Читать книгу Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?" (Аркадий Арк) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?"
Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?"
Оценить:

5

Полная версия:

Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?"

У Ленина, кстати, тоже сохраняются многие из названных гегелевских взглядов на философию. Обратите внимание на то, что я тут ни словом не упоминаю диалектику, потому что речь не о ней. Речь только о том, как понимали философию сами философы, как они к ней относились.

Например, яркий критик Гегеля Фейербах в труде «Основные положения философии будущего» и в некоторых других своих работах не без оснований считал, что философия Гегеля как и вся классическая немецкая философия во многом изжила себя, поэтому требуется радикальный поворот в философии. А радикальный поворот в идеалистической философии может быть только один – к материализму. Опровергая Гегеля, который всё выводит из идеи, Фейербах оппонирует: «Не было бы природы, никогда логика, эта непорочная дева, не произвела бы её из себя».

Свою философию Фейербах называет «философией будущего». Он рассматривает природу как высшую реальность, а человека – как высший продукт природы, и ставит его в центр мира. Фейербах полагал, что человек и природа должны быть единственным предметом философии. Человека же он рассматривает как «универсальный и высшей предмет философии». Фейербах отрицает дуализм души и тела, утверждая единство духовного и материального, субъективного и объективного, мышления и бытия.

Также Фейербах говорит о союзе философии и естествознания, то есть союзе с науками. Это опять же показывает, что до него в умах философов наука и философия были разделены. Прогрессивные мысли Фейербаха в философии своего времени были с восторгом встречены Марксом и Энгельсом. Но многое в понимании философии у них осталось гегельянским. Например, идея о том, что вся история философии вращается вокруг вопроса «об отношении духовного к материальному». В «Лекциях о сущности религии» он задавался вопросами: «Как мышление относится к бытию, как логика относится к природе?». Это вопросы перенял и Энгельс.

Тем не менее, переосмысление Фейербахом всей философской системы Гегеля дало возможность Марксу материалистически подойти к историческому процессу развития человечества и организации обществ, вскрыть нащупанную Фейербахом бытийную, приземлённую материальную основу всех религиозных представлений и философских понятий. Но и Маркс, и Энгельс, всё же, видели философию лишь в рамках метафизики, чем-то схожей с религией, отдельной от науки и чуть ли не чуждой ей.


Проблема понимания философии Энгельсом


Повторяю, в большей степени гегельянских взглядов на философию придерживался Энгельс, а не Маркс. Под влиянием идей Гегеля, Энгельс во многом сузил философию до мировоззренческих понятий, до вопросов мышления, сознания и бытия, до вопросов идеализма и материализма, вопроса первопричины, вопроса познаваемости действительности. То, чем занимались они с Марксом, Энгельс считал не философией, а научной политэкономической теорией.

Это объясняет, почему для Энгельса вопрос об идеализме и материализме становится центральным вопросом представлений о философии. Он воспринял у Гегеля идею об основном делении философии на идеализм и реализм, как основную проблему самой философии, а не философов. Это была ошибка Энгельса.

Заметим, что сам Гегель не называл деление философии на идеализм и реализм (материализм), или вопрос бытия и сознания, или вопрос первопричины, – главным вопросом всей философии. Он просто указал, что вся философия делится на идеализм и рационализм (материализм). И указал очень верно! Это деление мы видим с античности. Но это не является основной проблемой философии. Это является лишь её основным делением, главным шлагбаумом, твёрдо отделяющим одно от другого.

Однако не только Гегель не называл это деление «основным вопросом философии». Этого не делал и Маркс (Энгельс высказал эту свою идею уже после смерти Маркса), этого не делал и Ленин. Они не считали вопрос главным для всей философии. А Ленин так вполне однозначно указывает, что данный вопрос касается лишь гносеологии, то есть, не всей философии, не всех её областей, а лишь одного её направления. Следовательно, этот вопрос никак не может быть главным для всей философии. Он является лишь вопросом понимания философии конкретным философом. То есть, этот вопрос касается не философии как таковой, а философов, их уровня подготовленности, уровня понимания философии в целом. Но, как ни странно, последователи марксистско-ленинского учения согласились не с ними, а с Энгельсом. Марксисты оказались энгельсистами.

Давайте подробнее рассмотрим, как Энгельс приходит к мысли о том, что вопрос об идеализме и материализме, о бытие и сознании – это «основной вопрос всей философии». Этот свой знаменитый тезис он высказывает в одной своей работе, краткое название которой – «Анти-Дюринг».

В «Анти-Дюринге» Энгельс постоянно отделяет философию и её вопросы не только от науки, но и от вопросов политики и политической экономики, то есть, от тех вопросов, которыми они с Марксом непосредственно занимались. В «Анти-Дюринге» Энгельс подчёркивает, что философия отличается от других наук о природе тем, что её предмет – это бытие и мышление, их отношение. Отсюда становится ясно, почему Энгельс именно этот вопрос назвал «основным философским вопросом».

То есть, мы видим, что Энгельс смотрит на философию глазами Гегеля. Вопросы экономики ни Маркс, ни Энгельс философскими не считали, они их считали только научными. Они считали, что занимаются наукой. Как уже указывалось, позднее Плеханов относит их экономическую теорию к философской теории. С тех пор марксизм более-менее широко стали называть философией. Сами же Маркс с Энгельсом этого не делали, потому что на философию они смотрели как гегельянцы.

В «Анти-Дюринге» в сноске на одной из страниц (т. 20, c. 23, сноска под звёздочкой) Энгельс пишет:

«Гегелевская система была последней, самой законченной формой философии, поскольку философия мыслится как особая наука, стоящая над всеми другими науками. Вместе с ней потерпела крушение вся философия».

Можно сказать, что тут Энгельс прав и неправ одновременно.

Неправ в том, что гегелевская система явилась «самой законченной формой философии». Это, конечно, ошибка. Неправ и в том, что она «была последней» (если, конечно не иметь ввиду, что она была последняя на тот момент). Неправ и в том, что философия какая-то «особая наука, стоящая над другими науками». То, что философия может охватывать все науки, науку в целом, исследовать как бы взгляд сверху на всю науку, – это вовсе не значит, что она стоит «над науками», или что она «особая наука». Конечно, иносказательно можно использовать оба этих понятия, но если рассматривать их строго, то оба они становятся ложны, либо требуют специальных оговорок, что опять же делает их иносказательными.

Но прав Энгельс в том, что «вместе с ней», с этой философской системой Гегеля, «потерпела крушение вся философия». Вот это крушение всей философии от системы Гегеля Энгельс угадал довольно точно. Хотя Энгельс и не понял, почему так. А потерпела крушение вся философия потому, что сама гегелевская система была колоссом на глиняных ногах, который неизменно должен был развалиться. Ошибся Энгельс только в том, что под «всей философией» нужно было понимать не философию как таковую, а сложившееся на то время представление философов о «всей философии». Вот оно-то как раз и потерпело крах. И до сих пор терпит. До сих пор, когда гегелевскую систему пытаются пропихнуть в научную философию, философы перестают понимать, что же такое философия сама по себе. В этом и есть вред гегелевской системы, вред Гегеля для философии. Но вернёмся к Энгельсу.

Энгельс в «Дюринге» пишет:

«Остались только диалектический способ мышления и понимание всего природного, исторического и интеллектуального мира как мира бесконечно движущегося, изменяющегося, находящегося в постоянном процессе возникновения и исчезновения».

Здесь Энгельс совершенно прав. Он указывает на то, что даже внутренний мир человека, его мышление, его интеллектуальный мир – это, по сути, мир бесконечного движения, изменения, процесса перемен. Об этом писал и Гегель, развивая идеи диалектики. Об этом писали и античные философы. Вспомним: «всё течёт, всё изменяется». Ничего нового в этом, как бы нет. Есть только новое осмысление этого процесса бесконечного движения. Ошибка возникает лишь тогда, когда этим ограничивается понимание всей философии.

И всё же Энгельс не хоронит философию, он ставит перед ней новое требование:

«Теперь не только перед философией, но и перед всеми науками было поставлено требование открыть законы движения этого вечного процесса преобразования в каждой отдельной области. И в этом заключалось наследие, оставленное гегелевской философией своим преемникам».

Здесь Энгельс тоже прав, если рассматривать этот вопрос, как отдельный и важный вопрос философии, но не единственный, и, конечно, не главный. Впрочем, Энгельс и указывает, что это вопрос лишь гегелевского наследия для его преемников. Хотя как раз гегельянцы в этом вопросе после Гегеля не продвинулись ни на шаг.

Однако отметим, что и тут мы видим разделение Энгельсом философии и науки на разные деятельности: «не только перед философией, но и перед всеми науками». Это характерно для непонимания сущности и сути философии.

Энгельс писал, что Маркс был и остаётся единственным человеком, который мог взять на себя труд высвободить из гегелевской логики то ядро, которое заключает в себе действительные открытия Гегеля в этой области, и восстановить диалектический метод, освобождённый от его идеалистических оболочек, в том простом виде, в котором он и становится единственно правильной формой развития мысли.

Во «Введении» к «Анти-Дюрингу» Энгельс высказывал принципиальное положение:

«Уразумение того, что существующий немецкий идеализм совершенно ложен, неизбежно привело к материализму, но, следует заметить, не просто к метафизическому, исключительно механическому материализму XVIII века. В противоположность наивно революционному, простому отбрасыванию всей прежней истории, современный материализм видит в истории процесс развития человечества и ставит своей задачей открытие законов движения этого процесса. Как у французов XVIII века, так и у Гегеля господствовало представление о природе, как о всегда равном себе целом, движущемся в одних и тех же ограниченных кругах, с вечными небесными телами, как учил Ньютон, и с неизменными видами органических существ, как учил Линней; в противоположность этому представлению о природе современный материализм обобщает новейшие успехи естествознания, согласно которым природа тоже имеет свою историю во времени, небесные тела возникают и исчезают, как и все те виды организмов, которые при благоприятных условиях населяют эти тела, а круговороты, поскольку они вообще могут иметь место, приобретают бесконечно более грандиозные размеры».

Здесь пока мы соглашаемся с Энгельсом, потому что он прав, отбрасывая идеализм в сторону ложных идей и отделяя метафизический, механический материализм от научного материализма, который они с Марксом разрабатывали. Но далее мы видим, как Энгельс «с водой выплёскивает и ребёнка», то есть, с ложными идеалистическими идеями отбрасывает и философию. Это и даёт нам основание утверждать, что Энгельс видит философию только как нечто идеалистическое, то есть, понимает её как идеалист, а не материалист. Он пишет:

«В обоих случаях современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше ни в какой философии, стоящей над прочими науками».

В оправдание Энгельса здесь можно было бы сказать, что он выступает лишь против старой идеалистической философии, или против философии, претендующей на создание «законченных философских систем, охватывающих всю совокупность человеческих знаний о мире» и поэтому «стоящую над прочими науками», если бы он не указывал, что философия ему именно так и представляется, то есть: «мыслится как особая наука, стоящая над всеми другими науками». Такую философию Энгельс объявляет ненужной. Почему она для Энгельса становится ненужной? Он пишет:

«Как только перед каждой отдельной наукой ставится требование выяснить свое место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об этой всеобщей связи становится излишней. И тогда из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах – формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку о природе и истории».

Во-первых, мы видим, что тут Энгельс опять показывает, что для философии он оставляет лишь «учение о мышлении и его законах – формальная логика и диалектика». Так в его время представляли философию многие. Это показывает непонимание философии как целостного явления, потому что это ограниченный взгляд на философию. У некоторых он присутствует и сегодня.

Во-вторых, Энгельс ошибочно полагает, что если каждая наука будет понимать «своё место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах», то становится излишней философия как наука об этой всеобщей связи. Он не понимал, что мало конкретным наукам знать указанную связь и своё место в этой всеобщей связи, что необходимо ещё сформировать правильное мировоззрение человека, и не только учёного человека, но и вовсе не занимающегося науками. А формирует мировоззрение не какая-то частная наука, но только философия. В этом её основная задача, она выполняет мировоззренческую функцию, которую не может заменить никакая другая наука. Но главное, чего ещё не понимал Энгельс и почти все философы его времени, и чего не понимают многие философы до сих пор, – это того, что каждая наука, по сути, и есть философия, занимающаяся ограниченной областью знаний, сосредоточившая своё внимание в рамках определённых научных познаний. Любая наука – это специализация научной философии. Явление философии гораздо шире, чем это представлял Энгельс и все те, кто отделяет философию от науки или других областей познаний.

Поэтому «основной вопрос философии» Энгельса касается не всей философии, как он наивно полагал, и как неверно полагают энгельсисты, считающие себя марксистами. Он касается лишь той её части, которую Энгельс представлял всей философией: «из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет ещё учение о мышлении и его законах». В этих рамках вопрос бытия и сознания, действительно, актуален и может охватить «всю философию», но только ту, которую оставил Энгельс как «самостоятельную». Поэтому и свою экономическую теорию ни Маркс, ни Энгельс философией не называли, ведь она касалась изучения экономики и политики, а не изучения мышления.

Безусловно, логика и диалектика как учения о законах мышления являются частью научной философии. Также безусловно и то, что способность правильно мыслить влияет на все знания вообще, исходя из чего можно подумать, что это влияет и на остальные разделы философии. На самом же деле это влияет вовсе не на философию, а на представление о ней. В зависимости от правильного или неправильного мышления человек может верно или неверно представлять себе философию, но от его неверных представлений сама философия не страдает, страдают лишь его знания. Следовательно, это не может быть проблемой философии, но может быть проблемой для философа, а через него и для философской академической дисциплины, если этот философ является также учёным философом. Вот где проблема.

Интересен также вопрос отношения Энгельса к материализму мировоззрению как таковому. В своих работах «Диалектика природы», «Людвиг Фейербах», «Анти-Дюринг» он высказывал мысль о том, что «современный (диалектический) материализм» перестал быть традиционной философией: «Это вообще уже больше не философия, а просто мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках».

Во-первых, мы тут снова видим, что философию Энгельс по устоявшейся традиции считает какой-то «особой наукой», отдельной от «реальных наук», и этот миф до сих пор повторяют учёные философы и авторы учебников по философии.

Во-вторых, не может быть «просто мировоззрения», о котором пишет Энгельс. Это нонсенс. Мировоззрение формирует философия. Это её основная задача, имеющая в себе мировоззренческую функцию как главную. И есть два основных типа мировоззрения: научное и ненаучное. Просто мировоззрения не бывает. Ненаучный тип мировоззрения имеет в себе множество видов мировоззрений, самый распространённый из которых – религиозный. Научное мировоззрение всегда характеризуется атеизмом и материализмом. Поэтому материализм – это не отдельное мировоззрение, а одна из значимых характеристик научного мировоззрения. Невозможно быть материалистом или атеистов, не имея никаких научных познаний. Научная философия и научные знания порождают атеизм и материализм, а не наоборот. Поэтому не может быть материализма без философии и науки, как какого-то отдельного «просто мировоззрения». Идеи материализма всё ещё имеют свой адрес в философии, причём не только в научной, материалистической, но и идеалистической; в последней, в качестве объекта критики.

Что касается главного вопроса философии, то здесь можно сказать, что неоценимая заслуга Энгельса в том, что он вообще догадался поставить такой вопрос. Пусть неверно, т.к. неверно представлял себе саму философию, но, всё же, он понял, что у философии должен быть главный вопрос, который значительнее всех остальных философских вопросов. Только за одно это Энгельсу нужно ставить памятник. Хотя сам вопрос он определил неверно. Его главный вопрос – это вопрос не философии, а вопрос верного или неверного представления о философии, то сеть, вопрос деления философии на научную и ненаучную. Тоже важный и необходимый.

Энгельс и Маркс хотя и писали о том, что Гегель поставил диалектику с ног на голову, хотя и критиковали его, создавая материалистическую диалектику, но на философию оба смотрели во многом глазами Гегеля. Это и не дало им возможности понять, что же такое философия сама по себе.

При этом Маркс совершенно верно пишет о том, что философы должны не только познавать мир, но и менять его. Он даже не осознал, что именно этот вопрос является основной проблемой всей философии и неизбежно порождает главный вопрос философии: «Как менять мир, чтобы сделать жизнь лучше?».

А ведь по сути именно этот вопрос и решали Маркс с Энгельсом. Они как раз и занимались основной проблемой философии, пытаясь ответить на главный её вопрос. Но Энгельс со своим «основным вопросом» смог всех запутать и отвлечь внимание от основного, от переустройства мира в лучшую сторону. Вместо этого он решил, что для философии главное: что было раньше яйцо или курица, бог или природа, бытиё или сознание. Нет, этот вопрос касается только знания наук. Но научным может быть и капитализм. Что огни же сами и доказали своей теорией.

Основная же проблема философии совершенно в другом, в том, что человека не устраивает та экономика, в которой он существует. Его не устраивает базис, а не надстройка. Экономика не устраивает как материалистов, так и идеалистов, как атеистов, так и боговеров. Следовательно, это и есть проблема всей философии, как научной, так и ненаучной. Отсюда и возникает главный вопрос философии: «Как изменить жизнь, чтобы создать лучший мир?» Каким должен быть идеальный мир? Вопрос о коммунизме. Вот главный вопрос для всей философии и всех философов. А верите вы в бога, или не верите, – это вопрос к образованию, вопрос уровня интеллекта.

Поэтому полагаю, что Маркс как философ на голову выше Энгельса. Маркс улавливал главное: мало познавать мир, надо его менять! Энгельс же считает главным предельное познание: что первично, познаваем ли мир. То есть, Энгельс тут выступает как идеалист: первично знание, идея, надстройка, главное – знать предельное, далёкое. Маркс же тут выступает как твёрдый материалист: первичен опыт, бытиё, главное – не предельное, а то, что здесь и сейчас, быт, экономика, базис. Знания без практики мертвы.


Проблема понимания философии сегодня. Современная война философий


Как ни странно, но идеалистические взгляды Гегеля на философию во многом сохранились и сегодня среди современных философов, причём, не только среди идеалистов, но и среди многих материалистов.

Например, что сознание есть только у человека; что философия схожа с религией и искусством, и что именно с ними надо сравнивать философию; что философия занимается только общим, а не частностями; что частными науками, или политикой и экономикой философия не занимается; что философия и наука – это разное, что философия – это разум, а наука – это рассудок; что для философии осталась только область сознания, только вопрос отношения сознания и бытия, их первичности и познаваемости мира. Все эти и им подобные заблуждения – прямое наследие Гегеля. И «основной вопрос философии» Энгельса явился результатом этих заблуждений.

Но до сих пор «основной вопрос философии» марксисты и материалисты рассматривают только в трактовке Энгельса, не понимая его идеалистическую основу и мировоззренческий, а не философский характер. Во всех учебниках пишут о том, что это и есть «основной вопрос философии», хотя это ошибка.

Некоторые учёные философы всё же замечают ошибки Энгельса, хотя и побаиваются называть их категорично и однозначно.

Например, доктор философских наук Д.А. Гусев пишет:

«То, что мировоззренческим спутником идеализма являются религиозные идеи, а спутником материализма является атеизм, в силу чего… сама постановка «основного вопроса философии» и поиск ответов на него тесно связаны с многовековой полемикой между теизмом и атеизмом, между верующими и неверующими; поэтому усомниться в мировоззренческой роли и значении «основного вопроса философии» невозможно, несмотря на то, что в настоящее время он не пользуется популярностью в философских кругах, – вплоть до утверждений, согласно которым этот вопрос устарел или даже вообще никогда не являлся философским вопросом, а был идеологическим штампом советской эпохи».

То есть, тут высказывается мнение, что ОВФ Энгельса и вовсе не относится к философии, а просто является «идеологическим штампом», и теперь не особо «пользуется популярностью в философских кругах», или вообще является лишь мировоззренческой конструкцией.

Но какую бы популярность в философских кругах не имел ОВФ Энгельса, а всё же вопрос о главном вопросе философии и основной её проблеме учёные философы должны себе задавать, если они философы. Кроме того, чтобы говорить о мировоззренческой роли ОВФ Энгельса, нужно сначала понять, что такое мировоззрение и как оно формируется, что его формирует. А формирует мировоззрение именно философия. Мировоззренческая задача – это главная задача философии. Поэтому невозможно изъять мировоззрение из философии. Как же философия формирует мировоззрение? Только одним способом: посредством воспитания и образования. Как человека воспитали и образовали, так он и будет думать, такое у него и мировоззрение. Вот отсюда и нужно танцевать, рассуждая об ОВФ Энгельса. Это вопрос образования, а не философии. Вопрос знаний.

Ведь если человека как материалиста, то он будет считать, что первично бытиё. А если воспитали как идеалиста, то он будет думать, что первично сознание. Энгельс считает это разное понимание «основным вопросом философии». Но где тут философия, когда речь о воспитании? В таком случае, философия должна преподаваться с детского сада, если это ОВФ, а не вопрос воспитания и образования.

Высказывает своё несогласие с Энгельсом и доктор философских наук А.Н. Муравьёв, который пишет:

«Со вторым пунктом я согласиться не могу – прежде всего на том основании, что, формулируя его, Энгельс явно разделяет две иллюзии. Во-первых, гегелевскую иллюзию о том, что его системой завершается не только историческое развитие философии, но и развитие философии вообще. Во-вторых, позитивистскую иллюзию о том, что положительные науки в принципе могут обойтись без философии («наука – сама себе философия», считают позитивисты). Кроме того, следует заметить, что свою диалектико-материалистическую точку зрения Энгельс опрокидывает на историю философии, а это, по крайней мере, не исторично».

Это притом, что в целом А.Н. Муравьёв согласен с Энгельсом в «основном вопросе философии».

Тут соглашусь с Муравьёвым в том, что Энгельс ошибся, полагая, что с Гегелем философия закончилась. Эту идею вбросил в массы сам Гегель и её подхватили многие. В некоторой степени и Фейербах, и Маркс с Энгельсом. А по сути, идея состояла в том, что философия практически уступила место естественным и общественным наукам. Именно как общественную науку и стали воспринимать свою теорию Маркс с Энгельсом, поэтому и не называли её философией.

В общем и целом, Гегель верно увидел, что философия, которую он знал, практически на всех направлениях знаний уступила место естественным и общественным наукам. Ошибся он только в одном. Он перепутал философию и то представление о философии, которое царило в его время. Вот это представление и потерпело крах. И продолжает терпеть этот крах до сих пор, разнося в научной философии свои устаревшие мифы со времён Гегеля. Такое же устаревшее представление о философии и у самого Муравьёва, и у Гусева, и у многих других современных философов, которые всё ещё смотрят на философию глазами Гегеля или Энгельса. Действительная же философия ничуть не страдает от развития наук, т.к. они, собственно, и являются её постоянной и вечной практикой, её результатом, её продуктом.

bannerbanner