Развод: Квартира Нужна Моей Новой Семье

— Я всё прекрасно услышала, — сказала Лидия, чувствуя, как дрожит подбородок. — Вы пришли в мою квартиру, открывали мои шкафы, выбирали мебель для моего дома, а теперь объясняете, что я недостаточно внимательно вас слушаю. Маргарита, кажется? Будьте добры, заберите свои вещи и уходите. Немедленно.

Маргарита растерянно моргнула, затем поджала губы. Она явно ожидала от Вадима какой-то реакции, но тот лишь тяжело вздохнул и потёр лоб. Лидия заметила, что незнакомка начала сердиться, и испытала неожиданное удовлетворение. По крайней мере, теперь эта женщина тоже чувствовала себя неуютно.

— Я понимаю, что вам сейчас неприятно, — произнесла Маргарита, стараясь сохранить ровный голос. — Но мы ведь всё равно должны будем как-то договориться. Здесь есть ещё интересы ребёнка, и мне хотелось бы, чтобы взрослые люди не забывали об этом из-за личных обид. Я не собираюсь с вами ссориться, просто надеялась, что разговор получится спокойнее.

— Ваш ребёнок здесь ни при чём! — Лидия шагнула к ней и увидела, как та невольно отступила. — Не смейте прикрываться им, когда приходите в чужой дом! Вы прекрасно знали, что Вадим женат, знали, что здесь живу я, и всё равно явились выбирать спальню. А теперь уходите, пока я окончательно не перестала себя сдерживать!

— Лида, хватит! — Вадим встал между ними, вытянув руку в сторону жены. — Маргарита не сделала тебе ничего плохого. Я сам предложил ей приехать, сам показал квартиру, поэтому не надо вымещать на ней свою злость. Ты ведёшь себя просто отвратительно, и мне стыдно за тебя.

Эти слова словно окончательно развязали Лидии руки. Она обошла мужа, направилась в прихожую и распахнула входную дверь. На лестничной площадке было тихо, только где-то этажом выше хлопнула дверь лифта. Лидия вернулась к гостям и указала на выход, уже совершенно не заботясь о том, слышат ли соседи.

— Вон из моей квартиры! — потребовала она, глядя прямо на Маргариту. — Забирайте сумку, сапоги, что там у вас ещё осталось, и уходите. Я не собираюсь обсуждать с вами ни ребёнка, ни мебель, ни собственную спальню. И если вы ещё раз придёте сюда без моего приглашения, разговора вообще не будет!

Маргарита несколько секунд стояла молча, потом выпрямилась и направилась к обувнице. Она обувалась медленно, стараясь не смотреть на Лидию, однако по напряжённой спине было видно, что происходящее её глубоко задело. Вадим подошёл следом, взял с полки её сумку и подал ей, бросив на жену такой взгляд, словно она совершила нечто непростительное.

— Мы всё равно вернёмся к этому разговору, — произнесла Маргарита, поправляя ремешок сумки на плече. — Я не собираюсь участвовать в ваших семейных скандалах, но и делать вид, будто ничего не произошло, тоже не стану. Надеюсь, когда вы успокоитесь, мы сможем обсудить всё нормально.

Лидия ничего не ответила. Она стояла у открытой двери, стиснув кулаки, и смотрела, как женщина проходит мимо неё. Маргарита не обернулась, а Вадим поспешил следом, придерживая дверь лифта. Перед тем как выйти, он велел жене прекратить истерику и сказал, что скоро вернётся, после чего дверь наконец закрылась. Лидия ещё некоторое время стояла посреди прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом медленно закрыла замок и прислонилась спиной к стене.

Ей хотелось плакать, но слёзы почему-то перестали идти. Она прошла на кухню, увидела две чужие чашки возле раковины и сразу поняла, что Маргарита успела выпить здесь кофе ещё до её возвращения. На блюдце остался след помады, а рядом лежала раскрытая пачка печенья, которую Лидия купила для внука. Вадим, значит, принимал любовницу в их доме, наливал ей кофе, показывал комнаты, позволял открывать шкафы. Может быть, они даже успели посидеть на их кровати, обсудить, какую мебель лучше оставить, а какую выбросить. Лидия подняла чашку двумя пальцами, словно та была чем-то грязным, и поставила в раковину. Затем открыла воду и начала мыть посуду с такой силой, что чуть не разбила блюдце.

Когда посуда была вымыта, она села за стол и снова посмотрела на список продуктов. Утренний Вадим, который просил приготовить мясо, и сегодняшний мужчина, собиравшийся выселить её к собственной матери, никак не соединялись в одного человека. Лидия попыталась вспомнить последний вечер, когда муж был с ней по-настоящему ласков, но память подсовывала только привычные семейные мелочи. Он мог обнять её перед телевизором, принести любимые конфеты, пожаловаться на трудный день. Иногда они даже смеялись вместе, обсуждали Аниного сына, спорили о том, какую передачу посмотреть. Она действительно замечала, что между ними стало меньше близости, но считала это естественным после тридцати двух лет брака. И никогда не предполагала, что Вадим уже успел полюбить другую женщину и обсуждает с ней, как избавиться от прежней жены.

Лидия встала и отправилась в спальню. Там всё оставалось так, как было несколько минут назад: раскрытая подушка лежала на покрывале, шкаф был закрыт, на комоде стояли фотографии. Она подняла рамку, в которой они с Вадимом были сняты на море десять лет назад. Муж обнимал её за плечи, она смеялась, прикрыв глаза от солнца, а за спинами виднелась полоса голубой воды. В тот отпуск они впервые за долгое время уехали вдвоём, без Ани и родственников. Лидия помнила, как Вадим выбирал ей смешную соломенную шляпу, а вечером они сидели в маленьком кафе и спорили, куда поехать следующим летом. Она долго смотрела на фотографию, затем поставила её обратно и опустилась на край кровати.

Теперь на этой кровати собиралась спать другая женщина. Лидия представила, как Маргарита открывает её шкаф, убирает одежду, раскладывает свои вещи по ящикам и рассказывает Вадиму, какой комод лучше купить вместо старого. От этой картины её затошнило. Она резко поднялась, подошла к шкафу и проверила, все ли вещи остались на местах. Юбка, которую держала любовница, висела неправильно, крючок цеплялся за соседнюю блузку. Лидия поправила вешалку и вдруг расплакалась, стоя посреди спальни с этой несчастной юбкой в руках. Она не понимала, как можно было прожить с человеком столько лет и оказаться перед ним настолько беспомощной.

Вадим вернулся почти через двадцать минут. Лидия услышала, как повернулся ключ, потом муж прошёл в прихожую и снял ботинки. Он не окликнул её и не спросил, где она находится. Несколько секунд возился с телефоном, затем направился на кухню. Лидия вытерла лицо, поправила волосы и вышла следом, чувствуя, что оставаться одной в спальне больше не может.

— Ну что, довольна? — спросил Вадим, когда она появилась на пороге кухни. Он стоял возле окна с телефоном в руке и выглядел раздражённым. — Маргарита всю дорогу плакала. Ей теперь кажется, что я втянул её в какой-то балаган, хотя я обещал, что мы спокойно поговорим. Ты хоть понимаешь, в какое положение меня поставила?

Лидия посмотрела на него и не сразу нашлась с ответом. Муж действительно был возмущён, и главным предметом его возмущения оказались слёзы любовницы. Её собственных слёз он словно не заметил, хотя лицо у Лидии опухло, а глаза покраснели.

— Она плакала? — переспросила Лидия, медленно подходя к столу. — Бедная женщина. Пришла выбирать мою спальню, а хозяйка вдруг оказалась дома. Какое несчастье, Вадим. Ты, наверное, долго её успокаивал?

— Вот опять ты начинаешь, — муж убрал телефон в карман и раздражённо развёл руками. — Я понимаю, что тебе тяжело, но можно хотя бы не издеваться? Маргарита совершенно не виновата, что у нас с тобой всё закончилось. Я сам принял решение уйти, и только я за него отвечаю.

— Тогда объясни, почему она сегодня открывала мои шкафы, — потребовала Лидия, глядя ему в лицо. — И почему ты заранее пообещал ей мою квартиру, хотя прекрасно знал, что я никогда не соглашусь её отдать. Ты ведь даже не спросил меня, Вадим. Просто привёл сюда женщину и начал показывать, где она будет жить.

Муж нахмурился, отодвинул стул и сел. Теперь, когда Маргарита уехала, он явно собирался продолжить прежние уговоры. Лидия вдруг поняла, что весь сегодняшний скандал ничуть не изменил его намерений. Он воспринимал случившееся как досадную задержку, после которой нужно вернуться к первоначальному плану.

— Поэтому я и хотел сначала решить вопрос с твоим переездом, — ответил Вадим. — Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас всё кажется ужасным, но через несколько месяцев ты сама увидишь, что так было разумнее. Мама уже согласилась принять тебя, мы всё обсудили. Она даже сказала, что будет рада, если вы поживёте вместе, потому что одной ей тяжеловато.

Лидия почувствовала, как внутри снова всё похолодело. До этого момента она надеялась, что муж просто придумал вариант со свекровью и ещё не успел сообщить матери о своих планах. Теперь выяснялось, что они обсуждали её переселение за спиной, пока она продолжала ездить к пожилой женщине с продуктами и помогала по хозяйству.

— Подожди, — сказала Лидия, медленно опускаясь на стул. — Ты хочешь сказать, что твоя мать знает о Маргарите? И о том, что ты собираешься со мной развестись?

— Конечно, знает, — ответил Вадим с некоторым удивлением. — Я же не мог скрывать от неё такие вещи. Мы с ней ещё летом разговаривали, когда я понял, что хочу изменить свою жизнь. Мама меня поддержала, хотя, разумеется, переживает за тебя. Она считает, что мы сможем всё решить без взаимных оскорблений.

Лидия вдруг вспомнила июньский вечер, когда привезла свекрови продукты и несколько часов помогала разбирать шкаф. Та тогда была особенно ласковой, уговаривала не уходить до ужина, расспрашивала о здоровье и несколько раз повторила, какая Лидия хорошая хозяйка. Потом попросила на следующей неделе приехать снова, потому что одной трудно мыть окна. Лидия приехала, вымыла окна, приготовила обед и ещё долго слушала рассказы о соседке, которая совсем забросила пожилую мать. Теперь она пыталась понять, знала ли свекровь уже тогда, что сын собирается привести в Лидину спальню другую женщину.

— Летом? — переспросила она, чувствуя, как пересохли губы. — Значит, она всё это время знала? Я к ней ездила, готовила, убирала, возила по врачам, а она знала, что ты собираешься меня выгнать?

— Никто тебя не выгоняет, — раздражённо поправил Вадим, и Лидия увидела, что его терпение окончательно заканчивается. — Я предлагаю нормальный выход из ситуации. Ты сама говорила, что маме нужна постоянная помощь, и теперь вам обеим будет удобнее. Зачем превращать разумное предложение в какую-то трагедию?

— А она хоть раз сказала тебе, что нельзя так поступать со мной? — Лидия наклонилась к мужу, стараясь удержать голос от дрожи. — Хоть раз спросила, куда я денусь, что буду чувствовать? Или вы сразу начали обсуждать, куда поставить мне кровать, чтобы я не мешала?

Вадим посмотрел на неё с усталым раздражением. Он явно считал, что жена снова пытается заставить его оправдываться за давно принятое решение. Несколько секунд муж молчал, затем поднялся и подошёл к холодильнику, словно хотел закончить неприятный разговор самым обычным домашним действием.

— Мама завтра приедет, сама тебе всё объяснит, — сказал он, доставая бутылку воды. — Она предложила обсудить, как лучше устроить ваши вещи и что понадобится перевезти в первую очередь. Я думаю, если вы вдвоём нормально поговорите, никаких особенных сложностей не возникнет. Давай сегодня уже прекратим, у меня голова раскалывается от этих криков.

Лидия смотрела, как он наливает воду в стакан, и не могла поверить, что этот человек ещё утром называл её своей женой. Теперь он планировал завтрашний приезд матери, обсуждал перевозку вещей и жаловался на головную боль, пока она сидела перед ним с заплаканным лицом. За окном начинало темнеть, во дворе возвращались с работы люди, кто-то вёл ребёнка за руку, а возле подъезда остановилась машина доставки. Обычный сентябрьский вечер продолжался, хотя Лидии казалось, что прежней жизни больше не существует.

— Я никуда не поеду, Вадим, — произнесла она, когда муж поставил стакан на стол. — Пусть твоя мать завтра приезжает, если ей хочется. Только имей в виду: никакого переезда не будет. Я останусь в своей квартире, а вы с Маргаритой будете решать жилищный вопрос без меня.

Вадим посмотрел на неё долгим недовольным взглядом. Лидия ждала нового взрыва раздражения, однако он только пожал плечами, словно услышал слова, которые заранее предвидел. Затем убрал бутылку в холодильник и направился к двери.

— Завтра поговорим, когда ты успокоишься, — бросил он через плечо. — Мама к одиннадцати подъедет, поэтому постарайся никуда не уходить. И не начинай опять с порога, пожалуйста, она пожилой человек, ей нельзя нервничать.

Лидия осталась сидеть за столом, пока в коридоре не затихли его шаги. Она слышала, как Вадим открыл шкаф, достал домашнюю одежду и направился в ванную, словно ничего особенного за день не произошло. Потом зашумела вода, и этот привычный звук оказался настолько невыносимым, что Лидия закрыла лицо ладонями. Ей хотелось ворваться к нему и потребовать, чтобы он наконец понял, что сделал, но сил на новый скандал уже не оставалось. Она подняла голову только тогда, когда телефон на столе коротко завибрировал от сообщения дочери. Аня прислала фотографию внука с первым школьным поделочным корабликом и спрашивала, сможет ли бабушка приехать в воскресенье.

Лидия долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Ещё утром она собиралась в воскресенье испечь внуку пирог и заехать к дочери с гостинцами, но теперь даже не знала, как начать разговор. Ей хотелось немедленно рассказать Ане обо всём, услышать возмущение и поддержку, однако она боялась расплакаться прямо во время звонка. Лидия отложила телефон, вытерла лицо и медленно поднялась из-за стола. В спальне её ждал муж, который, вероятно, уже собирался лечь спать, а завтра утром должна была приехать свекровь, заранее согласившаяся принять невестку на освободившееся место возле своего шкафа.

Она прошла по коридору и остановилась перед дверью бывшей комнаты Ани. На пианино лежали раскрытые ноты, которые Лидия оставила утром перед работой, а на крышке стояла фотография матери. Лидия подошла, поправила помятый лист и провела пальцами по знакомым клавишам, не нажимая их. Родители когда-то подарили ей эту квартиру, чтобы дочь всегда имела собственный дом, и радовались, что молодая семья сможет жить просторно. Теперь их уже не было рядом, а мужчина, с которым она собиралась состариться, решил привести сюда другую женщину и отправить хозяйку ухаживать за своей матерью. Лидия присела возле инструмента, положила руки на колени и долго смотрела на тёмное окно. Завтра ей предстояло услышать, как свекровь объяснит, почему она должна освободить собственную квартиру для новой семьи Вадима.

Глава 2. У стены тебе хватит места

Лидия почти не спала всю ночь. Сначала она долго лежала на диване в гостиной, прислушиваясь к звукам из спальни, где Вадим совершенно спокойно готовился ко сну. Он несколько раз выходил в коридор, заглядывал на кухню, разговаривал с кем-то по телефону вполголоса, а ближе к полуночи даже включил телевизор. Лидия слышала знакомые заставки передач, шум воды в ванной, скрип дверцы шкафа и никак не могла понять, каким образом мужу удаётся заниматься обычными делами после всего, что произошло. Она сама едва могла дышать от обиды, а Вадим, судя по всему, прекрасно чувствовал себя в доме, из которого собирался её выселить. Около двух часов ночи Лидия всё-таки поднялась, прошла в спальню за подушкой и увидела, что муж уже спит. Он лежал на своей половине кровати, отвернувшись к стене, и даже не пошевелился, когда она открыла шкаф. Лидия забрала подушку, постояла несколько секунд возле кровати и вернулась в гостиную, с трудом сдерживая желание разбудить его и снова потребовать объяснений.

Утром Вадим появился на кухне около восьми, свежевыбритый, в чистой рубашке и с телефоном в руке. Лидия к тому времени успела умыться, переодеться и выпить две чашки крепкого чая, от которого только сильнее колотилось сердце. Она сидела возле окна и смотрела во двор, где дворник собирал опавшие листья, хотя деревья ещё оставались почти зелёными. Муж открыл холодильник, некоторое время разглядывал полки, затем обернулся к ней с недовольным видом.

— Лида, а завтракать мы сегодня собираемся? — спросил он, доставая контейнер с оставшейся от вчерашнего ужина гречкой. — Я матери обещал к половине одиннадцатого заехать, а до этого ещё кое-какие дела нужно сделать. Ты хоть яйца пожарить можешь или у нас теперь вообще никто готовить не будет?

Лидия медленно повернула голову и посмотрела на него. Вадим держал контейнер в одной руке, а другой продолжал листать что-то в телефоне. Ещё позавчера она бы встала, поставила сковороду на плиту и приготовила завтрак, попутно спросив, какой кофе ему сварить. Сегодня от одного его вопроса у неё неприятно свело живот.

— Сковорода в нижнем шкафу, яйца в холодильнике, — ответила она, отодвигая пустую чашку. — Если ты не забыл, вчера сообщил мне, что собираешься жить с другой женщиной. Думаю, завтрак ты как-нибудь сумеешь приготовить самостоятельно.

Вадим поднял глаза от телефона, несколько секунд смотрел на жену, затем недовольно хмыкнул. Он поставил контейнер обратно и достал упаковку яиц, всем своим видом показывая, насколько мелочно выглядит её поведение. Лидия наблюдала, как он открывает шкаф, ищет сковороду и раздражается из-за того, что большая сковородка стоит за маленькой. Ей хотелось напомнить, что посуду он сам переставил несколько дней назад, когда доставал форму для запекания, но она сдержалась. Муж наконец поставил сковороду на плиту и принялся разбивать яйца, оставляя скорлупу прямо на столешнице.

— Вот с этого всё и начинается, — заметил он, когда Лидия поднялась, собираясь убрать свою чашку. — Вчера устроила представление перед Маргаритой, сегодня даже завтрак приготовить трудно. А ведь я тебе предложил вполне человеческий вариант, при котором никто не останется на улице. Могла бы хотя бы выслушать мать, прежде чем окончательно портить отношения.

— Твоя мать знала, что ты мне изменяешь, — напомнила Лидия, остановившись возле мойки. — Она знала, что ты собираешься привести сюда любовницу, пока я ездила к ней с продуктами и лекарствами. Я очень хочу услышать, что она мне сегодня скажет. Только сомневаюсь, что тебе понравится наш разговор.

Вадим выключил плиту и переложил яичницу на тарелку. Он не стал отвечать сразу, но по тому, как резко поставил сковороду в раковину, Лидия поняла, что задела его. Муж сел за стол, отрезал кусок хлеба и только после этого снова заговорил.

— Мама пожилой человек, Лида, поэтому прошу тебя об одном: не устраивай перед ней истерик, — произнёс он, подвигая к себе солонку. — У неё после травмы и так здоровье не самое крепкое. Она хочет помочь нам решить вопрос спокойно, и я рассчитываю, что ты хотя бы ради неё сумеешь себя сдержать.

Лидия посмотрела на мужа, потом на оставленную им грязную сковороду и почувствовала, что ещё немного — и она действительно закричит. Всю ночь она представляла, как Вадим утром попросит прощения, признается, что вчера наговорил лишнего, хотя бы попытается объяснить, как дошёл до такого предательства. Вместо этого муж обсуждал завтрак и предупреждал, чтобы она не расстраивала его мать. Лидия молча поставила чашку в раковину и вышла из кухни, оставив его доедать яичницу.

До приезда свекрови оставалось больше двух часов. Первые занятия у Лидии начинались только после трёх, поэтому утром она действительно могла оставаться дома, хотя вчера ещё собиралась использовать свободное время для подготовки новых произведений. Она зашла в ванную, умылась холодной водой и долго рассматривала себя в зеркале. Лицо осунулось после бессонной ночи, под глазами появились тёмные круги, а возле губ особенно отчётливо обозначились морщинки, которых раньше она почти не замечала. Лидия вспомнила Маргариту с её аккуратной причёской, светлой блузкой и гладкой кожей. Вчера любовница Вадима стояла возле её шкафа и совершенно спокойно выбирала, какую мебель следует выбросить из спальни. Лидия закрыла глаза, пытаясь избавиться от этого воспоминания, но перед ней снова возникли чужие руки, державшие её юбку.

Она переоделась в тёмные брюки и мягкую кофту, собрала волосы и немного подкрасила ресницы. Потом сама разозлилась на то, что старается выглядеть прилично перед женщиной, которая участвовала в обсуждении её выселения. Однако выйти к свекрови с опухшим от слёз лицом Лидия тоже не хотела. За годы брака Нина Сергеевна привыкла видеть невестку аккуратно одетой, приветливой и готовой немедленно заняться её просьбами. Даже после самых тяжёлых рабочих дней Лидия старалась не показывать усталости, когда приезжала к свекрови: выслушивала жалобы, заваривала чай, доставала из холодильника продукты и выясняла, что нужно купить к следующему визиту. Теперь ей было почти физически неприятно вспоминать эти поездки.

Полтора года назад Нина Сергеевна упала возле подъезда и сильно повредила ногу. После лечения она могла самостоятельно ходить по квартире, готовить простую еду и даже выходить в ближайший магазин, но лестницы, долгие прогулки и тяжёлые сумки давались ей с трудом. Врачи советовали больше двигаться и постепенно возвращаться к привычным занятиям, однако свекровь предпочитала жаловаться на слабость и просить кого-нибудь сходить вместо неё. Поначалу Лидия приезжала дважды в неделю, привозила продукты и помогала с уборкой. Потом визиты стали почти ежедневными, потому что Нина Сергеевна то забывала купить хлеб, то жаловалась на давление, то просила отвезти её к знакомой, с которой непременно нужно было повидаться.

Лидия хорошо помнила, как впервые попросила Вадима взять на себя хотя бы часть этих забот. В тот вечер она вернулась после занятий поздно, с тяжёлой сумкой, полной продуктов для свекрови, и обнаружила, что муж уже собирается смотреть футбол. Он выслушал её жалобы, пообещал в следующий раз сам съездить к матери, но спустя несколько дней снова нашёл срочные дела. Потом предложил Лидии сократить количество учеников, объяснив, что его зарплаты вполне хватает на двоих, а пожилой женщине нужен близкий человек. Лидия долго сопротивлялась, поскольку любила работу и дорожила своими учениками, но в конце концов уступила. Вадим тогда обнял её, поблагодарил за понимание и пообещал, что все остальные семейные обязанности возьмёт на себя. Спустя полтора года выяснилось, что освободившееся время жены он считает удобным основанием для её постоянного переселения к матери.

Около десяти Вадим уехал. Перед уходом заглянул в комнату, напомнил, что вернётся с Ниной Сергеевной примерно через полчаса, и попросил поставить чайник. Лидия промолчала, хотя уже приготовилась ответить, что его мать вполне может обойтись без привычного угощения. После того как дверь закрылась, она всё-таки прошла на кухню, достала чистые чашки и поставила на стол сахарницу. Несколько минут простояла возле буфета, выбирая печенье, а затем с раздражением вернула коробку на полку. Она поймала себя на том, что привычно готовится принимать свекровь так, словно та приезжает в обычные гости. Лидия убрала со стола лишнюю посуду, но чайник включать не стала.

Нина Сергеевна появилась без десяти одиннадцать. Лидия услышала, как на лестничной площадке Вадим негромко подбадривает мать, затем заскрипела дверь лифта и в замке повернулся ключ. Свекровь вошла в прихожую, опираясь на трость, в тёмном пальто и аккуратно повязанном платке. Ей было семьдесят девять лет, но она по-прежнему тщательно следила за собой, красила губы и никогда не выходила из дома без причёски. Вадим поддерживал её под локоть, хотя в квартире мать сразу отпустила его руку и сама поставила трость возле обувницы.

— Лидочка, здравствуй, милая, — произнесла Нина Сергеевна, наклоняясь для привычного поцелуя в щёку. — А я уж думала, ты на работу ушла. Вадик говорит, у вас тут вчера неприятности случились, вот мы и решили приехать, чтобы спокойно всё обсудить.

Лидия позволила поцеловать себя, но не стала обнимать свекровь в ответ. От знакомого запаха духов и пудры у неё болезненно сжалось горло. Ещё неделю назад она сама покупала Нине Сергеевне эти духи, потому что те закончились, а идти в магазин пожилой женщине было тяжело. Теперь свекровь стояла в её прихожей и говорила о вчерашнем предательстве сына как о небольшой семейной неприятности.

— Проходите, Нина Сергеевна, — ответила Лидия, отступая к стене. — Вадим сказал, что вы хотите со мной поговорить. Мне тоже есть о чём вас спросить, поэтому давайте не будем затягивать.

Свекровь посмотрела на неё внимательнее, заметила опухшие веки и слегка поджала губы. Она сняла пальто, аккуратно повесила его на плечики, потом поправила платок перед зеркалом. Вадим терпеливо ждал, пока мать закончит, и предложил пройти на кухню. Лидия шла следом, прислушиваясь к знакомому постукиванию трости по полу. Нина Сергеевна всегда немного преувеличивала осторожность, когда рядом находился сын. При Лидии она вполне могла пройти по квартире без трости, если требовалось достать что-нибудь из шкафа или поставить чайник.