Читать книгу Пока ты не будешь моей (Арика Ретнас) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Пока ты не будешь моей
Пока ты не будешь моей
Оценить:

3

Полная версия:

Пока ты не будешь моей

Всё его тело превратилось в натянутую струну. Он ждал. Воздух стоял в горле столбом.

— Мечтай, защитничек, — промурлыкала она. — Этого никогда не будет.

Щелчок.

Гудки.

Она всегда, всегда вешала первой.

Секунд десять Марко сидел неподвижно на краю кровати с телефоном в опущенной руке.

Потом очень медленно положил телефон на тумбочку — лицом вниз, будто тот был виноват, — и уронил руки на колени.

Горело. Всё горело: кожа, где должна была быть лента, шея, где должны были быть её холодные пальцы, ухо, в которое дышали. Час назад она уложила его одним голосом, он ещё посмеялся над этим в душе. Теперь же — двумя голосами, тремя фразами и одним «мечтай» — она довела его до состояния, которого он не испытывал с шестнадцати лет: тяжёлого, гудящего, гневного голода всего тела разом, с единственным адресом доставки.

Он лёг на спину. Посмотрел в потолок.

— Не смей, — сказал он себе вслух. — Ты взрослый мужик. У тебя кубок в шкафу. Подумай о защите при стандартах. О налогах. О Селесте…

Селеста на две секунды отрезала поток. Потом сработало обратно, и сработало сильнее: Селеста, Вэнс, налоги — всё это было погодой. А это было климатом.

— Ах так, — сказал Марко потолку.

И сдался.

Ремень он расстегнул одним движением — глухо, нетерпеливо. Джинсы — вниз. Бельё смял в кулаке и отбросил в тёмный угол, как противника, проигравшего первый тайм. Ладонь легла — горячая, широкая, чужая от собственной жары, — и он выдохнул сквозь зубы от того, как это было нужно, как всё его тело рванулось в эту ладонь, как в неё, в единственную, стекала вся ночь: переулок, кирпич, дождь, мокрая рубашка, «мне важно знать, с какой посадкой работать»…

Движение вышло медленным, глубоким — и он задохнулся, потому что вместе с ритмом из тьмы спальни материализовалась она. Не лицо — она не разрешала себе быть лицом. Она была голосом и руками. Голос — низкий, тёплый, дышащий ему в ухо: я бы встала… подошла… Руки — маленькие, холодные, точные, портновские: они легли ему на грудь, воображаемые, с лентой, и повели вниз, считая вслух, и каждый выдуманный сантиметр был реальнее реального. Сто восемь… сто четыре… Его ладонь пошла по себе в такт движению воображаемой ленты — медленно, медленно, сводя его с ума собственным терпением, потому что терпение было её оружием, и даже в фантазии, даже в одиночестве он хотел, чтобы это было по её правилам: неторопливо, по расценкам, с прейскурантом.

Он повернул голову и прижался щекой к подушке, туда, где вечером лежала его рубашка, — запах дождя и ветивера, — и представил, что это её волосы, тяжёлые, медные, рассыпались по его груди, что она наклонилась, что рыжая прядь щекочет его живот, что сейчас она поднимет на него глаза — зелёные, кошачьи, страшные и голодные, — и скажет своим голосом, своим проклятым, дьявольским, идеальным голосом: ну что, защитничек. готов узнать, сколько в тебе на самом деле?..

— Готов, — прошептал он в темноту, срываясь, ускоряясь, уже не управляя ничем, кроме ритма, а ритм тоже был её — «глубоко и неохотно, как перед решающим стандартом»…

Фантазия дошла до того места, где её пальцы под лентой, где её улыбка над ним, где она наклоняется к самому его уху — и там, на самой вершине, он услышал не «мечтай». Он услышал своё имя в её рту. «Марко». Просто имя. Так, как она один единственный раз сказала его в четыре утра: «Марко. Всё…» — и осеклась, потому что слова у неё кончились.

Этого хватило.

Волна пошла от поясницы — тугая, слепящая, — накрыла с головой, вышибла из него стон, длинный, утробный, чужой, — и он выгнулся, и ритм взбесился, и он кончал долго, тяжело, в свою ладонь, с её именем на губах — хрипло, взахлёб, как кричат не имя, а всю накопленную за месяц жизнь: «Кейт…»

Потом было долго тихо.

Только дождь по окну и его собственное дыхание, рваное, как после двенадцатого круга с утяжелителями. Он лежал, глядя в потолок, тяжёлый и абсолютно опустошённый, с влажной ладонью и колотящимся сердцем — и чувствовал себя одновременно глупо, свободно и смертельно, безнадёжно влюблённо.

— Переговорная позиция, — сказал он потолку севшим голосом. — Сорок лет переговоров. Я так, кажется, договорюсь до инфаркта.

Он дотянулся до салфеток с тумбочки, привёл себя в порядок, натянул бельё и джинсы — и тут его накрыло второй волной, уже не телесной, а той, от которой люди меняют жизнь: он лежал в темноте, отмытый, выбритый, удовлетворённый на четыре минуты и голодный на следующие сорок лет — и понимал с ясностью, от которой хотелось ржать или биться головой о стену, что в шесть утра идёт на явку к женщине, которая только что довела его до оргазма через телефон и не потратила на это ни единого прикосновения.

Такого противника у него не было никогда.

— Никогда, значит, — сказал он темноте, и улыбка расползлась по его лицу сама, глупая, счастливая, непобедимая. — Спорим, рыжая, твоё «никогда» продержится меньше, чем мой контракт?

Темнота не ответила. Темнота, как и она, всегда вешала первой.

А в ателье на улице Тюренн Кейт О’Коннор лежала на раскройном столе, глядя в тёмный потолок, и сердце её — тридцатиоднолетнее, девять лет железное, девять лет непробиваемое — стучало так, будто она бежала стометровку.

Она сделала это сознательно. Она всегда всё делала сознательно: соблазнила — чтобы забрать контроль, оборвала — чтобы вернуть его. Классика. Переговоры один-ноль в её пользу. Три-ноль, если считать SMS.

Так почему же тогда у неё дрожали пальцы, когда она попыталась взять иглу?

Сердце — о рёбра. Горячо — под свитером. А в ушах, против всякой дисциплины, стоял его голос: низкий, хриплый, «я влез в одно твоё „сантиметр за сантиметром“ и живу там уже час». Она взяла сигарету. Не смогла прикурить — руки. Положила обратно.

— Идиот, — сказала она тёмному потолку голосом, каким говорили только с зеркалами. — Ты только что два часа проклинала одного капитана и раздела другого. Профессиональная деформация. Адреналин. Недосып.

Она села. Встала. Подошла к машинке и в 04:32, посреди самой тёмной ночи года, прострочила первый сантиметр — и сорвала строчку, потому что впервые за девять лет шов дрогнул. Ровно на полмиллиметра.

Кейт О’Коннор размотала нитку, отрезала заново и села шить как проклятая — спиной к стене, лицом к двери, до рассвета. Старые привычки не отпускают даже тех, кто два часа назад дышал в трубку чужому мужчине.

В 5:45 внизу остановился жёлтый пикап. Марко позвонил от входа — на пятнадцать минут раньше.

В тёмном стекле отразились свитер, карандаш в волосах, очки и круги под глазами. Ни капли макияжа. Кейт пошла открывать.

Он стоял на пороге, выбритый, в чёрной водолазке. В одной руке — пакет с круассанами, в другой — свёрнутая сантиметровая лента.

— Нашёл дома в коробке для шитья, — объяснил он, протягивая ленту. — На всякий случай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...345
bannerbanner