Любой ценой

Никогда не видевшая мужской стриптиз вживую, Эмери почувствовала, что ей не хватает воздуха. Завороженная, она скользила взглядом по подтянутым мышцам груди, стальным кубикам пресса и выступающей выпуклости в районе паха. Ведомая неясным чувством, Эмери уже собиралась шагнуть ближе к сцене, но сильные руки мгновенно дернули ее назад, ухватив за ворот блузки.

Резкое движение заставило Эмери вскрикнуть, но прежде чем отвернуться от сцены, она успела заметить, как темноволосый парень, творивший безумства вокруг шеста, повернул голову в ее сторону. Их взгляды встретились. Он моргнул. На его лице мелькнуло узнавание.

Прежде абсолютно непроницаемое, сейчас его лицо выражало целую гамму эмоций. Все те несколько секунд в течении которых длился их зрительный контакт, парень не отрываясь смотрел на Эмери. Прервав танец, он тяжело дышал, наблюдая, как подонок, с которым пришла Эмери, закинул ее себе на спину, словно безвольную куклу и под омерзительные улюлюкания присутствующих понес прочь от сцены в сторону приватных кабинок.

Наваждение прошло, уступив место зарождающейся панике. Но, как бы Эмери не ударяла мужчину по спине, заставляя ее отпустить, у нее ничего не выходило. Руки совершенно не хотели слушаться, а тело и вовсе сковала мертвецкая усталость.

– Понравилось представление? – сально ухмыльнулся мужчина, когда внес девушку в огороженную тяжелой портьерой кабинку. Поставив Эмери на пол, он задернул шторку, отрезая их от остальных гостей, а затем, не дав девушке прийти в себя, толкнул ее к дивану.

Не сумев удержаться на ногах, Эмери покачнулась. Соскользнув с плеча, на пол упала сумка – Эмери не успела ее подхватить. В следующую минуту она уже сидела на коленях мужчины, который обхватил пальцами ее подбородок и пристально разглядывал лицо.

– Теперь твоя очередь устраивать представление, – выдохнул он ей в губы, наклонившись.

– Отпусти, придурок! – уперевшись кулачками в мускулистую грудь, Эмери попыталась отстраниться, но мужчина не дал даже сдвинуться с места.

Ущипнув девушку за бок, он сдвинул край ее юбки и скользнул влажными ладонями по внутренней части бедер.

– Неужели ты действительно думала, что я привел тебя сюда только для того, чтобы удовлетворить твое любопытство? Тогда ты и правда очень глупая, – оскалив идеально белые зубы, мужчина прикусил мочку ее уха.

То ли страх окончательно завладел Эмери, то ли введенное лекарство еще притупляло сознание, но она будто наблюдала за всем происходящим со стороны. Даже голос мужчины доносился до нее, словно сквозь толщу воды.

Неясно сознавая, что его рука уже отогнула край ее трусиков, Эмери дернулась. Попытка высвободиться получилась слабой, но Эмери удалось хотя бы отвернуть голову, избегая поцелуя.

Лезвие! В ее ботинке было лезвие. Если получится дотянуться…

Не успела Эмери продолжить свою мысль, как портьера с лязгом отодвинулась, и в проеме появилась мужская фигура. Приглушенный красноватый свет скрывал лицо вошедшего, но Эмери тотчас узнала обнаженный, покрытый маслом торс, на котором блестели бисеринки пота.

Нависнув над растерявшейся Эмери, танцор хрустнул шеей и выразительно посмотрел на руку мужчины, которая до сих пор покоилась между ног Эмери.

– Отпусти ее.

Девушка могла поклясться, что в его голосе слышалось обещание скорой расправы. Должно быть, ее спутнику показалось так же, потому что он послушно вытащил руку.

Но все же не отпустил. Длинные пальцы переместились выше и до боли стиснули талию Эмери. Она закусила губу и зажмурилась, едва удерживая в себе слабый писк.

– Я неясно выразился, Димитрий? – Жесткий голос прозвучал над ее головой.

Эмери распахнула глаза. Сжав ее еще сильнее, мужчина растянул губы в широкой ухмылке и цокнул языком, откидываясь на спинку дивана.

– Да брось, Кристиан, – лениво протянул ее сопровождающий.

Кристиан? Но разве он представлялся ей не под другим именем?

Пока Эмери прокручивала в голове их первую встречу, Димитрий продолжил.

– Эта девчонка сама захотела прийти сюда, я ее не заставлял.

Эмери хотелось крикнуть, что все это неправда, и этот подонок лжет, но она не успела. Сильные руки стоящего позади парня подхватили ее за плечи и стянули с колен Димитрия. Один рывок, и она уже стояла на ногах, защищенная широкой спиной.

– Эй! – крикнул Димитрий. Он хотел было подняться следом, но спаситель Эмери пнул его в голень, отбрасывая обратно на диван, а затем нагнулся, подбирая с пола упавшую сумку и всучил девушке в руки.

Избегая его взгляда, Эмери неловко прижала сумку к груди, чувствуя, как пылает от стыда.

– Ты не можешь вот так врываться сюда и лишать меня удовольствия, Крис! – взвыл Димитрий, потирая ладонью коленную чашечку. – Думаешь, если обладаешь здесь влиянием, тебе все позволено?

– Разумеется нет. – Челюсть Кристиана напряглась. Заведя руку за плечи Эмери, он прижал ее к себе. – Но, если я сказал отпустить девушку, значит ты отпускаешь ее. Или тебе напомнить о правилах?

– Нет нужды. – Димитрий ощетинился. – Но в следующий раз не позволяй своим игрушкам разгуливать без надзора! Я случайно ее нашел.

– В следующий раз… – Кристиан не повышал голоса, но это было и не нужно. Угроза явственно ощущалась в воздухе, – подобная ошибка может выйти тебе боком.

Димитрий захлопнул рот на полуслове. Его лицо вытянулось – до него начала доходить серьезность ситуации.

Судя по всему, Кристиан тоже это понял.

Когда он повернулся к ней, Эмери шумно выдохнула. Она и не заметила, что последнюю минуту почти не дышала. Но воздух снова застрял в горле, когда она подняла голову и встретилась с испепеляющим взглядом темных глаз.

Несмотря на духоту, по ее телу пробежал озноб.

– Я…

Кристиан оборвал ее, мотнув головой. Схватив девушку за локоть, он велел следовать за ним и повел Эмери к выходу, следуя вдоль стен зала, чтобы, по возможности, не привлекать внимания. Оказавшись в коридоре, Кристиан захлопнул дверь и только тогда разжал ладонь.

Приблизившись вплотную, он навис над Эмери и выставил руки по обе стороны от ее лица, заключая в импровизированную клетку.

Эмери приготовилась взбунтоваться, но как ни странно, близкое присутствие другого человека рядом, сейчас не вызывало у Эмери неприятных ощущений. С каждой секундой, проведенной за пределами зала, Эмери чувствовала, как дышать становиться легче. Тяжесть, сковывающая ее конечности, почти пропала, оставляя только неприятный осадок в душе.

Света в коридоре было достаточно и Эмери смогла разглядеть настоящий цвет глаз парня. Они не были черными, как ей показалось при первой встрече, а имели невероятно глубокий оттенок горького шоколада в обрамлении черных ресниц.

– Так, значит, тебя зовут не Джоуи? – голос прозвучал сипло.

Он едва заметно улыбнулся уголками губ.

– Ты абсолютно права. Мое имя не Джоуи.

– Почему соврал?

– Пришлось.

Эмери сощурила глаза.

– И больше ничего не скажешь?

– А должен? – Кристиан поднял брови. – Лучше ты мне скажи, – он склонил голову к плечу. Лоб его исчертила тревожная морщинка. – Как, черт возьми, ты оказалась здесь?

– Вошла через дверь.

Кристиан выдавил из себя нечто нечленораздельное. Оттолкнувшись от стены, отошел на пару шагов назад, и зарылся пятерней в волосы, взлохматив их на затылке. Затем, пройдя несколько метров вдоль коридора, вернулся к стоявшей у стены девушке.

Замерев на месте, Эмери не сводила с него вопросительного взгляда.

– Это опасное место, – прошипел Кристиан. – Кто тебя пропустил?

– Вообще-то я не обязана перед тобой отчитываться.

– Обязана, если не хочешь оказаться лежащей с перерезанной глоткой в какой-нибудь канаве или что еще похуже! – взорвался Кристиан, ударяя ладонью об стену. – Ты хоть представляешь, что именно могло сейчас произойти?!

Эмери молчала, наблюдая, как в нем вскипает гнев.

Какое ему вообще до нее дело?

Выдохнув, Кристиан продолжил уже спокойнее.

– Черт, извини, наверное, мне не стоило кричать на тебя.

– Все верно, не стоило. – Голос Эмери дрогнул. Она обняла себя руками за талию, но целиком скрыть дрожь не получилось. – Не знаю, зачем ты вмешался, но все равно спасибо тебе за помощь.

Эмери и сама понимала, как сильно сглупила, не убравшись из клуба как можно быстрее.

– Не за что, – устало вздохнул Кристиан и провел рукой по лицу.

– Но вообще-то у меня было с собой оружие. Я бы сумела отбиться.

Вопреки ожиданиям, Кристиан вместо удивления, показал практически полное отсутствие эмоций. Только один раз оторопело моргнул. Непослушные черные пряди упали на глаза, и Кристиан откинул их назад быстрым движением.

Эмери заставила себя не смотреть на перекатывающиеся мышцы под его смуглой кожей, и подняла взгляд повыше. Казалось, парня совершенно не смущало то, что он стоит в коридоре наполовину раздетый.

– Какое еще оружие, Эмери? – хмыкнул он. – Перцовый баллончик?

Так значит он тоже помнил ее имя. Интересно.

От того, каким пренебрежительным тоном Кристиан задал этот вопрос, Эмери по-настоящему разозлилась.

Он смеется над ней?

– У меня в ботинке спрятано небольшое лезвие. Я бы воспользовалась им.

– Что ты сказала? Лезвие? – Кристиан прыснул, из-за чего был удостоен недовольным взглядом. А затем досадливо мотнул головой. – Даже будь у тебя в сумке острозаточенный кинжал, ты не смогла бы воспользоваться им, как бы сильно ни захотела.

– Это еще почему? – Эмери воинствующе воззрилась на него.

Вопреки очередной ухмылке, Кристиан как-то странно покосился на Эмери. Ей не понравилось, что нес в себе этот взгляд.

Теперь ей точно становилось не по себе.

– Даже закричи ты, – проговорил Кристиан. Его голос стал ниже, – никто не пришел бы тебе на помощь. Если бы я не вмешался, Димитрий воспользовался бы твоим телом, а после избавился бы, как от ненужной вещи.

Эмери больше не могла это слушать. Выставив перед собой руку, она отступила от Кристиана на несколько шагов.

– А тебе то что? Курьер беспокоится за судьбу девушки, которой доставил посылку? Или прости, ты же стриптизер?

Кристиан прищурился, сведя вместе идеально ровные брови и смерил Эмери оценивающим взглядом.

– Насмехаешься над работой, которая приносит мне деньги? Некрасиво ведь. Или же грубость, – он дернул подбородком, – это просто твоя защитная реакция?

Эмери фыркнула.

– Не веди себя как психолог, тебе не идет. И не делай вид, что переживаешь обо мне. Ты меня даже не знаешь.

– Я знаю о тебе достаточно, чтобы появилось желание уберечь твою задницу от ошибки. – Кристиан снова окинул ее взглядом с головы до пят.

Эмери незаметно оправила короткую юбку.

– Мне не нужна ничья помощь. И в следующий раз не лезь, я справлюсь сама.

– Следующего раза не будет, – отрезал Кристиан. – И больше не приходи сюда, если не хочешь неприятностей.

Закинув ремешок сумки, которую все это время держала в руках, на плечо, Эмери повернулась, чтобы уйти, но в последний момент обернулась. Осознание того, что могло произойти, обрушилось на нее оглушающей волной и, устыдившись собственной беспомощности, она едва сдержалась, чтобы не кивнуть.

Видя ее метания, взгляд Кристиана потеплел, но прежде чем он успел сказать что-то еще, Эмери уже шагала по темному коридору, скользя рукою по стене, чтобы не терять равновесие.

Стремясь как можно скорее покинуть это здание.

Глава 7. Кристиан

Когда девушка ушла, шатаясь на нетвердых ногах, Кристиан еще несколько долгих секунд смотрел ей вслед, размышляя, стоит ли бросится следом и удостовериться, что она без проблем найдет выход на улицу. Или же следует просто отпустить.

Он не мог покинуть клуб сейчас – у него еще была работа.

Задумчиво уставившись в потолок, Кристиан оперся спиной о стену и сполз по ней на бетонный пол. Он не волновался, что его кто-то может увидеть в таком положении – никого не будет в этом коридоре еще несколько часов, – поэтому притянул колени к груди и с протяжным стоном отбросил голову назад, ударяясь затылком о каменную кладку.

Боль стрелой пронзила череп, но Кристиана это не волновало. Зарывшись пальцами в волосы, он с силой потянул их в разные стороны, едва не вырывая с корнем.

Зачем вообще он помешал Димитрию? Спасать девчонку точно не входило в его планы.

Но и отдавать ее ему он не собирался.

Прошло не больше пары минут с момента ухода Эмери, а Кристиан уже жалел, что так просто позволил ей уйти.

Что если она снова нарвется на неприятности?

Прикинув в уме расстояние до крыльца, Кристиан поднялся с пола. Если только охрана на выходе не задержала девушку, она уже должна была оказаться на улице.

Надо поторопиться.

Буквально на мгновение заглянув в комнату неподалеку, Кристиан стянул с вешалки в гардеробной свою любимую кожаную куртку и набросил ее на голые плечи.

Народ в зале изрядно поредел, и только несколько человек продолжало покачивать бедрами в такт танцевальной музыке.

Кристиан бросил взгляд на наручные часы. Через несколько часов в Сиднее уже наступит рассвет.

Кивнув охранникам на входе, он вышел из здания. Тканевая подкладка куртки приятно облегала тело, защищая от промозглой утренней росы.

Продвинувшись вперед, Кристиан увидел на крыльце стройную фигурку. Он выдохнул. Успел.

Присев на корточки, Эмери что-то искала на земле, шаря руками по каменной плитке.

– Что ищешь? – спросил он, обходя девушку со спины. Музыка, доносившаяся из приоткрытых дверей клуба, заглушала его шаги, оставляя присутствие Кристиана незамеченным.

Спина Эмери заметно напряглась, когда она услышала его голос, и девушка медленно подняла голову. Лицо ее было мокрым от пролитых слез.

Кристиан протянул руку. Проигнорировав предложенную помощь, Эмери закинула упавшие на землю вещи обратно в сумку и, опираясь о деревянный поручень, поднялась на ноги.

– Я думала, мы уже попрощались, – холодно произнесла она, вытирая щеки ладонью.

Кашлянув в кулак, Кристиан вытащил из кармана куртки бумажную салфетку и протянул ей. На этот раз Эмери не стала отказываться.

– Так что ты здесь делаешь? – спросила она, сминая использованную салфетку в комок и выбрасывая в рядом стоявшую урну.

– Решил удостовериться, что ты нормально доберешься до дома.

– Зачем?

Кристиан шаркнул ногой. Он тоже задавался этим вопросом.

Эмери ждала, пронизывая его испытующим взглядом, пока Кристиан в итоге не сдался, пожав плечами.

– Я не шутил, когда говорил, что этот клуб – опасное место, – сказал он, покосившись на вывеску.

– Это я уже поняла.

– Не приходи сюда больше.

Эмери сердито свела вместе брови.

– Да кто ты такой, чтобы что-то мне запрещать?

– Судя по всему, тот, кто помог тебе выпутаться из передряги. – Кристиан скрестил руки на груди, с удовольствием отмечая, как взгляд девушки скользнул по выступающим мышцам его груди.

Заметив, что он смотрит на нее, Эмери быстро отвела глаза в сторону.

– Повторяю снова: мне не нужна ничья помощь, – глухо произнесла она. – Я бы справилась сама. Всегда справлялась.

Как бы Эмери не старалась держаться уверенно, на последнем слове ее голос сорвался. Подбородок дрогнул, а внезапный порыв ветра всколыхнул длинные пряди волос и швырнул их ей в лицо.

Кристиан вздохнул.

Потянувшись к ней, он уже собирался убрать непослушные локоны ей за ухо, но в последний момент Эмери отступила в сторону, увеличивая между ними расстояние. Рука Кристиана на несколько мгновений зависла в воздухе, прежде чем он позволил ей упасть.

– Конечно, справилась бы, – кивнул парень. Сунув ладони в задние карманы брюк, качнулся на пятках взад-вперед. – Но разве не проще просто сказать «спасибо», а не отвергать постоянно предложенную помощь?

Нечто, похожее на вину, промелькнуло на лице девушке. Она сильнее сжала ремень сумки.

– Спасибо.

Кристиан улыбнулся.

– Пожалуйста. Видишь, это очень просто.

Неловко кашлянув, Эмери развернулась к лестнице. Порыв ветра снова всколыхнул ее волосы, донося до Кристиана сладковатый запах каких-то ягод.

Приятно и ненавязчиво. Ему определенно нравился этот аромат.

Уже занеся ногу над ступенькой, Эмери обернулась и вопросительно посмотрела на Кристиана. Он поспешил прогнать прочь мысли о ее аромате.

– Не знаешь, где здесь ближайший телефон-автомат? Хочу вызвать такси.

– А что с твоим телефоном?

– Не включается. Наверное, батарея села.

Подумав немного, Кристиан вытащил свой мобильный и протянул Эмери.

– Держи. Можешь позвонить с моего.

Эмери нерешительно мотнула головой.

Видя, что девушка снова готова отказаться, Кристиан поднял брови. Эмери поняла намек и взяла телефон.

Спустя пару минут из-за поворота в конце дороги появился белый седан и, сверкая фарами, остановился неподалеку от клуба. Проводив девушку до машины, Кристиан открыл перед ней дверь пассажирского сидения. А затем, понаблюдав за отъезжающей машиной, направился обратно к клубу, напевая себе под нос знакомую мелодию.

Глава 8. Адриан

«Либо ты заставишь мир играть по твоим правилам, либо он погубит тебя».

С самого детства Адриан был знаком с предательством. Знал, какую невыносимую боль способны причинить люди, и старался держаться на расстоянии от любых привязанностей.

До тех пор, пока в его жизни не появилась Эмери.

С момента их первой встречи на парковке торгового центра год назад, Адриан ни разу не замечал в ее поступках и отношении к нему фальши и лицемерия. Эмери не интересовали дорогие подарки, походы в элитные рестораны, ей всегда было наплевать на его деньги, силу, власть.

Ей был важен он сам. Так она говорила. И он верил.

Его Эмери. Яркая искра в непроглядной тьме его жизни, в которой он погряз с головой.

Первые пару недель после знакомства они довольствовались короткими встречами, и Адриан сам не заметил, как его интерес к ней перерос в нечто большее. Предложив ей встречаться, он получил сияющий радостью поцелуй девушки, а чуть позже – удар в челюсть от разъяренного Джеймса.

Его друг с первой встречи невзлюбил Эмери, уверенный, что она доставит Адриану одни беды. Но Джеймс ошибался. Эмери была единственным человеком за долгое время, во взгляде которого Адриан видел не страх или насмешку по отношению к нему, а искреннее тепло.

Девушку даже не отпугнула излишняя замкнутость Адриана и она терпеливо сносила его нежелание посвящать ее в свои дела. Вместо того, чтобы требовать большего, Эмери разговаривала с ним, проявляла заботу, которой он был лишен в детстве и юности.

Но любил ли он ее? Вряд ли.

Адриан сомневался, что вообще способен испытывать настолько сильные чувства.

С семилетнего возраста, когда родители уехали за границу, оставив Адриана на попечение дядя и тети, он видел в окружающих его людях лишь пренебрежение, равнодушие и беспощадность. Уже тогда Адриан на собственном примере уяснил, какими черствыми бывают люди.

Мало кто любит чужих детей, неожиданно свалившихся им на голову. И его дядя с тетей не стали исключением: его тетя, будучи бездетной, предпочитала и вовсе не замечать племянника, а дядя часто награждал мальчишку тумаками, срывая на нем злость из-за неудач в бизнесе.

Ребенком Адриан часто плакал, пока в один момент не понял, что слезы не спасут его от очередных побоев.

Нет слез – нет эмоций – нет чувств. А значит нет больше боли.

Несмотря на богатство и высокое положение дяди в обществе, до того, как его крупная строительная компания обанкротилась, Адриану рано пришлось научиться драться, чтобы отбивать нападки сверстников.

Именно в то время, валяясь в луже посреди грязного переулка, Адриан и познакомился с Джеймсом – наградив его оценивающим взглядом, он единственный из всех одноклассников Адриана протянул ему руку помощи. А на следующий день вместо очередного унизительного валяния в грязи, Адриан впервые дал своим обидчикам отпор. Учителя не знали, как тощему ребенку, каким был тогда Адриан, удалось переломить кость и сломать руку подростку старше него, но факт оставался фактом.

 К его облегчению, дядя никогда не вмешивался в жизнь племянника, предпочитая наблюдать за его взрослением со стороны. «Ты истинный сын моего брата. Он тоже никогда не мог отмыться от грязи. Не удивлен, что он сбежал, скинув тебя мне на шею», – сказал он как-то Адриану, увидев его на пороге дома, заляпанного собственной и чужой кровью. Адриан так никогда и не узнал, почему дядя всю жизнь ненавидел своего родного брата. А когда спрашивал его о причинах побега родителей получал в ответ лишь презрительную гримасу.

Благодаря беспощадным дракам, Адриан довольно быстро снискал всеобщее уважение среди уличных ребят и впервые почувствовал силу власти. В подростковом возрасте, окончательно подавив в себе жалость и способность сопереживать, Адриан отрешился от всего, что могло заставить его чувствовать себя слабым и уязвимым. Только так он мог выжить. Ответная жестокость – вот его спасение. А стремление заставить всех врагов преклонить перед ним колени – цель.

Адриану нравилось видеть страх на их самодовольных лицах. Нравилось наблюдать, как испуг сковывает, а паника парализует тело.

А каким же удовольствием было слышать умоляющие вопли и хруст разорванных сухожилий тех, кто когда-то посмел поднять на него руку!

Раньше он был беззащитным ребенком, но однажды перестал бояться. И бояться стали его. Сколотив вместе с Джеймсом компанию таких же отверженных мальчишек, как и они сами, Адриан быстро стал главарем всех уличных банд своего района. Его боялись, им восхищались. Он выторговал себе это место потом и кровью. Назло дяде и всему остальному миру, Адриан стал не тем, об кого вытирают ноги, а наоборот тем, кто вдавливает лица других в грязь.

И дядя это заметил. В день, когда Адриану исполнилось четырнадцать лет, он остановил его в столовой их большого дома, и вместо обычного презрения Адриан распознал в его глазах гордость. Он будто все это время специально выжидал, когда же племянник на своей шкуре познает жестокость мира, прежде чем втягивать неокрепшего подростка во взрослые игры. С подачи дяди Адриан начал понемногу постигать законы бизнеса и исполнять мелкие поручения, которые с каждым разом становились все сложнее.

Но, как и у всех людей, у него тоже имелось слабое место – он не мог выносить страдания близких ему людей, и до Эмери единственным таким человеком была его тетя. Несмотря на показное равнодушие к маленькому ребенку, с момента появления Адриана в ее доме и несмотря на отсутствие стремления защитить племянника от нападок сверстников и людей, работающих на их семью, в женщине иногда все же пробивались родственные чувства. Самую малость, но даже это подобие тепла и заботы хватало Адриану для того, чтобы почувствовать себя кому-то нужным.

Он ненавидел ее слезы. И не мог видеть грусть на ее лице.

Каждый раз, видя, как дядя избивает жену, говорит ей в лицо ужасные вещи, оскорбляет и неприкрыто изменяет – ледяная отчужденность Адриана тут же пропадала, а отчаяние и гнев вырывались наружу, оголяя душу, выпуская на волю первобытную ярость.

Дядя был первым кого он убил, стащив из-под носа телохранителей пистолет. Чувствовал ли что-то семнадцатилетний Адриан в тот момент, когда жизнь в глазах родного человека угасла?

Ничуть.

Полное жестокости детство избавило его от необходимости испытывать эмоции при виде чьей-либо смерти. Наоборот, совершив первое убийство, Адриан почувствовал нечто, сродни избавлению. Адреналин забурлил в его крови, выпуская на волю то, чему раньше Адриан не давал выхода.

Всплеск адреналина забрал с собой гнев. И принес спокойствие.

Адриан понял, что отнять у человека жизнь может быть гораздо действенней, чем попытаться исправить его. Людям не свойственно менять свое поведение, а некоторые уж точно не заслуживают прощения.

Но и жить в иллюзиях он не собирался. Адриан прекрасно понимал, чему положил начало, навсегда испачкав руки в крови. Он знал, какой исход это сулит ему в будущем, но ни о чем не сожалел.

Впоследствии, полностью лишенный эмоций, с невозмутимым спокойствием решая дела и убирая неугодных ему людей, Адриан быстро заработал авторитет, создав целую преступную группировку под своим предводительством.

Но женщина, ради которой он навсегда перечеркнул свою жизнь, не оценила его благородства. Увидев мертвое тело мужа, лежащее прямо посреди комнаты, стены, пол и потолок которой были забрызганы кровью и ошметками мозгов, тетя Адриана влепила ему звонкую пощечину. Для нее освобождение от тирана, унижавшего ее много лет, не стало свободой. Привыкшая к роли жертвы, она не знала, как в одиночку существовать в этом мире.

Адриан как сейчас помнил стеклянные глаза и тетино посиневшее лицо, когда, спустя несколько дней после похорон дяди, нашел болтающееся под потолком тело единственного человека, на которого ему было не плевать.