Развод: Квартира Нужна Моей Новой Семье

За столом свекровь устроилась на привычном месте возле окна и попросила налить ей некрепкого чая. Лидия выполнила просьбу, хотя руки неприятно дрожали. Вадим сел рядом с матерью, положил телефон экраном вниз и посмотрел на жену, ожидая, когда та наконец присоединится. Лидия осталась возле столешницы, опираясь о неё ладонями.

— Ну что ты стоишь, словно мы чужие люди? — спросила Нина Сергеевна, осторожно размешивая сахар. — Садись, Лидочка. Я понимаю, что у тебя сейчас душа болит, но ведь мы с тобой взрослые женщины. Давай поговорим спокойно, без криков и взаимных обид.

Лидия села напротив. Несколько секунд она смотрела, как свекровь поднимает чашку, делает маленький глоток и довольно кивает, словно чай оказался именно таким, как ей хотелось. Нина Сергеевна всегда любила начинать серьёзные разговоры с привычных мелочей. Обычно это действовало на Лидию успокаивающе, но сегодня вызывало только раздражение.

— Я хочу сначала кое-что выяснить, — произнесла Лидия, положив руки на колени. — Вадим вчера сказал, что вы давно знаете о его отношениях с Маргаритой. Это правда?

Нина Сергеевна поставила чашку и поправила край салфетки. По её лицу было видно, что вопрос не понравился, хотя удивления он не вызвал. Вадим тоже слегка напрягся, но вмешиваться пока не стал.

— Сын со мной делился, конечно, — ответила свекровь после небольшой паузы. — Он же мой единственный ребёнок, кому ещё ему рассказывать о своих переживаниях? Я видела, что последние годы он ходит невесёлый, постоянно уставший. Когда Вадик признался, что встретил женщину, с которой снова почувствовал себя счастливым, я, разумеется, переживала за вас обоих.

— За меня вы тоже переживали? — Лидия наклонилась вперёд, не сводя глаз со свекрови. — Когда я приезжала к вам летом, привозила продукты, мыла окна и готовила на несколько дней, вы уже знали, что у Вадима другая женщина?

Нина Сергеевна вздохнула и посмотрела на сына, словно предлагая ему самому объяснить ситуацию. Вадим слегка кивнул, давая понять, что скрывать уже нечего. Тогда свекровь сложила руки на столе и заговорила мягким, немного обиженным голосом.

— Знала, Лидочка, и мне самой было нелегко, — призналась она. — Но разве я могла вмешиваться в ваши отношения? Вадик взрослый мужчина, ему пятьдесят семь лет. Я не имею права диктовать сыну, с кем жить и кого любить. Ты ведь сама понимаешь, что удерживать человека возле себя одной благодарностью невозможно.

Лидия почувствовала, как неприятно заболели виски. Ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем она смогла продолжить. Свекровь говорила с таким видом, будто именно невестка собиралась насильно удерживать мужа, хотя ещё вчера Лидия даже не знала, что он намерен уйти.

— А почему вы решили, что я собираюсь удерживать его благодарностью? — спросила она, стараясь говорить ровно. — Я вчера впервые узнала о Маргарите. Вадим привёл её в мою спальню, позволил открывать шкафы и выбирать мебель. А теперь оказывается, что вы обо всём знали и даже обсуждали, куда меня переселить. Нина Сергеевна, вы ведь прекрасно понимали, что мне никто ничего не рассказал?

— Вадик собирался поговорить с тобой сам, — ответила свекровь, чуть повысив голос. — Я несколько раз ему говорила, что такие вещи нужно решать своевременно. Но он боялся твоей реакции, и, как видишь, вполне обоснованно. Вчера ты устроила женщине такой скандал, что она потом долго не могла успокоиться.

Лидия резко повернулась к мужу. Вадим сидел с неподвижным лицом, хотя уголок рта у него едва заметно дёрнулся. Она сразу поняла, что он успел подробно пересказать матери вчерашнее происшествие, причём наверняка в наиболее выгодном для себя виде.

— Значит, вы уже знаете, как я обидела Маргариту, — произнесла Лидия, чувствуя, как начинает дрожать голос. — А о том, что она рылась в моём шкафу, он вам рассказал? Что они с Вадимом выбирали нашу спальню и обсуждали, куда деть мамино пианино? Или это неважно, потому что я должна была спокойно встретить любовницу и предложить ей кофе?

Нина Сергеевна недовольно поморщилась. Она взяла ложечку, несколько раз повернула её между пальцами и положила обратно на блюдце. Вадим открыл рот, собираясь что-то сказать, но мать остановила его лёгким движением руки.

— Маргарита, насколько я понимаю, просто хотела посмотреть квартиру, — произнесла свекровь. — Она ведь собирается здесь жить, поэтому естественно интересуется, как всё устроено. Вадик, конечно, поторопился привести её без предварительного разговора с тобой, я ему уже сказала. Но это не причина превращать всё происходящее в трагедию. Люди расходятся каждый день, и ничего постыдного в этом нет.

— Вы с ней знакомы? — неожиданно спросила Лидия, потому что заметила, как уверенно свекровь рассуждает о намерениях Маргариты. — Вы видели эту женщину?

Нина Сергеевна слегка замялась, затем поправила ворот блузки. Вадим опустил глаза к телефону, хотя экран оставался выключенным. Лидия переводила взгляд с одного на другую и уже почти знала ответ.

— Вадик познакомил нас в конце июля, — призналась свекровь. — Они заезжали ко мне на чай, Маргарита привезла хороший торт и цветы. Очень приятная женщина, между прочим. Вежливая, аккуратная, за ребёнка переживает, работает, сама себя обеспечивает. Я сначала насторожилась, конечно, но потом увидела, как сын возле неё меняется. Он давно таким довольным не выглядел.

Лидия медленно откинулась на спинку стула. В конце июля она несколько дней подряд ездила к Нине Сергеевне, потому что та жаловалась на плохое самочувствие и просила приготовить еды на неделю. Однажды Лидия приехала после работы, долго искала в аптеке нужное лекарство, потом почти до девяти вечера разбирала продукты и мыла посуду. Свекровь тогда особенно ласково благодарила её и даже предложила забрать домой баночку варенья. Лидия помнила, как устала в тот вечер, как Вадим отказался заехать за ней, сославшись на срочное совещание, и как она возвращалась на автобусе с больной спиной. Теперь выяснялось, что примерно в те же дни свекровь принимала у себя его любовницу и обсуждала счастье сына.

— А мне вы потом звонили и просили приехать убрать квартиру, — тихо сказала Лидия, глядя на пожилую женщину. — Интересно получается, Нина Сергеевна. Маргарита у вас чай пьёт с тортом, а я после работы полы мою. И вы всё это время молчите, смотрите мне в глаза, называете доченькой.

Свекровь вспыхнула и отодвинула чашку. На её лице впервые появилось настоящее раздражение, которое она уже не пыталась скрыть. Вадим выпрямился, приготовившись вступиться за мать, но Нина Сергеевна заговорила первой.

— Не надо теперь попрекать меня каждой вымытой тарелкой, — произнесла она, и голос её стал значительно суше. — Я никогда не заставляла тебя приезжать силой. Ты сама говорила, что хочешь помочь, сама предлагала купить продукты или приготовить обед. Я считала тебя близким человеком и была благодарна за заботу. Теперь, оказывается, всё это делалось для того, чтобы потом предъявить мне счёт.

— Я делала это потому, что вы мать моего мужа! — Лидия повысила голос и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Потому что Вадим каждый раз говорил, что ему некогда, а вы жаловались на здоровье. Я сократила работу, Нина Сергеевна, отказалась от учеников, которых годами вела! А вы знали, что ваш сын собирается от меня уйти, и спокойно принимали мою помощь!

— Вот опять ты за своё, — вмешался Вадим, придвигаясь к столу. — Никто не заставлял тебя отказываться от учеников. Мы вместе решили, что так будет удобнее, и я ни разу не упрекнул тебя в том, что ты стала меньше зарабатывать. А теперь выясняется, что мне нужно всю жизнь расплачиваться за каждую поездку к собственной матери.

Лидия повернулась к нему, уже не пытаясь скрыть слёз. Она вспомнила, как они обсуждали сокращение её нагрузки: Вадим уверял, что всё возьмёт на себя, что они наконец смогут больше времени проводить вдвоём, а летом непременно поедут отдыхать. Тогда Лидия долго сомневалась, потому что не хотела расставаться с учениками, но муж несколько вечеров подряд убеждал её, что семья важнее лишних занятий. Теперь он изображал дело так, словно жена сама придумала себе обязанности и добровольно отказалась от работы.

— Помнишь Кисловодск? — спросила она, неожиданно вспомнив ту поездку. — Мы собирались ехать вдвоём, уже выбрали гостиницу, я даже занятия заранее перенесла. А потом твою мать выписали после больницы, и ты сказал, что мы никуда не поедем, потому что ей нужна помощь. Я тогда предлагала нанять человека хотя бы на несколько часов в день. Ты ответил, что чужим людям доверять нельзя, а мне всё равно будет спокойнее рядом с ней.

Вадим недовольно поморщился и отвернулся к окну. Лидия видела, что он помнит этот разговор, но признавать ничего не собирается. Нина Сергеевна тем временем начала складывать использованные салфетки в аккуратную стопку, хотя за столом никто больше ничего не ел.

— Мама тогда действительно нуждалась в помощи, — ответил наконец Вадим. — И я благодарен тебе за то, что ты согласилась. Только не понимаю, при чём здесь наш сегодняшний разговор. Ты сама говорила, что не можешь спокойно отдыхать, пока она болеет. Я просто предложил остаться дома и перенести поездку на другое время.

— А потом ты опять сказал, что на работе завал, — напомнила Лидия, вытирая щёки. — Следующим летом у тебя были командировки, потом какие-то срочные дела. Мы так никуда и не поехали, Вадим. Зато ты прекрасно находил время для Маргариты, раз успел познакомить её со своей матерью.

Муж раздражённо поднялся и подошёл к окну. Он несколько секунд смотрел во двор, затем повернулся и заявил, что бесконечно возвращаться к старым семейным обидам бессмысленно. По его мнению, Лидия специально вытаскивала самые неприятные воспоминания, чтобы заставить его почувствовать себя виноватым. Нина Сергеевна согласно кивнула и предложила наконец перейти к практическим вопросам, ради которых они приехали.

— Лидочка, ты пойми, ведь жизнь продолжается, — заговорила свекровь, снова придавая голосу мягкость. — Вадик встретил женщину, полюбил, хочет создать с ней семью. Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас обидно, но ты же разумная женщина. Мы с тобой давно знакомы, знаем привычки друг друга, нам вполне будет хорошо вместе. Я одна целыми днями сижу, ты тоже останешься одна в этой огромной квартире. Зачем нам обеим мучиться, когда можно устроиться гораздо удобнее?

Лидия медленно повернула голову. Свекровь говорила с таким видом, словно предлагала вместе провести отпуск или хотя бы съездить за город. Вадим стоял возле окна, слушал мать и одобрительно кивал. Они оба явно считали главным препятствием Лидино нежелание оценить преимущества предложенного решения.

— А вы вообще представляете, как мы будем жить в вашей однокомнатной квартире? — спросила Лидия, заставляя себя говорить спокойнее. — Там и одному человеку тесно. У вас большой диван, шкаф, стол возле окна, телевизор. Куда я поставлю хотя бы кровать? Или мне предполагается спать на полу?

Нина Сергеевна слегка оживилась, словно именно этого вопроса ждала с самого начала. Она повернулась к сыну, и тот сразу посмотрел на часы. Лидии не понравилось, как быстро они обменялись взглядами. Вадим даже немного улыбнулся, будто наконец получил возможность продемонстрировать заранее подготовленный приятный сюрприз.

— Вот видишь, мама, я же говорил, что дело только в практических мелочах, — произнёс он, направляясь в прихожую. — Подождите минуту, я сейчас принесу. Специально вчера заехал купил, чтобы потом не пришлось по магазинам бегать.

Лидия смотрела ему вслед и не понимала, что ещё он успел придумать. Нина Сергеевна довольно поправила салфетку, взяла чашку и предложила невестке налить ещё немного чая. Лидия отказалась, чувствуя, как неприятное предчувствие сжимает грудь. Через несколько минут входная дверь открылась, послышался грохот чего-то металлического, и Вадим вернулся с длинной прямоугольной упаковкой, перетянутой широкими ремнями.

— Вот, — объявил он, поставив покупку возле кухонного стола. — Нормальная раскладушка, усиленная, с хорошим матрасом. Я специально выбирал такую, чтобы спина не болела. В сложенном виде совсем немного места занимает, можно за шкаф убирать.

Лидия уставилась на упаковку. Несколько секунд она просто смотрела на приклеенную фотографию раскладушки, затем подняла глаза на мужа. Вадим тем временем уже освобождал ремни, а Нина Сергеевна с явным одобрением наблюдала за его действиями. Они оба выглядели довольными своей предусмотрительностью, словно речь шла о покупке удобного подарка.

— Ты купил мне раскладушку? — спросила Лидия, чувствуя, как голос становится чужим. — Вадим, ты действительно вчера поехал в магазин и купил раскладушку, чтобы я спала у твоей матери?

— Ну а что тебя удивляет? — муж вытащил металлическую раму из упаковки и поставил возле стола. — Я же сказал, что обо всём подумал. Можно, конечно, купить диван, но тогда придётся половину маминой комнаты освобождать. А эта удобная, видишь, как складывается? Давай я покажу, там вообще ничего сложного.

Он перенёс раскладушку в гостиную, где было больше свободного места, и начал раскладывать её возле дивана. Металлические ножки с громким щелчком опустились на пол, Вадим расправил тонкий матрас и несколько раз нажал на него ладонью, проверяя жёсткость. Нина Сергеевна медленно прошла следом, опираясь на трость, остановилась возле покупки и одобрительно покачала головой.

— Хорошая вещь, между прочим, — заметила она, внимательно рассматривая матрас. — У меня такая в молодости была, только гораздо проще. А эта совсем приличная, мягкая. Поставим у стены возле шкафа, как раз между диваном и столом место есть. На ночь разложим, а утром уберём, чтобы ходить не мешала.

Лидия вошла в гостиную и остановилась возле двери. На раскладушке лежал новый матрас в сером чехле, а Вадим с довольным видом объяснял матери, как фиксируются ножки. Она переводила взгляд с мужа на свекровь, постепенно понимая, насколько подробно они успели обсудить её дальнейшую жизнь. Они уже решили, где будет стоять кровать, когда её следует складывать, куда убирать постель. Оставалось только привезти вещи и начать выполнять обязанности, которые ей заранее определили.

— А утром ты будешь складывать её сама, — продолжала Нина Сергеевна, обращаясь к Лидии. — Я ведь рано встаю, часов в семь уже на ногах, поэтому хорошо бы к этому времени проход освободить. Постель можно в шкаф убрать, я нижнюю полку освобожу. Только много вещей не бери, нам с тобой столько одежды всё равно не понадобится.

Лидия посмотрела на свекровь с таким изумлением, что та даже слегка смутилась. Однако Нина Сергеевна тут же продолжила, объясняя, как удобно будет двум женщинам вести хозяйство вместе. Она рассчитывала, что Лидия станет готовить нормальную горячую еду каждый день, потому что самой ей тяжело долго стоять у плиты. За покупками теперь можно будет ходить без лишних звонков, а по врачам ездить вместе, заранее согласовывая расписание. Кроме того, свекровь собиралась наконец разобрать антресоли, вымыть окна перед зимой и привести в порядок старые вещи, на которые у неё давно не хватало сил.

— Я думаю, тебе даже понравится, — добавила она, поглаживая ладонью новый матрас. — Вставать будем вместе, завтракать, потом ты своими делами займёшься, если занятия останутся. Я иногда телевизор смотрю, ты можешь в это время книгу почитать. Нам вдвоём и скучать некогда будет, а главное, никто не станет целыми днями сидеть один.

Лидия почувствовала, как внутри поднимается горячая, почти невыносимая злость. Свекровь говорила о её работе как о каком-то необязательном занятии, которое можно сохранить, если останется время между приготовлением завтрака и разбором антресолей. Вадим тем временем сложил раскладушку, снова разложил её и с гордостью продемонстрировал, насколько легко это делается. Он даже предложил Лидии попробовать самой, но она не двинулась с места.

— А если мне захочется поспать до восьми? — спросила Лидия, глядя на Нину Сергеевну. — Или почитать вечером, когда вы собираетесь смотреть телевизор? А если я приду с работы уставшая и не захочу готовить ужин? Вы ведь прекрасно знаете, что мои занятия иногда заканчиваются поздно.

Нина Сергеевна посмотрела на неё с укоризной. Она осторожно опустилась в кресло, поправила юбку на коленях и вздохнула. Вадим, который уже собирался убрать раскладушку, остановился и повернул голову.

— Лидочка, ну зачем ты заранее ищешь неприятности? — спросила свекровь. — Конечно, бывают разные дни, я же не собираюсь тебя заставлять. Но если мы будем жить вместе, придётся считаться друг с другом. У меня определённый распорядок, я пожилой человек, мне трудно его менять. Ты ведь всегда была заботливой, внимательной, прекрасно знала мои привычки. Что теперь такого случилось, что тебе стало тяжело приготовить обычный ужин?

— Случилось то, что ваш сын бросает меня ради любовницы, — ответила Лидия, уже не пытаясь скрыть злость. — И вы решили, что после этого я должна переехать к вам, спать на раскладушке и продолжать за вами ухаживать. Нина Сергеевна, я помогала вам как жена Вадима. Я приезжала, потому что считала вас своей семьёй. А вы теперь обсуждаете, во сколько мне вставать и сколько одежды разрешается привезти!

Свекровь выпрямилась в кресле. Её лицо заметно покраснело, а пальцы крепче сжали рукоятку трости. Вадим сделал шаг к жене и раздражённо махнул рукой, требуя говорить тише.

— Лида, прекрати, — произнёс он, глядя ей прямо в лицо. — Никто тебя не нанимает в сиделки. Мама просто объясняет, как вы сможете устроиться. Ты ведь сама спросила, где будешь спать. Вот мы и показываем, что место есть. Что опять не так?

— Не так всё, Вадим! — Лидия почти закричала, чувствуя, как слёзы застилают глаза. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты купил мне раскладушку, чтобы я освободила нашу спальню для твоей любовницы! Ты стоишь здесь и показываешь, как удобно она складывается, словно сделал мне огромный подарок! А твоя мать уже распределяет обязанности, будто я сама попросилась к ней жить!

Вадим резко выпрямился и сжал губы. На его лице появилось выражение оскорблённого человека, чьи добрые намерения совершенно неправильно поняли. Он несколько секунд молчал, затем посмотрел на мать и тяжело вздохнул.

— Вот видишь, мама, — произнёс он с горечью. — Я говорил, что она всё перевернёт. Стараешься, думаешь, как лучше устроить, тратишь деньги, а в ответ получаешь обвинения. Лида, можно было хотя бы спасибо сказать за то, что я не оставляю тебя без крыши над головой.

Лидия неожиданно рассмеялась. Смех получился коротким, резким и совершенно не похожим на её обычный голос. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь справиться с собой, но Вадим успел нахмуриться ещё сильнее.

— Спасибо? — переспросила она, с трудом переводя дыхание. — Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя за раскладушку? Вадим, квартира, из которой ты меня выгоняешь, принадлежит мне! Её подарили мои родители, когда Аня ещё в школу не ходила. Ты здесь прожил тридцать два года, пользовался всем, что у нас было, а теперь решил привести другую женщину и объясняешь, что великодушно разрешаешь мне спать у твоей матери!

— Опять эта квартира! — Вадим раздражённо ударил ладонью по сложенной металлической раме. — Тебе больше нечего сказать? Я всю жизнь работал, обеспечивал семью, а теперь выясняется, что у меня вообще ничего своего нет. Стоит только заговорить о разводе, как ты сразу вспоминаешь, кто там что подарил. Очень удобная позиция, Лида.

— У тебя есть работа, машина, деньги, которые мы вместе откладывали, — ответила Лидия, шагнув ближе к нему. — Ты вполне можешь снять жильё для Маргариты, если так сильно её любишь. Только тебе жалко тратить собственные деньги, поэтому ты решил забрать мою квартиру. А меня отправить туда, где тебе самому неудобно даже несколько дней пожить.

Нина Сергеевна резко постучала тростью по полу. Лидия обернулась и увидела, что свекровь смотрит на неё с откровенной обидой. До этого пожилая женщина пыталась сохранить видимость доброжелательности, однако теперь даже не собиралась скрывать раздражение.

— Я смотрю, Лидочка, ты совсем забыла, с кем разговариваешь, — произнесла она, выпрямив спину. — Я ведь тебя всегда как родную дочь принимала. Когда Ане маленькой плохо было, кто приезжал помогать? Когда ты сама болела, кто суп варил? А теперь оказывается, что жить со мной для тебя такое наказание. Я, между прочим, тоже не обязана терпеть чужие капризы в собственном доме.

Лидия вспомнила, как свекровь действительно приезжала помогать после рождения Ани. Нина Сергеевна тогда была значительно моложе, могла провести несколько часов с внучкой, привозила домашнюю еду и нередко забирала ребёнка к себе на выходные. Лидия никогда не отрицала этой помощи, благодарила за неё и старалась отвечать тем же, когда пожилой женщине самой понадобилась поддержка. Но сейчас ей казалось невероятным, что все прежние добрые дела используются как объяснение, почему она должна освободить собственную квартиру.

— Я всегда была вам благодарна, Нина Сергеевна, — ответила она, стараясь справиться с дрожью в голосе. — И никогда не считала, сколько раз вы помогали мне с Аней. Но ведь вы сейчас предлагаете мне отказаться от своего дома ради любовницы вашего сына! Я должна бросить работу, которая мне нравится, свои вещи, своё пианино, свою спальню и поселиться возле вашего шкафа. И всё это потому, что Вадиму захотелось начать новую жизнь!

— Тебе никто не предлагает бросать работу, — вмешался муж, раздражённо отводя взгляд. — Хочешь заниматься — занимайся. Мама ведь прямо сказала, что вы всё устроите. Но нельзя же вести себя так, будто ты одна на свете имеешь право на какие-то желания. У Маргариты ребёнок, ему нужна нормальная комната, а ты теперь живёшь одна. Неужели самой не стыдно упираться из-за пустующих помещений?

— А почему твой ребёнок тебя больше не интересует? — вдруг спросила Лидия, сама удивившись возникшей мысли. — Аня выросла в этой квартире, здесь её комната, её фотографии, её вещи. Ты хотя бы спросил дочь, что она думает о твоём поступке? Или решил, что раз она взрослая, можно вычеркнуть и её из прежней жизни?

Вадим нахмурился и посмотрел на дверь, словно разговор окончательно утомил его. Он ответил, что Аня давно живёт собственной семьёй и прекрасно понимает, что родители имеют право разойтись. Более того, по его словам, дочь наверняка сумеет отнестись к происходящему разумнее матери, если ей всё спокойно объяснить. Лидия почувствовала неприятный холодок при мысли, что муж может уже готовить для Ани свою версию событий, но сейчас её больше волновала стоявшая посреди гостиной раскладушка.

— Убери это, — потребовала она, указывая на покупку. — Немедленно сложи и увези обратно. Я не собираюсь даже садиться на неё, Вадим. Можешь подарить своей матери, продать или выбросить, мне совершенно всё равно. Только перестань показывать её как доказательство твоей заботы обо мне.

Вадим несколько секунд смотрел на жену, затем с раздражением начал складывать металлическую раму. Одна ножка не сразу поддалась, и он дёрнул её сильнее, отчего раскладушка громко лязгнула. Лидия невольно вздрогнула, но осталась возле двери. Муж сложил матрас пополам, закрепил ремнями и поставил покупку к стене.

— Ну и пожалуйста, — бросил он, выпрямляясь. — Только потом не говори, что я о тебе не думал. Мама предлагает принять тебя, я покупаю нормальное спальное место, а ты устраиваешь скандал из-за собственного упрямства. Ладно, не хочешь сейчас — не надо. Через несколько дней успокоишься, тогда снова поговорим.

Лидия почувствовала, что больше не может слушать его объяснения. Она подошла к раскладушке, ухватилась за ручку упаковки и потащила её в коридор. Металлическая рама тяжело стукнулась о дверной косяк, и Вадим поспешил следом, требуя быть осторожнее с новой вещью. Лидия остановилась возле кладовки и повернулась к нему, уже не сдерживая слёз.

— Забирай свою раскладушку и уходи! — закричала она, толкнув покупку к мужу. — Я никуда не перееду, слышишь? Ни к твоей матери, ни к Ане, ни в какую съёмную комнату! Это мой дом, и я останусь здесь. А ты можешь хоть сегодня собирать вещи и отправляться к Маргарите, раз так сильно хочешь с ней жить!

Нина Сергеевна медленно поднялась из кресла и вышла в коридор. Она шла осторожно, опираясь на трость, но по лицу было видно, что сейчас её больше волнует обида, чем повреждённая нога. Свекровь остановилась перед Лидией, посмотрела на раскладушку, затем на невестку и покачала головой.

— Я никогда не думала, что ты способна так разговаривать, — произнесла она с дрожью в голосе. — Столько лет считала тебя дочерью, всем рассказывала, какая у меня хорошая невестка. А сегодня приехала с открытым сердцем, предложила жить вместе, и ты выставляешь меня за дверь. Видимо, зря я столько лет старалась относиться к тебе по-родственному.

Лидия почувствовала новый приступ отчаяния. Ей хотелось спросить, почему свекровь не замечает, что сама приехала обсуждать её переселение ради чужой женщины, но слова застряли в горле. Нина Сергеевна продолжала говорить, жаловаться на неблагодарность и вспоминать прежнюю помощь, а Вадим уже доставал из шкафа её пальто. Он бережно накинул его матери на плечи, помог поправить воротник и посмотрел на жену с таким укором, словно она только что совершила нечто совершенно непростительное.