Свидания в Реви

Без зазрения совести я проводила взглядом уходящую к кухне фигуру официанта и шумно, с облегчением выдохнула. Дима наверняка услышал мой ответ. Может, теперь этот нахал станет хоть чуточку сдержаннее?

— О-ля-ля. Эклеры... Как это по-французски, — театрально восхитился Влад, возвращая меня в реальность. — Ваша бабушка явно знала толк в гастрономической эстетике. Вы ведь наверняка бывали во Франции?

«Конечно же, была, — мысленно скривилась я. — Аж три раза. В своих детских снах».

— Давайте пойдём по анкете дальше, а свободные темы оставим на потом, — я быстро перевела разговор, чтобы ненароком не засыпаться на французской географии. — Итак, вопрос от меня: «Что для вас является абсолютно непростительным в отношениях?».

Мысленно я, конечно, тут же вспомнила Сергея, в глубине души считая непростительным вообще сам факт существования своего бывшего. Но Влад воспринял мои слова с предельной серьёзностью. Он на секунду задумался, и его холёное лицо вмиг приняло благородное, почти скорбное выражение.

— Считаю, что предательство и ложь точно нельзя прощать, — мягко, но поразительно уверенно произнёс он, заглядывая мне прямо в душу своими кристально-голубыми глазами. — Мужчина обязан быть верной опорой. Если в паре нет доверия, то зачем вообще всё это? Я, например, если люблю — то готов отдать женщине последнее.

От его бархатного голоса и правильных, выверенных слов внутри шевельнулось опасное чувство уюта. Влад говорил в точности как книжный принц или киношный главный герой из слезливой мелодрамы. Каждой раненой клеточкой своего тела мне отчаянно хотелось ему поверить.

Вот только где-то на периферии зрения снова мелькнул знакомый белый воротничок Димы, который в этот момент с каменным выражением лица разливал вино за соседним столиком. Стоило мне поймать его хмурый кудрявый силуэт, как мимолётное наваждение мгновенно испарилось, сменившись липким, удушающим чувством фальши. Этот безупречный блондин напротив явно играл слишком приторный спектакль.

Глава 6. Пластиковый принц

15 декабря

Вернувшись в обыденную жизнь с вечным маминым бурчанием и тиканием безжалостного банковского счётчика, я то и дело уносилась мыслями назад. Рядом щебетала вдохновлённая Катя, а я, словно Золушка, потерявшая счёт времени, с трепетом вспоминала о свидании со своим принцем.

На дворе стояла середина декабря, и город повсюду наряжали к новогодним праздникам. Наша управляющая Роза Ивановна великодушно предложила украсить и зону отдыха для персонала — сам-то торговый зал мы преобразили ещё в начале ноября ради маркетинговых показателей. В итоге нам с Катей и Ларисой выдали сиротливый праздничный набор: разноцветную, изрядно облысевшую мишуру, наглухо запутанный моток старой гирлянды и потёртую пластмассовую фигурку Деда Мороза.

Лариса была женщиной в годах, но из тех, кто чересчур фанатично следит за собой. Она всегда являлась на смену при полном параде: губы горели яркой красной помадой, брови были выведены в две чёрные тоненькие ниточки, а на щеках неизменно алели кукольно-розовые румяна. Огромный плюс в её карму — шикарные, смоляные чёрные волосы, из-за которых Ларисе ни за что на свете нельзя было дать её законные шестьдесят. Она обожала снисходительно пофилософствовать с нами, «молодняком», как сама любила выражаться.

Стояло раннее зимнее утро перед оптовой поставкой товара. Полусонных покупателей в торговом зале почти не было, и мы выкроили драгоценные полчаса, чтобы лениво посплетничать, а заодно обсудить мой второй поход в ресторан. Катя уже успела быстренько ввести Ларису в курс дела. Подруга в красках расписала мой провальный «первый блин» с Артемием, в лицах изобразив, как сильно мне не понравились устрицы и почему я, обычная замарашка, якобы совершенно не подхожу для роскошной жизни богачей. Я лишь тихонько усмехалась её бурной проницательности, пока наматывала мишуру на пальцы. — Теперь ждём продолжения истории, дорогая, — многозначительно улыбнулась Лариса.

Распутывание старого новогоднего хлама она со спокойной совестью доверила нам, а сама достала из кармана халата зеркальце и принялась привычно наводить марафет.

Я уже минут пятнадцать сосредоточенно воевала с колючим, непослушным узлом на гирлянде. Тонкий зелёный провод никак не желал поддаваться замёрзшим пальцам.

— Да особо и нечего разглагольствовать. В этот раз всё действительно прошло на самом высоком уровне, — я хищно прикусила губу, бросив быстрый взгляд на подругу, и продолжила: — У нас в Revi была тематическая встреча по знакам зодиака. Я — Стрелец, а мне в пару достался Лев. По заверению их хвалёного искусственного интеллекта Франсуа, у нас идеальный союз. Моего спутника зовут Влад, и если бы мне вдруг поручили вручить премию «Самый обворожительный лев этого города», я бы, не раздумывая, отдала эту награду ему.

Катя счастливо, звонко рассмеялась, вставая на цыпочки и развешивая блестящую мишуру на старый шкаф для одежды:

— Я так рада за тебя, Алёнка! Расскажи, он хоть обмолвился, чем занимается?

— Он какой-то криптоинвестор. Честно говоря, из его уст так и сыпались непонятные термины. Я из всего этого словесного потока уяснила только то, что он ворочает крупными суммами и прилично на этом зарабатывает. А ещё — постоянно путешествует. Такой спокойный, респектабельный мужчина в дорогом, идеально сидящем костюме.

Лариса прищурилась, критически разглядывая себя в зеркальце и аккуратно подкрашивая остро заточенным карандашом и без того чёткую бровь-ниточку:

— Эх, молодняк. Разве можно по первому впечатлению очаровываться едва знакомым человеком? Слов-то они все горазды много наговорить, соловьями заливаются, но женщине нужны действия.

— Именно поэтому мы встречаемся с ним послезавтра в парке, — довольно подвела я итог и победно дёрнула за край провода, отчего гирлянда наконец-то распуталась.

Катя удивлённо оглянулась на меня:

— Ты серьёзно? Не шутишь?! СВИДАНИЕ?! — перешла она на счастливый, оглушительный писк.

Договорить подруга не успела — в дверях зоны отдыха беззвучно, словно надзиратель, материализовалась Роза Ивановна.

— Что тут у вас за балаган происходит? — сурово спросила управляющая. Недовольно оглядев притихшую Катю, она поправила треугольные очки в бордовой оправе и грозно поджала губы.

— Мы уже почти закончили, Роза Ивановна! — тут же засуетилась блондинка и за спиной начальницы незаметно подмигнула мне.

Этот заговорщический жест означал только одно: на первом же перерыве Катька промоет мне все косточки, чтобы выудить малейшие подробности.

Так и вышло. Едва утренний поток покупателей убавился, мы смогли наконец облегчённо выдохнуть, занимаясь раскладкой товара в отделе бакалеи.

— Поверить не могу, ты идёшь на настоящее свидание с красавчиком-бизнесменом! — восторженно щебетала Катя, споро расставляя на полке картонные коробки с имбирными пряниками.

— Ну, я бы не стала так преувеличивать, — я на секунду замялась, удерживая в руках упаковку печенья.

В голове само собой возникло непрошеное сравнение беспечного, наглого студента из супермаркета и этого холёного, идеального бизнесмена из ресторана. Вот только первый, Дима, хоть и бывал порой невыносимо зловредным, казался абсолютно искренним. Чего нельзя было с уверенностью сказать о безупречном Владе.

Катя моментально перехватила мою заминку.

— Я понимаю, что после всего кошмара с Сергеем тебе сложно начинать с чистого листа, — тихо вздохнула она, на миг откладывая товар. — Но ты ведь и сама осознаёшь, что нужно хотя бы попробовать?

— Понимаю, — глухо отозвалась я.

Ещё бы я не понимала. Но сердце слишком тяжело принимало удары, гулко напоминая о Сергее, его ироничном исчезновении, бесконечных походах в полицию и о разочаровании матери во мне как в дочери. Моя вера в людей угасла. И сейчас, когда в темноте зажёгся крошечный проблеск надежды размером с огонёк спички, я нехотя начинала за него хвататься. Хвататься и отчаянно бояться, что этот слабый огонёк потухнет от первого же порыва морозного декабрьского ветра. Ладно, слишком много красивых метафор, которые только портят впечатление от глубокого отпечатка боли на моей душе.

Благодаря Катьке я действительно хоть немного оттаяла. Мне нравилось наблюдать за подругой, хотя я прекрасно видела, что она во многом фальшивит. Натужно притворяется радостной, богатой, знающей себе цену леди и стопроцентным «топчиком». Но этот глянцевый образ был слеплен ей самой, и разрушать его точно не входило в мои планы.

А ещё мне нравилось, что сегодня в супермаркет снова пришёл тот робкий молодой человек, смущённо поправляющий вспотевшие от перепада температур очки. Он опять попытался связать пару слов перед Катей, предсказуемо получил от ворот поворот, но хотя бы жвачку ей подарил. Мне нравилось и то, что маме стало как будто безразлично, где я и с кем. Видимо, стоит тебе отпраздновать двадцать пять — и в родительской голове это срабатывает как максимальная сепарационная черта. Мол, переходя за неё, Алёна, ты теперь полностью в своей власти. Только ресницы больше не наращивай, а то мать точно задохнётся от возмущения.

Мне, оказывается, действительно приятно собираться на свидания. Я осознала это только с третьего раза, с трепетом накрашивая губы новой помадой и аккуратно расчёсывая ресницы. Сегодня я, конечно, планировала одеться поскромнее, так как Влад предложил поужинать в небольшом итальянском ресторанчике в центре. На кровати передо мной сейчас лежало бордовое бархатное платье трёхлетней давности. Когда-то я купила его, чтобы встретить Новый год вместе со своим тогда ещё любимым женихом, но с тех пор оно уныло пылилось на самой дальней полке антресолей, покрываясь пылью чужих измен.

Стряхнув с ткани тяжёлую пыль воспоминаний, я гордо задрала нос и покрутилась перед зеркалом — ладно, выгляжу действительно неплохо, можно выходить. Даже если этот идеальный Влад не оценит меня по достоинству, зато я хотя бы поем горячей итальянской пасты.

На улице было шумно и оживлённо. Город вовсю кружился в праздничной суете, отчего на душе вопреки всему становилось как-то по-родному тепло. Мне бы и самой сейчас отчаянно хотелось этой приятной беготни с выбором подарков, но в текущем году я никому ничего дарить не собиралась — и об этом упрямом факте близкие уже были уведомлены. Мой нищенский бюджет не позволял даже вызвать такси до центра, поэтому до места встречи я понуро тащилась на переполненном автобусе.

Влад уже ждал у входа, скрыв руки в карманах тёмного кашемирового пальто. Заметив его, я ускорила шаг и, совершенно не рассчитав, что под ногами жутко скользко, плавно полетела вперёд. В следующую же секунду я аккуратно приземлилась прямо в его раскрытые объятия.

— Вот это эффектное появление, — бархатно усмехнулся Влад, бережно возвращая меня в вертикальное положение.

Я смущённо улыбнулась, пытаясь спрятать вспыхнувшие щёки, и тут же получила в руки огромный, невероятно пышный розовый пион. Живой цветок посреди декабрьской стужи выглядел настоящей экзотикой.

— Ух ты… — удивлённо выдохнула я, жадно вдыхая его сладкий, приторный аромат, и искоса покосилась на спутника.

Влад явно ожидал моей бурной, восторженной реакции и, чрезвычайно довольный произведённым эффектом, уже галантно приоткрывал перед мной массивную деревянную дверь ресторанчика.

Внутри всё выглядело в точности как на картинке из дорогого глянцевого журнала: приглушённый, интимный свет, тихий хрустальный звон бокалов и тонкий, дразнящий запах запечённого сыра с прованскими травами. Влад сразу же включил режим идеального мужчины на максимум. Он галантно отодвинул мне стул, предугадывал любое мимолётное желание, сам заказал для нас лучшую пасту и без умолку говорил исключительно правильные, благородные вещи. Но чем дольше длился наш ужин, тем сильнее внутри меня зрело странное, липкое чувство фальши. Мой кавалер казался слишком безупречным, словно бездушная пластиковая фигурка с витрины магазина.

В какой-то момент, заметив в углу зала белый рояль, он со снисходительной, многообещающей улыбкой поднялся со своего места.

— Позволишь сделать этот вечер ещё немного прекраснее? — мягко спросил он, заглядывая мне в глаза.

Влад уверенно сел за инструмент и коснулся клавиш, выводя слащавую, до приторности романтическую мелодию. Зал одобрительно притих, гости заворожённо слушали. Я тоже неотрывно смотрела на его холёные руки, как вдруг в голове что-то звонко щёлкнуло. Логический пазл упорно не желал складываться. Буквально пару дней назад в пекарне Катька, сияя от счастья, напевала мне в точности такой же мотив, хвастаясь своим загадочным «Мистером Икс», который играет для неё на пианино… Я судорожно тряхнула головой, отгоняя нелепую, пугающую мысль. Наверное, это просто какая-то популярная музыка из интернета. Не могли же звёзды сойтись настолько глупо и жестоко?

Ужин подошёл к концу, когда за панорамными окнами окончательно стемнело, а декабрьский мороз усилился. Влад проводил меня до дверей заведения, картинно поцеловал ладонь на прощание и сослался на «срочный звонок от бизнес-партнёров». Он поспешно поймал мне жёлтую машину такси, лично оплатил поездку вперёд и пообещал обязательно набрать завтра.

Вот только красивая сказка закончилась ровно через три квартала.

Глава 7. Тает лёд

17 декабря

Такси с глухим хрипом застряло в заснеженном сугробе посреди тёмной улицы. Оказывается, пока мы прелестно проводили время с Владом, за окном разбушевалась настоящая непогода. Водитель лишь виновато развёл руками, и мне ничего не оставалось, кроме как выйти наружу. Оставшись совершенно одна на лютом декабрьском ветру, я плотнее завязала шарф, мысленно ругая свои сапожки на шпильках, одолженные у Кати, и тонкое демисезонное пальто. Делать было нечего, и я побрела пешком сквозь глухую темноту дворов.

Ветер безжалостно швырял колючую снежную крупу прямо в лицо, а ноги на высоких каблуках то и дело разъезжались на обледенелом тротуаре. Пион в моих руках уныло поник от холода, превращаясь в жалкое, подмёрзшее напоминание о приторном свидании. Я уже проклинала всё на свете и мечтала только о горячей ванне, как вдруг из темноты соседнего переулка соткался высокий силуэт.

— Да ладно. Шоколадка, ты ли это? — раздался до боли знакомый, насмешливый голос.

Я замерла, сильнее кутаясь в ткань демисезонки, и сквозь пелену снегопада разглядела Диму. Он шёл со смены, спрятав нос в высокий воротник своей неизменной дутой куртки.

— Сложилось впечатление, что ты следишь за мной, — хитро прищурившись, бросила я.

Но стоило вспомнить его последние колкие слова перед рестораном, как внутри снова вскипела обида. Не желая выслушивать очередные издевки, я резко развернулась и упрямо пошагала прочь.

— Постой! — позвал Дима.

Я отчаянно пыталась прибавить шаг, утопая в свежих сугробах. Ноги окончательно заледенели, и я уже кожей чувствовала, что завтра точно свалюсь с высокой температурой.

— Да постой же ты! — Дима нагнал меня в несколько шагов, мягко схватил за плечо и развернул к себе.

Мы замерли под старым уличным фонарем посреди кружащейся метели. Я наконец-то соизволила поднять на него свой самый хмурый и недовольный взгляд.

— Какая ты всё-таки милая, когда злишься, — улыбнулся он, бережно стряхивая белые хлопья с моих плеч.

Я не смогла долго злиться, глядя на его очаровательную улыбку, поэтому молча полезла в сумочку за когда-то присвоенной вещью.

— Держи. Кажется, это твоё.

Дима удивлённо взял серебристую зажигалку.

— Моя… Надо же, а я думал, что потерял её навсегда. Ха, как здорово, что она нашлась! Но… откуда она у тебя? — Он не дал мне ответить и, быстро заозиравшись по сторонам, решительно добавил: — Так, пойдём со мной.

Честно говоря, у меня просто не осталось сил сопротивляться, и на полусогнутых, деревянных ногах я побрела за ним к ближайшему перекрёстку. Снегоуборочная машина здесь уже успела пройти, так что пробираться сквозь заносы стало полегче. Мы перешли дорогу и оказались возле автобусной остановки, где приютился небольшой отапливаемый павильон с банкоматом и автоматом с напитками.

Всё это время мы шли молча, и мне даже нравилось, что прямо сейчас не нужно выдумывать очередные колкости, играя с ним в привычный словесный пинг-понг.

— Слушай, я вообще-то хотел извиниться за свои шуточки, — Дима быстро подошёл к автомату и принялся нажимать на светящиеся кнопки. — Поэтому предлагаю прямо сейчас угоститься горячим какао. За мой счёт.

— Спасибо, очень кстати, — устало выдохнула я, опускаясь на пластиковую скамейку.

Мой пион спасти уже было нельзя. Лепестки потемнели от мороза, и я грустно разглядывала то, что ещё буквально час назад буйно цвело и пахло роскошью.

— Собственно, вот. Ещё раз извиняюсь, — через минуту рядом подсел Дима, протягивая стаканчик.

Я с благодарностью перехватила обжигающе горячий напиток, обхватив его обеими ладонями, и, прикрыв глаза, окончательно растаяла под воздействием тепла.

— Ну как, полегчало? — сквозь моё блаженное умиротворение снова просочился весёлый голос парня.

— Да. Помолчи, я медитирую.

Дима тихо прыснул от смеха.

— Медитация над какао? Такого я ещё точно не видел.

— Собираю силы, чтобы снова дать тебе достойный словесный отпор, — я приоткрыла один глаз и сделала осторожный глоток. — Кажется, жизнь налаживается, я даже начинаю чувствовать пальцы на ногах.

— А тебе это точно нужно? — спросил кудряш.

Я решила, что он имеет в виду наши бесконечные перепалки, и уже лениво подбирала едкий ответ, как вдруг почувствовала, что из моих пальцев плавно ускользает несчастный пион. Я резко распахнула глаза: Дима застыл со шкодливым выражением лица, аккуратно забирая у меня замерзший стебель.

— Не думаю, что его ещё можно реанимировать, — я равнодушно пожала плечами. — Но если хочешь, забери себе на память. В качестве ответной благодарности за какао.

— Спасибо, конечно, но я думаю, этому трупу место на помойке, — он тут же безжалостно отправил пион в урну для использованных стаканчиков.

В общем, Дима легко сделал то, на что у меня самой не поднималась рука с самого начала.

— Тебя это так заботит? Могу пригласить к себе домой, там заодно поможешь избавиться от кучи вещей, которые скребут мою душу, но выбросить их смелости не хватает, — я сделала последний глоток и поднялась со скамейки.

— Обязательно помогу тебе с этим, шоколадка, но сначала я просто обязан проводить тебя до подъезда, — Дима тоже встал, и не успела я опомниться, как он резко стянул с себя огромный вязаный шарф. Словно заботливая мамочка, парень в несколько слоёв бережно обмотал его вокруг моей шеи, спрятав под мягкой шерстью половину лица.

— Ох… — только и смогла выдавить я.

От его внезапной щедрости и искренней доброты внутри разлилось непривычное, пугающее тепло. А ещё этот умопомрачительный аромат его парфюма — древесно-морозный, с лёгкой ноткой дорогого табака — так резко ударил в голову, что все мысли, роем жужжавшие там каждую секунду, вмиг испарились.

— Ты теперь медитируешь над моим подарком или просто умеешь спать стоя? — издевался Дима, придерживая открытую дверь павильона и впуская внутрь колючий зимний воздух.

Я очнулась.

— Просто чувствую себя каким-то Пятачком, не нужен мне твой шарф, — буркнула я, пытаясь нащупать закопанный в складках край ткани.

— Не смей разматывать! — парень шутливо шлёпнул меня по рукам. — Показывай лучше, куда идти.

Мы медленно побрели вдоль улицы сквозь кружащуюся метель.

— Сколько тебе лет? — наконец решилась спросить я. Этот вопрос, откровенно говоря, мучил меня с самой первой нашей встречи.

— А сколько дашь? — Дима невинно захлопал густыми, уже успевшими заснежиться ресницами, уставившись на меня невозможными серыми глазами.

— Ой, ну начинается, — я картинно закатила глаза, пряча нос глубже в тёплую шерсть.

— Ладно-ладно, — рассмеялся он, оценив мою реакцию. — Мне двадцать два. Учусь на инженерном, на программиста. Мы с другом сейчас работаем над крутым стартапом — софтом для автоматизации ресторанного бизнеса. Ну и параллельно я тестирую нашу работу на шкуре официанта, отлавливая баги изнутри, прямо на посетителях «Revi».

— Звучит слишком заумно. Ты что, пытаешься меня впечатлить? — я хмыкнула, пряча улыбку в складках его шарфа. — И вообще, мы уже почти пришли. Вон мой подъезд.

Над железной дверью тускло моргала одинокая, покрытая наледью лампочка.

— Честно говоря, я пытаюсь это сделать с самой первой секунды, — Дима остановился.

Я тоже замерла. И сердце моё, кажется, в этот миг решило последовать нашему примеру.

— С самого начала этого вечера? — я судорожно пыталась придумать какую-нибудь защитную шутку, но по изменившемуся, потяжелевшему взгляду Димы понимала, что отшутиться сейчас точно не выйдет.

— С самого нашего знакомства, шоколадка, — он мягко улыбнулся.

Резкий порыв ветра поднял колючие снежинки в воздух, и я невольно прищурилась. Дима тут же сделал шаг вперёд, оказываясь вплотную ко мне и закрывая своим телом от злой метели.

— Вообще-то, у меня имя есть. Меня зовут Алёна, — тихо произнесла я, глядя снизу вверх на его кудрявую макушку.

— Ну, наконец-то я узнал твоё имя. Алёна… — так же тихо, почти шёпотом повторил он.

Наши взгляды намертво примагнитились друг к другу. В эту секунду время словно окончательно остановилось. Существовал только этот заснеженный двор и бешеное, пропускающее удары через один сердце…

— Ты, наверно, совсем замёрзла? — Дима аккуратно дотронулся до моей ледяной щеки своей на удивление горячей ладонью.

Одного этого прикосновения хватило, чтобы между нами с треском пробежал самый настоящий электрический ток. Кажется, теперь даже Дима отчётливо слышал, как безумно колотится мой пульс. В какой именно момент обычная прогулка превратилась в эту оглушительно неловкую, романтическую сцену, не могла понять ни я, ни, судя по всему, он сам.

— Зажигалка… — осипшим голосом спросила я, пытаясь выровнять дыхание и хоть как-то разрушить томительное наваждение. — Зачем она тебе, если ты даже не куришь?

Дима лукаво улыбнулся и медленно опустил руку. Мне до безумия хотелось, чтобы это мгновение продлилось ещё хоть немного — на щеке остался пылающий, горячий след от его пальцев.

— Просто люблю их. У меня дома скопилась небольшая коллекция, и самая первая осталась от отца, — он опустил взгляд, и в его голосе впервые прорезалась глухая грусть. — Его уже нет в живых, но я до сих пор помню, как в детстве он дорожил ею и бережно прикуривал. Странно, наверное, но запах табачного дыма у меня ассоциируется исключительно с папой. А конкретно эту, — Дима достал серебристый прямоугольник из кармана и негромко щёлкнул колёсиком, высекая язычок пламени, — мне подарил директор Revi в честь нашего стартап-сотрудничества.

Меня так глубоко тронула его история и эта внезапная, оголённая искренность. Я смотрела на него и понимала, что просто не могу вообразить, будто этот парень в данный момент лгал или пытался передо мной рисоваться.

— Постой, так ты не шутил про стартап? — удивилась я.

— Конечно нет, — Дима рассмеялся и ласково потрепал меня по голове.

Боюсь даже представить, какое гнездо из мокрых от снега волос сейчас красовалось на моей макушке.

— Знаешь, кажется, мне пора уже идти, — окончательно стушевалась я. Щёки раскраснелись, и на этот раз точно не от пронизывающего холода.

Я уже развернулась, чтобы позорно сбежать в спасительный полумрак подъезда, но Дима, видимо, настолько хорошо изучил мою привычку вовремя испаряться, что успел ловко перехватить меня за локоть.

— Погоди, Алёна. Напоследок, — он заглянул мне в глаза. — Может, мы уже наконец-то обменяемся номерами?