Мир Дейдры

— Я же сказал, что встаю.

— Вы лежите.

— Это подготовительная стадия.

Сотрудник помолчал пару секунд, оценивая степень абсурда:

— У вас десять минут.

Дверь закрылась, а Леон сел на постели:

— Жёсткая академия.

Через девять минут он уже нёсся по коридору, на ходу застёгивая пальто.

Кандидатов собрали в совершенно другом крыле АИД — не в тренировочном зале, не на арене и не в аудитории. Клайдис отметил это сразу.

Их привели к старой части здания, которой он раньше не видел. Камень здесь был значительно темнее от времени, на стенах не было ни гербов академии, ни карт, ни имён великих исследователей — только странные символы. Одни напоминали буквы, другие — сложные схемы, третьи вообще не имели понятной формы. Позади кто-то вполголоса спрашивал соседа, доставался ли тому вчера тот же экзаменатор с мечом, и получил в ответ лишь недоуменное «какой ещё меч?» — судя по всему, вчерашние группы гоняли по разным испытательным площадкам и разные экзаменаторы. Кандидаты постепенно замолчали, даже Леон, и Клайдис сразу понял: неловко здесь было не только ему.

В конце коридора возвышалась высокая чёрная дверь без ручки. Перед ней стояла молодая женщина лет тридцати: тёмные волосы собраны на затылке, серый жилет поверх белой рубашки, под мышкой — несколько тонких папок. На первый взгляд она походила скорее на преподавателя, чем на человека, способного принимать жёсткий экзамен. Но Клайдис сразу обратил внимание на её руки: пальцы были покрыты старыми ожогами разной формы, а один особенно длинный шрам тянулся от запястья почти до самого локтя.

Женщина окинула кандидатов взглядом:

— Все здесь?

Сотрудник АИД сверил список:

— Да.

— Хорошо, — она закрыла папку. — Меня зовут Мира Эстель. Я второй экзаменатор.

Леон тут же поднял руку. Мира посмотрела на него:

— Да?

— А экзамен сложный?

Несколько кандидатов в группе усмехнулись, но Мира осталась абсолютно серьёзной:

— Нет.

Леон удивленно моргнул:

— Правда?

— Он простой, — она повернулась к чёрной двери. — Вы просто должны понять правила.

Клайдис прищурился, глядя на гладкую поверхность:

— И всё?

Мира повернула голову и впервые посмотрела прямо ему в глаза:

— Нет. Вы должны понять, какие из правил существуют.

В коридоре стало тихо настолько, что было слышно, как гудят где-то внизу невидимые механизмы. Леон медленно опустил руку.

Мира подошла к двери и положила ладонь на металл. Ничего не произошло. Она закрыла глаза — и через секунду створки бесшумно подались назад.

За ними открылся... лес.

Клайдис не сразу смог осознать увиденное. Огромные, невероятно высокие деревья, чьи стволы уходили вверх настолько далеко, что верхушки полностью терялись в густом белом тумане. Между корнями лежал настоящий мягкий мох, росли незнакомые растения, а где-то вдали глухо шумела вода.

Один из кандидатов выдохнул с испугом:

— Это невозможно... Мы всё ещё в здании!

Мира шагнула за порог, не оборачиваясь:

— Именно поэтому второй экзамен начинается сейчас.

Клайдис переступил порог. В лицо сразу пахнуло сырым холодом, влажным воздухом и резким запахом прелой земли. Он резко обернулся: чёрная дверь по-прежнему стояла за спиной, но за ней не было каменного коридора — только чаща.

Леон вошёл следом за Клайдисом, остановившись рядом на влажном моху.

— Клайдис, — тихо позвал он.

— Что?

— Ты тоже это видишь?

— Лес?

— Да.

— Да.

Леон облегчённо выдохнул:

— Отлично.

— Почему отлично?

— Я уже начал думать, что умер.

Клайдис бросил на него тяжёлый взгляд:

— Не переживай.

— Почему?

— Ты бы наверняка и после смерти продолжил раздражать людей.

Леон улыбнулся:

— Приятно слышать.

Мира Эстель дождалась, пока войдут все кандидаты, и аккуратно закрыла за ними дверь. Раздался резкий, сухой щелчок. Клайдис мгновенно обернулся — но на месте двери теперь возвышался лишь толстый ствол обычного дерева, покрытого мхом. Никаких следов прохода.

Несколько кандидатов начали встревоженно переглядываться. Мира спокойно прошла мимо них.

— Добро пожаловать, — произнесла она, указав рукой вперёд. — В Дейдру. Не в ту Дейдру, которую вы знаете. Не в ту, которую описывают учебники. И уж точно не в ту, которую вы себе представляете.

Лес действительно выглядел чужим — слишком старым, слишком живым. На ближайшем дереве раскинулись странные белые листья, а на соседнем — абсолютно чёрные. Где-то далеко над макушками гигантов медленно проплывала стая существ: они напоминали птиц, но вместо пернатых крыльев у них переливались плотные воздушные мембраны. Один из кандидатов испуганно тыкнул в них пальцем:

— Это что такое?!

Мира даже не обернулась:

— Не знаю.

Кандидат нахмурился, теряя самообладание:

— Вы экзаменатор! И вы не знаете?

Мира остановилась. Повернувшись к ним лицом, она произнесла:

— Это правильный ответ. Если вы чего-то не знаете, первое, чему вас должна научить Дейдра, — не придумывать ответ.

Клайдис промолчал, но зафиксировал это в памяти.

Мира продолжила инструктаж:

— В этом лесу находятся семь объектов. Вы должны найти один.

Она извлекла из папки небольшой лист бумаги и подняла его. На нём был выведен простой круг, перечёркнутый одной вертикальной линией, а под рисунком красовалось единственное слово: «Эхо».

— Это единственная информация, которую вы получите.

Один из кандидатов тут же завалил её вопросами:

— Где искать?

— В лесу.

— Что это такое?

— Не знаю.

— Как оно выглядит?

— Не знаю.

— Оно опасно?

Мира посмотрела на него тяжёлым взглядом:

— Возможно.

— А остальные шесть объектов?

— Возможно, тоже.

— А как мы поймём, что нашли нужное?

Мира убрала лист в папку.

— Если поймёте, что нашли не то, вы узнаете.

Клайдис тяжело выдохнул. Наконец-то не бой и не соревнование на выживание, а чистая задача. Но что-то в этой простоте настораживало. Он снова всмотрелся в рисунок: круг, черта, «Эхо». Информации критически мало.

Он повернулся к Леону. Тот разглядывал лист с совершенно несвойственным ему серьёзным выражением.

— Что думаешь? — тихо спросил Клайдис.

Леон молчал.

— Леон?

— Думаю.

— О чём?

— Почему у дерева слева семь веток, а справа восемь.

Клайдис перевёл взгляд на ближайшее дерево. Действительно: семь слева, восемь справа. Он удивленно посмотрел на напарника:

— Ты считаешь ветки?

— Нет.

— Тогда зачем заметил?

Леон пожал плечами:

— Они слишком одинаковые.

Клайдис подошёл ближе к стволу и скользнул по нему взглядом. Ветки располагались с пугающей, почти искусственной симметрией, будто их кто-то вычерчивал по линейке. Подняв голову выше, он заметил на восьмой ветке крошечное белое существо, похожее на бесшумную ящерицу. Оно смотрело прямо на него, моргнуло — и растворилось в воздухе без следа.

Клайдис замер:

— Ты это видел?

— Что?

— Ничего.

Значит, первый этап второго экзамена уже шёл полным ходом, и сам лес был частью испытания. Мира Эстель тем временем отошла на несколько шагов в чащу:

— Ещё одно правило: не доверяйте тому, что выглядит естественным.

Клайдис окинул взглядом деревья, землю, туман. Леон тихо шепнул рядом:

— А чему тогда доверять?

Мира слегка улыбнулась — впервые за всё время:

— Хороший вопрос. Найдите ответ.

Она развернулась и скрылась в пелене тумана. Остальные кандидаты тут же бросились в разные стороны: кто-то побежал вглубь чащи в одиночку, кто-то сбился в кучки.

Клайдис остался на месте, внимательно изучая пространство. И вскоре начал замечать то, что ускользало от первого взгляда: птицы не садились на ветви деревьев, густой туман полз строго против ветра, а мох рос почему-то со всех сторон камней, а не с теневой. А ручей... Клайдис резко повернул голову. Вода, чей плеск они отчётливо слышали пару минут назад с одной стороны, теперь шумела совершенно в другой части леса, хотя никто из них не сдвинулся с места.

Он посмотрел на Леона. Тот тоже всё понял. Впервые с момента их знакомства на лице Леона не было ни тени улыбки.

— Значит, ты тоже заметил? — усмехнулся Клайдис.

Леон кивнул:

— Здесь что-то не так.

— Мягко говоря.

— Нет, — Леон медленно поднял руку и указал назад, туда, где они только что вошли. — Я не про лес.

Клайдис обернулся. На коре дерева, в которое превратилась закрытая дверь, проступил знак: круг, перечёркнутый одной вертикальной чертой, — точно такой же, как на рисунке Миры. Под рёбрами шевельнулся холод, и на долю секунды перед глазами встала широкая чёрная улица с голубыми огнями на стенах башен. Клайдис моргнул, и улица исчезла.

Из глубины чащи донёсся голос. И пугающим было то, что он принадлежал им обоим одновременно:

— Не ищите Эхо. Эхо ищет вас.

Несколько секунд никто не смел шевельнуться; даже мёртвый ветер замер. Внезапно пространство вокруг них дрогнуло, и один из экзаменуемых рядом панически закричал:

— Где мой брат?! Только что был здесь!

Парень начал судорожно озираться, но напарника на том месте уже не было.

Клайдис почувствовал, как под рёбрами заворочался ледяной холод — это было даже хуже страха, это было сомнение в собственной памяти. А в голове неожиданно вспыхнула короткая, ослепительная вспышка: он увидел себя делающим шаг назад, услышал хруст расколотой плиты и провал в абсолютную темноту.

Дар пророчества снова давал сбой, рассыпаясь на тысячи вероятных, но путаных вариантов будущего.

Пространство вокруг продолжало искажаться, стирая грань между реальностью и наваждением. Клайдис моргнул, отгоняя навязчивые видения сотен возможных исходов, но в этот момент один из экзаменуемых в панике схватил Леона за воротник:

— Верни его! Ты знаешь, куда он делся!

Леон даже не шелохнулся, спокойно глядя на чужие дрожащие руки:

— Я не похищал твоего брата.

— Тогда где он?!

— Не знаю.

— Врёшь!

Парень уже замахнулся для удара, но Леон перехватил его запястье с пугающей, небрежной лёгкостью, остановив движение без единого видимого усилия:

— Если хочешь найти его, перестань тратить время.

Он отпустил парня и добавил холодным тоном: — И перестань думать, что коридор всё ещё тот же.

Клайдис опустил взгляд под ноги. Серые каменные плиты, казалось бы, остались прежними, но стоило поднять глаза, как стало ясно: стены сузились, а позади них вместо прохода зияла абсолютно глухая каменная кладка.

— Мы не двигались, — тихо констатировал Клайдис.

Леон кивнул:

— Знаю.

— Но пространство изменилось.

— Похоже на то.

— Или изменилось наше восприятие.

Леон впервые посмотрел на него с заметным интересом: — Вот это уже полезная мысль.

Клайдис оглянулся на оставшихся кандидатов и резко нахмурился, пересчитав их. Пятеро. Нет, четверо. Он сверил цифры еще раз:

— Нас было шестеро.

Леон промолчал.

— Нас было шестеро, — повторил Клайдис.

Один из оставшихся парней смертельно побледнел:

— Нет... Нас было семеро.

В коридоре повисла звенящая тишина. Попытки вспомнить, кто именно исчез, ни к чему не привели — в памяти зияла чистая, выжженная пустота. Под рёбрами Клайдиса вновь заворочался холод. В голове на доли секунды вспыхнул новый вариант будущего: он видел себя, отступающего назад, расколотую плиту пола и падение в темноту. Его способность снова сбоила, перегружая разум тысячами развилок.

А затем они увидели её — одинокую деревянную дверь, стоявшую посреди коридора без стен и рам.

— Наконец-то, — выдохнул Леон.

— Ты знаешь, что за ней? — прищурился Клайдис.

— Нет.

— Тогда чему радуешься?

— Тому, что хотя бы кто-то здесь честен, — Леон толкнул створку.

За дверью открылась бескрайняя черная площадь под бесконечным небом без единой звезды. Под ногами лежал ослепительно белый песок, а вокруг стояли десятки людей. Кто-то молчал, кто-то плакал, кто-то смеялся, а некоторые выглядели так, будто прошли через настоящий ад. Но стоило Клайдису и Леону сделать шаг вперёд, как все эти люди синхронно повернули головы.

И каждое лицо на площади оказалось лицом одного из них.

Клайдис замер, разглядывая собственные отражения: вот он сам — старший, с разбитым лицом и окровавленной одеждой; вот испуганный юнец; а рядом — версия с пустыми, мертвыми глазами.

— Вы опоздали, — произнес один из двойников с усмешкой.

— Куда? — напрягся Клайдис.

— На собственную смерть.

В следующую секунду пространство вокруг взорвалось хохотом десятков голосов, а небосвод рухнул во тьму. Когда свет вернулся, они уже стояли в ночном лесу под аккомпанемент далёкого колокольного звона.

Из чащи вышел ещё один двойник — на этот раз в чёрном плаще с серебряной застёжкой академии и свежими порезами на лице. Он в упор смотрел на Клайдиса:

— Каждый из вас уже сделал свой выбор.

— Какой выбор? — повторил Клайдис.

— Кто будет жить.

Колокол пробил во второй раз, и одна из девушек прямо на их глазах бесследно растворилась в воздухе, уступив место своему зеркальному отражению. Её напарница с криком бросилась вперед, но Леон резко перехватил её за плечо:

— Если она действительно твоя подруга, ты сейчас сделаешь ровно то, чего от тебя хотят.

— А если нет? — сорвалась на крик девушка.

— Тогда мы уже проиграли, — спокойно ответил Леон.

Двойник в плаще пристально посмотрел на Леона, словно видя его насквозь:

— А ты… Ты уже был здесь.

Клайдис резко перевел взгляд на напарника:

— Ты уже проходил этот экзамен?

— Нет, — покачал головой Леон.

— Тогда почему он так говорит?

— Потому что он хочет, чтобы ты мне не доверял.

Клайдис помедлил мгновение и ответил:

— И это работает?

— Нет.

— Хорошо.

Двойник поднял руку, высвобождая сгусток тьмы, который с грохотом расколол почву у их ног. Вспышки будущего заполнили сознание Клайдиса: он видел гибель каждого из них в десятках вариаций. Но сосредоточившись на деталях, он заметил странность — двойник не оставлял следов на влажной листве.

— Ты не настоящий, — бросил Клайдис, делая шаг вперед. — Твои следы обрываются в трёх метрах отсюда. Ты боишься, что я это выясню.

Двойник оскалился в улыбке, но Клайдис неожиданно опустил нож, ломая привычный сценарий схватки.

— Я не буду играть по твоим правилам, — тихо сказал он.

В этот момент Леон сделал то, чего никто не ожидал: он резко развернулся и ударил Клайдиса в лицо. Клайдис отлетел на пару метров, вытирая кровь с разбитой губы:

— Ты что творишь?!

Леон лишь тяжело дышал:

— Вот. Теперь ты тоже не знаешь, что будет дальше.

Этот абсурдный, абсолютно непредсказуемый поступок разрушил иллюзию. Лес заполнил хор тысяч голосов, скандирующих «Непредусмотренный выбор», а двойники один за другим рассыпались пеплом под вспышками.

Тьма рассеялась, и кандидаты вновь оказались на площади, где перед ними выросли три массивные арки. Над первой значилось слово «СИЛА», над второй — «ЗНАНИЕ», а над третьей — «ЖЕРТВА».

Остальные кандидаты растерянно переглядывались.

— Нужно выбрать одну? — неуверенно спросил кто-то.

— Наверное.

— А если ошибёмся?

Леон подошел вплотную к проходам, окинув их ленивым взглядом:

— Тогда, скорее всего, умрём.

— Ты можешь хоть иногда говорить что-нибудь обнадёживающее? — поморщился сопартиец.

— Конечно, — улыбнулся Леон, указывая на арки. — Через первую, вероятно, умрём от силы. Через вторую — от знания. А через третью — от жертвы. Видишь? Всё прекрасно.

Клайдис промолчал. Он всматривался в детали: у первых двух арок земля была истоптана десятками следов, тогда как перед третьей не было вообще ни пылинки, ни единого отпечатка, будто её воздвигли только что.

— Я выбираю третью, — решительно произнес он.

— Конечно, — кивнул Леон, следуя за ним. Остальные кандидаты распределились по другим проходам.

Шагнув за третью арку, они очутились в странном пространстве — абсолютно белой комнате без стен, пола и потолка. Под ногами не чувствовалось опоры, но падения не происходило. Из пустоты перед ними соткалась высокая безликая фигура, протянувшая руку с маленьким чёрным камнем:

— Возьмите.

В голове Клайдиса вновь вспыхнул рой вероятностей: в одном из вариантов камень превращался в пепел, в другом — комната заполнялась водой, в третьих исчезал то Леон, то он сам. Будущее рассыпалось на тысячи тупиковых веток.

Не дожидаясь худшего исхода, Леон первым протянул руку и забрал камень. Ничего не произошло.

— Кажется, меня обманули, — хмыкнул он.

Но когда точно такой же камень взял Клайдис, белое пространство содрогнулось и раскололось на сотни зеркальных фрагментов, где они вдвоем отражались в самых разных позах и исходах. Все отражения в унисон произнесли:

— Выбор сделан.

Камень в руке Клайдиса мгновенно раскалился, покрывшись сетью светящихся трещин. В этот момент он окончательно понял суть испытания: экзамен никогда не требовал угадать «правильный» путь — он проверял, как человек поступает, когда никакого правильного пути просто не существует.

— Брось камень, — резко бросил Клайдис.

— Что?

— Брось!

Леон мгновенно уловил мысль и швырнул предмет вниз. Не раздумывая больше ни секунды, Клайдис выхватил нож и со всей силы ударил лезвием по раскаленному артефакту в своей руке.

Камень разлетелся на осколки, и ослепительный белый свет поглотил всё вокруг.

Когда Клайдис открыл глаза, он лежал на холодном каменном полу знакомого испытательного комплекса. Вокруг стонали, приходили в себя и поднимались на ноги остальные выжившие экзаменуемые — их осталось ровно двадцать семь человек.

На массивной стене перед ними проступили итоговые цифры, и холодный голос экзаменатора объявил о завершении второго испытания, которое проверяло поступки человека в условиях абсолютной неопределенности.

Тяжелые двери начали медленно отворяться, пуская внутрь слепящий дневной свет. Клайдис поднялся, отряхнул одежду и уже собирался шагнуть наружу, когда на ладони заметил крошечную чёрную пылинку от разрушенного камня. На мгновение ему показалось, будто он уже переживал этот момент давным-давно, но странное ощущение тут же испарилось, растворившись в тишине.

— Клайдис, идём? — окликнул его Леон.

Глава 5

Между экзаменами

После подземного комплекса дневной свет ударил так резко, что Клайдис на секунду прикрыл глаза ладонью в перчатке. Двор АИД жил своей жизнью, которой не было дела до чужих экзаменов: скрипели колёса тележек, кто-то ругался сразу на трёх языках, по мокрым плитам тянуло жареным луком, дымом и сырой шерстью — на кухнях готовили обед на несколько сотен человек.

Двадцать семь уцелевших выходили медленно, как выходят из бани, где парились слишком долго. Никто не разговаривал. Молодая зверолюдка с рыжими, чуть подпалёнными на кончиках ушами села прямо на бордюр и уткнулась лицом в колени. Коренастый дварф в кожаном фартуке вытряхивал из бороды белый песок — тот самый, с площади под беззвёздным небом. Песок сыпался на камни, лежал несколько секунд и бесследно таял.

На крыльце канцелярии появился человек в нарукавниках с рулоном бумаги под мышкой. Пальцы у него были чёрными от чернил до второго сустава, а лицо выражало ту усталую беспристрастность, которая появляется у людей, двадцать лет зачитывающих списки и давно переставших ждать от них хорошего.

— Кандидаты, оставшиеся в испытаниях, свободны до семи утра, — прочёл он, не поднимая глаз. — Столовая открыта. Лазарет — по коридору налево. Выбывшие проходят в канцелярию за расчётом. Третье испытание завтра, в семь утра, в северном дворе. Экзаменатор — Харт Дрейвен.

— Дрейвен — это тот, что младший? — спросили из толпы.

— Он самый.

— Младший по званию?

Клерк наконец посмотрел на спрашивающего, и на секунду его лицо показалось почти живым.

— По возрасту. Ему двенадцать.

Над двором повисла тишина, в которой особенно громко заскрипело чьё-то колесо. Клерк, похоже, понял, что сказал лишнее, торопливо свернул бумагу и добавил:

— Приятного аппетита.

Клайдис ни о чём не стал спрашивать. Двенадцатилетний мальчик на должности экзаменатора АИД — из тех фактов, которые ничего не объясняют, а только требуют объяснений. Он убрал его в память рядом со вчерашним мечом Неро и сегодняшним лесом Миры и отправился искать тихое место.

Тихого места в АИД не нашлось, зато нашлась столовая. Она занимала старую трапезную с высокими сводами, закопчёнными так давно, что копоть стала частью архитектуры. Длинные столы уходили в полумрак; над ними стоял ровный гул сотен голосов, стук ложек и глухое бульканье котлов. Здесь обедали картографы с угольной пылью на манжетах, двое дварфов, ожесточённо споривших над бухгалтерской книгой, носильщики-зверолюды, которые доедали хлеб стоя у стены, и худой архивист из лунной расы, натянувший капюшон почти до подбородка: он читал и механически отправлял в рот ложку за ложкой, ни разу не заглянув в миску.

Клайдис выбрал место в углу, где за спиной был камень, а перед глазами — весь зал и обе двери. Раздатчица, широкая красная от жара дварфийка с одним выбитым зубом и предплечьями, на которых можно было бы подвесить колокол, плеснула ему в миску густой ячменный суп с копчёной рыбой, покосилась на перчатки, ничего не сказала и положила рядом лишний ломоть тёмного хлеба.

— Ешь, птенец, — буркнула она. — У тебя вид человека, которого сегодня уже один раз съели.

Клайдис не нашёл, что ответить, и просто кивнул. Он ел, не снимая перчаток. Ложка в кожаных пальцах лежала неудобно, но привычка — не то, от чего избавляются за один обед.

— А, вот ты где, — сказал Леон и опустился напротив. — Я обошёл три зала и одну кладовку. В кладовке, между прочим, живёт сторож. Он дал мне яблоко и сказал, что я не из тех, кого нужно запирать.

На его подносе стояли две миски. Одну он с достоинством придвинул к Клайдису.

— У меня уже есть.

— Значит, будет запасная.

— Я пришёл сюда есть в одиночестве.

— Понимаю. Поэтому и сел рядом: одиночество вредно для пищеварения.

Клайдис хотел ответить, но заметил правую руку Леона. Костяшки были обмотаны носовым платком, сквозь который проступала тёмная припухлость. Леон перехватил его взгляд и небрежно спрятал руку под стол.

— Ты твёрдый, знаешь ли. У тебя лицо как забор, за которым живёт очень злая собака.

— Ты ударил меня.

— Сработало.

— Это не ответ.

— Это результат, — Леон зачерпнул суп. — А результат обычно лучше ответа.

Клайдис промолчал. Он ненавидел быть тем, кого опередили, и ещё сильнее ненавидел признавать, что опередивший оказался прав. Двойник читал его так, что ни один из тысячи вариантов будущего не помогал; Леон, не зная ни одного из них, выбрал единственное движение, которого там никто не ждал. Случайность? Клайдис перебрал всё, что успел увидеть за два дня: шнурок, подсвечник, доска, каменная глыба, камень, раскалившийся в его руке. Список случайностей стал слишком длинным, чтобы оставаться просто случайностями, и слишком странным, чтобы делать из него вывод. А выводов при нехватке данных он делать не собирался. Мира, как ни странно, вбила ему это за один экзамен лучше, чем целые годы обучения.

Возле стола остановился тот самый дварф с песком в бороде. Он держал миску в одной руке, краюху хлеба в другой и выглядел человеком, привыкшим садиться там, где ему не рады.

— Вы двое — которые у третьей арки без единого следа? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сел. — Бренн Гартмунд, кузнец, Кремнёвый Ряд. Я на второй развилке двадцать минут ковырял стены, решил, что они ненастоящие. Оказалось, настоящая одна. Обидно.

— Клайдис, — сказал Клайдис.

— Леон, — сказал Леон. — Мы вместе пришли, но это случайность.

Бренн громко засмеялся и вытер бороду рукавом.

— У меня способность нагревать железо руками, — сообщил он с той простотой, с которой люди говорят про свой рост. — Алтарь дал в шестнадцать. Цена — нюх. Совсем никакого запаха. Кузнец, который не чует, что горит, — сам понимаешь. Я стоял перед алтарём и молился: только бы не руки, только бы не глаза. А он взял нос. Смешно, да? — Он зачерпнул суп и с удовольствием отправил в рот. — Зато столовские супы люблю. Они у всех одинаковые: горячие.

— Разумно, — заметил Леон.

— А у тебя? — Бренн повернулся к Клайдису. — Чем заплатил?

— Не обсуждаю.

Бренн кивнул без обиды и даже как будто уважительно.

— Правильно. Некоторые вещи за супом не отдают.

Через два стола, у стены, сидел парень лет двадцати: тот самый, что утром в лесу кричал про брата. Перед ним стояла нетронутая миска, давно переставшая парить. Он смотрел на неё как на письмо, которое боятся вскрывать.