Читать книгу Когда ты нарушишь мои правила (Арика Ретнас) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Когда ты нарушишь мои правила
Когда ты нарушишь мои правила
Оценить:

5

Полная версия:

Когда ты нарушишь мои правила

Теперь хотелось услышать, что предложит сама Зои.

— А какие у нее варианты, Миллер? Оставить её в аварийном блоке, где замок выбивается пинком, а по коридорам бродят похотливые юристы вроде Чендлера?

— Она может остаться здесь, — спокойно произнесла Зои.

Зои убрала со стула конспекты, освобождая место для рюкзака Мэйси. Сестра растерянно моргнула.

Мы с Мэйси уставились на нее одновременно.

— Что? — вырвалось у меня.

— То, что слышал. — Зои поправила сползшую футболку. — У меня отдельный санузел. Раскладушку можно взять у коменданта за пять долларов в неделю. Мы обе встаём рано, не любим шумных сборищ. Пока в крыле искусств идёт ремонт, Мэйси может пожить со мной — если сама захочет.

Мэйси затаила дыхание, переводя взгляд с Зои на меня, и в её глазах вспыхнула такая отчаянная надежда, что у меня перехватило горло.

— Зои… ты серьезно? — прошептала сестра. — Я могу рисовать по ночам? Я не буду шуметь, честно!

— Будешь мыть за собой посуду и выносить мусор — и рисуй хоть до посинения, — усмехнулась Зои, и на её щеках впервые за весь вечер появились мягкие, обезоруживающие ямочки.

— И не трогай мой ноутбук, — добавила Зои. — Там незаконченные статьи и список людей, которых я собираюсь публично унизить.

— Броди там есть? — с надеждой спросила Мэйси.

— В первой тройке, — призналась Зои.

Возражение так и не произнёс: сестра уже смеялась, поглядывая на Зои.

— И никаких хоккейных носков на батарее, — добавила Зои, глядя уже на меня.

— Я даже не живу здесь, Миллер.

— Именно поэтому предупреждаю заранее.

— И ещё. — Мэйси подняла палец. — Только давай в банк после моих занятий. У меня лекция в девять. Это не хоккей: нас не штрафуют за сон.

— У меня тоже есть расписание, — сказал я.

— Отлично. Повесь на холодильник, — предложила Зои. — Может, хоть он начнёт тебя слушаться.

— Слушай, Миллер, ты всегда так гостеприимна?

— Только с людьми, которые сначала выбивают мне дверь, а потом начинают распоряжаться, где жить Мэйси.

Мэйси фыркнула в кружку. Я вдруг понял, что проигрываю разговор, в котором даже не собирался участвовать.

Мэйси потянулась к рюкзаку, стоявшему рядом с креслом, и убрала его под кровать. Подальше от двери.

Зои впустила сестру без вопросов, несмотря на всё, что говорила обо мне.

Я приехал забирать сестру, не спросив, чего она хочет. Здесь ей предложили остаться — и она согласилась прежде, чем я придумал ещё одно возражение.

— Мэйс, может, сходишь в душ? — спросил я. — Нам с Миллер нужно обсудить детали.

Она посмотрела на Зои, дождалась кивка и взяла приготовленное полотенце. Скрывшись в ванной, закрыла дверь. Почти сразу зашумела вода.

Я ещё раз посмотрел на цепочку у двери.

— Завтра починю.

— Завтра утром, — уточнила Зои. — И в следующий раз жди, пока тебя впустят.

Кивнул. Ответить было нечего.

Зои отошла к рабочему столу и оперлась о край. Дожидалась, что я скажу.

— Не думай, что я сделала это ради тебя, Каллахан, — тихо, почти шепотом произнесла она. — Я сделала это ради нее. Она замечательная девчонка, которой не повезло с семьей.

Я подошёл к столу.

Оперев ладони о стол по обе стороны от её талии, я наклонился. Она замерла, но взгляд не отвела.

— Спасибо, — произнёс я.

Она моргнула и посмотрела на меня внимательнее.

— Не за что. — Она взглянула на мои руки по обе стороны от неё. — Броди… отойди. Слишком близко.

Я отступил. Она ещё секунду смотрела мне в лицо, потом сама взялась за лацкан куртки.

Коснулся её щеки. Зои повернула голову к моей ладони, и заготовленная шутка так и осталась невысказанной.

— Ты сводишь меня с ума, Миллер. — Я попытался усмехнуться, но вышло неубедительно. — Весь день. На льду, в сушилке, сейчас. Не могу выкинуть тебя из головы.

— Это пройдёт, — прошептала она, всё ещё удерживая меня за куртку. — Это просто химия, Каллахан. Обычный гормональный сбой. Мы переспим ещё пару раз и возненавидим друг друга.

— Значит, мы переспим ещё пару раз? — переспросил я, не скрывая улыбки.

Зои опомнилась, тряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение, и уперлась ладонью мне в грудь.

— Нет! Ни за что. У нас проект. В четверг мы уезжаем на выездную серию в Мичиган. Если кто-то узнает, если в редакции или в деканате пронюхают, что я сплю с капитаном команды, о которой пишу расследование… моя карьера будет уничтожена, Броди. Мой грант в TheAthleticсгорит дотла.

Улыбаться расхотелось. Для меня это была возможность снова увидеть её. Для Зои — риск потерять работу, к которой она шла несколько лет.

Взял со стола блокнот, раскрыл на чистой странице. Ручка лежала рядом.

— Что ты делаешь? — Зои попыталась заглянуть через моё плечо.

— Заключаю контракт, Миллер.

— Если там будет пункт о том, что я обязана посещать твои матчи, порву бумагу, — предупредила она.

— Хотел вписать запрет на разгромные заголовки. Но ты всё равно нарушишь.

— Наконец-то разумная оценка моих способностей.

— А ты обязана хотя бы раз признать мой удачный пас, — предложил я.

— Я готова. Как только увижу его без трёх повторов на табло.

— Ты невыносима.

— А ты хотел контракт с лёгким соперником? Ошибся раздевалкой.

Размашисто вывел заголовок:

СВОД ПРАВИЛ КАЛЛАХАНА И МИЛЛЕР

— Ты спятил, — выдохнула она, но её взгляд приковался к бумаге.

— Пункт первый, — вслух продиктовал я, записывая: — Никаких ночёвок. Мы проводим время вместе, снимаем стресс, получаем удовольствие — и один из нас уходит до рассвета. Никаких утренних объятий, совместных завтраков и дурацких побегов через заднюю дверь.

Зои нервно сглотнула, но согласно кивнула:

— Разумно. Пункт второй: никакого хоккея в постели. Никаких расспросов о тактике, закрытых протоколах, медицинских картах и внутренней кухне команды, пока мы наедине. В спальне ты не капитан, а я не журналист.

Записал её условие второй строчкой.

— Принято. Пункт третий: полная конспирация. На публике, перед командой, перед твоей редакцией и даже перед Коулом и Рори — мы едва выносим друг друга. Ты всё так же язвишь, я всё так же закатываю глаза. Никаких намёков.

— Пункт четвертый. — Зои перехватила ручку из моих пальцев. Она начала записывать, проговаривая вслух: — Никакой ревности.Это соглашение без обязательств. Если кто-то из нас захочет пойти на свидание с кем-то другим — никаких скандалов, разбитых морд и сломанных клюшек.

Представить чужую руку на её талии оказалось неприятно. Но спорить с собственными правилами сейчас было поздно.

— Договорились, Миллер. Посмотрим, кто из нас сорвется первым.

— И последнее. — Зои подняла на меня свои пылающие зеленые глаза. Ручка в её руке замерла над нижним краем листа. — Пункт пятый. Кто влюбится первым — безоговорочно проиграл.

Мы оба замолчали. Шум воды в ванной внезапно стих — Мэйси выключила кран.

Ручка лежала между нами. Я мог отложить её, сказать, что шутка затянулась. Вместо этого придвинул лист ближе.

— Ставки? — тихо спросил я. — Что получает победитель?

Зои вызывающе вздернула подбородок:

— Если ты влюбишься первым, Каллахан, ты даёшь мне эксклюзивное, абсолютно честное интервью под запись о всей изнанке «Титанов». С ответами на любые мои вопросы. Без цензуры и купюр.

— А если первой проиграешь ты, Миллер? — Я наклонился к ней через стол.

— Если первой сдамся я… — Её голос дрогнул. — Я лично сожгу свой чёртов блокнот со всеми материалами расследования прямо на центральной точке твоей арены.

Поставил подпись: Б. Каллахан.

Протянул ей ручку.

Зои расписалась рядом — аккуратно, острыми буквами: З. Миллер.

Она поставила точку после фамилии. Я наклонился, а Зои подняла лицо мне навстречу.

Она потянулась ближе, ручка выпала из пучка и стукнулась об стол. Мы оба забыли о подписанном листе.

Она застонала мне в рот, её пальцы вплелись в мои волосы на затылке, прижимая меня к себе с той же дикой, ненасытной жаждой. Мы целовались прямо над столом, среди черновиков и конспектов, пока щеколда на двери ванной не щелкнула.

Мы оторвались друг от друга за долю секунды до того, как пар из ванной вырвался в комнату.

Зои отвернулась к столу и поправила футболку. Я застегнул куртку, хотя в комнате было жарко.

Я сложил лист пополам и убрал в нагрудный карман. Пора было уходить.

— Спокойной ночи, соседки, — сказал я Мэйси, вышедшей из ванной. — Утром починю дверь. Напиши, когда можно будет съездить за остальными вещами.

В коридоре я машинально коснулся кармана, где лежал наш листок.

Соблюдать каждую строчку я, конечно, не собирался.

Глава 9. Кулинарный ад и двойной допрос

Зои

Во вторник вечером я приехала к Коулу и Рори ради лазаньи. У ворот попросила Коула заодно посмотреть аккумулятор «Хонды»: тот снова барахлил. Уже на пороге стало ясно, что за ужин придётся расплачиваться ещё и нервами.

В сумке лежала незаконченная раскадровка и записка преподавателя: «Недостаточно аналитики, больше собственного голоса». А я вместо работы над проектом пыталась разобраться с подозрительным вниманием Броди.

— Ты что-нибудь сделала за сегодня, кроме того, что посмотрела на Броди? — шепнула Рори.

— Сделала монтаж на четыре минуты.

— Четыре минуты? Его крупным планом?

— У тебя развился талант к клевете.

До ужина мы ещё не добрались, а Рори уже устроила первый допрос.

Квартиру они сняли недалеко от кампуса. Пахло лазаньей; на кухне было так жарко, что я пожалела о свитере.

Здесь всё говорило о присутствии Авроры.

После мемориального концерта Рори стала увереннее: свободно говорила, смеялась и при случае командовала Мерсером не хуже Дженкинса.

Я до сих пор иногда замолкала, чтобы послушать её.

— Мерсер, если ты ещё раз сунешь свою лапу в миску с соусом до того, как я поставлю лазанью на стол, ты будешь ужинать протеиновым батончиком прямо на коврике у двери. — Её голос прозвучал чисто, звонко, с той бархатной музыкальной глубиной, которую она вернула себе такой страшной ценой.

Коул хмыкнул, подошёл к Рори и обнял её со спины. Поднял над полом и поцеловал в шею. Она выронила прихватку, но возмущение тут же сменилось смехом.

В кухонном тепле высокий ворот свитера превратился в пытку. Снять его значило выдать ночь после вечеринки.

На левой ключице темнел след зубов, который подруга заметила бы сразу.

А человек, который его там оставил, сидел наискосок от меня.

Броди развалился на стуле, вытянув длинные ноги в проход. На скуле белел пластырь после воскресного матча, на губах играла невыносимая ухмылка.

Пункт третий нашего соглашения, записанного на листе из моего блокнота, гласил: «Полная конспирация. На публике — взаимная неприязнь».

И Каллахан превратил этот пункт в изощренную пытку.

— Миллер, ты так кутаешься в эту шерстяную броню, будто здесь январь, — протянул он, поднимая стакан воды. — На журфаке отопление отключили за долги по грамматике?

Я со стуком поставила кружку. Каллахан явно нарывался.

— Я берегу связки, Каллахан. В отличие от некоторых одноклеточных организмов, чья работа заключается в том, чтобы разгонять сто килограммов тупого веса в борт, мне мой голос нужен для работы. Хотя кому я это объясняю? Ты словарный запас пополняешь исключительно по субтитрам спортивных новостей.

Броди цокнул языком и подался вперёд. В свете лампы его зелёные глаза казались светлее.

— Мой словарный запас вполне достаточен, Зои. Особенно в ситуациях, когда слова вообще не требуются. Ты ведь помнишь: на коротких дистанциях решает не длина монолога, а точность броска.

Он задержал взгляд на моём воротнике. Я едва не поправила его — и остановила руку, пока Рори не заметила.

Ногти впились в ладони. Этот наглец дразнил меня прямо перед Коулом и Рори и прекрасно понимал, что делает.

— Точность броска — это когда шайба летит в сетку, а не мимо ворот, капитан, — отчеканила я, заставляя свой голос звучать ровно и холодно. — А у тебя в последнем периоде против Мичигана два броска из трех ушли в заградительный плексиглас. Видимо, прицел сбился. Переутомился на разминках?

Коул поставил форму с лазаньей в центр стола и посмотрел на нас по очереди. Нахмурился.

За столом все занялись тарелками, а я попыталась вернуться к единственному безопасному предмету для разговора — лазанье. Не получилось. Под столом носок ботинка Броди едва задел мою щиколотку.

Случайность, решила я. Дом был полон мебели, а у Каллахана — ног, не помещавшихся ни под одним приличным столом.

Ботинок коснулся моей икры снова. Медленно. Намеренно.

Подняла глаза. Броди совершенно невозмутимо разрезал лазанью. Он даже не смотрел в мою сторону. Только уголки губ выдавали, насколько ему нравится моя попытка сохранить достоинство.

— У нас в журналистике принято уважать границы, — заметила я, отодвигая ногу.

— У нас в хоккее тоже, — ответил он. — Особенно синюю линию.

Коул поднял голову от тарелки:

— Это вы сейчас о чём?

— Об этике, — сказала я.

— О неправильном выборе позиции, — одновременно ответил Броди.

Рори медленно отложила вилку. Явно решила запомнить расхождение показаний.

Пока Коул тянулся за салфетками, Броди наклонился, будто уронил свою. Его пальцы на мгновение коснулись моего колена под краем стола. Я перехватила его руку, сжала запястье и решительно вернула его ладонь на его же бедро.

— Держи руки при себе, капитан, — негромко произнесла я, не размыкая улыбки.

— Есть, тренер, — отозвался он тем же тихим голосом.

— Зои, у тебя щёки горят, — заметила Рори. — Не заболела?

— Нет. Просто тут слишком жарко.

— Я предупреждал, что Миллер не любит проигрывать позиционную борьбу, — сообщил Броди и с безупречно невинным видом взялся за вилку.

Мысленно пообещала себе отомстить за каждую секунду этого ужина. И сразу же поймала себя на том, что считаю, сколько ещё нам сидеть за одним столом.

— Мы сейчас будем есть или давать показания? — спросила я.

— Наконец-то достойная публика, — заметила Рори.

— А я думал, мы просто ужинаем, — буркнул Броди.

— С тобой «просто» бывает только удаление на две минуты, — ответил Коул.

— Если вы двое планируете устроить здесь ледовое побоище над ужином, который Рори готовила три часа, — ровным, низким басом произнес Коул, выдвигая массивный стул для девушки, — я лично вышвырну вас обоих на задний двор. Без тарелок.

— Коул, — укоризненно сказала Рори, — ты только что пригрозил гостям изгнанием из-за лазаньи.

— Не гостям. Двум стихийным бедствиям, — поправил он.

— Мне нравится, — заметила я. — Наконец-то точная классификация Каллахана.

Коул молча подвинул Рори тарелку с самым румяным куском лазаньи. От этой привычной заботы мне почему-то стало труднее смотреть на Броди.

— Дженкинс вообще умеет одобрять что-нибудь? — поинтересовалась Рори.

Броди молча подвинул ко мне кувшин воды. Налила себе, стараясь не смотреть на него. После всех подколок принять от него что-то без ответной колкости оказалось неожиданно трудно.

— Победы с сухим счётом и закрытые двери, — ответил Коул.

— И тишину, — добавил Броди.

— Тогда почему ты всё ещё капитан? — спросила я.

Коул прикрыл рот салфеткой. Броди показал мне вилкой, что этот вопрос обязательно запомнит.

Рори взглянула на Коула, потом на нас — и заинтересованно приподняла бровь.

— Коул прав, — сказала Рори, передавая мне салат. — Вы сегодня странные. Зои обычно спорит с фактами и блокнотом, а сейчас только шипит. А ты, Броди… слишком довольный после вчерашних новостей о Мэйси.

При имени Мэйси Броди опустил вилку, потом снова взял её, так ничего и не съев.

— Мэйси нашла, где остановиться. С учёбой разберётся сама. Если понадобится помощь, знает мой номер.

Сидр пошёл не в то горло.

«Мэйси нашла, где остановиться».

Он не сказал, что сестра раскладывает кисти на моём подоконнике. Умолчал и о вчерашнем визите — вместе с вырванной цепочкой, которую утром приехал чинить. Шурупы он привёз длиннее прежних; извинение повторил тихо, пока Мэйси собиралась на занятия.

— Особенно удобно пользоваться этим номером, когда в ответ слышишь приказ сидеть в комнате, — заметила я. — Ты хоть спросил, какая помощь ей нужна?

Вилка Броди звякнула о тарелку. Он повернулся ко мне, предупреждающе прищурившись.

Броди коротко взглянул на Коула и Рори. Обсуждать вчерашний вечер при них он явно не хотел.

— Мы с ней разберёмся, Зои. Без общего собрания за ужином.

— Хорошо. Главное, дай ей тоже высказаться.

— Так, стоп, — вмешался Коул.

Мерсер опёрся локтями о стол и по очереди посмотрел на нас. От него трудно было что-либо скрыть.

— Дженкинс сегодня после раскатки рвал и метал, — Коул говорил медленно, не сводя глаз с Броди. — Сказал, что ректорат продал команду газете со всеми потрохами. И что за Зои закреплен сопровождающий. Каллахан, ты вызвался сам?

— У меня не было выбора. — Броди пожал плечами. — Старик хотел поручить это кому-то из второкурсников. Они бы разинули рты и выложили вашей подружке все связки до конца недели. Мне проще держать её на глазах.

— На коротком поводке, — процедила я сквозь зубы.

— На очень коротком, Миллер, — парировал он, не отводя глаз. — Чтобы под коньки не лезла.

— Вообще-то, — вмешалась Рори, — вы оба разговариваете так, будто спорите за право первым получить удаление.

— У Каллахана уже две минуты за неспортивное поведение, — сказала я.

— А у Миллер матч-штраф за злоупотребление диктофоном, — ответил Броди.

Коул посмотрел на нас по очереди.

— Вот. Именно об этом я и говорю. Вы даже ужинаете словно заполняете матчевую ведомость.

Рори опустила вилку. Посмотрела на моё раскрасневшееся лицо, затем на Броди — и едва заметно улыбнулась.

Коул тяжело вздохнул, отодвинул тарелку и хлопнул ладонью по столу:

— Каллахан. Пойдем покурим на террасу.

Броди нахмурился:

— Я не курю перед выездом, Мерсер.

— Значит, постоишь и подышишь свежим воздухом, пока я курю, — отрезал Коул тем самым тоном, которым он разгонял драки у судейского столика. — Поднимай задницу. Живо.

Броди бросил на меня мрачный взгляд, скомкал салфетку и вышел на террасу вслед за Коулом. Дверь захлопнулась.

Мы остались одни.

За стеклом Коул прикурил у перил. Броди стоял рядом, засунув руки в карманы, и спорил с ним.

Рори заварила нам мятный чай, поставила кружку передо мной и села рядом.

— Ты сваришься в этом свитере, Зои, — произнесла она мягко, почти шепотом. — Здесь жарко. Сними его.

Вспомнила, с каким видом Броди смотрел на воротник, и едва не выругалась.

— Мне нормально, Рор. Я правда простужена…

— Перестань. — Рори коснулась края свитера. — Ты дёргаешься каждый раз, когда он поворачивается к тебе. А он весь вечер следит, что ты скажешь, даже когда делает вид, что слушает Коула.

Пришлось отвернуться, чтобы скрыть румянец:

— Мы просто… мы заключили дурацкое соглашение по поводу расследования. Он бесится, что ректор дал мне допуск, вот и всё.

Рори покачала головой. Не стала спорить — только дождалась, пока я снова посмотрю на неё.

— Ты прячешь шею, Зои. Ты поправляешь этот чёртов ворот каждые три минуты. И каждый раз, когда твоя рука тянется к ключице, у Броди дергаются пальцы на руках.

Она наклонилась ближе, понизив голос:

— Ты ведь переспала с ним, да? После той вечеринки.

Я закрыла лицо ладонями и шумно выдохнула. Рори не торопила. Именно из-за этого продолжать врать было особенно тяжело.

— Это была ошибка, — глухо пробормотала я, не отнимая рук от лица. — Катастрофическая, идиотская ошибка. Мы напились. У него эго размером с арену, а я просто хотела доказать, что не ведусь на его капитанские штучки. А теперь… теперь мы подписали гребаный пакт на листе из блокнота.

Рори моргнула, с трудом сдерживая смешок:

— Пакт? Вы серьезно составили список правил?

— Пять пунктов. — Я подняла голову, сердито сдувая со лба выбившуюся золотистую кудряшку. — Никаких ночёвок. Конспирация. Никаких чувств. Это просто физиология, Рори! Сброс напряжения перед выездом в Мичиган. Кто влюбится первым — тот безоговорочно проиграл.

Рори смотрела на меня несколько секунд, потом рассмеялась. Я хотела обидеться, но слишком хорошо понимала, как прозвучали мои объяснения.

— Боже мой, Миллер, — выдохнула подруга, вытирая пальцем выступившую от смеха слезинку. — Вы двое стоите друг друга. Два упрямых, заносчивых барана. Правила? Против Броди Каллахана? Против себя самой?

— Я держу ситуацию под контролем!

Рори мягко накрыла мою ладонь своей тонкой, прохладной рукой:

— Посмотри на него, Зои.

На террасе Броди резко развернулся к Коулу, провёл рукой по волосам и посмотрел сквозь стекло прямо на меня.

Отвести взгляд не получилось.

Дверь террасы с грохотом отъехала в сторону.

В кухню ворвался холодный воздух, шторы колыхнулись. Коул оставил окурок в пепельнице снаружи и вошёл следом за Броди. Взглянул на Рори; она едва заметно кивнула.

Броди подошёл прямо к моему стулу.

Он принёс из прихожей мой шарф. Я взяла его и намотала на шею, всё ещё не зная, о чём они говорили с Коулом.

Броди остановился у стола и положил перед собой ключи от машины.

— Собирайся, Миллер. Отвезу тебя в кампус.

— Моя машина стоит у ворот, Каллахан, — ощетинилась я, инстинктивно вжимаясь в спинку стула.

— Коул проверил аккумулятор. Сегодня она уже никуда не поедет. — Броди выпрямился и повертел ключи на пальце. — Я отвезу тебя. Если, конечно, ты не предпочитаешь пешком — исключительно мне назло.

Коул только пожал плечами и отпил сидр. Предатель. Они спелись.

Рори обняла меня за плечи и прошептала на ухо:

— Если что, позвони. Даже если просто захочешь всё рассказать.

Я натянула красную шапку и попрощалась с друзьями. Броди придержал дверь.

За рулём своего купе Броди улыбался так, словно уже придумал, как нарушить наши правила первым.

Глава 10. Анатомический шок

Броди

Октябрьская морось косыми полосами хлестала по лобовому стеклу. Дворники мерно скрипели, смахивая водяную плёнку, но видимость всё равно оставалась дрянной.

Я убавил скорость перед поворотом к Элм-стрит. Зои сидела справа и буравила взглядом мокрое боковое окно, словно надеялась прочесть там подсказку к нашему следующему спору. Пальцы нервно перебирали связку ключей в кармане куртки. Металл тихо позвякивал.

После ужина и двух допросов — моего от Мерсера и её от Рори — мы оба молчали. Коул слишком внимательно следил за мной, а Рори успела шепнуть Зои что-то, от чего у Миллер до сих пор пылали скулы.

Купе затормозило у гаража дома хоккеистов. Я заглушил двигатель. Фары погасли, и салон накрыла темнота, разбавляемая лишь светом фонаря сквозь капли на стекле.

— Приехали, Миллер, — негромко сказал я, отстёгивая ремень.

Зои медленно повернула голову. Окинула кирпичный фасад дома взглядом, в котором сквозила напускная невозмутимость.

— Твой дом подозрительно мало похож на общежитие журналистов, Каллахан.

— Могу развернуться и отвезти тебя на кампус. А могу предложить нормальный кофе. До трёх ночи. Строго в рамках нашего первого пункта: никаких ночёвок.

Она прищурилась. Губы тронула ядовитая, чертовски соблазнительная усмешка:

— Боишься, что я нарушу наше великое соглашение и останусь требовать панкейки на завтрак, капитан?

— За кофе таких гарантий не выдают, Миллер.

Зои фыркнула и отстегнула ремень. Ждать, пока я обойду машину, она не стала — сама выскользнула под моросящий дождь, натянув капюшон. Конспирация.

Ключ провернулся в замке чёрного входа. Мы вошли в дом. Внутри пахло полированным деревом. Парни ещё не вернулись: Картер гулял где-то на вечеринке братств, Мэтт задержался на арене.

Щёлкнул выключателем. Тёплый свет залил кухню: тёмные фасады, массивный остров из серого мрамора и хромированную кофемашину. Сбросил мокрую куртку на спинку стула.

К удивлению нас обоих, до кофе мы всё-таки добрались.

Кофемашина с шипением выдала две порции эспрессо. Зои прислонилась бедром к столешнице, обхватив чашку ладонями. Скинула куртку, оставшись в тонком изумрудном лонгсливе. Золотистые кудри выбились из пучка и щекотали шею.

— Итак, Миллер. На чём остановились? Ты собиралась поставить мне тройку? Хочу узнать, существует ли апелляция.

Ответить ей я не успел.

Шагнула прямо ко мне.

Уперлась ладонями мне в грудь и толкнула. От неожиданности отступил, пока бёдра не коснулись края острова. Ладони у Зои были горячими, а смотрела она так, что возразить я не успел.

bannerbanner