Квантовая симуляция будущего

Она протянула руку.

– До завтра.

Я пожал её ладонь. Тёплую. Уверенную.

И на секунду мне показалось, что электрический разряд – вовсе не квантовый – пробежал между нами, без всякого нейроинтерфейса.

Когда я вышел из лаборатории, в голове всё ещё звучали слова: суперпозиция, запутанность, вероятность, симуляция.

Но сильнее всего – её голос.

10. Испепеляющая страсть

На завтраке мы с Леной оказались за одним столом с Ольгой и Павлом – сотрудниками лаборатории генной инженерии.

Они сидели напротив друг друга так естественно, будто между ними давно существовала невидимая линия притяжения. Ольга – живая, светлая – то и дело касалась плеча Павла: смеялась, что-то шептала ему на ухо. Павел отвечал мягкой улыбкой человека, который нашёл своё место в жизни и больше никуда не спешит.

Я узнал, что в обитель они попали раздельно. Просто совпали интересы, исследования, идеи. Потом – совместные проекты, ночные расчёты, споры до хрипоты. А затем – нечто большее. Теперь они официально муж и жена и живут в одной комнате.

Я поймал себя на неожиданной, почти дерзкой мысли: а если…

Если когда-нибудь и мы с Леной…

Я резко одёрнул себя, но воображение уже успело нарисовать слишком живую картину: та же столовая, только Лена рядом со мной. Её рука – в моей. Её взгляд – не рабочий, не ироничный, а тёплый, личный.

– Друзья! Минуточку внимания! – раздался голос Аркадия.

Он стоял у торца зала с неизменной уверенностью человека, привыкшего объявлять хорошие новости.

– Предлагаю поздравить наших чародеев из лаборатории геронтологии с новым достижением. Вчера им удалось довести среднюю продолжительность жизни модели человека до ста пятидесяти лет!

В столовой вспыхнул радостный гул. Кто-то свистнул, кто-то зааплодировал.

– А когда лекарство от старости будете раздавать? – крикнул кто-то весело.

Смех прокатился по залу.

Я машинально посмотрел на Лену. Она слушала спокойно, но в её глазах отражалась гордость за обитель – не показная, а глубокая, почти интимная.

Когда шум стих, Аркадий добавил:

– Кому интересно, подробности можно узнать после завтрака в лаборатории геронтологии.

Разговор за нашим столом возобновился.

– Максим, а вы ещё наш бассейн и солярий не посещали? – неожиданно спросила Ольга, внимательно глядя на меня.

– Не успел, – вздохнул я. – Лена вчера весь день рассказывала о квантовых компьютерах и симуляциях… Чуть мозг не вскипел.

Я изобразил страдальческое выражение лица.

Стол взорвался смехом.

Лена бросила на меня взгляд – сначала строгий, потом смеющийся.

– Я старалась бережно, – заметила она. – Очень бережно.

– После такого обязательно нужно расслабиться, – продолжила Ольга, заговорщически покосившись на Лену.

Лена чуть прищурилась, словно обдумывая решение, которое на самом деле уже приняла.

– Почему бы и нет, – сказала она и улыбнулась. В этой улыбке было что-то личное.

– С удовольствием, – ответил я, – но… я не захватил с собой необходимого.

– В бассейне можно обойтись без утёнка и спасательного круга, – невозмутимо заметила Ольга.

– О боже… У меня нет плавок! – признался я, чувствуя, как начинаю краснеть.

– Тургор вам в помощь, – засмеялась Лена.

Мы договорились встретиться у бассейна через полчаса.

Когда я вошёл в свою комнату, внутри странным образом смешались лёгкое волнение и предвкушение.

– Тургор, мне нужны плавки пятидесятого размера.

– Включите, пожалуйста, компьютер, Максим, и выберите понравившийся фасон. Каталог уже загружен.

На экране появилось с десяток моделей – от строгих спортивных до вызывающе пляжных.

– Вот эти. Под номером семь.

– Доставка через десять минут. Что-нибудь ещё?

– А жёлтые утята… случайно… нет?

– Есть полотенце с вышивкой. Заказать?

Я усмехнулся.

– Давай.

Пауза.

– Женщин охмурять собрались? Жёлтый утёнок – это в точку.

Я рассмеялся.

– С чувством юмора у тебя всё в порядке.

– На том стоим! Удачного отдыха!

Через десять минут заказ доставили. Полиэтиленовый пакет хрустнул в руках.

Я поймал себя на странной мысли: волнуюсь.

Как школьник перед свиданием.

В помещении бассейна ещё никого не было. Просторный зал, зеркальная вода, мягкий голубоватый свет. В раздевалке я натянул новые плавки, перекинул через плечо полотенце с беззастенчиво улыбающимся жёлтым утёнком и вышел к воде.

Компания уже была в сборе.

Сначала наступила тишина. Затем – взрыв смеха.

– Узнаю работу непревзойдённого стилиста Тургора! – выдохнула Ольга.

– Шикарный ансамбль, дружище, – добавил Павел.

Я скосил глаза на Лену.

Она молчала. И именно это было самым опасным.

Она смотрела на меня, стараясь не смеяться. В её взгляде смешались ирония и… интерес.

Чтобы спасти остатки достоинства, я сбросил полотенце и прыгнул в воду.

Холодная гладь сомкнулась надо мной. На секунду я исчез из их поля зрения, давая себе возможность перевести дыхание.

Когда я вынырнул, женщин уже не было – они направились в раздевалку.

Через несколько минут появилась Лена.

И я забыл, как дышать.

Элегантный купальник подчёркивал изящество её фигуры. Волосы были спрятаны под шапочкой, открывая тонкую линию шеи. Она двигалась спокойно и уверенно – как человек, не подозревающий о своей силе воздействия.

«Как в одном человеке может так сочетаться красота и интеллект?» – мелькнуло у меня.

Она заметила мой взгляд.

И не отвела глаз.

– Что? – спросила она, слегка наклонив голову.

– Ничего… просто проверяю, не симуляция ли это, – пробормотал я.

Её губы дрогнули.

– Всё по-настоящему, Максим.

И она вошла в воду.

Вода сомкнулась вокруг неё мягко, без всплеска – будто приняла свою хозяйку. Я подплыл ближе, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри уже разгоралось горячее, непривычное волнение.

Через минуту к нам присоединились Ольга и Павел. Вскоре вся компания была в воде.

– Ну как вам наш бассейн? – внезапно вынырнула передо мной Ольга.

Я едва не столкнулся с ней лбами.

– Великолепно, – признался я. – В городе я редко бывал в подобных местах. А вы часто сюда приходите?

– Когда хочется, – лениво ответил Павел, раскинувшись на воде. – Нас немного, очередей не бывает. Рай для интровертов и трудоголиков.

– Вообще, – сказал я, переводя взгляд с одного на другого, – я заметил, что люди у вас здесь жизнерадостные. Дружелюбные.

Лена подплыла ближе.

– Вы не представляете, через какие проблемы мы прошли там, наверху, – тихо сказала она. – Зависть. Бесконечная конкуренция. Тупые, чванливые начальники… Здесь этого нет. Мы занимаемся любимым делом. На переднем фронте науки. Свободно.

Она говорила спокойно, но в голосе звучала едва уловимая боль.

– У нас только с выходом из обители строго, – добавила она. – Но если соблюдать правила, это возможно. Так что… почему бы не быть жизнерадостными?

– И сотрудников подбирают с учётом психологической совместимости, – добавила Ольга. – Максим, прежде чем пригласить вас, о вас, уверена, знали больше, чем вы сами.

– Надеюсь, досье не слишком компрометирующее, – усмехнулся я.

– А что вы скажете о руководстве? – спросил я. – В частности, об Аркадии? Он же здесь главный? Не при Тургоре будет сказано.

Павел рассмеялся.

– Не переживайте. Он всё видит и слышит, но конфиденциальную информацию не передаёт. Иначе мы давно жили бы в состоянии паранойи.

– А об Аркадии… – продолжил Павел уже серьёзно. – Во-первых, он гений. Во-вторых, благородный человек. В-третьих, фанатично предан науке. В-четвёртых, отличный организатор. Нам с ним повезло.

– Ваши слова – бальзам на душу, – сказал я и нырнул с головой.

Вода поглотила шум голосов. Остался только глухой, отдалённый мир и собственное сердцебиение.

Я задержал дыхание.

А потом сквозь толщу воды услышал приглушённые движения.

Я резко вынырнул за спиной Лены.

– Вы, часом, не меня ищете?

Она обернулась. На её лице было не раздражение – тревога. Настоящая.

– Разве можно так пугать женщину? – театрально отчитала меня Ольга. – В следующий раз объявляйте ориентировочное время погружения!

Но я смотрел только на Лену.

– Простите… я не думал, что вы так… – я осёкся.

Она всё ещё тяжело дышала.

– Я подумала… – начала она и не договорила.

Я подплыл ближе, осторожно взял её руку. Пальцы были прохладными от воды.

И, не отрывая взгляда, поднёс их к губам.

– О, какой галантный кавалер, – прыснула Ольга и демонстративно повисла на шее у Павла.

Но для меня в этот момент никого больше не существовало.

Лена не отдёрнула руку.

Она смотрела на меня так, будто пыталась понять – шутка это или нет. В её глазах мелькнули смущение и что-то ещё, глубже.

Между нами будто прошёл тонкий, ощутимый электрический импульс.

Чтобы разрядить напряжение, Ольга предложила после бассейна заглянуть в солярий.

Мы поплавали ещё немного. Я чувствовал каждое движение Лены рядом – лёгкое касание плеча, тёплый след воды, её дыхание.

Когда мы перебрались в солярий, там уже звучал шум прибоя и крики чаек. Четыре лежака стояли под ультрафиолетовыми лампами и тёплыми вентиляторами.

Ольга улеглась первой.

– Полный релакс, – протянула она.

Я устроился на соседнем лежаке.

И увидел Лену.

Под мягким светом ламп её кожа казалась золотистой. Линии тела – чёткими, соблазнительными. Она лежала спокойно, с закрытыми глазами, но в каждом изгибе ощущалась скрытая энергия.

Я попытался отвернуться.

Не получилось.

«Что за наваждение…»

Слова Софьи Владимировны всплыли в памяти:

«Девушку встретишь… Ни на кого не похожую… Ту самую…»

Я медленно открыл глаза.

Лена смотрела на меня.

И не отвела взгляда.

Улыбнулась – едва заметно, уголком губ.

– Предлагаю принять душ и переместиться в нашу оранжерею, – сказала она спокойно, но голос звучал чуть ниже обычного.

Ольга и Павел решили остаться.

– Приятной прогулки, – подмигнула Ольга.

После душа мы вошли в оранжерею.

Щёлкнул выключатель – и пространство наполнилось «солнечным» светом. Зазвучали голоса тропических птиц. Воздух был насыщен ароматами цветов.

Мы шли по тропинке; под ногами журчал искусственный ручей, листья шуршали над головой.

И вдруг всё стало слишком настоящим.

Слишком интимным.

Мы остановились у широкой скамьи под раскидистым экзотическим деревом и сели рядом.

Тишина.

Только вода и птицы.

Я чувствовал её плечо рядом со своим.

– Раз вы оказались здесь, – начал я осторожно, – смею предположить… у вас нет близкого друга?

Она улыбнулась грустно.

– Нет. Столько проблем по работе… не до мужчин было. – Пауза. – А у вас? Кто-нибудь остался наверху?

– Нет. Развёлся пять лет назад. С тех пор… – я пожал плечами. – Не хотелось повторять.

– Дети?

– Не успели обзавестись. К счастью… или к сожалению.

Она смотрела внимательно.

– И сейчас думаете, что останетесь холостяком до конца жизни?

В её голосе звучало лёгкое лукавство.

Я повернулся к ней.

Наши лица оказались совсем близко.

В её глазах я увидел ожидание. Осознанное.

Я медленно поднял руку и коснулся её плеча.

Она не отстранилась.

Я приблизился ещё – и вместо ответа накрыл её губы своими.

Время словно остановилось.

Сначала поцелуй был осторожным, почти испытующим. Но через мгновение всё изменилось.

Она ответила.

Горячо. Глубоко. Без колебаний.

Меня накрыла волна, от которой невозможно уклониться. Сердце билось так громко, что казалось – она слышит.

Я не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то подобное.

Мир сузился до её дыхания.

До её губ.

До её рук, обвивших мою шею.

«Я пришёл сюда за истиной… а нашёл любовь», – мелькнуло у меня.

Мы оторвались друг от друга лишь тогда, когда дыхание стало прерывистым.

– Ответил на твой вопрос? – прошептал я.

Она смотрела затуманенным взглядом.

– Да…

И сама потянулась ко мне снова.

Журчал ручей. Сквозь листву пробивались лучи искусственного солнца. Воздух был напоён ароматами цветов.

Но всё это уже не имело значения.

Потому что между нами разгоралась настоящая – не симулированная – испепеляющая страсть.

11. Феерическое начало работы

На другой день, после завтрака мы с Леной вновь вошли в свою лабораторию социального моделирования. Я ещё раз обошёл комнату, внимательно рассмотрел наши рабочие места с мягкими сидениями и 65-дюймовыми мониторами на длинном столе. Затем обошёл и потрогал эргономичные кресла, которые про себя назвал «пилотными» или «космическими», поскольку они напоминали ложементы космонавтов. Повертел в руках интерфейсные шлемы, не понимая принцип их работы. Гладкая внутренняя поверхность их была выполнена из неизвестного мне материала. Ожидал увидеть там контакты, датчики или излучатели, но ничего подобного не обнаружил.

– К шлему подведены информационные оптические волокна и кабели питания, – объяснила Лена.

– Они напоминают СВЧ-печи на голове подопытных кроликов, – засмеялся я.

– Скажешь тоже! А почему не геймеров в шлемах виртуальной реальности? – усмехнулась Лена.

– А потому что эти причиндалы больше похожи на каски мотоциклистов, чем на атрибуты геймеров.

Я ещё немного повертел шлем в руках, примерил его и, положив на место, вернулся за стол.

– Ну что, приступим! – объявила Лена, включая монитор и загружая систему.

– С чего начнём? – поинтересовался я, с увлечением наблюдая за летающими над клавиатурой пальцами.

– Сперва смоделируем действительность, как начальную точку наших прогнозов, – предложила Лена.

– Может, пока ограничимся моделью города? – спросил я.

– Конечно, начинать надо с упрощённого алгоритма, – согласилась Лена.

– Социальная структура – это многомерное иерархически организованное социальное пространство, в котором социальные группы и слои различаются между собой степенью обладания властью, собственностью и социальным статусом. Каждый житель города наделён характером и темпераментом, направленностью личности, способностями и нравственными качествами, – размышлял я вслух, – которые в итоге определяют занимаемый социальный статус в обществе.

Какими же чертами характера должна обладать личность, чтобы достигнуть самого верхнего слоя в классовой иерархии, позволяющего занимать важные позиции в государственном управлении и влиять на реформы в стране? Слоя, который составляют политические лидеры, верхушка госаппарата, часть генералитета, управляющие промышленными корпорациями и банками. И чтобы не только отличаться уровнем и образом жизни от остального народа, но и быть в состоянии передавать собственные привилегии по наследству. Хотелось бы предположить, что для этого требуется доброта, щедрость, отзывчивость и сострадание? А может, справедливость, честность и неподкупность? Или ответственность, благородство и самокритичность?

Внимательно слушающая до этого Лена, не удержавшись, рассмеялась.

– Вот-вот. Кроме смеха, это предположение ничего не вызывает, – продолжил я, – потому что прорваться в высшие слои общества с такими чертами характера невозможно. Вот список необходимых для этого нравственных качеств: эгоизм, хитрость, корыстолюбие, наглость, равнодушие, ханжество, алчность, бестактность, вероломство, жестокость, коварство, льстивость, лицемерие, аморальность, безжалостность, мстительность, паразитизм, предательство, лживость, хамство, жадность, бессовестность, подлость, тщеславие, зависть, цинизм.

– Чудесный портрет представителей элиты, – рассмеялась Лена. – А какова роль интеллекта в их карьере?

– Низкий уровень интеллектуальных способностей может свести к минимуму успешность продвижения по карьерной лестнице, в то время как высокий интеллект необязательно является необходимым конкурентным преимуществом. Интеллект, как способность к обучению и запоминанию на основе опыта, осознания новых ситуаций, понимания и применения абстрактных концепций и использование знаний для управления окружающей средой, не способствует успешности в продвижении по карьерной лестнице. Человек с высоким интеллектом в большинстве случаев высоконравственная личность, что уже является преградой на пути к господствующим слоям классовой иерархии. Наиболее успешными в продвижении по карьерной лестнице считаются безнравственные личности со средним интеллектом. Таких людей называют не умными, а хитрыми, что означает изворотливость, уменье достигать своей цели обманом, лукавством, коварством, – поделился я шокирующими фактами.

– Вот и ответ на вопрос, почему мы живём далеко не в идеальном обществе, – вздохнула Лена с кривой усмешкой на лице.

– Высоконравственные интеллектуалы могли бы построить равноправное, справедливое общество, где каждый ощущал бы себя счастливым. В то время как цель наших небожителей – исключительно личное обогащение, основанное на эксплуатации народа и паразитизме, где «люди – вторая нефть». Несправедливо? Согласен. Но что же делать, если интеллектуалы не допущены к государственному управлению, небожителей вполне устраивает порядок вещей, а вся власть сосредоточена в их руках?

– К чему же мы так придём лет через двадцать? – обречённо спросила Лена.

– Вот это и покажет наша модель… Хотя я и так могу предсказать финал. Но не хочу тебе портить настроение, – ответил я с нескрываемым сарказмом.

– Внесу в программу небольшие изменения, чтобы включить в модель классовую иерархию в обществе, а ты пока подумай, какие факторы требуется учесть при моделировании страны.

– Есть, подумать! – усмехнулся я и пересел с рабочего кресла в «пилотное».

Пока Лена неистово щёлкала по клавишам, я любовался ею, возлегая на ложе, словно римлянин на клинии во время трапезы, обуреваемый нескромными фантазиями. «Надо будет пригласить её в номер и остаться с ней до утра», – строил я волнующие планы, – «Или напроситься в гости и задержаться у неё до завтрака». Но, отогнав разгорячённые фантазии, решил, что такой напористостью могу только оттолкнуть Лену. «Подумает ещё, что я ловелас озабоченный. Как после этого можно будет с ней спокойно работать?». Я созерцал, не соответствующую возрасту, стройную фигуру Лены и почувствовал, что смотрю на неё с вожделением. Испугавшись собственных желаний, я отвернулся и стал вспоминать неприятные моменты своей жизни, прогулки в непогоду и грязных бомжей, ковыряющихся в мусорных баках. А когда успокоился, принялся думать над заданием Лены.

Существенной разницы между отношением власти и народа в отдельно взятом городе и в стране я не видел. Однако требовалось учесть специфические отношения между центром и регионами. Разрыв между ними приводил к расколу социального пространства по территориальному признаку и вызывал недовольство жителей регионов из-за разницы в уровне жизни. Отсюда негативное отношение к собственной столице, считая, что последняя необоснованно концентрирует властные функции и налоговые поступления из регионов.

Кроме того, нарушения при выполнении нацпроектов становятся источниками социального недовольства и создают политические риски. Задержки и так маленьких зарплат зарождают массовые протесты. Стремительное развитие цифровых сервисов чревато взломами баз, утечками личной информации, технологическими сбоями и распространением мошеннических схем. Регулярное повышение тарифов при отсутствии прозрачности ценообразования также вызывает недовольство народа. Появление полигонов для мусорных отходов и сортировочных площадок без предварительного обсуждения с жителями превращаются в триггеры экопротестов. Последствием всего этого становятся: протесты и снижение рейтингов у представителей власти, угроза экономической и территориальной целостности страны, повод для информационно-политических манипуляций внешних сил, использующих протесты для собственных интересов.

– Готов ответить на твой вопрос, – радостно объявил я.

– Так быстро? – удивилась Лена, повернувшись ко мне на кресле.

– Мог бы ещё раньше ответить, если бы не посторонние мысли… – произнёс я, смущённо потупив глаза.

– Какие ещё посторонние? – заинтересовалась Лена, увидев замешательство на моём лице.

– Если честно, думал о нас с тобой, – признался я, окончательно сконфузившись.

– Серьёзно? Это уже интересно, – озарилась улыбкой Лена, – и о чём ты думал?

– О том, как ходим друг к другу в гости, и за увлекательными беседами не замечаем наступления утра, – ответил я, хитро улыбнувшись.

– Болтаем всю ночь напролёт. И только? – иронично спросила Лена.

– А что ещё? – залился я краской, – над этим ещё не успел подумать.

– Если болтать до утра, то как же на следующий день будем работать? – прыснула Лена, – а ежели не только, то ходить для этого друг к другу в гости утомительно, не думаешь? Проще перебраться в двухместный номер.

Шокирующая непосредственность Лены застала врасплох. Столько сомнений, душевных переживаний, стыда за собственные фантазии. И вот те на! Слова Лены в одночасье испарили все волнения.

– Читаешь мои мысли! Это же заветная мечта! – радостно воскликнул я, вскакивая с ложа.

Страстный поцелуй заменил «нотариальную» печать под нашим решением. Мысленно уже предвкушал совместную жизнь с упоительными и бурным ночами.

После развода встречал немало красивых и стройных женщин и даже значительно моложе Лены, но в сочетании с таким незаурядным умом и феноменальными знаниями не попадались. «Девушку встретишь… Ни на кого не похожую…», – всплыли в памяти слова Софьи Владимировны. «Она как в воду глядела! Лена удивительная и неподражаемая, бесподобная и поразительная, единственная и неповторимая!»

– Хочешь, покажу, как работает симуляция? – неожиданно спросила Лена, как только мы прекратили целоваться.

– Ты же говорила, что модель ещё не закончена? – удивился я.

– Социальная ещё не готова. Но для города уже создана… правда, ещё без людей, – объяснила Лена.

– О боже! Это же, наверно, жутко? – представил я картину из апокалиптических фильмов.

– Будет страшно – выходи! Помнишь волшебные слова: «Тургор, конец симуляции»?

– Конечно. Давай попробуем. А ты не погрузишься, чтобы мне там было не так одиноко? – спросил я с надеждой.

– Не-е, надо ещё поработать над программой, – улыбнулась Лена, – я уже там была, и одного раза мне хватило.

Слова её прозвучали угрожающе, но любопытство преобладало над страхом, поэтому молча побрёл к «пилотному» креслу. Лена закрепила на голове шлем, помогла устроиться в ложе и снова села за стол. Ни свет, ни посторонние звуки в шлем не проникали. Я лежал в полной темноте и тишине.

Вскоре послышался монотонно повторяющийся шелест, а перед глазами поплыли концентрические окружности. Я словно нёсся в бесконечность под звуки, напоминающие шум прибоя. Пролетающие перед глазами круги и монотонный шелест ввели меня в состояние, похожее на гипнотический сон…

12. Ужасы города-призрака на Неве

Шелест постепенно стих, круги растворились… Я оказался на площади Восстания перед фасадом Московского вокзала. Часы на башне показывали 16:25. Мраморный обелиск «Городу-герою» пронзал облака. Площадь, обычно бурлящая людьми и таксистами, была пуста. Ни единой души. Ни звука шагов, ни гула машин. Светодиодный монитор на площади мерцал рекламой туристических маршрутов и акциями банков, работали светофоры, но не было ни одного таксиста и ни одного спешащего к перронам прохожего. Не было даже голубей. И лишь ветер кружил обрывки билетов и чеков, словно призраки исчезнувшей жизни. Я сглотнул, пытаясь подавить нарастающий ужас.

Я шагнул к главному входу. Тревога сжала грудь – тишина была неестественной, как в кошмарном сне. Внутри вокзала меня встретил просторный вестибюль с подвешенным под потолком памятным знаком «Голубь мира», держащим оливковую ветвь в клюве и свиток с печатью города в лапках. Его крылья, казалось, дрожали от лёгкого сквозняка. В Мраморном зале сияли огромные люстры. Запах моющего средства витал в воздухе, как будто уборка закончилась минуту назад. Шаги мои гулко отдавались в пустом помещении.

В Световом зале на высоком постаменте возвышался бронзовый бюст Петра I. Медный царь смотрел в пустоту. Его суровый взгляд, казалось, упрекал меня за вторжение в этот безжизненный мир. Рядом валялся детский рюкзак с плюшевым мишкой. Просторный зал с алюминиевым сводом, построенный ещё при Брежневе, дышал пустотой. На гигантских табло мигали расписания поездов дальнего следования. Многочисленные магазины цветов, сувениров, сотовой связи, кондитерских, ресторанов и аптеки пестрели яркими витринами. Где-то вдали, в зоне кафе, кофемашина шипела, выпуская пар. Но вокруг не души. От вида пустых скамеек в центре зала с лежащими на них сумками и стоящими рядом чемоданами стало тревожно. Я прошёлся по безлюдному залу и поспешил к перронам.