот, не отрываясь от плана.
Прикинув, сколько людей потребуется для устройства временной литейной, Радд предложил разместить ее неподалеку от отведенного под постоянную литейную участка, чтобы впоследствии не пришлось перевозить запасы угля, песка и прочих материалов через весь заводской двор.
Мы еще некоторое время обсуждали предстоящие работы, и меня особенно порадовало известие о том, что часть приспособлений для печи механики смогут изготовить собственными силами, а насчет огнеупорного кирпича Радд намеревался переговорить с Маршем. Если у него найдется подходящая глина, кирпич можно будет изготовить на месте.
К тому же с появлением небольшой литейной нам уже не пришлось бы заказывать на стороне многие детали для строящегося завода. Я попросила Хьюитта составить перечень изделий, которые можно будет отливать в такой печи, и, вспомнив о складе возле мельницы, спросила у Гриншоу, нельзя ли со временем устроить подобную дорогу и там.
— От канала до склада, миледи?
— Да. К осени нам предстоит доставить туда немало свеклы, и, если мы не позаботимся о дороге, мистер Хоббс вскоре станет выражаться ничуть не благопристойнее господ, которых я сегодня застала у застрявшей повозки.
Гриншоу рассмеялся и пообещал при случае осмотреть местность возле мельницы.
Договорившись с Раддом, что он приступит к подготовке основания для будущей дороги, не дожидаясь изготовления рельсов, я наконец показала ему письмо торговца лесом. Механик внимательно прочел перечень имевшихся в Линне материалов, отметил несколько строк и попросил оставить письмо у него до вечера.
Возвращаясь к коляске, мы еще раз прошли вдоль жилых домов. Возле первой лавки собрались покупательницы, а от строившегося трактира навстречу нам шел мальчишка с горшком, прикрытым полотенцем. Поравнявшись с нами, он поклонился и, едва не выронив при этом свою ношу, поспешил дальше.
— Обед от миссис Чапмен, миледи, — пояснила управляющая. — Она обещала посылать еду и тем, кто не может отлучиться со строительства.
Глядя вслед мальчишке, я подумала, что еще немного, и жители городка сами смогут обеспечить себя многим из того, о чем прежде приходилось заботиться нам. Лишь бы мистер Радд со своими товарищами успевал строить дома.
Попрощавшись с миссис Холт, мы с Джейн сели в коляску и отправились в Хавершем. Дома я переоделась и спустилась в гостиную, где леди Уилкс, расположившись у открытого окна, разбирала шерсть для вышивания.
Мы успели немного побеседовать о делах городка, когда к нам присоединился Артур, вернувшийся из Нориджа.
— А я уже начала подозревать, милорд, что ваши нориджские знакомые намерены удерживать вас у себя до тех пор, пока вы не пообещаете поддержать каждого из их кандидатов, — заметила леди Уилкс.
— После того, что мне довелось сегодня наблюдать, миледи, я счел бы подобное приглашение весьма сомнительным проявлением дружеского расположения.
— Что, опять принялись убеждать друг друга при помощи кулаков?
— С таким усердием, что некоторым господам, боюсь, теперь будет трудно узнать собственных сторонников.
По словам Артура, еще с утра на улицах Нориджа собрались толпы людей, а самые ожесточенные потасовки происходили возле трактиров, где сторонники кандидатов выставляли даровое угощение. Ему пришлось изменить привычный путь к дому своего поверенного, а когда он покидал город, несколько лавочников на соседней улице уже заколачивали окна, опасаясь, видимо, что господам избирателям вскоре наскучит колотить друг друга.
— И мистер Уиндем по-прежнему призывает к новой войне?
— Не менее горячо, чем прежде, хотя нориджские торговцы в настоящее время едва ли с ним согласны. Они возлагают большие надежды на возобновление торговли с континентом.
— Помилуйте, муж одной из моих нориджских приятельниц до сих пор не распродал запасов, скопившихся за время войны. Бедная женщина уверяет, что теперь опасается подавать ему за завтраком газеты, если там напечатана речь мистера Уиндема.
— Полагаю, миледи, ее супруг предпочел бы видеть мистера Уиндема в числе своих покупателей, нежели в Палате общин.
Шарлотта, принесшая Артуру несколько писем, задержалась возле стола.
— А каковы шансы остальных кандидатов, милорд?
— Судить пока рано, мисс Фрейзер, однако господа Герни делают все от них зависящее, чтобы мистер Смит получил одно из двух парламентских мест от Нориджа.
— Герни? — переспросила я. — Те самые банкиры?
— Именно они, дорогая.
— А чем им так угоден мистер Смит?
— Герни исповедуют квакерство, а мистер Смит уже много лет выступает за отмену ограничений, налагаемых нашим законодательством на людей, не принадлежащих к государственной церкви. Кроме того, они единодушны в своем стремлении положить конец работорговле.
— Помнится, он хлопотал и за католиков, — заметила леди Уилкс, распутывая сбившуюся в узел шерсть. — Сколько было разговоров в те годы, когда им собирались дозволить открывать собственные школы! Можно было подумать, что благополучие Англии зависит от невежества католических детей.
— Да, миледи. И, надо полагать, если мистеру Смиту удастся вернуться в парламент, он продолжит отстаивать их интересы.
— А многие ли из господ, намеревающихся нынче заседать в Палате общин, готовы отменить и остальные ограничения? — спросила я.
Артур отложил нераспечатанное письмо.
— Сторонников у мистера Смита достаточно, хотя не все они готовы пойти столь же далеко, как он. Некоторые из моих знакомых охотно поддержали бы отмену еще целого ряда ограничений, при условии, что католики по-прежнему не будут допущены в парламент.
— Но сами католики могут содействовать избранию таких кандидатов?
— Разумеется. К деньгам католиков у наших законодателей гораздо меньше предубеждений, чем к их вероисповеданию. Впрочем, насколько мне известно, у мистера Смита и без того довольно состоятельные покровители.
Я взяла у леди Уилкс запутавшуюся шерсть и, расправляя нити, подумала о том, сколько пожертвований получили в этом году от католических семейств кандидаты, известные своими взглядами на веротерпимость. Вряд ли все эти семейства разделяли честолюбивые надежды миссис Фицгерберт, но в вопросе отмены существовавших для католиков ограничений их интересы вполне могли совпадать.
— Катрин, боюсь, вы сейчас затянете узел еще крепче, — заметила леди Уилкс.
Спохватившись, я вернула ей шерсть, а Артур, прочитав первые строки одного из принесенных Шарлоттой писем, усмехнулся.
— Любопытно. Тот самый джентльмен, что приезжал ко мне по поводу брэндонского моста, теперь просит пожертвовать деньги на устройство обеда для нориджских избирателей.
— Неужели они рассчитывают, милорд, что после обеда мост починится сам собой?
— Судя по содержанию письма, миледи, о мосте они намереваются вспомнить уже после выборов.
Отложив письмо, Артур повернулся ко мне.
— Кстати, сегодня в Норидже мне довелось встретить кузена Уолтера. У него, как выяснилось, имеются какие-то дела в Норфолке. Мы столкнулись неподалеку от дома моего поверенного, и, поскольку уклониться от разговора, не проявив при этом невежливости, было едва ли возможно, некоторое время провели в обществе друг друга.
— Как он выглядит, милорд? — спросила леди Уилкс.
— Заметно постарел со времени вашей последней встречи, миледи. А вот состояние его старшего сына меня, признаться, приятно удивило. На похоронах Дэвида молодой человек с таким трудом добрался от дверей церкви до кареты, что я даже поинтересовался у Уолтера, стоило ли подвергать больного столь серьезному испытанию. Сегодня же он шел рядом с отцом и за все время нашей беседы ни разу не поискал опоры. Да и цвет лица у него теперь гораздо лучше.
— Слава Богу, — проговорила леди Уилкс. — Бедному Уолтеру вполне достаточно одного несчастья.
Она хотела было еще что-то добавить, но в гостиную вошел Фентон.
— Прошу прощения, миледи. Прибыл сэр Ричард Форд.
Глава 14
— Сэр Ричард Форд? — изумленно переспросила леди Уилкс. — Вот уж кого я никак не ожидала увидеть в Хавершеме!
— У моей супруги, миледи, весьма своеобразный круг знакомых, — заметил Артур. — Я уже давно перестал удивляться тому, кого Фентон объявляет у дверей нашей гостиной.
— Проводите сэра Ричарда к нам, — попросила я дворецкого и, дождавшись, пока он выйдет, с улыбкой повернулась к супругу. — Помнится, милорд, некоторые из моих своеобразных знакомых и вам оказывались весьма полезны.
— С чем, дорогая, мне остается лишь согласиться, — со смешком отозвался Артур.
Леди Уилкс уже собиралась о чем-то спросить, когда Фентон вернулся в гостиную, пропуская вперед нашего гостя. Со времени нашей последней встречи в Лондоне Форд заметно осунулся, да и седины на висках у него, кажется, прибавилось. Обменявшись приветствиями с Артуром и дамами, он обратился ко мне:
— Прошу простить меня за неожиданный визит, миледи. Дела привели меня в Норидж, и я решил наконец воспользоваться вашим приглашением.
— Очень рада, что вы о нем вспомнили. Фентон, предупредите миссис Бакстон, что сегодня нас за обедом будет пятеро. Надеюсь, сэр Ричард, вы никуда не торопитесь?
— Мне еще предстоит сегодня отправиться в Лондон, но от обеда я не откажусь.
— Полагаю, вам довелось убедиться в том, с каким жаром наши провинциальные господа предаются политическим занятиям? — поинтересовался Артур.
— Если вы имеете в виду происходящее в Норидже, то я бы предпочел, чтобы впредь они предавались им несколько дальше от проезжей части. Моему кучеру пришлось добрую четверть часа дожидаться, пока один из господ закончит свою речь и собравшиеся вокруг него люди позволят нам проехать.
— Мы с леди Уилкс как раз обсуждали нынешнее состояние английского парламента, и, боюсь, леди Уилкс весьма невысокого мнения о наших законодателях.
— Не передергивайте, милорд. Я всего лишь заметила, что господа, желающие заседать в парламенте, могли бы сами оплачивать лечение тех несчастных, которым их сторонники проломили головы. Кстати, сэр Ричард, в Лондоне тоже дерутся?
— И с неменьшим усердием, миледи.
— И эти господа намерены заседать в парламенте!
— Не все, миледи, — утешил ее Артур. — Некоторых из них мы еще не успели избрать.
Вскоре Фентон объявил, что обед подан, и, к великой радости леди Уилкс, за столом о выборах больше не вспоминали. Пока лакеи расставляли блюда с жареными утками, молодым горошком и спаржей, Фентон наполнил бокалы, и леди Уилкс, пригубив вина, повернулась к нашему гостю.
— Сэр Ричард, неужели в Лондоне и в самом деле теперь все только и думают о поездке в Париж? Две мои приятельницы, еще зимой собиравшиеся провести лето в деревне, теперь пишут мне, что намереваются отправиться во Францию.
— Охотно верю, миледи. Моя соседка вот уже третью неделю уговаривает супруга отвезти ее с дочерьми в Париж. Уверяет, что после стольких лет войны было бы непростительно не воспользоваться случаем.
— А супруг?
— Супруг предпочел бы провести лето в Кенте, однако, судя по количеству заказанных его дочерьми дорожных платьев, ему все-таки придется ехать во Францию.
— А вам, сэр Ричард, не доводилось слышать, чтобы французы, осевшие за эти годы в Лондоне, собирались вернуться на родину? — спросила я. — Многие из них имеют собственные мастерские, и, полагаю, найдутся желающие их продать.
— Пока мне известно лишь о нескольких семействах, отправившихся во Францию, миледи, причем свое имущество в Англии они продавать не торопятся. Прежде этим господам хотелось бы выяснить, что стало с их прежними владениями и есть ли у них хоть какая-нибудь надежда вернуть часть утраченного.
— И потом, графиня, вы не принимаете в расчет их дочерей, — вмешалась леди Уилкс. — Многие из этих молодых дам выросли в Англии и успели обзавестись здесь женихами. Представляю себе, с каким восторгом одна из них примет известие о том, что отец намерен увезти ее из Лондона в какой-нибудь полуразрушенный замок в Бретани.
— В таком случае, миледи, многое будет зависеть от состояния замка и состояния жениха, — заметил Артур.
Леди Уилкс рассмеялась и, попросив Фентона положить ей еще немного спаржи, принялась расспрашивать сэра Ричарда об общих знакомых. Как выяснилось, немало лондонских семейств собиралось провести лето в Брайтоне.
— Скоро в Англии вовсе не останется места, где можно было бы отдохнуть от лондонского общества! В прошлом году доктор предписал одной из моих приятельниц провести несколько недель у моря, рекомендовал ей побольше гулять и пораньше ложиться спать. Бедняжка потом призналась мне, что за все время ни разу не легла прежде полуночи, поскольку едва ли не каждый вечер играла в карты со своими лондонскими знакомыми.
— И что же, миледи, морской воздух пошел ей на пользу? — осведомился Форд.

