Читать книгу Тихая песня песчаных дюн (Арина Бугровская) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Тихая песня песчаных дюн
Тихая песня песчаных дюн
Оценить:

4

Полная версия:

Тихая песня песчаных дюн

- Я отпускаю тебя… Ты свободна.

- Нет… Я не согласна… Я твоя невеста.

И Талия прошла в угол комнаты, где на циновке лежал её жених. Села на пол, чтобы не возвышаться над ним горой.

- Я скучала по тебе…

Замолчала… В груди заклокотали рыдания. Слёзы заблестели в глазах. Она попыталась взять себя в руки.

Опустила взгляд на губы Шимона… Жаркие, обветренные, родные… Они ещё совсем недавно робко прикасались к её губам там, в зарослях тамариска.

Подняла глаза и увидела, что Шимон с такой же алчностью смотрит на её губы. И она наклонилась к нему.

И следующие мгновения, полные неги, показались самыми сладкими, самыми блаженными… Желалось, чтобы они длились и длились.

Они словно вновь обрели друг друга… А думали, что расстались навсегда…

Талия с великим сожалением отклонилась от Шимона.

- Я принесла тебе лекарство… Оно самое лучшее… Выпей перед сном.

Поставила кувшинчик на пол, встала… Повернулась к двери и вышла, не оглядываясь.

Пока шла, напряжённо ждала слов… Она боялась, что Шимон её снова прогонит.

Но он не смог…

Он откинулся на свою жёсткую подстилку.

Не жжёт сердце… Не горит…

Оно плачет… Тихо-тихо…

В открытую дверь вбежала собака. Она временами забегала к Шимону за остатками пресных лепёшек.

Но теперь он на неё не обратил внимания. Собаку это не огорчило, она подбежала к стоящему кувшинчику на полу, неосторожно понюхала и опрокинула его.

Лекарство разлилось лужицей по глиняному полу.

Когда Шимон обернулся на шорох, собака вылизывала последние капли.

Глава 13

Огонёк едва выглядывал из узкого горлышка масляной лампы, но и он был дорог.

Это потом Сат-Ра сообразила и принесла несколько других ламп, поставила вокруг Тирцы, и мрак немного отступил.

В комнате собралась вся семья.

Внесли кровать с больным хозяином, поставили в дальний угол. Оттуда до Тирцы изредка доносились глухие стоны и вздохи. Оттуда же веял горьковатый аромат каких-то трав и неприятный запах болезни. Девочка в ту сторону старалась не смотреть – страшно.

Сама госпожа Сат-Ра сидела за квадратным столиком, задумчиво перебирала красивые штучки. Своими бликами эти штуки добавляли новые краски в комнату. Тирце нравилось. Она решила, что, когда вырастет, обязательно обзаведётся такими же. Ещё и бабушке подарит. У Шифры почти не было украшений. Лишь простенькое колечко вертелось на узловатом среднем пальце.

По комнате без конца бегала и пищала что-то своё маленькая девочка. За ней ходила нянька. Девочка временами заглядывала в лицо Тирце, и тогда обе на некоторое время замирали, всматриваясь в глаза друг друга.

Тирце казалось, что она знает её… Где-то видела, но где? Может, та ей приснилась?

А в кресле сидел мальчик постарше. На его коленях лежали костяные игрушки, он их перебирал и временами бурчал недовольное. Не сразу Тирца догадалась, что про неё.

- Почему я должен находиться в одной комнате с жалкой еврейкой?

- Потерпи, Камасе, дорогой… Это не должно быть надолго… Представь, каково сейчас твоему другу Джеду? Я посылала слуг на улицу - в городе ни одного огонька… А у нас хоть какой-то свет.

И Тирца в полумраке комнаты видела, как мальчик недовольно морщился.

Однажды она и с ним встретилась взглядом. Тирца не выдержала и показала язык. И тот сразу нажаловался матери.

- Она ещё и кривляется.

- Вот обезьянка, - рассердилась госпожа. – Ты можешь сидеть спокойно?

Но Тирца с трудом сидела.

Она не понимала, для чего её сюда привели. Тётя сказала, что здесь её бабушка, но бабушки не было. Тётя её обманула.

Она не понимала, для чего ей смотреть без конца на огонёк. И ещё не понимала, почему такая длинная ночь. Она тянулась, тянулась. И Тирца начинала клевать носом, не замечая, что и огоньки в то же мгновение начинали угасать. И тогда тётка, которая её привела сюда, пребольно ткала в бок острым пальцем, и Тирца снова хмуро глядела в огонь.

А тот плясал, создавая вокруг себя маленькую жизнь, и Тирца тогда решила рассмотреть её повнимательней. Она прищурилась, вглядываясь, а огонёк, словно приглашая к себе, расширился, разросся и стал неясно показывать.

Сначала совсем-совсем непонятно, потом Тирца стала угадывать… Песок… Много-много песка, целое море. Кругом песок - под ногами, впереди, по сторонам. Горы высятся из песка… А сверху жаркое солнце. Жаркое и одинокое. Плывёт в лазоревом небе, посылает горячие лучи…

А она птицей летит между песком и небом, вглядывается в белые дали. И не страшно ей быть так высоко, а очень приятно. Дух захватывает от красоты.

И вот уже по белому полю внизу брызнули тёмные точки. Много-много, наверное, тысячи целые этих точек.

Тирца нырнула вниз, чтобы ближе рассмотреть.

И точки послушно выросли и приблизились. Вскоре стало ясно, что это люди. А потом она узнала – да это же знакомые люди! И незнакомые тоже. И… среди них одна маленькая девочка, при виде которой у Тирцы сжалось сердечко. Эта девочка крепко держалась за руку её бабушки Шифры. Тирца смотрела, как ножки этой девочки торопливо вышагивали по песчаной горячей поверхности, как вертела она головой, с любопытством оглядывая бескрайние просторы…

А потом Тирца стала летать между знакомыми и незнакомцами, заглядывая в лица, прислушиваясь к разговорам, угадывая мысли…

Глава 14

Ирит сидела в дальнем углу двора возле небольшой кучи золы и чистила кувшины. Дело это было привычное и не слишком весёлое. Она уже подумывала позвать на помощь брата, чтобы тот помог ей справиться если не с кувшинами, то со скукой, но неожиданно на помощь пришёл Миха.

- Ирит, - голова приятеля возвысилась над плетёным забором.

- Чего? – заинтересовалась девочка, но кувшин пока не бросила.

- Сказать что надо…

А вот это уже другое дело. Просто так Миха звать не будет.

Ирит наскоро сполоснула кувшин, повесила его на плетень и с чистой совестью повернулась к другу.

- Дана звать?

- Зови.

Через некоторое время три головы склонились друг к другу с разных сторон забора.

- Бабка сказала, что Шифра вернулась из города без Тирцы.

- Как так? Не нашла?

- Не знаю… Бабка сказала, что Шифра почернела от горя…

- Значит, не нашла…

- А может, не отдали?

- Как это не отдали? Как могут чужого ребёнка не отдать?

- Египтяне всё что угодно могут…

Вспомнились преследования мальчиков… Но то мальчиков, а Тирца девочка. Или теперь девочками занялись?

- Что делать будем?

- Мы?

- А кто? Кроме нас некому.

Повисло долгое молчание. Ребята обдумывали, что они могут.

А что они могут?

В Пифом попасть уже могут. Три дня город был во мраке, но сегодня с утра мгла растаяла, по дорогам покатили египетские колесницы, строители снова занялись своими кирпичами.

- Когда пойдём?

- Можно сейчас… Как раз там будем вечером, чтобы не так сильно бросаться в глаза этим... Ну, и стражникам, и… у кого там Тирца…

- А дома что скажем?

- Мы скажем, что отца пойдём проведаем… Дан, мы и вправду лепёшек ему отнесём. Да? По дороге забежим.

- И я с вами лепёшки понесу, - обрадовался Миха.

Вскоре по пыльной дороге к Пифому торопливо шагали три детские фигурки.

- Наконец, хоть видно стало…

- Кажется, теперь за полдень. Солнце ушло в сторону захода. Госпожа позволит теперь девочке поспать?

- Нет… Буди её.

Тирца снова почувствовала болезненный толчок в бок и с трудом открыла глаза.

Светло… Лампы погасили за ненадобностью, мрак, наконец, отступил. В многочисленные проёмы стен и потолка полились солнечные лучи.

Тирца поискала взглядом маленькую девочку, но её не было видно.

Посмотрела на госпожу. Сат-Ра будила спящего в кресле мальчика.

- Камасе, дорогой, пойдём, я провожу тебя в твою комнату… Там тебе будет удобнее… Давай, дорогой, потерпи. Сейчас ляжешь в свою кровать и поспишь как следует.

Камасе неохотно поднялся. На пороге оглянулся, бросил хмурый взгляд на Тирцу.

- Эта ещё здесь?

Вышел.

«Большой… Старше Дана и Михи… Хоть и ненамного…», - только теперь Тирца рассмотрела его как следует и тоже поднялась.

- Можно я уже пойду к бабушке?

Сат-Ра обернулась, несколько мгновений внимательно смотрела на девочку, потом указала служанке:

- Поставь её у изголовья господина Хапу.

- Госпожа желает, чтобы девочка просто стояла?

- Да… Нет… Он жаловался, что пектораль давит на грудь, сдирает язвы…

Сат-Ра подошла к кровати мужа, некоторое время всматривалась в его лицо.

- Без сознания… Может, это и хорошо… Так ему легче… Но никак не лежит спокойно… Мечется… Иди сюда… как тебя? Тирца.

Девочка не сдвинулась с места. Идти к больному господину, от которого плохо пахло, не хотелось. Но тут подскочила служанка, больно надавила на плечо и потянула к кровати больного.

- Ты должна слушаться госпожу и выполнять всё, что она прикажет.

Тирца покосилась на её пальцы. Какие они у неё… как палки… Твёрдые и крепкие.

Сат-Ра наклонилась к мужу, осторожно сняла с него большую золотую пластину с изображением жука-скарабея посредине.

- Держи пектораль, - протянула Тирце. Та неуверенно взяла. – Держи над его грудью. Крепче держи… Тамит, смотри за ней.

Сат-Ра вышла.

Тирца со страхом оглядела господина. Ужас… Всё его лицо и обнажённое до пояса тело было покрыто некрасивыми болячками. Из них сочилась желтоватая жидкость и неприятно пахла.

Тирцу затошнило… Ей теперь стоять вот так? Держать на вытянутых руках тяжёлую штуку? Но она так долго не сможет. Руки уже задрожали от напряжения.

Девочка обвела взглядом комнату. Никого… Лишь она, больной господин и служанка на табурете прислонилась головой к стене и закрыла глаза.

Тирца опустила пектораль. Прислушалась.

Со стороны двора доносились немногочисленные голоса. А ещё пение птиц. Ей захотелось туда. Но она не решалась пойти.

И вновь потянулось время… Длинный-длинный день.

Тирца не знала, что бывает так долго и скучно.

Девочка повертела штуку, которую ей вручила госпожа. Красивая, но тяжёлая. А жука этого она знает. Он любит катать земляные шарики – она видела.

Поколебавшись, повесила себе на шею. Лучше так. Так рукам будет свободно.

Снова посмотрела на служанку. Та, кажется, уже спала, открыв рот и похрапывая.

Покосилась на потолок. Поглядела сквозь проём на небо. Оно окрасилось красным. Значит, уже вечер.

Ей ещё долго здесь быть? Ещё одну ночь? Но она хочет домой.

Перевела взгляд на господина. Что это с ним?

Лицо его застыло, грудь больше не поднималась. Он стал, как очень-очень некрасивая кукла.

Тирце и раньше не хотелось стоять возле него, теперь она сделала шаг в сторону двери. Потом ещё и ещё.

Выглянула в коридор. Никого, темно, лишь в углу висела лампа, немного освещая путь. Девочка пошла по коридору.

У выхода остановилась, осторожно выглянула наружу.

О! Какая красивая комната. Вся гладкая и блестящая, раскрашенная по стенам, потолку и даже полу красивыми фигурами и цветами. А посреди высилась огромная пальма.

У них в доме пальмы не росли. А жаль.

«Надо будет бабушке подсказать», - решила Тирца и заторопилась дальше.

А дальше был дворик, такой чудесный и аккуратный, что Тирца долго рассматривала его, раскрыв рот.

Вот только всё портили обглоданные кусты и деревья. Но Тирца знала, отчего это. Саранча. Недавно она тучами налетела и сожрала все зелёные листики. Правда, у них в Гесеме не сожрала.

Но и здесь кое-где в кадках высились пальмы и гранатовые деревца. Их, наверное, сумели спрятать от саранчи.

Посреди двора, зажатый со всех сторон голубыми плитами, журчал пруд.

Тирца глотнула. Пить захотелось нестерпимо. Но вокруг были люди. Они пока не обратили на неё внимание, но надо быть осторожней. И она двинулась вдоль забора, стараясь держаться за деревцами и кустами в кадках.

А потом чьи-то руки схватили её за плечо. Она испуганно охнула, оглянулась, и увидела Михины глаза.

- Тссс! – прижал мальчик палец к губам и утянул её в боковую калитку.

Глава 15

- Что это у тебя? – зашептала испуганная Ирит, разглядывая драгоценную пектораль. – Где ты её взяла?

Миха тронул пальцем золотого скарабея.

- Мне тётя госпожа сама дала, - Тирца подтянула плечи до ушей. – Она сказала - держи…

- Ладно… Но лучше пока это спрятать. С такой штукой мы далеко не убежим.

- Пусть сунет её за пазуху…

- Тирца, давай помогу… Вот так.

Но за пазухой пектораль едва помещалась, топорща рубаху.

- Так не годится.

Ирит сняла с себя старый передник, накинула на плечи Тирце, завязала на шее шнурки. Теперь бугор под рубахой не был виден.

- Пойдёмте.

Назад пробираться было непросто – за поворотами мелькали патрули и стражники. Дети разделились. Впереди шли Дан и Миха. Они выбирали узкие проулки, где было почти безлюдно. За ними, держась за руки, торопились девочки.

Помогли наступающие сумерки. В тени домов и оград спрятаться было несложно.

Когда последние дома Пифома остались позади, дети объединились и побежали по темнеющей дороге.

- Я пить хочу, - пожаловалась Тирца.

- Давайте завернём к протоке.

Но когда подошли к прибрежным кустам, Дан шикнул и опустился на корточки. Все опустились тоже.

- Что?

- Колесница…

Сначала показалось, что это обычная египетская колесница, которых сегодня на дорогах было полно. Но последние лучи заходящего солнца осветили золотые пластины, сверкнули в драгоценных камнях, заиграли на цветке лотоса.

- Фараон? Сам?

- Нет… Это колесница Нефера.

- А что он тут делает?

- Не знаю…

Ребята поползли в кусты. Попадаться сейчас на глаза сыну фараона, когда только что утянули не пойми от кого Тирцу, а Тирца утянула что-то драгоценное – не лучшая идея.

- Идёт…

- Нет, это женщина…

- Я, кажется, узнала…

- Это Талия, - голос Михи прозвучал серьёзно и даже сурово. Как будто он понял нечто большее, чем остальные.

Ирит с Даном переглянулись. Они тоже многое поняли. Талия – невеста Шимона. А что она здесь делает?

Девушка торопливо пошла в сторону Гесема.

Вскоре из зарослей тамариска вышел Нефер, уселся в колесницу и возница тронул коней.

Ребята и его проводили мрачными взглядами.

- Мы здесь прячемся от плохих дядей? – попыталась догадаться Тирца.

- Нет… Пойдёмте.

Ребята пошли к протоке, поглядывая по сторонам.

Но теперь здесь было безлюдно.

Услышав журчание воды, Тирца бросилась бежать.

- Подожди… Где-то здесь есть родник.

Но бедной Тирце было невтерпёж. И пока ребята оглядывались в поисках чистого источника, она забрела по колено в воду и стала пить прямо из протоки.

- Ну, Тирца… Если у тебя заболит живот... Ай, - вскрикнул Миха и запрыгал на одной ноге.

- Порезался?

Миха уселся на траву, подтянул ногу, рассматривая раненную ступню. Тонкая красная струйка побежала по коричневой подошве.

Ребята уселись рядом.

- Как ты так?

- Надо теперь рану промыть…

- Ой, смотрите, - Ирит что-то подняла с земли.

Вгляделись…

- Что это?

Выглядело это как две скрещенные палочки, конец у одной был загнут, вторая заканчивалась хвостиком.

- Как будто пастуший посох и плеть…

- Ой, я, кажется, знаю, что это… Это фараона… Нет, у фараона побольше… Это Нефера… Это их царские штучки.

Ребята почувствовали тревогу…

- Может, выбросим?

- Куда?

- В протоку.

- Нет... – хмурый Миха встал. – Я спрячу…

Ирит и Дан переглянулись. Они-то никому не скажут, а вот…

Тирца в это время напилась вволюшку. Она подняла голову от воды и шумно перевела дыхание.

- У меня живот надулся, как у лягушки, и в нём речка булькает, - но в общем девочка была довольна.

- Надо отсюда уходить…

Дальше ребята почти бежали. Было тревожно. Кажется, сегодня они нарушили слишком много всяких «нельзя». И теперь всё это неизвестно чем закончится.

Глава 16

- Тирца… Девочка моя!

Шифра обнимала и целовала свою внучку.

- Бабушка погоди… Дай я тебе расскажу, где я была…

- Ребята, да как же вы её нашли? Где же? Я ходила к господину Хапу, но меня и на порог не пустили… Прогнали…

- Ну… мы мимо… проходили… Ну там, где тебе рассказывали… Где Тирцу тётка за руку тянула… Просто посмотреть хотели… А Тирца сама вышла… навстречу…

- Да, бабушка, я сама… Я всё стояла и стояла, потом пошла потихоньку… Там пальма такая… Во! – девочка раскинула руки и растопырила пальцы. – Надо и нам такую завести…

- Ой, что это у тебя под рубахой?

- Это мне госпожа дала. Сказала – держи, Тирца…

- Это же… Что это? Это не просто украшение… Верно? Это же особый знак? Ребята, откуда он у Тирцы?

Но Ирит и мальчики на это только пожали плечами.

- Она сказала, что госпожа дала…

- Да, бабушка… А служанка сердитая. Меня всё пальцем ткала… А дяденька господин совсем-совсем плохо пах…

- Ничего не понимаю.

Обессиленная Шифра опустилась прямо на пол.

Комната слабо освещалась лампой. Ирит с ребятами топтались у порога, им давно нужно было быть дома.

Шифра перевела озадаченный взгляд с внучки на ребят.

- Может быть это… Я вам скажу… Слух прошёл, что нас фараон скоро отпустит… Даже не так… Сказали, что прогонит… Сам… Старейшины велели, чтобы мы, женщины, ходили по знакомым египтянкам и просили у них украшения… Они дадут… Они теперь многое готовы отдать. Может, и Тирце эту вещь… дали? А?

- Наверное… Уже поздно… Тётя Шифра, мы пойдём?

- Да-да… Спасибо вам… Не знаю, как и благодарить… Ступайте…

Ребята вышли за дверь и припустили бегом по тёмным улицам Гесема. Ох, дома им теперь влетит.

У соседних низких лачуг разделились – Миха побежал к себе, Ирит с Даном замедлили шаги. В светлом проёме увидели знакомую фигуру.

Мать ждала с хворостиной в руке.

- Отнесли отцу лепёшки? – почти спокойно спросила она.

Но брата с сестрой это спокойствие не обмануло. Они с тревогой глядели, как рука матери дёргает длинную гибкую хворостину, и та с тонким свистом рассекает воздух.

И лепёшки! Лепёшки, наверное, до сих пор лежат под забором господина Хапу. Ребята долго ждали подходящего момента, пока не появилась Тирца. А когда та появилась, забыли и про отца, и про лепёшки.

- Угостили отца? Он с утра до вечера работает, спину гнёт, не жалея сил… А всё, чтобы деточки были сыты и одеты… А о нём кто позаботится, как не родные сын и дочь? Так ведь?

Что-то во всём этом было не так. Ирит это чувствовала, потому и молчала.

- Так, - несмело согласился наивный Дан, за что и получил по спину хворостиной первым.

- Я тебе сейчас дам – так! Я тебе дам – так! Я покажу, как матери врать! Я вам набегаю! Я вам нагуляю! Им же, бедненьким, дома делать нечего!

Каждый раз заканчивая фразу коротким выдохом, матушка опускала хворостину на несчастную, согнутую колесом, спину Дана, и пыль поднималась с грязной рубахи, зависая в воздухе.

Испуганная Ирит наблюдала за наказанием, переживая, чтобы хворостина лупила только по одежде и не коснулась голых участков тела брата. Она прекрасно понимала, что сейчас настанет её очередь. Если только не случится какого-нибудь чуда.

Не случилось.

- Мама, не надо, - закричала сама Ирит, когда увидела на шее брата только что образовавшуюся розовую полосу.

- Надо, доченька, - мать ловко поменяла направление и переключилась на Ирит, и теперь Дан морщился, наблюдая.

- Перестань, Сигаль… - на порог вышел отец. - Хватит. Дети, должно быть, прибегали, а меня уже не было… Вы тут своими криками маленьких разбудили.

Их глубины комнаты донесся недовольный плач младших сестричек.

Мать опустила хворостину.

- Живо есть и спать… Корми их, бездельников... Целый день вертишься, крутишься, а помощи никакой.

Скоро погасили единственную лампу.

Лёжа на соломенном тюфяке, Дан с Ирит наскоро делились своими впечатлениями от ран:

- Не-ет, мне не больно было. Мать только по рубахе лупила.

- И мне, - чуть поколебавшись, соврала Ирит, но и брату не очень поверила. Она видела набухшую полосу на его шее.

- Тихо… Давай послушаем, что отец скажет.

- …надо быть готовыми. Скоро.

- Неужто отпустит?

- Сам прогонит.

- А как же?.. Непривычно как-то. Куда пойдём? Может, хуже будет?

- Хуже не будет.

- Ну как же не будет? Тут всё… Какой-никакой дом…

- Не забыла про Хасе?

- Не забыла…

Хасе – старший братик, которого уже нет.

Глава 17

Ирит, Дан и Миха возвращались с водозабора, неся полные кувшины воды. Не спешили. Дома сейчас такой переполох, что они рады были вырваться оттуда.

Глиняные кувшины весили немало, и ребята делали частые остановки.

Не доходя до первых хижин, они в последний раз решили отдохнуть, теперь уже более основательно. Ребята поставили кувшины в сторону, а сами сели в кружок, делясь последними событиями.

- Кажется, сегодня ночью пойдём.

- Сегодня? – Миха выглядел встревоженным. Пойдут ли они с бабкой? Шимон точно не пойдёт.

Ирит с Даном опустили глаза. Получается, они расстанутся? Навсегда? Они бросят своего друга на милость разъярённого фараона и его слуг?

- А в повозке никак нельзя?

- А где ты её возьмёшь?

- Может, мы бы добыли как-нибудь?

- В повозке хорошо только по дороге… А по песку колёса не едут.

- А мы по песку пойдём?

- Наверное. Не знаете, где этот Ханаан?

- Говорят, далеко.

- Говорят, месяц идти надо. А то и больше.

- Моисей, говорят поведёт…

- Сам Моисей?

- Ага. Он сегодня ночью победит фараона.

- Ну да, у него жезл есть особый… Он им всё может.

- Я бы этим жезлом как треснул бы фараона, чтобы он знал, как над нами издеваться.

- Тише… Нельзя так говорить…

- Всё равно треснул бы, - упрямо повторил Миха, но голос всё же понизил.

- Нет, Моисей драться не будет… Он по-другому делает.

- Ну ясно, что по-другому. То жабы, то град, то тьма…

- Интересно, что теперь будет?

- Никто не знает. Но фараон точно сдастся.

- Ага. Этой ночью... А отец ягнёнка заколет.

- Не только отец. Все заколют. Потому что так надо.

- А у нас нет ягнёнка, - Миха немного испугался, что они с бабкой не сделают всё, как полагается.

- Мы вас к себе позовём. Вместе есть будем.

- И Шимона?

Снова повисло тяжёлое молчание. Шимон.

Ирит и Дан любили своего весёлого красивого соседа. Любят и сейчас.

- А может, мы бы попробовали? – робко предложила Ирит.

Идея, конечно, сумасбродная. Вряд ли взрослые согласятся. Но они могли бы попытаться.

- Как?

- Ну… Можно сделать такую штуку… Или попросить… Я видела у деда Симхи… Мешок такой широкий, а по бокам палки. Носилки называются… Мы бы понесли Шимона… А что? Он теперь, наверное, лёгкий…

Ребята задумались…

- Так кто-то четвёртый тогда нужен.

А между тем на дороге показалась знакомая фигура. Дан заметил первым.

- Талия!

Ребята вскочили.

Идёт. Торопится. В руке что-то несёт. Довольная, словно она и не предательница.

Незаметно для себя, хмурые ребята выстроились в ряд.

Подходя ближе, Талия робко улыбнулась.

- Миха… Я к Шимону… Циля дома?

Ирит мельком глянула на своего приятеля.

Лицо мальчика побледнело. Губы его шевелились, словно готовя недобрый ответ.

- Подлая! – вырвалось у Ирит.

Она и сама испугалась своего страшного слова.

А для Талии это было словно удар. Она вздрогнула. Кувшинчик выскользнул из её рук, упал на дорожный камень и раскололся. Какая-то жидкость просочилась в песок.

Талия всхлипнула, упала на колени, стала дрожащими руками трогать глиняные осколки.

Но ничего уже нельзя было собрать. Худенькая спина девушки дрогнула. Она закрыла ладонями лицо, потом быстро поднялась и зашагала по дороге обратно.

Ребята долго растерянно молчали.

Ирит некоторое время стояла, хоть это было почти нестерпимо. Страшные мгновения длились и длились. И их невозможно было терпеть. Так невозможно, что она вскрикнула и побежала подальше от поселения и от ребят.

В прибрежных кустах тамариска она бросилась на траву и горько-горько зарыдала.

А перед глазами всё дрожали тонкие пальцы Талии, пока она беспомощно пыталась собрать осколки.

У подлых людей так пальцы не дрожат.

Глава 18

Пошли…

Ночь была тревожной и без сна. Суматоха началась ещё с вечера.

Незнакомые мужчины приходили к их очагу во дворе, что-то торопливо шептали и уходили дальше.

Отец жарил мясо, протягивал горячие куски, вскакивал, о чём-то тихо переговаривался с незнакомцами, выходил за калитку, пытался сам что-то узнать, и снова возвращался.

bannerbanner