Мама! Не мешай папе быть счастливым

— Не надо передёргивать мои слова, — раздражённо ответил Сергей. — Я прекрасно знаю, что ты работаешь. Просто ты сама себе противоречишь: то говоришь, что мама уже самостоятельная, то жалуешься, будто не можешь отойти от неё ни на минуту. Определись сначала, чего ты хочешь.

Ольга сжала край полотенца и несколько секунд молчала, стараясь удержаться от крика. Она хотела объяснить, что дело не только в возможности отойти на несколько часов, но и в постоянной необходимости учитывать чужие желания, откладывать собственные планы и быть доступной в любой момент. Однако Сергей уже смотрел на часы и говорил, что ему скоро пора. Ольга спросила, почему нельзя хотя бы сейчас договориться о нескольких конкретных днях, когда он сам будет приезжать к матери, но муж ответил, что пока не знает своего расписания. Он добавил, что Жанна тоже работает, устаёт и имеет право рассчитывать на его участие в их совместной жизни. После этих слов Ольга почувствовала такое сильное возмущение, что едва не выронила полотенце из рук.

— Значит, её время важно, — сказала она, уже не пытаясь скрывать злость. — Она работает, устаёт, хочет видеть тебя дома. А я, по-твоему, просто сижу здесь целыми днями и жду, когда кому-нибудь понадоблюсь? Ты вообще слышишь, что говоришь, Сергей?

— Вот поэтому с тобой и невозможно разговаривать, — ответил он, поднимаясь из-за стола. — Я пытаюсь объяснить обычные вещи, а ты всё превращаешь в обвинения. Мама здесь живёт четыре года, ты к этому привыкла, у вас всё устроено. Неужели нельзя хотя бы немного подождать, пока я разберусь со своими делами?

Ольга отвернулась к раковине, потому что почувствовала, как глаза наполняются слезами. Ей хотелось спросить, почему за последние четыре года Сергей ни разу не счёл её работу и желания достаточно важными, чтобы ради них пересмотреть привычный порядок. Но муж уже вышел из кухни, попрощался с матерью и начал обуваться. Ольга услышала его голос из прихожей, где он ещё раз пообещал Валентине Павловне приехать на следующей неделе. Потом хлопнула входная дверь, и квартира снова погрузилась в привычную тишину. Ольга вернулась к столу, посмотрела на почти готовый обед и почувствовала, что совершенно не хочет есть.

Вечером Сергей отправил ей голосовое сообщение. Он напомнил, что мать жаловалась на неудобную подушку, попросил купить подходящую, если Ольга будет в магазине, и добавил, что нужно проверить, не закончились ли привычные продукты. Затем сказал, что не хотел бы снова выслушивать обвинения всякий раз, когда приезжает навестить мать, и предложил вернуться к разговору о помощнице позднее. Последние слова прозвучали особенно раздражённо: он просил перезвонить, когда Ольга успокоится, потому что сейчас у него нет желания продолжать бессмысленные споры. Она прослушала сообщение дважды, затем открыла переписку и начала писать ответ, в котором подробно перечисляла всё, что делала для Валентины Павловны за последние годы.

Получилось почти целое письмо. Ольга вспомнила тяжёлые месяцы после болезни свекрови, ночные подъёмы, отказ от аренды помещения, проданное оборудование, потерянных заказчиц и постоянные обещания Сергея найти другое решение. Она написала, что не отказывается помогать пожилой женщине, но больше не может позволить ему распоряжаться её жизнью. Потом перечитала написанное, представила, как муж устало закатывает глаза, и стёрла половину. В конце концов оставила только просьбу назвать конкретный день, когда они смогут обсудить дальнейший уход. Сергей ответил уже на следующее утро, сообщив, что на этой неделе очень занят и не собирается снова спорить на прежнюю тему.

За следующими днями Ольга почти перестала следить. Она выполняла домашние дела, работала над заказами, выходила за продуктами и всякий раз откладывала телефон поближе, чтобы не пропустить возможный звонок детей. Дарья несколько раз присылала короткие сообщения, спрашивая, как продвигается платье и не осталось ли у матери времени помочь с другими вещами. Ольга отвечала подробно, пыталась завязать обычный разговор, но дочь чаще всего ограничивалась несколькими словами. Однажды Дарья попросила принять доставку, которую не успевала встретить дома, и Ольга согласилась, хотя ради этого пришлось перенести встречу с заказчицей. Она несколько часов ждала курьера, потом позвонила дочери и сообщила, что всё получила, надеясь, что та предложит вечером заехать хотя бы ненадолго.

Дарья поблагодарила и сказала, что заберёт вещи в ближайшие дни. Ольга осторожно спросила, не хочет ли дочь приехать пораньше, чтобы они могли вместе поужинать, но услышала привычное объяснение о занятости. Когда та всё-таки появилась, оказалось, что времени у неё совсем мало: Игорь ждал в машине, и Дарья попросила помочь донести коробку до лифта. Ольга выполнила просьбу, поцеловала дочь в щёку и проводила её взглядом, пока двери лифта не закрылись. Вернувшись в квартиру, она обнаружила на столе приготовленные для Дарьи булочки, которые даже не успела предложить. Ольга села рядом, съела одну, почти не ощущая вкуса, а остальные убрала в пакет, чтобы они не засохли.

Никита тоже появился ненадолго, чтобы забрать отремонтированные брюки. Он принёс матери шоколадку, похвалил аккуратный шов и спросил, не требуется ли чего-нибудь бабушке. Ольга предложила ему остаться на ужин, но сын объяснил, что уже договорился встретиться с приятелями. Она попыталась спросить, разговаривал ли он с отцом о помощи Валентине Павловне, и Никита ответил, что упоминал об этом, но Сергей пока ничего конкретного не сказал. Ольга начала возмущаться, однако сын поспешно попросил не втягивать его снова в родительскую ссору. Он пообещал, что обязательно поможет, когда возникнет необходимость, и ушёл, оставив мать с чувством, что она опять испортила обычную встречу своими разговорами.

Особенно тяжёлым оказался вечер, когда Ольга случайно увидела новую фотографию Сергея. Снимок появился в семейной переписке, куда Никита по ошибке отправил несколько кадров с прогулки, а затем почти сразу удалил. Ольга успела заметить мужа за столиком в кафе рядом с незнакомой женщиной, от которой была видна только часть светлых волос и рука, лежавшая на столе. Сергей выглядел довольным и расслабленным, улыбался так широко, как дома не улыбался уже давно. Ольга долго смотрела на пустое место, где ещё несколько секунд назад была фотография, потом написала сыну, спрашивая, кто эта женщина. Никита ответил, что снимок отправил случайно и не хотел её расстраивать, а когда мать продолжила спрашивать, попросил не делать из этого очередную проблему.

Она почти не спала всю ночь. Ей представлялся Сергей в кафе, за чужим столом, рядом с женщиной, которая, наверное, знала его совсем другим. Ольга вспоминала последние месяцы совместной жизни и теперь находила объяснение каждому странному поступку мужа. Он действительно стал чаще задерживаться, придирчивее относился к одежде, начал пользоваться новым одеколоном и несколько раз отказывался от совместных выходных, ссылаясь на усталость. Тогда она думала, что у него неприятности на работе, старалась лишний раз не беспокоить и даже уговаривала взять несколько свободных дней. Теперь эти воспоминания вызывали такую злость, что Ольга несколько раз вскакивала с кровати, ходила по комнате и снова ложилась, не находя себе места.

Утром она позвонила Сергею, не выдержав желания услышать его голос. Муж ответил после нескольких гудков и сразу спросил, не произошло ли чего-нибудь с матерью. Ольга сказала, что Валентина Павловна чувствует себя нормально, и попросила объяснить, как он может спокойно ходить по кафе с любовницей, когда она здесь почти каждую ночь плачет. Сергей тяжело вздохнул, напомнил о разводе и сказал, что не обязан теперь отчитываться о каждом своём вечере. Ольга начала перечислять всё, что вспомнила за ночь, спрашивала о прежних задержках на работе и о том, когда именно появилась Жанна. Муж несколько раз пытался её перебить, затем заявил, что такие разговоры только подтверждают правильность его решения.

— Ты хотя бы понимаешь, что мне больно? — спросила Ольга, стоя возле окна с телефоном в руке. — Я ведь не чужой тебе человек, Серёжа. Мы тридцать лет вместе прожили. Неужели ты совсем ничего не чувствуешь, когда слышишь, как я плачу?

— Оля, мне неприятно, что ты переживаешь, — ответил Сергей уже заметно раздражённым голосом. — Но я не собираюсь возвращаться только потому, что тебе тяжело привыкнуть. Я честно сказал, что наши отношения закончились. Ты сейчас сама себе делаешь хуже, постоянно возвращаясь к одним и тем же вопросам.

— Ты честно сказал после нескольких месяцев обмана! — воскликнула она. — И теперь ещё учишь меня, как правильно переживать твой уход. Ты хоть раз подумал, что мне делать после всего этого?

— Я думаю об этом больше, чем тебе кажется, — отрезал Сергей. — Именно поэтому и стараюсь решить вопросы с мамой, чтобы у тебя стало больше свободного времени. Но если ты будешь устраивать такие разговоры каждый день, нам вообще не удастся ни о чём договориться.

После этих слов он завершил звонок. Ольга ещё несколько секунд держала телефон возле уха, потом медленно опустила руку и села на диван. Ей хотелось немедленно перезвонить, сказать, что он не имеет права бросать трубку посреди разговора, но она понимала, что услышит очередную просьбу успокоиться. Через некоторое время пришло голосовое сообщение, в котором Сергей повторил, что не собирается обсуждать отношения с Жанной, попросил не втягивать детей и предложил связаться с ним, когда речь пойдёт о действительно необходимых делах. Ольга прослушала его, выключила звук на телефоне и впервые за всё утро сумела заставить себя вернуться к работе.

К концу марта она стала замечать, что больше всего боится вечерних часов. Днём всегда находились дела: свекровь просила сходить в магазин, нужно было приготовить обед, закончить заказ, убраться или ответить заказчице. Но после ужина Валентина Павловна уходила к себе смотреть телевизор, рабочие принадлежности приходилось убирать со стола, и квартира становилась слишком тихой. Ольга иногда включала телевизор просто ради человеческих голосов, но почти не следила за передачами. Несколько раз она доставала старые альбомы, рассматривала фотографии детей, вспоминала поездки, праздники, первые годы брака, а затем закрывала всё обратно, потому что не могла удержаться от слёз. Ей хотелось позвонить подруге, однако рассказывать о случившемся было мучительно стыдно, словно уход Сергея свидетельствовал о каком-то её личном поражении.

Однажды вечером Валентина Павловна сама вышла к ней в большую комнату. Она принесла чашку чая, поставила рядом с машинкой и спросила, почему Ольга опять работает допоздна. Невестка ответила, что заказ нужно закончить к выходным, и принялась убирать обрезки ткани, чтобы освободить свекрови место. Валентина Павловна присела возле стола, немного помолчала и неожиданно сказала, что сегодня разговаривала с Сергеем. Сын пообещал приехать в воскресенье и привезти продукты, а ещё попросил её не переживать из-за временных семейных неприятностей. Ольга почувствовала, как внутри всё напряглось, но постаралась ответить спокойно.

— Он вам ничего не сказал насчёт помощницы? — спросила она, откладывая ножницы. — Мы ведь уже несколько раз об этом говорили. Я хочу постепенно возвращаться к нормальной работе, а для этого нужно заранее понимать, кто будет помогать вам с домашними делами.

— Серёжа сказал, что ты опять на него сердишься, — ответила Валентина Павловна, внимательно разглядывая невестку. — Говорит, никак не можешь успокоиться. Я ему объяснила, что ты сейчас сильно переживаешь и нужно дать тебе время. Но ты тоже пойми, у него новая жизнь начинается, столько всего устроить надо.

Ольга резко повернулась к свекрови. Она даже не сразу поняла, что именно её возмутило сильнее: привычная защита сына или спокойная уверенность пожилой женщины, что ему сейчас действительно труднее, чем оставленной жене. Валентина Павловна продолжала рассказывать, что Сергей много работает, устаёт и старается всем помочь, хотя сам оказался в непростом положении. Ольга слушала, чувствуя, как знакомая усталость сменяется раздражением, и наконец попросила свекровь больше не пересказывать ей разговоры сына о новой жизни. Валентина Павловна обиделась, заметила, что хотела только поддержать невестку, и ушла к себе, оставив чай нетронутым.

Позднее Ольга всё-таки постучала в её дверь и спросила, не нужно ли помочь приготовиться ко сну. Свекровь ответила, что справится самостоятельно, но через несколько минут всё равно позвала поправить одеяло и принести очки с комода. Ольга выполнила просьбы, не желая продолжать неприятный разговор, и вернулась к машинке. Она понимала, что Валентина Павловна действительно привязана к ней и боится потерять привычную поддержку, но теперь всё чаще замечала, как редко пожилая женщина спрашивает о её собственных чувствах. Сергей мог приехать на полчаса, привезти варенье и получить благодарность за заботу, тогда как Ольга оставалась рядом каждый день и выслушивала упрёки, стоило ей попросить немного свободного времени.

В последнюю пятницу марта Дарья позвонила неожиданно рано, когда Ольга ещё заканчивала утренние дела. Голос дочери звучал заметно приветливее обычного, и мать сразу почувствовала облегчение. Дарья спросила, как поживает бабушка, закончены ли заказы и не слишком ли Ольга устала за неделю. Потом рассказала, что они с Игорем в воскресенье собираются приготовить хороший обед и пригласить близких. Ольга сначала удивилась, потому что после последней ссоры дочь почти не предлагала встречаться без конкретного повода, но затем обрадовалась и даже поспешила спросить, не нужно ли что-нибудь принести.

— Мам, ничего готовить не надо, — ответила Дарья, и Ольга услышала в её голосе улыбку. — Мы сами всё сделаем. Ты просто приезжай часам к двум, посидим нормально, поговорим. А то мы в последнее время только ссоримся, мне самой уже надоело.

— Я с удовольствием приеду, Дашенька, — Ольга присела на край дивана и почувствовала, как на глазах появляются слёзы. — Мне так хочется с вами увидеться. Я ведь понимаю, что тоже много лишнего говорю, когда расстраиваюсь. Только вы не сердитесь на меня, пожалуйста. Мне сейчас правда тяжело.

— Мам, ну всё, не начинай плакать, — попросила Дарья, но на этот раз без прежнего раздражения. — Мы же нормально разговариваем. Приедешь, пообедаем, может, потом чай попьём. Игорь тоже будет, Никита обещал заглянуть. Давай просто проведём воскресенье без неприятных разговоров, хорошо?

Ольга согласилась, пообещала заранее договориться о помощи Валентине Павловне и спросила, что всё-таки принести к столу. Дарья ещё раз ответила, что ничего не нужно, после чего ненадолго замолчала, словно собиралась добавить что-то важное. Ольга подождала, но дочь только уточнила, сможет ли мать приехать вовремя, и попросила не задерживаться. Они попрощались гораздо теплее, чем в последние недели, и Ольга ещё некоторое время сидела с телефоном в руках, улыбаясь сквозь слёзы. Ей хотелось верить, что Дарья тоже устала от недомолвок и теперь сама решила сделать первый шаг.

Весь оставшийся день Ольга чувствовала себя немного лучше. Она закончила работу раньше запланированного, сходила в магазин и купила яблоки, потому что всё-таки решила испечь к воскресенью небольшой пирог. Потом позвонила знакомой, которая иногда помогала пожилым соседям, и спросила, сможет ли та провести несколько часов с Валентиной Павловной. Женщина обещала уточнить свои планы, а Ольга уже начала прикидывать, какие вещи надеть к дочери. Ей хотелось выглядеть хорошо, чтобы Дарья увидела не только заплаканную, постоянно обиженную мать, какой привыкла видеть её после ухода Сергея. Она даже достала из шкафа светлую блузку, которую давно не надевала, примерила перед зеркалом и решила, что обязательно приведёт волосы в порядок.

Дарья между тем несколько раз перечитывала переписку с матерью, прежде чем окончательно отложить телефон. Она прекрасно знала, что в воскресенье за их столом будет не только Игорь и Никита, но и Сергей с Жанной, которых сама пригласила несколькими днями раньше. Дочь рассчитывала, что присутствие всех сразу поможет наконец прекратить семейные ссоры и родители постепенно привыкнут к новым обстоятельствам. Она понимала, что Ольга вряд ли согласится приехать, если заранее узнает о приглашении Жанны, поэтому предпочла ничего не говорить. Решив, что за общим столом мать постарается вести себя спокойно, Дарья вернулась к собственным делам, а Ольга в это время уже готовила необходимые вещи для воскресного обеда и радовалась предстоящей встрече с детьми.

Глава 3. Он же нас не бросил

В воскресенье Ольга проснулась раньше будильника и некоторое время лежала, прислушиваясь к тихим звукам за