Читать книгу Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?" (Аркадий Арк) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?"
Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?"
Оценить:

5

Полная версия:

Война философий. Часть II. Главный вопрос философии - "Как создать коммунизм?"

В «Критике чистого разума» Кант выдвигает программу «опровержения идеализма», направленную на подтверждение реальности вещей самих по себе. Он доказывает, что самосознание само по себе предполагает внешние объекты; опровергает приоритет внутреннего опыта над внешним; опровергает догматический идеализм. Кант показывает, что объекты вне сознания могут быть непосредственно воспринимаемы через ощущения, и такой опыт является предпосылкой самосознания. Этим Кант хочет разрешить то положение, которое сам называл «скандалом в философии».

Программа «опровержения идеализма» Канта без преувеличения имеет важное значение для научной философии. Она опровергает приоритет внутреннего опыта, который доминировал в философии со времён Декарта, над внешним опытом; твёрдо устанавливает, что относительно внешних вещей (вещей в себе) тоже есть реальный опыт, а не одно только воображение разума; показывает, что самосознание не может не предполагать внешние объекты, что обращает «игру» разума идеализма против самого себя. По сути, этим он опровергает существование бога и отделяет религиозную философию от философии как таковой, тем более научной философии. В этом, и не только в этом, Кант выступает как твёрдый материалист. Кант заявляет: «Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы мыслить».

Но представители ненаучной идеалистической философии взяли у Канта лишь идеалистические идеи об априорности знаний. При этом сама философия после Канта многими стала рассматриваться как совершенно самостоятельное познание действительности, отличное не только от науки, но и от всего остального, зависящее лишь от внутреннего мира человека и его желаний, его сознания.

Не нужно забывать, что Кант жил в религиозном обществе, и религия постаралась скрыть из его учения все материалистические идеи, выпятив на всеобщее обозрение только то, что подтверждало торжество идеализма. Из Канта они вынесли лишь то, что реальность – это вещь в себе, которую нельзя познать, поэтому философия не может ничему научить. Чего Кант никогда не утверждал. Но, к сожалению, ещё и сегодня находятся доктора наук (не только философских), утверждающие, что философия ничему не учит и неспособна ничему учить, что философия ничего не познаёт. Читали об этом? Думаю, многие читали. Это взгляд людей, не понимающих философии, видящих в ней только фиктивную идеалистическую сторону.

Желая понять философию в отрыве от наук, такие философы, естественно, не могут понять, что все науки – это всего лишь специализация научной философии. Выделение из научной философии всех наук как отдельных областей знания – это постоянный и неизбежный процесс, извечная практика научной философии. Эти науки отдельные не потому, что отделяются от философии, а потому, что специализируются внутри научной философии, занимают свою нишу и изучают свою область научных знаний. Так рождается вся наука. Без научной философии невозможна ни одна наука, никакие открытия, никакие аксиомы и положения. Кант не отделял философии от науки, за него это сделали кантианцы, не понимающие философии.

Кант же, наоборот, назвал скандалом в философии то, что философию считают неспособной к познанию. При этом в рамках нашей темы стоит отметить также, что Кант не считал вопрос о первичности бытия и сознания «основным вопросом философии». Он изучал его как казус в философии, как скандал, не дающий понять философию, но не главный вопрос самой философии. При этом Кант (осознанно или нет) занимался основной проблемой философии и главным её вопросом, о чём будет ещё сказано ниже, когда будут указываться примеры решения основной проблемы философии и её главного вопроса разными философами. Повторяю, не Кант, а кантианцы и философиоведы тех времён окончательно отделили философию от науки, ограничив её рамками изучения сознания и бытия.

Как видим, после античности, благодаря стараниям религии и теософии, философию практически совсем оттеснили от науки, в результате чего философы совершенно перестали понимать, что же такое философия на самом деле, сама по себе как деятельность, перестали видеть в ней науку и научное осмысление действительности. Философия стала и не наукой, и не религией, а не пойми чем, что с необходимостью стало нуждаться в каком бы то ни было объяснении, но объяснений философы не находили. Тут и возник самый смешной, почти анекдотичный вопрос в истории философии: «Что такое философия?», на который сами философы не могли ответить. В результате этой почти двухтысячелетней дискредитации философии философы до сих пор считают этот вопрос неопределённым, они до сих пор не могут понять того, чем они собственно занимаются. Вот это я бы и назвал самым настоящим скандалом в философии.


Закрепление философии в идеализме. Пятый этап войны философий


Итак, ко времени восхождения Гегеля на философский Олимп, философию уже традиционно не воспринимали как науку; античное понимание философии как общей науки начисто было стёрто из представлений даже профессиональных философов. Теперь философия рассматривается только как нечто отдельное от науки, особенно если она рассматривается в сравнении с науками. И нередко даже отделяется от научных методов познания. Выдумывается какое-то особое, философское познание.

Повторю, это метаморфоза произошла не с самой философией, а с представлениями о ней философов. И при этом все более менее значимые философы, осознанно или нет, всё равно стремились к научности, интуитивно чувствуя беспомощность философии без науки, их неразрывность, хотя часто не понимая эту неразрывность, не зная в чём она и почему она неизбежна.

Характерно, что все философы после античности упорно старались сделать из философии науку, напрочь забыв при этом, что философия, собственно, и есть наука, если речь не о фиктивной философии. Вот и Гегель тоже стремился сделать из философии науку. Но шёл в совершенно другом направлении. Он пытался открыть философию заново, изобрести колесо, не понимая, как и многие послеантичные философы, что научная философия – это и есть наука, «первая наука», как её называл Аристотель.

Советский философ, доктор философских наук, профессор, декан философского факультета МГУ М.Ф. Овсянников, автор ряда книг о Гегеле, в книге «Гегель» (изд. «Мысль», Москва 1971 г.) пишет, что:

«У Гегеля явно обнаруживается тенденция поставить философию над специальными знаниями, изобразить ее как «науку наук»».

Известно, что Гегель очень хотел из своей философской системы сделать самую настоящую «строгую науку», то есть, науку в прямом смысле этого слова. И хотя он не понимал, как это делается, он был уверен, что именно его философия является самой настоящей наукой. Мало того, Гегель объявляет, что на нём, собственно, философия кончается. Он открыл в философии всё, что можно.

Доктор философских наук, профессор М.Ф. Овсянников так пишет об этом:

«Заканчивается история философии Гегеля тем, что свою философскую систему он объявляет конечным пунктом развития философской мысли. Им самим провозглашенный принцип развития, таким образом, разбивается о его догматическую систему».

При всём уважении к Гегелю и его заслугам в теоретических разработках философской мысли своего времени, придётся констатировать, что Гегель оказал наиболее пагубное влияние на дальнейшее понимание философии в целом и на понимание научной академической философии в частности. После Гегеля многие его идеалистические представления вошли в академическую философию как научные представления о философии, которые на самом деле являли собой не более чем идеалистические философские мифы.

Желая создать из философии науку, Гегель не понимал и не признавал, что философия по сути и есть наука. А наука – это концентрированная философия, её результат.

С одной стороны Гегель видел ненаучность существующей философии своего времени и надеялся её преодолеть. Поэтому он и желал сделать из философии науку, что похвально. С другой стороны, науку он считал не выше, а ниже философии, науку он называл рассудком, а философию разумом.

Не менее значимая ошибка Гегеля крылась уже в его языке, идеалистическом и религиозном по своему характеру, и по своей сути. Этим языком невозможно было создать из философии науку. Мало того, он сам себя запутывал своим языком, отчего нередко впадал в противоречия. Немецко-американский философ и логик, один из ведущих представителей логического позитивизма (логического эмпиризма) Рудольф Ка́рнап в своих работах высказывал среди прочих небезосновательную мысль о том, что свойство самого языка философа влияет и на его мышление и на его работы, что понятно. Ведь мы мыслим так же, как и говорим. Язык Гегеля часто походил на искусственный, им же сознанный и порой казалось, что он труден даже для него самого. Недаром Шопенгауэр язвительно отзывался о его манере излагать свои мысли. Но не только это бесило Шопенгауэра. Видя, что во многих естественных науках Гегель, мягко говоря, не был хорошо осведомлён, Шопенгауэр называл его «господином невежей» за то, что судил о том, в чём плохо разбирался. Некоторые исследователи рассказывают об одной дискуссий, в которой Гегель не мог уяснить понятия животных функций, но продолжал упорствовать в своём невежестве. Профессиональный врач Лихтенштейн встал на сторону Шопенгауэра, но это ничего не дало. Не на пустом же месте Гегелю приписывают максиму: «если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов». Таков он был если не во всём, то во многом.

Однако, стоя на плечах предшественников, Гегель смог таки увидеть и признать факт того, что наука всё твёрже отделяется от философии, а философия – от религии. Только он не соизволил задуматься, почему так происходит. Кант показал ему, что у философии ещё осталась огромная область неизученного внутреннего мира человеческого сознания, отличного от мира внешнего, от бытия. Гегель переосмыслил и вместил в свою теорию многие идеи Канта. Гегель, как и Кант, разделил мышление на рассудок и разум, что стало его ахиллесовой пятой. Это привело его к тому, что он ещё больше углубил пропасть между своей философией, которую хотел сделать наукой, и самой наукой. Кантовская вещь в себе превратилась у Гегеля в разум в себе – некое понятие Духа и Разума вне физического материального тела. Такой себе гегелевский философский бог на радость всех идеалистов. При этом, повторю, и Кант, и Гегель хотели сделать из философии самую настоящую строгую науку, что похвально, даже несмотря на то, что желаемого они не добились и не могли добиться из-за своих идеалистических представлений.

Гегель критикует учение Канта об априорных знаниях как «некритическую классификацию ходячих представлений» о мышлении. Но в данном случае Гегель даже Канта переворачивает с ног на голову. Как указывалось выше, у Канта к априорным знаниям относятся только знания о пространстве и времени. Других априорных знаний Кант не обнаружил. Хотя даже знания о пространстве и времени не являются априорными. Гегель же вообще все знания полагает априорными, существующими у Духа до всякого опыта.

Среди прочих порочных идей Гегель выдвинул идеалистическое утверждение о том, будто в совершенном государстве дух объективируется как действительность и из этой объективации возвращается к себе и проявляется как дух абсолютный на трёх уровнях: искусства, религии и философии. Удивительно, что не только идеалисты, но и материалисты поверили в эти «три уровня» и стали перетаскивать их из книг в книги. Отсюда и пошло, и до сих пор пребывает в академической философии идеалистическое (ненаучное) ходячее представление о том, что философию нужно сравнивать с религией, искусством и наукой. Эта нелепость вошла почти во все учебники философии. Студентов до сих пор заставляют учить эту глупость, как истину! Тем не менее, это совершенно необоснованное, ненаучное сравнивание философии, основанное лишь на идеалистических представлениях самого Гегеля, который скверно понимал и философию, и науку.

Наиболее значимое, что создал Гегель, это его диалектическая система, которая, к сожалению, тоже была идеалистической, поставленной с ног на голову, как указывал Маркс. Но именно эту систему Гегеля переняли Маркс с Энгельсом, переработав её из идеалистических представлений в материалистические, получив диалектический исторический материализм. То есть, поставив её с головы на ноги, как положено.

Не менее значимо, – в том числе для нашей темы, – то, что Гегель, возможно первый из философов (хотя тут я сомневаюсь) ставит вопрос о твёрдом делении философии на идеализм и материализм, который он называет реализмом.

Рассматривая вопрос бытия и сознания, Гегель, утверждает, что философия «распадается на две основные формы разрешения этой противоположности (между мышлением и бытием) – реалистическую и идеалистическую философию…».

Реализм Гегель рассматривает как направление, в котором объективность и содержание мысли возникают из восприятия. Объектом реализма является физическая природа, из наблюдения над которой извлекают законы и на этом базисе основывают знание. Это, по сути, материализм.

Идеализм Гегель рассматривает как направление, в котором мышление самостоятельно, независимо от физической природы, бытия. То, что в первом случае черпается из опыта, во втором случае – черпается из мышления, как бы до опыта, а priori.

В этих двух противоположных направлениях Гегель видел два основных пути решения фундаментальной философской антиномии. Но в своей собственной системе диалектического идеализма он попытался преодолеть крайности обоих подходов, найти синтез. Решая эту проблему, Гегель приходит к выводу, что всякая философия по своей сути является идеализмом (имеет идеализм своим принципом). В «Философии права» он пишет: «Противоположность идеалистической и реалистической философии не имеет поэтому никакого значения. Философия, которая приписывала бы конечному существованию как такому истинное, последнее, абсолютное бытие, не заслуживала бы названия философии». Это и не удивительно, т.к. Гегель считал, что главный предмет философии – это «всеобщее, бесконечное» (что тоже переняли марксисты), значит, предмет философии – мысль, то есть, нечто идеалистическое, ведь «мышление по своей сущности в себе бесконечно», считал Гегель. Материализм же, он считал не подлинной философией. То есть, по сути, фиктивную философию он считал научной, а научную – фиктивной. Таков Гегель был почти во всём.

Так вот как раз идея дуальности Гегеля и указание на её историчность Фейербахом послужили Энгельсу толчком к выдвижению его «основного вопроса философии». Энгельс воспринял эту идею Гегеля как нечто основополагающее для философии. Он ошибся. Эта идея, конечно, значима для философии, для познания в целом, для выбора позиции в мировоззрении. Но к основе философии и к главному вопросу философии она не относится. Она вообще относится не столько к философии как таковой, сколько к философам, к тому, на каком уровне они понимают философию.

Тем не менее, это деление значимо для научной философии, потому что именно оно делит философию на научную и ненаучную. Но Энгельс, к сожалению, как раз на это и не обращает никакого внимания, чем открывает дорогу ненаучной философии в науку, в научную философию. И это было гораздо пагубнее, чем просто объявление этой идеи основным вопросом философии.

Но мы ещё не выяснили, почему Энгельс ухватился за эту идею. То, что она отделяет материалистов от идеалистов – это понятно, это на поверхности. Но почему именно её он объявляет основным вопросом философии, а не просто вопросом отделения идеализма от материализма, ненаучного мышления от научного? Пока мы только подходим к этому пониманию, уяснив, что после Канта и ко времени рассвета Гегеля с его учением философия в умах не только учёных и философов, но и многих других людей уже была твёрдо отделена от науки. Гегель же только усилил это разделение, снобистски объявив науку – рассудком, а философию – разумом, особенно свою философию, которую сам мечтал сделать наукой (рассудком, в его понимании). Однако в итоге он пришёл к тому, что амбициозно заявил: «Если факты противоречат моей теории, тем хуже для фактов». Какая уж тут может быть наука. А факты его теории ещё как противоречили.

Увы, Гегель не смог понять, что такое философия. При всех имеющихся материалистических идеях, которые несомненно у Гегеля есть, он переплёвывает в идеализме даже Канта. Гегель довольно противоречиво представлял себе философию.

С одной стороны он считал, что вся наука входит в философию. И в этом он был совершенно прав. Об этом говорит и филоистика. С другой стороны, он считал, что наука – это рассудок, а философия – это разум. То есть, – довольно жестко разграничивал их.

С одной стороны у Гегеля обнаруживается явная тенденция поставить философию над специальными знаниями, изобразить её как «науку наук». Поэтому он и из своей теории хотел сделать именно науку. Самую строгую науку. И в этом Гегель тоже оказался совершенно прав. Философия в определенном смысле и есть наука наук. Но только не вся философия, а лишь научная философия. В широком смысле она и есть наука наук. С другой стороны, утверждал, что наука не есть философия, ставил её ниже философии. И тогда странно выглядит его желание сделать из философии именно науку.

С одной стороны высказывал абсолютно правильную мыль о том, что вся философия жёстко делится на идеалистическую и реалистическую (материалистическую). За эту мысль и уцепился Энгельс в своём «основном вопросе философии». С другой стороны в своей же философской теории не может различить идеализма от материализма, перемешивая одни мысли с другими и запутывая себя и последователей, превращая всю свою теорию в идеалистическую с материалистическими вкраплениями.

С одной стороны он пишет о том, что философия является как бы отражением эпохи, разрабатывает свою систему истории философии. Некоторые исследователи пишут даже, что «Гегель впервые поставил вопрос о связи философии с современной ей эпохой, с историческими условиями, с государством, культурой, искусством. А поскольку исторические условия меняются, то претерпевают изменения и философские теории» (М.Ф. Овчинников «Гегель», 1971 г.). Хотя не Гегель впервые поставил вопрос о связи философии с современной ей эпохой. Об этом писали ещё античные авторы (Платон, Аристотель и др). Хотя Гегель, возможно впервые, уделил этому больше внимания и связал с концепцией истории философии. С другой стороны Гегель утверждает, что он подвёл заключительную черту под всей историей философии, что философия как таковая закончилась именно в его эпоху, в Германии. Это снова противоречие самому себе. Ведь история на нём не закончилась. И таков Гегель во всём, это метание Гегеля из одной крайности в другую характерно для всего его творчества.

Поэтому отдельные идеи Гегеля с восторгом воспринимали как материалисты, так и идеалисты, ведь у него намешано всего достаточно: всем сёстрам по серьгам, и нашим и вашим. Одного только Гегель не учёл. Ложка дёгтя портит всю бочку мёда. Так его идеализм сделал ненаучной всю его философскую теорию. Своей неспособностью преодолеть идеализм он сам разрушил свою мечту сделать из своей философской системы науку.

В итоге философию он представил не только как нечто совершенно отличное от науки, но даже как нечто противоречащее ей. Он полагал, что наука никак не может понять философии, потому что наука – это рассудок, который не в состоянии понять разума – философии. Наука это якобы частное, которое не может понять общее – философию. Вот такое непреодолимое различие философии и науки выдвигает Гегель. При этом напомню, Гегель мечтал из своей философской системы сделать строгую науку. То есть, противоречил сам себе. Для философии он оставил лишь исследование работы сознания, внутреннего мира человека. Все другие вопросы его не особо интересовали, он считал их прерогативой частных наук. Поэтому и работы Гегеля касались в основном внутреннего мира, работы мышления: «Феноменология духа», «Наука логики», «Философия духа» и т.п. Даже в «Философии природы» он рассматривает природу как производное от духа, от идеи. Поэтому Гегель делает массу ошибок, когда берётся рассуждать в своих работах о частных науках; он слабо их знает.

Со времён Гегеля многие стали полагать, что философия действительно закончилась, что для неё не осталось больше тем, что наука и обществоведение уже охватили все вопросы, что философия возможна только как учение о внутреннем мире человека, учение о сознании, мышлении, мировоззрении, первоначале. Также с подачи Гегеля многие философы (даже материалисты) стали считать, что сознание есть только у человека. С подачи Гегеля многие философы стали полагать, что философия схожа с религией и искусством; а вот частными науками, или политикой и экономикой она не занимается, не царское это дело, она выше всего этого. С подачи Гегеля многие философы стали думать, что философия занимается только общим, а не частностями, что она – разум, а это всё – мелочь, рассудок. Многие, особенно гегельянцы, и сегодня так рассуждают.


Проблема понимания философии материалистами и марксистами


Так как Гегель в своё время был чрезвычайно популярен, то не удивительно, что после Гегеля такое представление о философии переняли не только идеалисты, но и многие материалисты. Они тоже стали считать, что философия и наука – это нечто совершенно разное, что философия занимается только общими вопросами, что её интересует только внутренний мир человека, проблемы мышления, сознания, соотношения бытия и сознания, вопросы о том, что первично, познаваем ли мир. Что сознание есть только у человека. Что философию нужно сравнивать с религией и искусством. Многие соглашались и с тем, что философия как бы уже закончилась, что для неё уже нет познавательных тем. Что все прочие вопросы – это уже прерогатива науки.

К примеру, ещё до Маркса и Энгельса во многом так относился к философии Фейербах, хотя сам он был одним их первых и вполне серьёзных критиков Гегеля. Можно сказать, он наголову разбивал некоторые идеалистические и религиозные идеи Гегеля, однако тоже полагал, что в философии уже почти не осталось тем для осмысления, кроме тех, на которые указывает Гегель.

Другим не менее известным критиком Гегеля, как известно, был Шопенгауэр, хотя и он тоже подпал под влияние некоторых его идей, например, считал философию ближе к искусству, чем к науке; при этом сам, как и многие (как и Гегель, как и Фейербах) хотел сделать из своей философии именно науку. Он даже пишет полемический трактат «Об университетской философии», в котором резко критикует университетскую систему преподавания философии, считая её губительной для свободного философского поиска. И если сегодняшняя университетская система преподавания философии далека от научной системы, научного подхода к изучению и преподаванию философии, и губительна для самой философии, то можно представить, как грустно она выглядела во времена Шопенгауэра.

Поэтому не удивительно, что во многом именно так стали относиться к философии и Маркс с Энгельсом, ведь они сами, по сути, «вышли из гегелевского учения» (из гегелевской «шинели»).

Потому так произошло? Почему даже материалисты восприняли многие ложные идеи Гегеля, как верные? Причина в том, что при твёрдом идеализме Гегеля, в его учении было всё же немало вполне серьёзных материалистический идей. Если бы у Гегеля вообще не было бы никаких материалистических взглядов, он вряд ли заинтересовал бы Маркса с Энгельсом и научную философию вообще. Но при этом, в его учении идеализм и материализм так сильно перемешан в едином винегрете разных идей, что понять и отделить одно от другого довольно трудно. К тому же традиционное, веками воспитанное представление философии как метафизики, сильно влияло на осмысление самого феномена философии в научном её понимании.

Поэтому не удивительно, что Гегелевское представление о философии было перенято и Марксом с Энгельсом, причём, Энгельсом в большей степени, чем Марксом. Они тоже считали, что на Гегеле философия практически закончилась, что для неё не осталось больше областей изучения, что наука и обществознание уже охватили все значимые вопросы мироздания; что философия возможна только как учение о внутреннем мире человека, о сознании, мышлении, мировоззрении; они тоже считали, что сознание есть только у человека; что философия схожа с религией и искусством; что философия занимается только общими вопросами, а не частностями, и т.п.

Отчасти это было причиной тому, что свою политико-экономическую систему ни Маркс, ни Энгельс нигде не называют философией или философской системой. Они называют её только наукой и научной системой. Они не относили её к философии. Называть марксизм философией стали позднее, после того, как Плеханов назвал марксизм философией. При этом Плеханов ясно показывал, почему именно философия того времени хорошо уживалась и идеализмом, и почти не уживалась с материализмом. В статье «Cant против Кант» Плеханов пишет, что философия «отлично уживается с религией, между тем как материализм решительно и непримиримо враждебен ей». В философии того времени господствовала религия, идеализм.

bannerbanner