Тихая песня песчаных дюн

День прошёл.

Теперь оставалось лишь смотреть на эту звезду.

Но и ей скоро надоедало заглядывать в тёмную лачугу к несчастному парню, и она ускользала прочь. А ей на смену спешили её подруги.

И так каждый раз. И это всё… Вот такая теперь жизнь у Шимона.

Нет, ещё голосистая бабка Циля и младший братишка, который поглядывал, хмурился, но в последнее время чаще молчал.

Поначалу никак не мог понять, как это – ноги не слушаются.

- А ты вспомни, как ими раньше командовал, - советовал Шимону. – Вот смотри, - поднимал ногу. – Ой, сама поднялась... Не успел даже скомандовать…

- Да я пробовал по-всякому… Никак.

Так и не смог ему объяснить, что ноги его стали двумя чужими колодами. Их можно щипать, резать, наверное, даже ломать – они мёртвые. Только лишь не гниют… Пока.

Теперь Миха отстал.

Бабка Циля поначалу ставила тарелку с похлёбкой Шимону на живот и обещала:

- Вот увидишь, пойдут твои ноги. Сегодня пойдут… Только поешь.

Теперь не обещает. Вздыхает.

А Шимону ненавистны эти вздохи. Потому что бьют они в самое сердце. Потому что означают они - бабка сдалась. Больше не верит, что он пойдёт. И чувствуя её неверие, перестал надеяться и он.

Тогда зачем это всё?

Зачем каждый день смотреть на кусок неба и редкие звёзды? Разве будет что-нибудь новое в узком проёме под потолком?

Правда, вчера было.

Вспомнив о невиданном урагане, Шимон на некоторое время оживился.

Ему показалось… Он даже не очень осознал вчерашнее чувство, но появилась надежда, что этот ураган неспроста. Что он принесёт ему избавление.

Избавление от страдания. Или от жизни.

Он не разрешил бабке Цили заткнуть щель и всё смотрел на улицу, всё ждал…

Теперь ждать больше нечего.

Закрыл глаза.

…Стройка… Ему легко работалось, сила имелась. И немаленькая… Как хорошо было бегать… ходить…

Надсмотрщик послал расчистить место у основания только что возведённой стены… Кладка была сырая…

Вдруг скрежет заставил поднять голову…

Верхний ряд поехал… на него…

Да он бы успел отпрыгнуть, отбежать, но кирпичи слишком быстро посыпались… Слишком быстро…

Так не бывает… Так бывает, если их намеренно толкнуть…

Он увидел мелькнувшую руку…

Руку с золотыми браслетами на запястье…

Руку сына фараона… Руку Нефера…

А он ему всегда нравился. Хоть и правитель, хоть и господин, но было в нём что-то…

Они же ведь ровесники…

Зачем он это сделал?

Когда кирпичи летели, он успел повернуть… Почти успел отпрянуть… Почти… Не хватило мгновения… И верхний ряд кладки лёг на его спину. Больно лёг…

Объяснил друг Барух… Позже объяснил… Не сразу ему удалось выяснить, что произошло. И нелегко было всё разузнать. Но он постарался.

- Писец шепнул, что Талия, кажется, понравилась Неферу. Он зачастил на участок, где работает её отец. А сам на неё всё поглядывает… Расспросил у надсмотрщика про неё. Тот и сказал, что, мол, есть жених… Что замуж выходит…

Не знал Шимон, не знал Барух, что эти слова слышала Циля…

Вот и возненавидела виновницу несчастия внука.

Но сказать правду не решилась. Как ни метала во всеуслышание громы и молнии на бедную девичью голову, но про Нефера не проговорилась. Опасалась. За оскорбление власти могла бы запросто лишиться головы.

Одному лишь Михе шепнула.

А тот Дану и Ирит.

Глава 7

- Матушка, тебе помочь? – крикнула Талия в сторону крыши.

- Помочь… помочь… Чем ты поможешь? Тут отцу надо посмотреть… Я немного подлатала… что смогла… Но ты сходи за тростником. Принеси вязанку… Отцу пригодится…

Талия повернула снова к калитке.

Ноги привычно направились к ближайшему водозабору. Там и тростник рос в изобилии. А потом девушка резко остановилась.

Туда не пойдёт.

С тех пор, как убежала от Нефера, она старалась, чтобы их пути не пересекались. К отцу приходила лишь тогда, когда его колесницы не было в обозримых пределах. И уходила, лишь та показывалась на горизонте.

Вот и теперь, поразмыслив, свернула в сторону.

Есть одно место… Их с Шимоном… Там, в осоке и тамариске, они прятались от всего света и шептались… шептались, словно боясь, что у света широкие уши, и если он и не увидит их в зарослях, то обязательно услышит… А им хотелось быть только вдвоём.

Талия медленно двинулась к зарослям тамариска. Про наказ матери забыла, печаль окутала девушку.

Как же ей дальше быть?

Села на их пригорок, оперлась руками на траву, почувствовала, что под пальцы что-то попало…

Ремешок… Узнала… Этот ремешок с запястья Шимона. Он его потерял…

Поднесла к губам… Вдохнула слабый аромат… Последний раз пальцы Шимона касались этого ремешка, когда весь мир был прекрасен. Потому что тогда они были вместе.

Талия упала лицом в траву и горько-горько заплакала…

А когда затихла, стала размышлять…

Жизнь закончилась. И её жизнь, и Шимона. Больше ничего не будет… Как долго… Как долго ещё жить… Как долго терпеть… Как долго ждать…

Ей всего семнадцать, Шимон на год старше.

Станет легче… Со временем… С каким временем?

Ложь. Шимону не станет легче, а значит, и ей.

- Талия!

Голос раздался так неожиданно, что девушка вздрогнула и резко обернулась.

Позади стоял Нефер.

Талия постаралась скрыть досаду. Что-то в последнее время избежать встречи с младшим сыном фараона становилось всё сложнее. Она поднялась, склонила голову в поклоне.

- Да, господин.

- Почему ты печальная?

Вот и что ему сказать?

- Это скоро пройдёт.

- Но может быть есть средство прогнать твою грусть? Скажи мне…

Талия остановила готовое уже сорваться с уст возражение, подняла глаза, вгляделась внимательно.

Сын фараона… Он многое может. Ему доступны лекарства, которые способны помочь… А вдруг есть шанс?

- Мой… - осеклась. Поняла, что слово «жених» придётся не по нраву Неферу. Ну и что? Разве это не правда? Шимон ей жених, а она невеста. – Мой жених болен…

Хмуро посмотрела в тёмные глаза. Что он теперь скажет?

Во взгляде что-то мелькнуло… Талия не поняла… Чуть закусил губу, размышляет.

- Приходи завтра на закате сюда.

- На закате? – растерялась.

- Да. Я принесу самое лучшее лекарство.

Нефер повернулся и пошёл. Сквозь ветки тамариска Талия только теперь разглядела стоящую вдалеке колесницу.

«Я ведь забыла сказать, чем болен Шимон… А он не спросил… Ведь для каждой болезни должно быть своё средство… Или у фараонов не так?»

Когда Талия возвращалась с тростником домой, в её сердце теплилась надежда. Маленькая, как маковое зёрнышко, сильная, как виноградная лоза, желанная, как глоток чистой воды.

Глава 8

Когда Сат-Ра увидела Тирцу, идущую за руку с Шифрой, она сразу узнала девочку, хотя видела её лишь однажды. И очень давно.

Девочка и тогда показалась ей необычайно светловолосой. Но послеродовая усталость стёрла детали. К тому же, тогда она старалась не смотреть на своё дитя, потому что расставалась с ней навсегда.

Узнала же её теперь не потому, что она шла за руку с повитухой, а по светлым волосам – отличительная особенность рода Пасермаат, с одним из представителей которого она неопрометчиво связалась, пока муж был в долгом отъезде - подавлял восстание в далёком номе Нубии.

Она смотрела вслед девочки, чуть отдёрнув занавеску паланкина, пока толпа её не скрыла.

Тогда Сат-Ра откинулась на подушки и задумалась.

Прошло четыре года. Муж вернулся. С Пасермаатом она больше не встречалась. С самого начала это было ошибкой. Она жалеет о ней. Да она почти забыла этот случай…

А теперь эта встреча всколыхнула в душе ту давнюю историю с новой силой.

Надо забыть. Не думать… Что было - прошло.

Но пока слуги мерно и нескоро несли её по городским улицам, давние события воскресали, демонстрируя множество, казалось бы, утерянных деталей.

Ей тогда было скучно без мужа, вот и оступилась... Со стыдом и отвращением вспомнила жаркие поцелуи Пасермаата, а потом страшное осознание последствий.

Она отчаянно пыталась решить проблему, но месяцы шли, а проблема оставалась.

А после верная служанка нашла еврейскую повитуху, которая сделала всё правильно. За что и была щедро вознаграждена золотыми монетами. И получила строгий наказ – молчать.

Уходя через потайную дверь, Шифра унесла с собой свёрток, в котором мирно спал ребёнок с необычной внешностью.

За прошедшие после этого четыре года ничто не потревожило Сат-Ра. Повитуха держала своё слово. И если бы не случайная встреча, так бы всё и забылось.

- Этот ребёнок не твой. Не думай. Она просто еврейская девочка.

У Сат-Ра есть дети. Старший - наследник родового дома и усадьбы, гордость родителей, умница и красавец. И младшая дочь, родившаяся недавно, после возвращения мужа из Нубии – радость материнского сердца, услада души отца.

Только вот общая беда последнего времени не обошла и их дом стороной. Язвы покрыли руки и ноги детей. Сат-Ра тоже досталось, но меньше, и под одеждой она легко скрывала отвратительные пятна. А уж муж вовсе не поднимался, язвы кровоточили при малейшем беспокойстве.

А у этой беляночки, видимо, всё в порядке. Разве это правильно? Её мальчик страдает. Эти язвы гноятся и чешутся... Её дочь плачет... А эта идёт чуть ли не вприпрыжку. У неё всё хорошо… Потому что еврейская девочка...

Еврейская девочка…

Внезапная мысль заставила выпрямиться на подушках.

А что, если есть способ защитить своих детей? Может, конечно, от прошлых бед не получится избавиться, но ведь на этом борьба не закончилась? Мало ли что будет завтра?

Но разве так можно? Разве она осмелится?

Ах, нет ничего хуже страданий собственных детей. Ведь это несправедливо - на египтян сыпятся болезни и язвы, а еврейским детям всё нипочём…

Она должна сделать всё для своих бедных малюток… Для сына…

После обеда Сат-Ра позвала служанку.

- Не забыла ещё, где живёт еврейская повитуха Шифра?

- Знаю, где живёт Шифра. Госпожа изволит, чтобы она пришла?

- Зачем она мне? Нет… А вот её девочка нам могла бы пригодиться. Экая беляночка проживает среди грязных рабов в жалкой лачуге. Шифра, должно быть, и не смотрит за ней как следует. Евреи часто рожают, Шифра много работает… Думаю, здесь, в нашем доме, ей будет лучше. Сделаем доброе дело – возьмём её к себе.

- Велите поговорить с Шифрой? Но…

- Что такое?

- Пусть не прогневается госпожа… Не представляю, как это сделать… Евреи такие упрямые… Они своих детей не отдадут…

- Не надо ни с кем говорить. Добрые дела следует творить тайно… Иди…

Глава 9

По Пифому пробирались Ирит, Дан и Миха, старательно выбирая узкие улочки и держась в тени дворов.

Главное, не нарваться на стражников, те часто несли караулы на перекрёстках и выходах из кварталов. И ещё держаться спокойно. В Пифоме хватало чужеземцев, поэтому, если не дёргаться, поменьше озираться по сторонам, на них никто не обратит внимания.

Возвращались от дворца младшего сына фараона. Сам фараон жил в далёкой столице, но Пифом строили тоже для него. Здесь он будет хранить запасы зерна. Младший сын как раз и следил за строителями, получается, за их родными и знакомыми.

Возвращались разочарованные. Нет, конечно, дворец красивый. По крайней мере, красиво то, что возвышалось над высоким забором, а вот жаб, саранчи и всяких мошек видно не было.

- Убрали, наверное. У него слуг много – быстро управились, - догадалась расстроенная Ирит. Этак фараона не напугаешь. Вот если бы он один с жабами боролся, тогда бы так не упрямился, тогда бы их живо отпустил.

- Смотрите… Тирца?

Им навстречу, но по другой стороне дороги, незнакомая женщина вела за руку светловолосую девочку.

- Да ну… Откуда здесь будет Тирца? – неуверенно протянул Дан.

Но с другой стороны, не так уж и много беленьких девочек ходят по египетскому городу. Ребята остановились.

- Тирца… - узнали. – Куда она?

- И где Шифра?

Женщина торопливо тянула девочку. Та растерянно озиралась. Казалось, ей не очень хотелось идти. Временами она вовсе останавливалась, и тогда женщина наклонялась к Тирце и что-то торопливо шептала. Та кивала и неохотно продолжала шагать.

Ребятам это совсем не понравилось.

- Пойдёмте за ними, - предложила Ирит.

Повернули обратно.

Не заметили, как с разных сторон потянулся то ли туман, то ли дым, то ли и то, и другое.

Сначала изменения были малозаметны. Словно облако закрыло солнце...

Или тучи обложили небо…

Или наступала ночь.

- Что такое? – поднял голову обеспокоенный Миха.

И тут Тирца оглянулась. Заметила их, открыла рот, собираясь что-то крикнуть, но женщина дёрнула её в незаметную калитку богатого дома, и девочка исчезла из глаз.

- Что делать будем?

- Может, это знакомая Шифры? Может, она её попросила приглядеть за Тирцей?

В это верилось с трудом.

Но какие-то причины были, и пялясь на чужой богатый дом, они вряд ли о них узнают, скорее кто-нибудь из слуг их заметит, и тогда им влетит.

- Уходим, - скомандовал Миха.

И ребята ещё раз повернули. Теперь уже к дому.

- А что случилось? – ахнула Ирит, оглядываясь.

- Не знаю… Но нам лучше поторопиться.

Это было похоже на внезапный приход ночи, только темнота обычно не клубится тяжёлыми волнами со всех сторон.

Это было похоже на туман, только туман не бывает таким чёрным.

Это было похоже на дым, только запаха гари не было. Что уже хорошо.

Неподалёку кто-то завизжал, послышались крики.

- Бежим, - закричал Миха, и ребята рванули по узким улочкам.

Теперь можно было это делать, не таясь, потому что все вокруг бегали и кричали.

А мир вокруг темнел так стремительно, что было понятно - домой им не успеть.

Внезапно Ирит остановилась.

К стене одной из лавок притулился небольшой очаг. Мужчина помешивал железным прутом огонь. Языки пламени плясали свой жаркий танец. Другой мужчина только что зажёг от этого огня лучину и нёс её, по-видимому, к себе домой.

Только огонёк на лучине совсем не хотел жить. Он тревожно плясал, хотя ветра не чувствовалось, превращался в жёлтую точку