Развод: Квартира Нужна Моей Новой Семье

Глава 1. Они уже выбирали нашу спальню

В тот день Лидия вернулась домой почти на три часа раньше обычного и потом ещё долго думала о том, что случилось бы, задержись она в школе до вечера. В начале сентября занятий было сравнительно немного, расписание ещё не успели окончательно утвердить, а две ученицы предупредили о болезни. Лидия отпустила последнюю девочку в половине третьего, собрала ноты, заглянула к заведующей и отправилась домой, решив по дороге купить что-нибудь к ужину. Утром Вадим просил приготовить мясо, поскольку обещал вернуться пораньше, и она уже прикидывала, успеет ли заскочить в магазин за хорошей вырезкой. День выдался тёплым, хотя с утра моросил дождь, и Лидия даже пожалела, что надела плотный кардиган. В автобусе было душно, сумка с нотами неприятно оттягивала плечо, а ноги после четырёх часов за инструментом ныли. Она думала о том, что дома наконец переоденется, выпьет чаю и полчасика полежит, прежде чем заниматься ужином.

У подъезда Лидия встретила соседку с четвёртого этажа, перекинулась с ней несколькими словами и поднялась к себе на лифте. Открывая дверь, она машинально прислушалась, поскольку из квартиры доносились голоса. Вадим, должно быть, действительно освободился пораньше и кого-то привёл. Лидия уже собиралась окликнуть мужа, когда заметила возле обувницы незнакомые женские сапоги. Высокие, из светлой кожи, с тонкими каблуками и золотистыми пряжками, они стояли рядом с Вадимовыми ботинками, которые тот утром надевал на работу. На полке лежала небольшая дамская сумочка, а поверх неё были брошены автомобильные ключи с красным брелоком. Лидия остановилась, так и не сняв туфель, и нахмурилась. За последние годы Вадим редко приводил домой посторонних, особенно среди рабочего дня, и обычно предупреждал её заранее, чтобы она хотя бы успела приготовить кофе.

— Вадим, ты дома? — позвала она, поставив свою сумку возле комода. В ответ послышалось какое-то движение, но муж не отозвался, и Лидия уже хотела повторить вопрос, когда из глубины квартиры донёсся незнакомый женский голос.

— А этот комод обязательно оставлять? Он такой старомодный, да ещё и тёмный. Я бы на его месте поставила что-нибудь посветлее, чтобы спальня выглядела просторнее.

— С мебелью потом разберёмся, — ответил Вадим совершенно спокойно, и Лидия услышала знакомый звук открывающегося ящика. — Сейчас главное освободить комнаты, а дальше сама выберешь, что тебе нравится. Я в этих ваших дизайнерских делах ничего не понимаю.

Лидия медленно выпрямилась. Несколько секунд она стояла возле обувницы, вслушиваясь в разговор и пытаясь понять, кому муж предлагает выбирать мебель для их спальни. Вадим иногда помогал знакомым с ремонтом, мог порекомендовать материалы или хороших рабочих, но зачем ради этого вести кого-то в собственную спальню, было совершенно непонятно. Она сняла туфли, оставила кардиган на вешалке и прошла по коридору, чувствуя всё более неприятное раздражение. Дверь спальни была открыта настежь, и оттуда тянуло незнакомыми сладковатыми духами.

У распахнутого шкафа стояла женщина лет тридцати восьми или сорока, в светлых брюках и тонкой блузке с закатанными рукавами. Волосы у неё были аккуратно уложены, на запястье блестел широкий браслет, а в руке она держала одну из Лидиных юбок, которую сняла с вешалки, чтобы заглянуть в глубину шкафа. Вадим стоял рядом с кроватью, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на незнакомку с таким вниманием, какого жена давно от него не видела. На покрывале лежала раскрытая декоративная подушка, которую женщина, очевидно, успела взять из кресла. Лидия перевела взгляд с подушки на юбку, потом на мужа и почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.

— А что здесь происходит? — спросила она, остановившись на пороге. Женщина резко обернулась, и Лидия протянула руку к своей одежде. — Простите, вы зачем открыли мой шкаф? И положите, пожалуйста, юбку обратно, я не разрешала трогать мои вещи.

Незнакомка растерялась всего на мгновение. Она поспешно повесила юбку, поправила рукав блузки и повернулась к Вадиму, словно именно он был единственным человеком, способным объяснить её положение. На лице мужа появилось раздражение, хотя ещё минуту назад он выглядел довольным.

— Вадим, ты разве не предупредил жену, что мы сегодня приедем? — спросила женщина, оглядываясь на Лидию. — Ты говорил, что всё уже обсуждалось. Я бы не стала открывать шкафы, если бы знала, что она ничего не понимает.

— А что именно должно было обсуждаться? — Лидия почувствовала, как начинает колотиться сердце, и посмотрела на мужа. — Вадим, я с тобой разговариваю. Кто эта женщина и почему она распоряжается нашей спальней?

Вадим тяжело вздохнул и вытащил руки из карманов. Он посмотрел на часы, потом на незнакомку, словно появление жены испортило ему заранее составленное расписание. Лидия слишком хорошо знала это выражение лица. Обычно оно появлялось, когда она задавала неудобный вопрос после его тяжёлого рабочего дня или просила заняться чем-нибудь домашним, на что у него совершенно не оставалось времени.

— Лида, давай без крика, — произнёс он, делая шаг к двери. — Ты вообще почему так рано? У тебя же занятия до вечера должны быть.

— Девочки заболели, занятия отменились, — ответила Лидия машинально и тут же разозлилась на себя за то, что начала оправдываться. — Какая разница, почему я пришла домой? Это моя квартира, Вадим. Я могу возвращаться сюда когда угодно и не обязана заранее предупреждать вас обоих.

— Вот именно поэтому я и хотел сначала спокойно поговорить, — недовольно сказал муж, бросив быстрый взгляд на женщину. — А теперь придётся объясняться посреди коридора. Маргарита, подожди, пожалуйста, в гостиной, мы сейчас всё уладим.

— Я бы предпочла услышать объяснения вместе с тобой, — ответила та, и в её голосе появилась неприятная твёрдость. — Мне кажется, мы уже слишком долго откладываем этот разговор. Я не хочу опять возвращаться к тому, с чего мы начинали.

Лидия смотрела на них и постепенно переставала понимать происходящее. Они разговаривали так, словно давно обсуждали какую-то общую проблему, в которой ей отводилась роль человека, мешающего наконец принять решение. Вадим назвал женщину Маргаритой, а та говорила о возвращении к прежним договорённостям, хотя Лидия видела её впервые в жизни. Её взгляд снова упал на открытую дверцу шкафа. На внутренней стороне висело маленькое зеркало, перед которым она каждое утро поправляла волосы, а рядом лежала коробка с украшениями, подаренными мужем в разные годы. Незнакомка успела заглянуть и туда, поскольку крышка была сдвинута набок.

— Закройте шкаф, — сказала Лидия, уже не заботясь о вежливости. — И выйдите из моей спальни. Оба.

Маргарита поджала губы, но спорить пока не стала. Она прошла мимо хозяйки, оставив после себя густой запах духов, и направилась в гостиную. Вадим задержался возле кровати, словно собирался что-то возразить, однако потом тоже вышел. Лидия закрыла шкаф, поправила коробку с украшениями и провела рукой по лежавшему на комоде кружевному покрывалу. Его связала ещё её мать, когда Лидия была молодой женщиной, и за все годы муж ни разу не предлагал убрать эту вещь. Теперь какая-то посторонняя особа пришла и объявила, что комод слишком старомодный, а Вадим спокойно пообещал подобрать вместо него другой.

— Лида, ты идёшь? — раздался из коридора голос мужа, и она вздрогнула, словно на несколько секунд забыла о его присутствии. — Давай поговорим нормально, пока ты сама себя не накрутила.

Лидия вышла из спальни, но вместо гостиной направилась в бывшую комнату Ани. Дверь была приоткрыта, и она заметила, что кресло возле пианино сдвинуто к стене, а лежавший на нём плед небрежно брошен на подоконник. Здесь никто посторонний не бывал уже несколько недель. После замужества дочери Лидия превратила комнату в небольшое домашнее музыкальное пространство, где могла заниматься сама, разбирать новые произведения и иногда проводить дополнительные уроки. Пианино досталось ей от матери, которая всю жизнь преподавала музыку, и она берегла инструмент, хотя тот давно требовал внимательного ухода. На стене висели фотографии Ани в разные годы: первоклассница с огромным букетом, выпускница с медалью, счастливая молодая женщина в свадебном платье.

— Здесь тоже кто-то хозяйничал? — спросила Лидия, обернувшись к мужу. Он подошёл следом, остановился у дверного косяка и скрестил руки на груди. — Зачем кресло передвинули? И кто трогал мои ноты?

— Маргарита хотела посмотреть, сколько тут места, — ответил Вадим, словно речь шла о совершенно обыденном деле. — Слушай, пианино всё равно надо будет куда-то определить. Оно полкомнаты занимает, а ребёнку нужен стол, кровать, шкаф для вещей. Можно продать, пока ещё кто-то возьмёт.

— Какому ребёнку? — Лидия медленно повернулась к нему, чувствуя, что ноги становятся ватными. — Вадим, какому ребёнку здесь нужен стол? Ты вообще слышишь, что говоришь?

Из гостиной послышались шаги, и на пороге появилась Маргарита. Теперь она держалась увереннее, чем несколько минут назад, и с любопытством оглядывала комнату. Увидев пианино, она слегка поморщилась, а потом посмотрела на свободную стену возле окна.

— Моему сыну восемь лет, — объяснила она, обратившись непосредственно к Лидии. — Ему осенью идти во второй класс, поэтому хотелось бы всё устроить побыстрее. Я думала поставить письменный стол возле окна, а кровать сюда, к противоположной стене. Только с инструментом действительно придётся что-то решать.

Лидия почувствовала, как кровь приливает к лицу. Перед ней стояла чужая женщина, которая совершенно серьёзно обсуждала размещение мебели в комнате её дочери и даже не считала нужным спросить разрешения. Вадим молчал, позволяя Маргарите продолжать, а когда Лидия перевела на него взгляд, только поморщился.

— Иди на кухню, — сказал он жене, заметив, что та открыла рот, собираясь закричать. — Я тебе сейчас всё объясню. Маргарита, оставь нас на несколько минут, пожалуйста, иначе мы опять начнём спорить втроём.

Лидия сама не помнила, как дошла до кухни. Она поставила чайник на плиту, хотя пить совершенно не хотелось, затем тут же выключила конфорку и отодвинула стул. На столе стояла её утренняя чашка с недопитым кофе, которую она собиралась убрать вечером. Рядом лежал список продуктов, составленный ещё вчера, и сверху было написано Вадимовым почерком: «Мясо, картошка, огурцы». Эта записка почему-то показалась Лидии особенно оскорбительной. Ещё утром муж просил приготовить ему любимый ужин, а теперь совершенно спокойно обсуждал, куда поставить кровать чужому ребёнку в квартире, где они прожили большую часть жизни.

Вадим вошёл следом, плотно прикрыл дверь и сел напротив. Он выглядел недовольным, но растерянности или страха на его лице Лидия не заметила. Муж машинально потянулся к своей кружке, обнаружил, что она пустая, и поставил обратно.

— Лида, я давно собирался с тобой поговорить, — начал он, сложив руки на столе. — Просто всё время было неподходящее. То у матери очередной врач, то у тебя работа, то Аня с ребёнком приезжает. Я понимал, что разговор будет неприятным, и хотел выбрать момент, когда мы оба сможем нормально всё обсудить.

— Обсудить что? — Лидия наклонилась к нему, стараясь разглядеть в знакомом лице хоть какое-то объяснение. — Ты привёл женщину, которая примеряет нашу спальню и собирается поселить своего сына в комнате Ани. Что мне ещё нужно понять? Вадим, скажи наконец, что происходит.

Муж потёр переносицу, потом выпрямился и посмотрел на неё с неожиданным спокойствием. Именно это спокойствие испугало Лидию сильнее всего. За тридцать два года брака она видела его раздражённым, виноватым, весёлым, пьяным после встреч с друзьями, растерянным возле больничной кровати дочери. Сейчас перед ней сидел человек, который заранее продумал предстоящий разговор и просто дожидался возможности произнести приготовленные слова.

— У меня другая женщина, — сказал Вадим, не отводя взгляда. — Маргарита. Мы любим друг друга, и я собираюсь с ней жить. Понимаю, что тебе неприятно это слышать, но я не могу до конца жизни делать вид, будто между нами всё хорошо. Мы давно живём по привычке, Лида, ты же сама это знаешь.

Лидия открыла рот, но не смогла сразу ответить. Она слышала каждое слово, однако смысл произнесённого словно не складывался в привычные понятия. Другая женщина, любовь, совместная жизнь. Ещё утром они с Вадимом разговаривали о том, что в субботу нужно съездить к его матери, потому что та просила купить новые шторы. Он поцеловал её в щёку, уходя на работу, пожаловался на боль в спине и напомнил про ужин. Лидия проводила его до двери, попросила не забыть таблетки от давления и даже пошутила, что без неё он когда-нибудь останется без головы. Муж улыбнулся, обулся и ушёл, а теперь сидел напротив и говорил о другой женщине так, словно они обсуждали давно назревшую покупку.

— Давно? — спросила Лидия наконец, и голос у неё прозвучал хрипло. Она кашлянула, стараясь справиться с пересохшим горлом, и повторила громче: — Давно у тебя другая женщина, Вадим? Сколько времени ты мне врёшь?

— Какая сейчас разница, сколько? — муж отвёл взгляд и придвинул к себе чашку. — Я же сказал, что всё серьёзно. И не хочу сейчас устраивать разбор наших последних лет. Мы оба прекрасно понимаем, почему так получилось.

— Нет, я ничего не понимаю! — Лидия ударила ладонью по столу, отчего чашка подпрыгнула и звякнула о блюдце. — Я хочу знать, когда ты начал с ней встречаться! Когда говорил, что задерживаешься на работе? Когда уезжал на выходные с коллегами? Когда я сидела с твоей матерью после больницы, а ты объяснял, что у тебя совершенно нет времени?

Вадим раздражённо отодвинул чашку и посмотрел на дверь, за которой находилась Маргарита. Лидия заметила этот взгляд и почувствовала, как внутри поднимается новая волна ярости. Даже теперь он беспокоился о том, что услышит чужая женщина, хотя именно ей, собственной жене, только что сообщили о разрушении тридцатидвухлетнего брака.

— Можно потише? — попросил муж, понизив голос. — Маргарита всё слышит, ей и без того сейчас нелегко. Я не хотел, чтобы наше объяснение происходило при ней, но ты явилась раньше обычного и устроила скандал с порога. Давай хотя бы теперь вести себя по-взрослому.

— Ей нелегко? — Лидия даже подалась назад, словно он её ударил. — Ты серьёзно сейчас переживаешь за неё? Вадим, я твоя жена! Я прожила с тобой тридцать два года, родила тебе дочь, ухаживала за твоей матерью, когда ты не мог освободить даже один вечер! А теперь я должна думать, чтобы любовнице не было неприятно слушать, как ты мне изменял?

Муж поморщился, словно её голос причинял ему физическую боль. Он сказал, что не собирается выслушивать обвинения в собственной кухне и что Лидия прекрасно умеет представить себя единственным человеком, который что-то делает для семьи. Затем поднялся, налил в стакан воды и выпил почти половину, стоя возле мойки. Лидия смотрела на его спину, на знакомую рубашку, которую сама выгладила утром, и с ужасом понимала, что хочет подойти, схватить его за плечи и заставить повернуться к ней. Ей необходимо было увидеть в его глазах хотя бы сожаление, потому что без него всё происходящее становилось совсем непереносимым.

— Хорошо, — произнесла она, когда Вадим вернулся к столу. — Допустим, ты решил уйти. Я сейчас даже обсуждать это нормально не могу, мне нужно понять, что делать дальше. Но зачем ты привёл её сюда? Почему она открывает мои шкафы, обсуждает мебель и собирается поселить ребёнка в нашей квартире? Ты ведь не собираешься привести их жить сюда, пока я буду смотреть?

Вадим уселся обратно, положил руки на стол и вздохнул с таким видом, словно жена наконец задала вопрос, ради которого он и начал объяснение. По его лицу было видно, что ответ давно готов. Он даже слегка успокоился, перестав оглядываться на дверь.

— Квартира нужна моей новой семье, Лида, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — У Маргариты сын, ему восемь лет, ему нужна отдельная комната. Они сейчас снимают двушку, платят приличные деньги, а здесь три комнаты, хорошая кухня и школа рядом. Всё прекрасно подходит, понимаешь? Тебе одной столько места просто ни к чему, поэтому разумнее будет освободить квартиру для нас.

Лидия несколько секунд молчала, разглядывая мужа. Ей показалось, что она ослышалась, и она даже переспросила, действительно ли он предлагает ей съехать из собственного дома. Вадим ответил утвердительно, словно не находил в этом ничего особенно удивительного, и принялся объяснять, что жизнь меняется, люди расстаются, а взрослый человек должен уметь приспосабливаться. Лидия слушала его и чувствовала, как страх постепенно уступает место такой ярости, что у неё начали дрожать руки.

— Ты хочешь, чтобы я отдала квартиру твоей любовнице? — спросила она, наклоняясь через стол. — Эту квартиру? Которую мне родители подарили? Вадим, ты вообще понимаешь, что говоришь? Здесь всё моё! Мамино пианино, папин шкаф в гостиной, фотографии, вещи, которые я берегла годами. Ты решил просто выставить меня за дверь, потому что нашёл себе другую женщину?

— Да перестань ты наконец делать из меня чудовище! — Вадим повысил голос и с раздражением откинулся на спинку стула. — Я тридцать два года в этой квартире прожил. Тридцать два, Лида! Кто здесь ремонты делал? Кто мебель покупал? Кто деньги в дом приносил, пока ты со своими учениками занималась? Ты прекрасно знаешь, сколько всего было сделано за мой счёт, и теперь изображаешь, будто я сюда с чемоданом явился и ничего не имею права просить.

— Ты здесь жил со своей женой! — Лидия вскочила, не выдержав его тона. — Мы вместе жили, Вадим! Ты покупал мебель для нашей семьи, а я рожала, растила дочь, работала, готовила, стирала и ещё твоей матери помогала. Или ты теперь за каждую купленную табуретку собираешься предъявить мне счёт? Хочешь забрать мебель — будем разбираться с мебелью, только квартиру ты не получишь!

Вадим тоже поднялся. Он прошёл к окну, некоторое время смотрел во двор, затем повернулся и заговорил значительно тише, словно решил сменить способ убеждения. Лидия узнала эту манеру. Муж всегда так делал после ссоры, когда понимал, что криком добиться согласия не получится. Сначала требовал, потом начинал подробно объяснять, почему его предложение гораздо разумнее и выгоднее для всех, а сопротивление жены вызвано одной только обидой.

— Я прекрасно помню, что квартира записана на тебя, — произнёс он, опираясь ладонью о подоконник. — Никто с этим не спорит. Но у нас прожита целая жизнь, и я считаю, что имею моральное право на нормальные условия после развода. Ты ведь одна останешься, Лида. Аня давно живёт отдельно, внука привозят время от времени. Что ты будешь делать в трёх комнатах? Ходить из одной в другую и вспоминать, как мы здесь жили? Тебе самой от этого станет только хуже.

Лидия сжала кулаки. Он говорил о её будущем так уверенно, словно заранее знал, что она будет чувствовать после его ухода, и уже подобрал подходящее лекарство от предполагаемого одиночества. Ей захотелось спросить, когда именно муж успел подумать о её жизни после развода, если до сегодняшнего дня даже не сообщил, что развод вообще предполагается. Вместо этого она вдруг вспомнила, как несколько лет назад они выбирали новую кровать. Вадим тогда долго спорил из-за размера, уверял, что в маленькой спальне достаточно обычной двуспальной, а Лидия смеялась, что он вечно занимает всю постель. Они вместе привезли её домой, вместе застилали, и в тот вечер муж обнял её так крепко, что она пожаловалась на боль в спине. Теперь он собирался спать на этой кровати с Маргаритой, а жене предлагал искать себе другое место.

— А где ты вообще предлагаешь мне жить? — спросила Лидия, возвращаясь на стул, потому что ноги уже плохо держали её. — Ты решил, что я должна съехать. Хорошо, допустим, у тебя хватило наглости это придумать. Куда я, по-твоему, пойду? К Ане с её семьёй? В съёмную квартиру на свою зарплату преподавателя?

— Ну вот, опять ты всё доводишь до крайности, — Вадим даже оживился, услышав вопрос. — Никто не собирается выставлять тебя на улицу. Я же понимаю, что тебе нужно где-то жить, и заранее обо всём подумал. У матери есть место, она тебя прекрасно примет. Ты и так проводишь у неё кучу времени, а теперь не придётся туда постоянно ездить.

Лидия уставилась на него. Она знала однокомнатную квартиру свекрови до последней мелочи: узкий коридор, маленькая кухня, большая комната с диваном возле окна и шкафом вдоль стены. Последние полтора года она появлялась там по несколько раз в неделю, иногда оставалась ночевать, если свекровь плохо себя чувствовала. В такие ночи Лидия устраивалась на старом раскладном кресле, от которого к утру начинала болеть поясница. Она терпела неудобства, потому что считала помощь пожилой женщине необходимой, а муж всякий раз благодарил её за то, что ему самому не приходится брать отгулы.

— У твоей матери? — переспросила Лидия, чувствуя, как начинает дрожать голос. — Ты хочешь, чтобы я поселилась у твоей матери? Вадим, у неё одна комната. Где я там буду спать? И почему вообще после развода должна продолжать за ней ухаживать?

— Там всё можно устроить, — ответил он и снова посмотрел на часы. — Не надо делать вид, будто ты никогда там не ночевала. Мама к тебе привыкла, вы прекрасно ладите, тебе будет чем заняться. Ты ведь сама постоянно говоришь, что ей нужна помощь. Вот и будете жить вместе, присматривать друг за другом. Я даже считаю, что для тебя это лучший вариант на первое время.

— Лучший вариант для меня? — Лидия едва удержалась, чтобы не швырнуть в него стоявшую рядом чашку. — Ты бросаешь меня ради другой женщины, собираешься поселить её с ребёнком в моей квартире, а меня отправляешь ухаживать за своей матерью! И всё это называешь лучшим вариантом? Вадим, ты хоть слышишь себя?

Муж снова нахмурился. По его мнению, Лидия намеренно отказывалась замечать очевидные преимущества предложенного решения. Он заговорил о том, что матери действительно требуется помощь, что найти хорошую сиделку непросто, а Лидия прекрасно знает все её привычки. Постепенно его объяснение стало напоминать перечень обязанностей, которые жена должна продолжить выполнять после развода. Он упомянул врачей, покупки, приготовление еды и даже заметил, что совместное проживание позволит Лидии сэкономить часть денег. Она слушала его всё более ошеломлённо, пока не поняла, что муж всерьёз рассчитывает сохранить удобное устройство прежней семьи, просто заменив женщину в собственной спальне.

— А Маргарита знает, куда ты собираешься меня отправить? — спросила Лидия, вытирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони. — Она тоже считает, что я должна жить с твоей матерью, пока она будет спать в моей кровати?

— Маргарита прекрасно всё понимает, — ответил Вадим, и в его голосе снова появилась раздражённая твёрдость. — Она взрослая разумная женщина, у неё ребёнок, ей некогда устраивать бесконечные истерики. Я бы очень хотел, чтобы ты тоже посмотрела на ситуацию трезво. Тебе пятьдесят четыре года, Лида, ты же понимаешь, что мы не можем начать всё сначала только потому, что тебе обидно.

Лидия резко подняла голову. Возраст, который она раньше называла без особых переживаний, сейчас прозвучал почти как обвинение. Недавно они отмечали её день рождения, Вадим подарил ей серьги, поцеловал при гостях и сказал, что надеется прожить вместе ещё столько же, хотя потом отшутился, что до такого возраста вряд ли дотянет. Она помнила, как смеялась над этой шуткой, сидя рядом с ним за праздничным столом. Теперь выяснялось, что муж уже тогда собирался строить новую жизнь с женщиной моложе её на пятнадцать лет.

— Значит, в пятьдесят четыре года мне положено переехать к твоей матери и перестать мешать вам жить? — Лидия медленно встала, опираясь рукой о стол. — А ты у нас молодой, тебе ещё всё можно? Ты ведь старше меня, Вадим. Тебе пятьдесят семь, если вдруг забыл. Только почему-то ты решил, что тебе нужна новая семья, а мне достаточно раскладного кресла у твоей матери.

— Да при чём здесь возраст? — раздражённо бросил Вадим, хотя ещё минуту назад сам напомнил о её годах. — Я говорю о том, что наши отношения закончились. Неужели ты хочешь заставить меня жить с тобой из жалости? Тебе самой это нужно?

Лидия хотела ответить, что никакой жалости от него не просила, но в этот момент дверь кухни приоткрылась. Маргарита стояла на пороге с телефоном в руке и выглядела заметно недовольной. Судя по её лицу, она слышала большую часть разговора и уже устала ждать, когда супруги наконец договорятся.

— Вадим, извини, что вмешиваюсь, — произнесла она, обращаясь только к нему. — Мне нужно скоро ехать за сыном, а мы так ничего и не решили. Может быть, перенесём разговор на другой день? Я просто не понимаю, какой смысл всё это обсуждать, если Лидия пока не готова слушать.

Лидия повернулась к ней так резко, что задела бедром стул. Маргарита стояла в дверях её кухни, куда хозяйка ещё не приглашала её заходить, и с видом утомлённого человека рассуждала о чужой готовности слушать. На мгновение Лидии захотелось схватить её за руку и вытолкнуть в коридор, но она сдержалась, только крепче вцепилась в спинку стула.