
Полная версия:
Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?"
Но так как Асмус обучался философии по традиционным методикам ХХ века, он тоже не до конца представлял, что это такое на самом деле. Поэтому он пишет следующее:
«Все три первых милетских философа (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен) сочетали философское исследование, а также зачатки научного исследования с запросами и задачами разносторонней практической деятельности».
Это неверное понимание философии и науки. Философы не «сочетали» то, что пишет Асмус, потому что философское исследование и научное исследование – это одно и то же. Ненаучное исследование не может быть философским. Невозможно познавать мир ненаучным путём. Также понятно, что абсолютно все исследования должны сочетаться и сочетаются с «задачами практической деятельности». Знаменитая легенда о Фалесе и маслобойных с неопровержимостью доказывает нам единство философии, науки и практики.
Постоянное желание современных философиоведов отделить философию от науки показывает только то, что они совершенно превратно понимают философию. Потому что философия – это и есть научная деятельность по изучению мира. Все науки – это специализация научной философии. Именно так античные философы понимании свою деятельность, как наиболее верное и объективное познание действительности. Это и есть – научное познание. Понимая это, Аристотель выделил из общей философии отдельные её специализации: физику, математику, политику, экономику, этику, поэтику, риторику и др. Он понимал, что научные знания обособляются из общей философии в отдельные науки. Но это вовсе не значит, что наука перестаёт быть философией. Она остаётся философией, но только специализированной в одной области знаний.
Подтверждая это, Асмус далее совершенно верно пишет о первых философах:
«…они оказались одновременно создателями первых в Древней Греции астрономических, математических, физических и биологических понятий и догадок, конструкторами первых простейших научных приборов (гномон, солнечные часы, модель небесной сферы), а также авторами первых основанных на наблюдении предсказаний астрономических явлений».
Хотя Асмус так и не понял, что первые античные философы не делили свою деятельность на философскую и научную. Философия для них и была общей наукой.
Ещё более правильно пишет об античной философии А.Ф. Малышевский с компанией в своём учебном пособии «Введение в философию» (М.: «Просвещение», 1995 г.):
«Древнегреческий философ Платон (IV в до н.э.) нередко употреблял слово «философия» в том же смысле, что и современное понятие «наука», например в выражении «геометрия и прочие философии»».
К сожалению, кроме констатации этого факта Малышевский и компания в своём учебном пособии больше не акцентируют на этом факте никакого внимания, и сами не пытаются его осмыслить. Они, как и многие прочие, не понимают, что это и есть истинное понимание философии, так как любая наука – это всего лишь специализация философского знания в одном из направлений общих знаний. А вовсе не что-то отличное от философии, или противостоящее ей.
Итак, главное, что тут нужно отметить:
Уже первые философы античности относились к философии как к научному познанию мира. То есть понимали философию такой, каковой она и есть на самом деле: осмыслением действительности. Это неизменная сущность философии. Поэтому им не нужно было думать над тем, что же такое философия, чем она является. По этой же причине уже первые античные философы стали приходить к атеизму. Пусть не все, но многие из наиболее значимых. Сама философия неизменно ведёт к атеизму. Понимали это даже идеалисты, поэтому позднее апостолы христианства и запрещали своей пастве заниматься философией, то есть – познанием мира, о чём свидетельствует Библия.
Это даёт возможность ясно увидеть войну философий уже с первых письменных источников по античной литературе. Античные философы-материалисты автоматически становились атеистами, чего, конечно, не могла допустить религиозная верхушка. На атеистов объявлялись гонения, за атеизм предполагалась смерть. Поэтому не все философы осмеливались открыто заявлять о своём атеизме в религиозном обществе. Впрочем, в этом вопросе ничего не изменилось и сегодня.
Протагор, рассматривая в качестве одного из критериев «истинности» мнение (суждение), которое в данное время разделяется большинством граждан (см. Платон. Теэтет), указывал, что в этом случае встаёт вопрос о богах и их объективном существовании. Из рассуждений Протагора следовало, что «боги существуют не по природе, а вследствие искусства и в силу некоторых законов» (Платон. Законы, Х). То есть, выдуманы. Однако на прямой вопрос о том, существуют ли боги сами по себе («по природе») независимо от мнения большинства людей, Протагор отвечал уклончиво, не решаясь на открытый атеизм: «О богах я не умею сказать, существуют ли они или нет, и каковы они по виду. Ведь много препятствий для знания – неясность дела и кратность человеческой жизни» (80, В 4 ДК). Известно, что скептицизм Протагора в отношении объективного бытия богов был квалифицирован общественным мнением Афин как «нечестивость». Более того, философ подвергся судебному преследованию и был осуждён на смертную казнь. Как вам такая война философий? Казнь за мнение! Он спасся только благодаря побегу из Афин. Иначе в античности был бы казнён за атеизм не только Сократ. Книга Протагора «О богах» была публично сожжена» (Кессиди Ф. Х., Сократ, изд. «Феникс», 1999).
Может, потому Сократ и отказывался записывать свои слова или оставлять после себя книги, что не хотел их публичного сожжения? Если учесть, что Протагор был всего лишь лет на 20 старше Сократа, то можно себе представить, в какой враждебной среде пришлось проповедовать Сократу своё учение, за которое он всё же был осуждён и казнён религиозным обществом. Вот вам и война философий, вполне реально уносящая жизни философов.
Но о суде над Сократом за богохульство знают все. О суде за богохульство над Протагором или над Аристотелем, или над другими философами знают не многие. А ведь наверняка было немало судов за богохульство над менее известными философами, и наверняка были другие казнённые философы, имена которых история просто не сохранила.
Подавление научной философии и науки. Второй этап войны философий
С победой христианства философия фактически была задавлена теософией и уже материалистическая философия почти не рассматривалась, так как была под смертельным запретом многие столетия. Ещё и сегодня некоторые считают, что в то время философия была «служанкой религии». Это ложное представление о философии. Научная философия служанкой никогда не была, но она была почти под полным запретом. Открыто распространялась только теософия (религиозная философия), относящаяся к метафизике. Вот она действительно была «служанкой религии». Но такой она, собственно, была всегда. Такой она остаётся и сегодня. Просто многие философы, не понимающие философии, не могут отличить научную философию от фиктивной, от религиозной. Однако фиктивная философия хотя и называется философией, но по своей сути таковой не является из-за невозможности познавать истину и изучать действительность.
Первой задачей христиан как раз и стояло убийство научной философии. Полное избавление от неё. Как уде указывалось, в Библии апостолы прямо завещали, чтобы никто их христиан не прельщался философией. А почему? Да потому что философия вела к истине и атеизму. Отцы церкви это прекрасно понимали.
Если кто-то думает, что утверждая о непримиримой войне философий я сгущаю краски и преувеличиваю, то это ошибочное мнение. Действительность куда страшней. Я указываю лишь незначительную часть той всеобъемлющей жесточайшей войны фиктивной философии с научной философией, которая уносила и уносит в небытиё не только целые культуры, целые пласты знаний, но и жизни людей.
Даже поэмы Гомера могли просто исчезнуть из человеческой культуры благодаря идеализму, религии и христианам. Едва лишь христианство начало приобретать власть в первых столетиях новой эры, как христиане тут же обратили свой гнев на произведения античных авторов. В опалу попали Гомер, Софокл, Эсхил, Еврипид, да и все прочие. Почему? Просто потому, что писали о других богах. Вот вам и оскорбление чувств верующих, и то, к чему оно приводит! Каков итог? Христиане запретили преподавать Гомера в школах, его поэмы изымались и уничтожались. Да, христиане жгли поэмы Гомера! Гомер смог уцелеть только потому, что ко времени христианизации был уже так широко известен и распространён не только в Греции и Риме, что христиане просто физически не могли сжечь все свитки его поэм.
Но почти все античные библиотеки с тысячами свитков (не только литературных, но и научных, и философских) были навсегда уничтожены христианами. По всей Антиохии собирали книги дохристианского периода и уничтожали, сжигая или закапывая в землю. Некоторые исследователи даже указывают (хотя точно это и не подтверждено), что христиане спалили знаменитую Александрийскую библиотеку в Египте, где содержалось более четырнадцати тысяч книг!
Современный норвежский философ Ларс Свендсен пишет следующее:
«Платон руководил Академией до самой своей смерти в возрасте 80 лет, а затем она продолжала существовать еще около 900 лет, пока в 529 году ее не закрыл император Юстиниан».
Христианский император! Вот вам и война философий. А вот ещё один примечательный факт из истории: в 228 году древнегреческий писатель Афиней в своем труде «Пир философов» указал почти 800 имен писателей, описал 1500 названий литературных произведений, которые до нас вообще не смогли дойти. Они навсегда утеряны для мировой культуры. Мы бы даже не знали их названий, если бы чудом не сохранился данный труд Афинея.
Ещё один примечательный факт из истории христианства: в 590 году римский папа Григорий приказал уничтожить все (все!!!) книги дохристианского периода! Вот как действует война философий.
Именно такими были плоды «мирного» христианства! Вот что значит на деле «любите врагов своих». Вот что значит на деле «оскорбление чувств верующих»! Больше всего религиозных верующих оскорбляет чужая культура и наука! Вот так прививалась мирная религия любви к ближнему. Христос бы сам повесился на осине вместо Иуды, если бы знал, что будут творить его последователи от его имени.
Чтобы ярче проиллюстрировать эту страшную войну философий того периода, можно вспомнить лишь одного философа. Философа женщину. Гипатия Александрийская – философ времён поздней античности, математик, астроном, механик. Она была широко известна как образованная женщина философ, учёный и прекрасный оратор; её уважали даже далеко за пределами Александрии. Она преподавала философию и астрономию. Христиане силой вытащили Гипатию из колесницы, когда она возвращалась домой, притащили её в церковь (бывший языческий храм); там её раздели догола, жестоко избили, сдирали кожу осколками черепицы и устричными раковинами, ещё живой выкололи глаза, затем ей перерезали горло. После этого тело расчленили и сожгли. Позднейшие авторы вину за смерть Гипатии часто возлагают на Кирилла Александрийского (Отца Церкви и канонизированного святого).
Вот вам и безобидная война философий. Убийство Гипатии так потрясло империю, что будущие неоплатоники стали крайне категорично противостоять христианству. Не смотря на запреты и гонение материализма и атеизма, ощущение философии как науки не пропадало у многих философов, которые занимались философией честно и научно, хотя даже они предпочитали об этом помалкивать.
Все учебные заведения, вся наука была взята под строгий контроль церкви. Не было ни одной светской школы, но одного светского университета. Наука могла кое-как развиваться лишь в монастырях или при церкви. В результате у необразованных философов возникло представление о том, что философия якобы стала служанкой религии, а науки рождались в монастырях; что настоящая философия – это метафизика и теософия, рассуждающие о теологических фантазиях на тему духа, ангелов и бесов.
Тем не менее, научная философия и науки не умерли, не исчезли. Они продолжали развивать научную мыль, хотя и в кандалах религии, под её гнётом и зорким присмотром. Наука в те времена развивалась медленно, она почти не выходила в народ. Но даже в жёстких рамках религии появлялись такие философы и учёные как, например, Роджер Бэкон, Николь Орем, Николай Кузанский и другие.
Борьба научной философии за науку, отделение науки от религии. Третий этап войны философий
Третий этап войны философий в письменной истории возникает после средневековья, когда немногие учёные философы, понимающие философию как науку, стремились возродить научную философию и завоевать свободу науки от религии.
Например, можно назвать Рене Декарта или Бенедикта Спинозу, эти великие философы многое сделали для того, чтобы освободить научную философию от влияния пагубных идей Средневековья. Также можно вспомнить Исаака Ньютона, некоторые научные труды которого даже назывались не иначе как философскими трудами. Чего стоит только его труд «Математические начала натуральной философии», в котором он рассматривал законы движения и всемирного тяготения. Физика тогда собственно считалась натуральной философией. Ньютон разрабатывал именно научный метод познания в философии (читай – в науке). Он писал:
«Лучшим и наиболее безопасным методом философствования, как мне кажется, должно быть сначала прилежное исследование свойств вещей и установление этих свойств с помощью экспериментов, а затем постепенное продвижение к гипотезам, объясняющим эти свойства. Гипотезы могут быть полезны лишь при объяснении свойств вещей, но нет необходимости взваливать на них обязанности определять эти свойства вне пределов, выявленных экспериментом… ведь можно изобрести множество гипотез, объясняющих любые новые трудности».
Ньютон отверг популярный тогда подход Декарта и некоторых его последователей, в котором предписывалось при построении научной теории вначале «проницательностью ума» найти «первопричины» исследуемого явления. Гегель подхватит эти идеи Декарта. На практике этот подход часто приводил к выдвижению надуманных гипотез о «субстанциях» и «скрытых свойствах», не поддающихся опытной проверке. Например, как позднее гегелевские абсолютная идея и мировой дух. Ньютон считал, что в «натуральной философии» (физике) допустимы только такие предположения («принципы», «законы природы»), которые прямо вытекают из экспериментов, обобщают их результаты. А гипотезы – это предположения, недостаточно обоснованные опытами: «Всё…, что не выводится из явлений, должно называться гипотезою; гипотезам же метафизическим, физическим, механическим, скрытым свойствам не место в экспериментальной философии». Ньютон вполне обоснованно пишет об экспериментальной философии. А теперь вспомните, как многие современные философиоведы утверждают, что в философии вообще нет эксперимента. Конечно, прав Ньютон, а не нынешние невежды.
Заметим также, что Ньютон прекрасно отличал метафизику как ненаучную философию от философии как науки. Кроме того можно вспомнить работы Ньютона в области религии, где он вполне доказательно указывал на ненаучность и нелогичность постулатов христианства. Особенно он отрицал постулат о троице как глупость и ложь. Христиане, конечно, об этом помалкивают, старательно затаскивая Ньютона в свой лагерь. Конечно, Ньютона нельзя назвать открытым материалистом или атеистом, возможно из-за религиозного давления того времени, но он всё же понимал, что изучение мира должно быть научным и основываться на опыте, практике и научном познании. Он понимал, что философия и наука неразрывны, что они отличны от религии и теософии. Ньютон утверждает: «В философии не может быть государя, кроме истины».
Итак, можно сказать, что даже при давлении церкви великие умы понимали, что есть научная философия, которая ведёт к истине и наукам; и есть религия с её теософией, которые ничего для познания не дают, кроме религиозных представлений. Однако открыто выступать против церкви в религиозном обществе всегда опасно. При этом Ньютон отказывался присоединиться к государственной англиканской церкви, отрицал троицу и некоторые другие постулаты христианства, что создавало ему серьёзные проблемы в жизни. Хотя против религии как таковой он, конечно, не выступал, не говоря уже о том, чтобы провозглашать атеизм, как философы античности. Церковь и религиозная идеология всё же были ещё достаточно сильны, чтобы кто-то осмеливался открыто выступать против религии, не получив в ответ ожесточённой реакции.
Тем не менее, наука стала всё увереннее отделяться от религии и религиозного влияния. Учебные заведения стали выходить из монастырских стен и обосновываться в светских университетах. И хотя во всех учебных заведениях богословие ещё преподавалось как обязательный предмет, это уже не так влияло на всё более твёрдо встающую на ноги науку, аргументам и опытам которой религия не могла противопоставить ничего.
Оттеснение философии от науки. Четвёртый этап войны философий
Можно сказать, что наука почти сумела освободиться от оков религии, но вот с философией дела обстояли иначе.
Во-первых, никто толком так и не определил, что же такое есть философия. Каждый думал о ней лишь как о «любви к мудрости» и возможности помудрствовать. Не было четких параметров философии, чётких постулатов, определяющих философское мышление, не было чёткого определения философии, чтобы можно было отделить её от фиктивной философии, от лжефилософии. Каждый судил на свой лад. Термин «метафизика» сильно влиял на ложное понимание философии как чего-то отличного не только от физики, но и науки вообще.
Во-вторых, в отличие от учёных, религия прекрасно понимала силу философии и отчётливо видела её организующую мощь, идеологическое влияние. Поэтому ни за что не хотела упускать своего диктата над философией, используя для этого все софистские и схоластические приёмы, используя ложь, откровенную клевету, запугивание, физическое давление и даже расправы.
В-третьих, за столетия религиозного давления в философии перемешалось столько ненаучных религиозных идеалистических и околонаучных идей и представлений, что учёным, дабы не дискредитировать науку, легче было вовсе отказаться в своих трудах от слов «философия» и «философское» (какие использовал Ньютон), и оставить только название науки и научные термины.
Таким простым приёмом учёные хотели раз и навсегда избавить науку от претензий на научность разных религиозных, метафизических и прочих идеалистических представлений, которые по традиции тоже назывались философскими, как и научная философия, то есть, тоже считались как бы философией.
Учёные надеялись этим отделить научные знания от ненаучных. В определённом смысле, они смогли этого добиться. Но с одним огромнейшим и непростительным упущением. Они даже не заметили, что с водой выплеснули и ребёнка. Верее, тут произошёл обратный процесс: ребёнок выбросил мать. Учёные, не понимая, что такое философия, лишили науку научной философии – своей мамы, – отказались от матери, отринув от себя научную философию вместе с фиктивной философией, как ненужную. Вместо того чтобы бороться за философию, они согласились со смешением научной и ненаучной философии, что было верхом их глупости. Со студенчества приученные в вузах к неверному пониманию философии, учёные не понимали, что такое философия на самом деле, поэтому и не могли отделить научную философию от ненаучной.
Так научная философия вместе с ненаучной философией в умах учёных и философов была отодвинута от науки, стала считаться каким-то отдельных явлением. Поэтому и учёные, и философы совершенно перестали понимать, что такое философия. Поэтому и вопрос о том «Что такое философия?» стал для философии одним из важнейших. Никто теперь не мог понять, что это такое.
Тут нужно понимать, что изменилась не сама философии. Изменилось представление о ней учёных и философов. Научная философия как была в лоне науки, так и осталась, она как рождала новые науки, так и продолжала их рождать. Ни учёные и философы перестали называть её философией, она как бы исчезла из их понимания.
Примером такого заблуждения может служить, например, Кант, который невольно сыграл роковую роль в пользу ненаучной идеалистической философии, даже не желая того. Это ещё более повлияло на отделение научной философии от науки. Можно считать Канта «пограничным разделителем» понимания и непонимания философии, после которого почти все философы стали полагать, будто философия рассматривает только самые общие вопросы поиска первоначал. При этом сам Кант совершенно в этом не виноват. Таким его сделали кантианцы. А теософы после смерти Канта практически перетянули его на свою сторону, сделав «истинным христианином» (как они поступали всегда и со всеми), хотя и напрасно.
Кант не ходил в церковь и не был набожным, несмотря на то, что в философских воззрениях был идеалистам и у него есть работы, посвящённые осмыслению бога и религии. Но он не был идеалистом в чистом виде, и уж тем более не был религиозен. То, что религия – это не философия и не наука, Кант прекрасно понимал. Он не только отделял философию от метафизики, но также опроверг все имеющиеся на тот момент «доказательства» бытия бога как несостоятельные и ложные. Кант прекрасно осознавал ненаучность теософии и метафизики, умел отличить от них научную философию, которую хотел выстроить в соответствии со своими представлениями.
Наблюдая ситуацию, в которой наука тоже стала существовать как бы отдельно от философии, Кант, пожалуй, первым из философов задумался над этой проблемой: если философия – это не наука, а наука – это не философия, то что же такое философия? Он видел, что философией пользуется и наука, и религия, но и та и другая, как он полагал, не есть философия, они отличаются от неё. Тогда что же такое философия сама по себе, философия как таковая, отдельная и от религии и от науки?
Изучая и критикуя идеализм Декарта и Беркли, Кант назвал «скандалом в философии» ситуацию, при которой философия вынуждена доказывать реальность внешнего мира, и оказывается, что не способна этого сделать. Кант указывал на то, что существует необходимость доказывать реальность вещей вне нас, хотя это кажется неочевидным. Он считал, что это создаёт «скандал для философии и общечеловеческого разума»: необходимость принимать существование внешнего мира «лишь на веру». Кант направил своё философствование на исследование мышления, разума, сознания, на возможности познавательной деятельности. Он попытался заглянуть вглубь разума.
При этом Кант ратовал за метод критического философствования. Он рассуждал о «чистом знании», о том, как оно возможно само по себе. У Канта «чистый» не означает какой-то внечеловеческий, какое представление позднее возникнет у Гегеля. «Чистый разум», «чистое знание» у Канта означало доопытный, внеопытный, изначальный, априорный, «неэмпирический». Кант исследовал идею существования априорных знаний и невозможность познания вещи в себе, то есть мира за пределами сознания, мышления.
С одной стороны кантианцы стали кричать о том, что Кант якобы открыл априорность знаний, их доопытность, что сознание определяет бытиё. Хотя в действительности, Кант как раз доказал обратное, он доказал опытность любого знания, он показал, что знания апостериорны. Лишь две идеи: идея пространства и идея времени были отнесены Кантом к априорным знаниям, хотя и это ошибочное представление.
С другой стороны Кант выдвинул идею априорных аналитических суждений, для которых опыт не нужен, якобы все аналитические суждения априорны, апостериорных аналитических суждений не бывает. В этом многие видят идеализм Канта, упуская из внимания то, что Кант отрицает априорность любых знаний, кроме знаний о пространстве и времени. Как могут быть априорны аналитические суждения, если все знания апостериорны? Это не противоречие Канта, просто Кант имеет ввиду разный опытный промежуток. Все знания возникают из опыта. Но потом, при анализе этих знаний, опыт уже как бы и не нужен, он уже есть, вот такие аналитические суждения Кант и называет априорными. Но, по сути, они всё же апостериорны, то есть строятся на уже полученном опыте, хотя непосредственный опыт для них уже не нужен.
Направив философскую мысль во внутренний мир мышления и разума, Кант как бы отворачивает философию от внешнего мира вообще, ограничивая её лишь внутренним миром человека. Так кажется многим исследователям, которые после Канта стали воспринимать философию как осмысление только внутреннего мира человека, его мышления, разума, сознания, его мировоззрения.
В этом ракурсе Кант предстаёт каким-то идеалистом, борющимся с идеализмом, и не понимающим сущности философии. Он поражается тому, что, несмотря на свои тысячелетние усилия, философия, кроме нескольких логических аксиом, не открыла ещё никаких положений, признаваемых всеми философами в качестве очевидных. Это как раз и указывает на то, что Кант не понимал, что такое философия, тем более, – что такое научная философия и как она работает. Кант явился первой наиболее известной жертвой огульного отделения философии от науки, чего сам Кант никогда не делал. Кант был вполне серьёзным учёным, сделавшим ряд значимых открытий. К примеру, в своей работе «Всеобщая естественная история и теория неба» Кант выдвинул космогоническую гипотезу о происхождении Солнечной системы из первоначальной туманности. Сегодня эта гипотеза стала вполне доказанной научной теорией. Не менее значимая его работа: «Опыт введения в философию понятия отрицательных величин», в которой Кант «провёл различие между реальным и логическим противоречием, показав, что отрицание логических противоречий не означает отрицания реальных противоположностей (например, притяжения и отталкивания)». Но философам наиболее известны его работы философского направления: «Критика чистого разума», «Критика практического разума», «Критика способности суждения».

