Мама! Не мешай папе быть счастливым

Глава 1. Мама, не мешай папе быть счастливым

Сергей сообщил о приезде детей за завтраком, когда Ольга уже собиралась убрать со стола и вернуться к недошитому жакету. Муж сидел напротив, просматривал что-то в телефоне и почти не притронулся к приготовленной каше, хотя ещё вчера сам попросил сварить именно её. Последнее время он вообще стал разборчивее в еде: то жаловался, что суп слишком густой, то отказывался от ужина, объясняя, что перекусил на работе. Ольга привыкла к этим переменам и уже не пыталась каждый раз выяснять причину. В свои пятьдесят один год она прекрасно знала, что мужа лучше не расспрашивать по утрам, особенно когда он собирался на работу. Обычно Сергей просыпался не в самом приятном расположении духа и оживлялся только после второй чашки кофе, поэтому его неожиданное желание поговорить немного удивило её.

— Сегодня вечером Даша с Никитой приедут, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Часам к семи. Приготовь что-нибудь нормальное на ужин, посидим все вместе.

— Оба? — обрадовалась Ольга и поставила пустую тарелку в раковину. — А что за праздник такой? Дашка на прошлой неделе говорила, что у них с Игорем выходные заняты, а Никита вообще неизвестно где пропадает. Ты сам их позвал?

— Я позвал, — подтвердил Сергей, наконец убирая телефон. — Нужно кое-что обсудить. Давно собирались всей семьёй поговорить, вот и нашлось время.

— Что обсудить? — Ольга повернулась к нему, вытирая руки кухонным полотенцем. — У кого-то неприятности? С Дашей что-нибудь случилось? Она мне вчера писала, вроде всё нормально было.

— Господи, Оля, нельзя просто встретиться и поговорить? — раздражённо спросил муж. — Обязательно сразу придумывать неприятности? Я попросил приготовить ужин, а ты уже целую историю сочинила.

Ольга замолчала, хотя резкость показалась ей совершенно необъяснимой. Сергей сам произнёс слова о семейном разговоре, а теперь сердился, что она заинтересовалась его причиной. Она решила не спорить и спросила только, будет ли Игорь, но муж ответил, что зять сегодня занят, после чего поднялся из-за стола. Уже в прихожей он задержался перед зеркалом, поправил воротник рубашки, достал из кармана маленький флакон с одеколоном и побрызгал на шею. Ольга вспомнила, что раньше он пользовался им исключительно по праздникам, и хотела пошутить насчёт новой должности, но Сергей уже открыл входную дверь. На прощание он коротко велел ничего не начинать без него и ушёл, даже не поцеловав жену в щёку.

Несколько минут Ольга стояла посреди кухни, прислушиваясь к тому, как затихают шаги на лестнице. Потом вздохнула, убрала оставшуюся кашу в холодильник и вернулась к работе. Заказчица ждала жакет к пятнице, а сегодня был уже вторник, и Ольга собиралась закончить хотя бы подкладку, пока никто не отвлекал. Швейная машинка стояла у окна в большой комнате, там же размещались раскройный стол, несколько коробок с фурнитурой и старый шкаф, который Сергей давно грозился выбросить. Когда-то всё это находилось в её собственном ателье, где работали ещё две женщины и почти каждый день приходили заказчицы. Теперь Ольга шила дома, выбирая небольшие заказы, которые можно было прервать в любую минуту, если Валентине Павловне требовалась помощь. Иногда ей казалось, что она успевает за день гораздо меньше, чем прежде за несколько часов, но жаловаться на это было некому.

Свекровь позвала её примерно через двадцать минут, когда Ольга только начала прикалывать подкладку. Валентине Павловне требовалось достать с верхней полки шкафа кофту, хотя несколько других лежали совсем рядом. Она сидела на краю кровати в своей комнате, недовольно разглядывала домашние тапочки и уверяла, что вечером обязательно похолодает. После перенесённой четыре года назад тяжёлой болезни свекровь долго восстанавливалась, первое время почти не вставала самостоятельно и нуждалась в постоянном присутствии кого-нибудь из близких. Тогда Сергей попросил Ольгу временно закрыть ателье, пообещав, что через несколько месяцев они найдут постоянную помощницу или другое решение. Состояние Валентины Павловны постепенно улучшилось: теперь она могла ходить по квартире, сама одеваться, разогревать простую еду и некоторое время оставаться одна. Однако привычка звать невестку по любому поводу сохранилась, и Ольга давно перестала удивляться, когда ради забытой кофты приходилось бросать почти законченную работу.

— Даша с Никитой сегодня приедут, — сообщила она, протягивая свекрови выбранную кофту. — Сергей утром сказал. Будем все вместе ужинать, а потом они к тебе заглянут.

— Давно пора, — отозвалась Валентина Павловна, натягивая рукава. — Никита в прошлый раз на пять минут забежал, даже толком не поговорили. Ты ему скажи, пусть мне новый телефон настроит, а то этот опять что-то показывает, когда звонят. Я вчера соседке ответить не могла.

— Скажу, конечно. А вы сегодня хорошо себя чувствуете? Может, тоже с нами посидите?

— Посмотрю, — ответила свекровь, поправляя ворот кофты. — Только ты опять не готовь ничего такого, что потом жевать невозможно. В прошлый раз мясо суховатое было. Серёжа хоть и молчал, а я заметила, что он почти не ел.

Ольга хотела напомнить, что Сергей тогда съел две порции, но только кивнула и вышла из комнаты. Она давно научилась пропускать мимо ушей замечания свекрови, хотя временами от них становилось особенно обидно. Валентина Павловна могла несколько раз похвалить сына за принесённый пакет продуктов и ни словом не упомянуть, кто покупал всё необходимое в остальные дни. При этом Ольга искренне жалела пожилую женщину, особенно когда та плохо себя чувствовала или боялась оставаться одна. Они прожили под одной крышей столько лет, что привычная забота давно смешалась с усталостью, раздражением и настоящей привязанностью. Ольга часто ловила себя на желании хотя бы неделю пожить по собственному расписанию, а затем стыдилась этих мыслей, вспоминая, какой беспомощной была свекровь после болезни.

К обеду жакет удалось почти закончить, и Ольга принялась за ужин. Она достала курицу, приготовила картофель, решила испечь пирог с яблоками, который Дарья особенно любила в детстве. Дочь теперь редко просила её готовить что-нибудь специально, поскольку у неё была собственная семья, работа и множество повседневных забот. В свои двадцать восемь она уже привыкла самостоятельно распоряжаться временем, хотя к матери по-прежнему обращалась всякий раз, когда требовалось что-нибудь зашить, переделать или срочно приготовить. Никита тоже жил отдельно и в двадцать четыре года с большим удовольствием пользовался свободой, чем возможностью навещать родителей. Ольга не обижалась на редкие встречи, по крайней мере старалась не обижаться, понимая, что сама когда-то в этом возрасте стремилась поскорее уйти из родительского дома. Но сегодняшний вечер радовал её именно тем, что никого не пришлось уговаривать приехать.

Около трёх часов позвонила Дарья, и Ольга сразу сообщила, что собирается испечь её любимый пирог. Дочь почему-то не обрадовалась, как обычно, а лишь попросила не слишком хлопотать и уточнила, во сколько отец назначил встречу. Услышав, что мать уже занимается ужином, она ненадолго замолчала, после чего спросила, как та себя чувствует. Вопрос был настолько неожиданным, что Ольга даже рассмеялась, заверив, что не заболела и прекрасно справляется с делами. Дарья сказала, что они с Никитой приедут без опоздания, и быстро попрощалась, сославшись на работу. Ольга ещё немного подержала телефон возле уха, вспоминая необычную интонацию дочери, затем решила, что у той, наверное, какие-нибудь неприятности с Игорем. Она хотела перезвонить, но побоялась показаться навязчивой и вернулась к плите.

Сергей пришёл домой около половины седьмого, когда Ольга как раз доставала пирог из духовки. Он не поинтересовался, как прошёл её день, и почти сразу отправился переодеваться. Ольга заглянула в спальню, чтобы спросить, понадобится ли ещё что-нибудь к ужину, и увидела мужа возле открытого шкафа. На кровати лежала небольшая дорожная сумка, в которую он складывал рубашки, но при появлении жены быстро застегнул молнию и убрал сумку за кресло. Она удивилась, потому что Сергей ничего не говорил о предстоящей поездке, а на работе у него обычно заранее определяли все командировки.

— Ты куда-то собираешься? — спросила Ольга, остановившись в дверях. — Опять ехать заставляют? Хоть бы предупредил, я бы тебе вещи приготовила.

— Не надо ничего готовить, — ответил Сергей, снимая часы и укладывая их на тумбочку. — Потом разберёмся. Ты лучше проверь, всё ли к ужину готово, дети скоро придут.

— Да всё готово, Серёж. Только салат осталось заправить. Ты какой-то нервный сегодня, случилось что-нибудь?

— Оля, я тебя очень прошу, — муж повернулся к ней, и она заметила, насколько напряжённым было его лицо. — Давай сегодня без лишних вопросов. Когда все соберутся, тогда и поговорим.

Она хотела возразить, что в собственном доме имеет право задать мужу обычный вопрос, но сдержалась. Последнее время они и без того слишком часто ссорились из-за мелочей, и Ольга не хотела начинать семейный вечер с нового выяснения отношений. Она вышла, закрыла за собой дверь и некоторое время возилась на кухне, хотя все необходимые приготовления давно закончила. Вспомнив сумку, подумала, что Сергей, возможно, собирается на несколько дней уехать по работе и решил заранее обсудить это с детьми. Такое объяснение не особенно убеждало её, но другого она придумать не могла.

Дарья приехала первой, почти одновременно с Никитой, который встретил сестру возле подъезда. Ольга сразу обняла обоих, поцеловала сына в щёку и принялась спрашивать, как у них дела. Никита принёс коробку конфет, объяснив, что заехал по дороге в магазин, хотя обычно появлялся с пустыми руками. Дарья сняла пальто, аккуратно повесила его на крючок и не сразу ответила на вопрос о муже. Ольга заметила, что дочь выглядит уставшей, даже предложила ей посидеть на кухне и выпить чаю до ужина, но та отказалась. Когда из спальни появился Сергей, дети одновременно посмотрели на него, и Ольгу неприятно кольнуло это молчаливое ожидание. Муж кивнул им, спросил о дороге и велел проходить к столу.

Ужин начался совершенно не так, как представляла себе Ольга. Она раскладывала картофель, предлагала салат, рассказывала про заказчицу, которая трижды меняла своё решение насчёт рукавов, но никто по-настоящему не поддерживал разговор. Никита несколько раз задавал вопросы о её работе и тут же замолкал, стоило Сергею положить вилку. Дарья почти не притронулась к еде и только подвигала по тарелке несколько кусочков курицы. Ольга пыталась понять, что происходит, и постепенно перестала ощущать прежнюю радость от встречи. Когда она предложила разрезать пирог, Сергей попросил сначала убрать лишние тарелки, потому что им нужно серьёзно поговорить. Ольга замерла с ножом в руке, затем положила его на стол и села рядом с дочерью.

— Ну говори уже, — попросила она, стараясь улыбнуться. — А то вы все сидите такие, будто у нас кто-то умер. Я целый день голову ломаю, что могло случиться.

Сергей несколько секунд смотрел на сложенные перед собой руки. Потом выпрямился, перевёл взгляд с сына на дочь и только после этого обратился к жене. Ольга заметила это движение и вдруг поняла, что дети знают, о чём он собирается говорить. Ей стало неприятно, словно она случайно оказалась на чужом семейном совете, где все уже успели обсудить главное без неё.

— Оля, я хочу, чтобы ты выслушала меня спокойно, — начал Сергей. — Мы с тобой прожили вместе тридцать лет. Я благодарен тебе за всё, что было, и не собираюсь это перечёркивать. Но последние годы наши отношения давно перестали быть такими, какими должны быть отношения между мужем и женой. Я много думал и понял, что дальше так жить не хочу.

— Что значит не хочешь? — Ольга нахмурилась, не понимая, к чему он ведёт. — Ты о чём сейчас говоришь? У нас проблемы, я и без тебя знаю. Но если тебя что-то не устраивает, почему ты раньше не разговаривал со мной?

— Я разговаривал, — возразил Сергей, стараясь сохранять ровный голос. — Ты просто не слышала. Дома всё время одно и то же: недовольство, жалобы, какие-то бесконечные дела. Я прихожу с работы и даже отдохнуть нормально не могу. Мне пятьдесят четыре года, Оля, и я не хочу провести оставшуюся жизнь в постоянных выяснениях, кто устал сильнее.

— А я, по-твоему, отдыхаю? — спросила она, почувствовав, как внутри начинает подниматься знакомое раздражение. — Я целыми днями дома с твоей мамой, ещё заказы пытаюсь делать. Ты приходишь, ужинаешь, смотришь телевизор, а потом ложишься спать. Когда ты последний раз вообще спрашивал, как у меня день прошёл?

— Вот именно об этом я и говорю, — Сергей развёл руками, словно жена только что подтвердила его слова. — Любой разговор заканчивается претензиями. Я не собираюсь сейчас выяснять, кто из нас больше сделал. Моё решение уже принято.

Ольга посмотрела на Дарью, надеясь увидеть хотя бы такое же непонимание, какое испытывала сама. Дочь сидела неподвижно, сжимая салфетку, и старательно избегала её взгляда. Никита опустил голову, разглядывая рисунок на скатерти. Тогда Ольга снова повернулась к мужу и спросила, какое именно решение он принял. Сергей глубоко вдохнул и произнёс, что у него появилась другая женщина, с которой он собирается жить. Он сказал это достаточно тихо, без злости и торжества, почти таким же голосом, каким утром сообщил о приезде детей.

Сначала Ольга решила, что неправильно его поняла. Она даже улыбнулась, ожидая продолжения, которое объяснит услышанное, но Сергей молчал, а Дарья вдруг закрыла лицо ладонью. Ольга перевела взгляд на сына, затем снова посмотрела на мужа, пытаясь найти в его выражении хоть что-нибудь знакомое. Он сидел напряжённо, однако явно не испытывал растерянности человека, только что разрушившего привычный порядок семейной жизни. Напротив, казалось, Сергей заранее подготовился к этой минуте и теперь ждал, когда жена наконец усвоит сказанное, чтобы перейти к следующим вопросам.

— Какая другая женщина? — переспросила Ольга и почувствовала, как странно звучит её голос. — Серёжа, ты что сейчас сказал? Ты хочешь сказать, что у тебя любовница?

— Я хочу сказать, что встретил человека, с которым у меня настоящие отношения, — ответил Сергей, поморщившись от последнего слова. — Давай не будем выражаться так, будто мы на базаре. Её зовут Жанна. Мы любим друг друга, и я принял решение переехать к ней.

— Любите друг друга? — Ольга повторила его слова, не сводя глаз с лица мужа. — А мы тогда кто? Я тебе кто, Сергей? Тридцать лет вместе прожили, детей вырастили, и ты вот так сидишь за нашим столом и рассказываешь, что любишь какую-то Жанну?

— Не какую-то, — резко поправил он. — Я прошу тебя уважительно говорить о человеке, которого ты совершенно не знаешь. Жанна ничего плохого тебе не сделала. Наши отношения начались, когда мы с тобой уже фактически перестали быть семьёй.

Ольга резко отодвинула стул, но подняться не смогла. Ноги словно перестали слушаться, а пальцы, которыми она держалась за край стола, заметно дрожали. Ей хотелось спросить сразу обо всём: где они познакомились, когда начали встречаться, сколько раз он возвращался домой от этой женщины, пока она готовила ему ужин. В голове почему-то всплыло прошлое воскресенье, когда Сергей просил погладить рубашку и раздражался, что воротник остался немного мятым. Ещё она вспомнила его недавнее обещание съездить вместе куда-нибудь весной, хотя бы на несколько дней, когда Валентине Павловне станет удобнее оставаться с помощницей. Тогда Ольга обрадовалась, начала выбирать, куда они могли бы отправиться, но Сергей быстро потерял интерес к разговору и сказал, что всё обсудят позже.

— Сколько? — наконец спросила она, с трудом разжав пальцы. — Сколько времени ты с ней?

— Несколько месяцев, — ответил Сергей. — Точная дата сейчас ничего не изменит. Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но скрывать дальше было бы неправильно.

— Несколько месяцев, — повторила Ольга, и голос её сорвался. — Значит, ты несколько месяцев приходил домой, ел за этим столом, спал рядом со мной, а потом уходил к ней? Когда ты мне говорил, что задерживаешься на работе, ты тоже был у неё? А когда я звонила и ты не брал трубку?

— Оля, прекрати, — сказал Сергей, заметно раздражаясь. — Я не собираюсь отчитываться за каждый прожитый день. Ты сейчас сама себя накручиваешь. Я пришёл поговорить по-человечески, а не выслушивать допрос.

— По-человечески? — Ольга вскочила так резко, что стул ударился о стену. — Ты привёлсюда детей и сообщил мне, что несколько месяцев спишь с другой женщиной! И ещё требуешь, чтобы я разговаривала по-человечески? Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Мам, пожалуйста, — тихо произнесла Дарья, поднимая на неё глаза. — Папа же сразу попросил без крика. Мы понимаем, что тебе больно, но так вы ничего не решите.

Ольга повернулась к дочери, поражённая не столько её словами, сколько спокойной уверенностью, с которой они были произнесены. Дарья выглядела расстроенной, но не удивлённой, и именно это вдруг оказалось самым страшным. Ещё несколько минут назад Ольга воспринимала детей как людей, которые вместе с ней пытаются понять произошедшее. Теперь она смотрела на дочь и постепенно осознавала, что та знает гораздо больше, чем сказала за весь вечер.

— Подожди, Даша, — произнесла Ольга, чувствуя, как от волнения пересыхает во рту. — Ты знала? Ты знала, что он собирается мне это сказать?

Дарья растерянно посмотрела на отца. Сергей едва заметно кивнул, будто разрешая ей ответить, и Ольге захотелось закричать уже от одного этого движения. Дочь поправила салфетку, которую давно смяла в руках, и призналась, что они с Никитой узнали обо всём несколько дней назад. Отец попросил приехать, чтобы разговор прошёл спокойнее, и заверил, что не собирается бросать семью или уклоняться от своих обязанностей. Дарья добавила, что сама сначала расстроилась, но потом решила: взрослые люди имеют право разобраться в собственных отношениях без вмешательства детей.

— Без вмешательства? — Ольга смотрела на неё, не веря услышанному. — Ты знала, что отец мне изменяет, и ничего не сказала? Вчера со мной разговаривала, спрашивала, как я себя чувствую, а сама знала, что сегодня он объявит об уходе?

— Мам, я не знала, как тебе сказать, — ответила Дарья, уже начиная сердиться. — И вообще, это не моё дело. Папа сам должен был с тобой поговорить. Он попросил нас поддержать вас обоих, чтобы всё прошло нормально.

— Поддержать обоих? — Ольга перевела взгляд на Никиту, который по-прежнему сидел молча. — А ты, значит, тоже знал? И поэтому конфеты принёс? Чтобы мне полегче было узнать, что отец уходит к любовнице?

— Мам, ну зачем ты так? — Никита поднял голову, болезненно поморщившись. — Я же не знал, что делать. Папа сказал, что вы давно обо всём говорили и осталось только окончательно договориться. Мы думали, ты хотя бы примерно понимаешь, к чему всё идёт.

— Мы говорили? — Ольга повернулась к Сергею, который уже начал терять терпение. — Когда мы говорили о том, что ты уходишь к другой женщине? Назови мне хотя бы один такой разговор. Ты два месяца назад обещал, что весной мы куда-нибудь съездим. Ты в прошлое воскресенье спрашивал, что приготовить на годовщину твоей мамы. А теперь оказывается, что мы давно обо всём договорились?

Сергей тяжело вздохнул и потянулся к стакану воды. Он объяснил, что не собирался сообщать детям никаких подробностей их личных отношений и говорил только о давно возникших проблемах. По его словам, Ольга сама прекрасно понимала, что между ними всё изменилось, но предпочитала не замечать очевидного. Он добавил, что дети ни в чём не виноваты и совершенно правильно сделали, не вмешиваясь в родительскую жизнь. Ольга слышала его слова, но никак не могла избавиться от мысли, что трое самых близких людей несколько дней обсуждали её будущее, пока она ничего не подозревала. Сегодня утром она готовила Сергею завтрак, днём разговаривала с дочерью и всё это время оставалась единственной, кто не знал, что вечером её семейная жизнь закончится.

— Хорошо, — сказала Ольга, заставив себя снова сесть. — Допустим, ты решил уйти. Не буду сейчас спрашивать, почему нельзя было хотя бы сначала со мной поговорить. Но что дальше? Ты ведь понимаешь, что у нас не просто два человека живут в квартире. Здесь твоя мать, Сергей. Как ты собираешься с ней поступить?

Муж заметно оживился, словно наконец услышал вопрос, на который заранее подготовил удобный ответ. Он объяснил, что никаких резких перемен сейчас делать не нужно, поскольку Валентина Павловна тяжело привыкает к новому и очень привязана к Ольге. Сам он будет приезжать, навещать мать, помогать с необходимыми расходами и постепенно подыщет подходящее решение. Дети тоже смогут участвовать, а пока всем лучше оставить привычное устройство жизни без изменений. Сергей говорил уверенно и спокойно, даже с некоторым облегчением, потому что практическая часть разговора казалась ему значительно проще предыдущей.

— Подожди, — перебила Ольга, внимательно вслушиваясь в его объяснения. — Ты сейчас хочешь сказать, что уйдёшь жить к своей Жанне, а твоя мама останется со мной?

— Пока да, — ответил Сергей. — Я же объясняю, что ей сейчас ни к чему лишние переживания. Ты лучше всех знаешь её привычки, она тебе доверяет. Мы не можем просто взять и перевезти пожилого человека неизвестно куда.

— Почему неизвестно куда? — Ольга почувствовала, что опять начинает повышать голос. — У неё своя квартира есть. Там всё необходимое, она сама постоянно говорит, что скучает по своим вещам. Можно найти помощницу, можно договориться о постоянных визитах. Ты ведь ещё четыре года назад обещал, что мы всё устроим.

— И устроим, — Сергей нетерпеливо махнул рукой. — Только не надо требовать всего немедленно. У меня сейчас и без того непростой период. Мне нужно наладить собственную жизнь, переехать, привыкнуть к новым обстоятельствам. Я не могу одновременно заниматься абсолютно всем.

— А я могу? — спросила Ольга, уже не стараясь сдерживаться. — Ты сейчас говоришь, что тебе тяжело переехать к любимой женщине, а я должна и дальше сидеть здесь с твоей матерью? Ты вообще понимаешь, что предлагаешь?

— Я предлагаю подумать прежде всего о маме, — ответил Сергей с таким видом, будто жена сказала нечто совершенно недостойное. — Ей семьдесят девять лет, Оля. Она привыкла жить здесь, рядом с тобой. Жанна работает, у неё собственная квартира и свой порядок. Я не собираюсь с самого начала наших отношений навязывать ей обязанности, к которым она не имеет никакого отношения.

Ольга некоторое время молчала, пытаясь осмыслить последнее объяснение. Получалось, что Жанну необходимо беречь от неудобств, связанных с матерью Сергея, потому что новая женщина не обязана принимать на себя чужие заботы. Ольга же должна была продолжать всё то, чем занималась последние четыре года, хотя теперь муж прямо объявлял, что больше не хочет быть с ней. Она посмотрела на Дарью и Никиту, ожидая возмущения хотя бы от них, но дочь сидела с напряжённым лицом, а сын избегал встречаться с ней взглядом.

— Значит, Жанне это не нужно, — произнесла Ольга, и слёзы снова выступили у неё на глазах. — Она работает, у неё собственная жизнь. А у меня, выходит, никакой жизни нет? Ты помнишь вообще, что я своё ателье закрыла ради твоей матери? Ты меня сам попросил! Говорил, что несколько месяцев потерпим, найдём человека, а потом я вернусь к работе. Где этот человек, Сергей? Четыре года прошло!

— Оля, не надо изображать, будто тебя заставили, — ответил он, нахмурившись. — Ты сама согласилась помогать. Никто тебя силой дома не держал. И потом, мама тебя всегда хорошо принимала, считала родной дочерью. Неужели теперь всё это ничего не значит?

— Я согласилась помочь больной женщине, потому что она тогда почти не вставала! — Ольга ударила ладонью по столу, отчего ложки звякнули о тарелки. — Я согласилась временно, Сергей! А ты каждый раз говорил, что сейчас не время искать помощницу, сейчас не время тратить деньги, сейчас не время возвращаться к работе. У тебя никогда не было времени, когда речь заходила о моём ателье!

— Ты прекрасно понимаешь, что сейчас упрекаешь меня совершенно не к месту, — Сергей отодвинул стакан и выпрямился. — Я сообщаю тебе о серьёзном решении, а ты начинаешь считать, кто сколько лет чем занимался. Если хочешь обсуждать помощь маме, давай обсудим её отдельно. Не нужно смешивать всё в одну кучу.

— Отдельно? — Ольга почувствовала, как от бессилия у неё перехватывает дыхание. — Ты сам всё это смешал! Ты уходишь к другой женщине, а я должна продолжать обслуживать твою семью, будто ничего не случилось. И ещё благодарить тебя за то, что ты когда-нибудь найдёшь время разобраться со своей матерью?

Дарья резко поднялась из-за стола. До этого она несколько раз пыталась вмешаться, но отец останавливал её взглядом, давая понять, что сам справится с разговором. Теперь дочь подошла к Ольге, осторожно положила руку ей на плечо и попросила сесть спокойно, потому что от крика всё равно ничего не изменится. Ольга почувствовала её прикосновение и на мгновение обрадовалась, подумав, что дочь наконец поняла, как несправедливо звучат слова Сергея. Но Дарья продолжила совершенно другим тоном, убеждая мать перестать предъявлять отцу старые претензии.