Пленница Багрового Кардинала

Я поблагодарила девушку и, наконец, выпуталась из одеяла. Прямо в тонкой ночной сорочке села за столик у окна и с наслаждением сделала глоток горячего чая. В голове немного прояснилось, хотя я до сих пор понятия не имела, как мне быть.

Пока я без аппетита ковыряла яичницу, размазывая по белоснежной тарелке яркий желток, Мэй исчезла и снова появилась в комнате. На этот раз вооруженная пузырьком из темного стекла с биркой из плотной бумаги. Вручила мне его, сияя, как тот самый серебряный поднос.

– Вот, мисс! – радостно сообщила она, ставя пузырек. – Выпьете ложечку сейчас, еще одну в обед и к вечеру будете здоровы!

Я с подозрением покосилась на бирку, на которой значилось до нелепости простое “Выпей меня”. После странного чая и десерта в комнате Азуры этот пузырек совершенно не вызывал желания следовать указанию на бирке.

– Пожалуйста, Мэй, передай Его Светлости, что я непременно явлюсь на файф-о-клок, – устало вздохнула я, совершенно не разделяя энтузиазма моей горничной.

– Что вы, мисс! – Мэй удивленно округлила глаза. – Сегодня чаепития не будет. Весь дворец занят подготовкой.

– Подготовкой к чему? – осторожно спросила я, чувствуя, как внутри зарождается странный холодок дурного предчувствия.

– К балу, конечно же!

Глава 34

Я застыла, не донеся ложку с лекарством до рта.

– Бал?

– Да, мисс, – энергично кивнула Мэй. – Первый осенний бал – важное событие. Даже Ее Величество будет присутствовать.

Я ахнула и сжала ложку в пальцах, чуть не пролив вязкий сироп на стол. Алая Королева собственной персоной. За все время, что я провела во дворце, я ни разу не то что не встречалась с ней, я даже мельком ни разу ее не видела. Будто она скрывалась ото всех.

Несколько раз я порывалась спросить о королеве у Кардинала, но каждый раз заставляла себя прикусить язык. Я и без того порой говорила лишнее. Не хватало только вызвать его гнев своим чрезмерным любопытством.

– Мэй, – осторожно проговорила я, наконец, проглотив это несчастное лекарство. Оно оказалось приторно-сладким на вкус, и я поспешила запить его остатками чая. – А Ее Величество… Она приедет во дворец специально на бал?

Я уже много раз выстраивала в голове предположения, почему я ни разу не видела Алую Королеву: от того, что Кардинал специально не дает мне ее встретить даже случайно, все еще считая меня опасной шпионкой, до полного безумия, где королева была заперта в подвалах дворца самим Кардиналом, который таким образом решил присвоить себе всю власть над Рубиновым Двором.

Самой безобидной теорией было то, что королева просто находится в длительном отъезде. Или вовсе живет в другом месте, появляясь здесь только во время важных событий.

Но Мэй развенчала все мои домыслы.

– Ее Величество не очень любит появляться на людях, – понизив голос, сказала она. – Она допускает до себя лишь пару слуг, да Его Светлость милорда Крайзена. Но во время бала Ее Величество непременно почтит всех своим присутствием. Так что вы непременно должны поправиться, Алиса! – горячо добавила Мэй. – Вам обязательно нужно появиться на балу!

– Но я… – Я вскинула брови и усмехнулась. Я – на балу? Какая глупость! Конечно, мне хотелось хотя бы одним глазком увидеть королеву, но я даже представить не могла…

– Приказ Его Светлости, – с нажимом сказала моя горничная. – Милорд Крайзен велел, чтобы вы непременно присутствовали на балу. Так что отдыхайте, мисс, набирайтесь сил. Я принесу обед вам в комнату. А вечером помогу вам с нарядом.

Она забрала пустую посуду, оставила мне чайник и чашку, и выскользнула в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Я взяла чайник и стала наливать еще чай. Во рту до сих пор стоял приторный привкус лекарства, так что мне хотелось поскорее от него избавиться. Носик чайника подрагивал, мелко стуча о край чашки, и я едва не перелила чай. Спохватилась, только когда чашка наполнилась до самых краев. Пришлось наклониться пониже, чтобы сделать первый глоток.

Значит, бал. И приказ Кардинала явиться.

Я скрестила руки на груди и откинулась на подушки. Разгадать его замысел было проще простого. Вчера ночью я не дала себя поцеловать. Сбежала, растоптав его гордость. Сегодня спряталась в комнате, не явившись к нему в кабинет. И он решил наказать меня в своей манере. Заставить появиться там, где мне совершенно не место. Почувствовать себя ничтожной рядом с этими холеными придворными дамами, которых, наверное, с самого детства учили танцевать, плавно скользить по залу, отвешивая поклоны и реверансы, и в целом достойно держаться перед лицом важных гостей и самой королевы.

Я же буду на этом балу, как гнилая деревяшка в сложном и тонком механизме – нелепая, совершенно ненужная и слишком заметная для всех окружающих.

Я залпом осушила чашку, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Сердце билось часто и рвано от возмущения. Леди Эштон и сестры Уиндем будут в восторге, когда я начну спотыкаться на каблуках или попытаюсь вести светскую беседу. А дальнейшие чаепития и вовсе превратятся в мою персональную пытку.

Нет уж! Я не доставлю им такого удовольствия. Если я что-то усвоила, скрываясь от стражей Серого Города, так это то, что порой нужно вести себя как можно незаметнее, сливаясь с толпой. Я не стану лезть вон из кожи, чтобы что-то доказать Кардиналу или придворным дамам. Но и прятаться в спальне не стану.

***

После обеда я выпила еще ложку лекарства, а через несколько минут ощутила, что боль во всем теле отступает. Словно и не было этой изматывающей дороги в седле. Так что я, наконец, встала с кровати, распахнула дверцы шкафа и стала перебирать платья, которые скопились у меня за неделю во дворце. Каждый день Мэй приносила мне новый наряд, так что теперь я могла выбрать что-то подходящее для бала. Не слишком яркое, чтобы не привлекать к себе внимание, но достаточно удобное, чтобы продержаться в течение вечера без опасности задохнуться в слишком тугом корсете.

Мой выбор пал на светло-лазурное платье с прямым силуэтом и минимумом кружев. К нему идеально подходили голубые туфли на невысоком каблуке. Но когда я достала наряд, дверь распахнулась, и в комнату уверенным шагом вошла Мэй, держа в охапке нечто, скрытое плотным чехлом, а за ней появились три девушки, которые в первый день устроили мне принудительную помывку, со стопкой коробок в руках.

– У нас есть всего два часа, мисс. – Мэй сокрушенно покачала головой, словно речь шла о каких-то пяти минутах. Положила чехол на кровать и одним быстрым движением распахнула его, явив моему взору ослепительный золотой шелк.

– Мэй, что это? – Я осторожно приблизилась к кровати, не решаясь коснуться тончайшей ткани.

– Ваше платье, Алиса, – бесхитростно пожала плечами она и кивнула на лазурное платье, что висело на дверце шкафа. – Сегодня бал. Ваши обычные наряды не годятся.

– Но это… – У меня во рту пересохло от этого блеска. Платье переливалось в лучах солнца, словно состояло из жидкого золота. – Это чересчур.

– Простите, мисс, это приказ Его Светлости. Он сказал, что золотой цвет идеально подойдет к вашим волосам.

Я резко повернулась и уставилась на Мэй. Кардинал лично выбрал для меня наряд? Или она шутит? Но на ее лице я не увидела ни тени веселья.

Ладони мгновенно вспотели, а по спине прокатилась горячая волна, закрутившись в тугой узел где-то внизу живота. Совершенно не к месту в голове возникли воспоминания о вчерашнем вечере. Взгляд Кардинала, скользнувший к моим губам, его руки на моей талии, темное пламя в его глазах.

– Хорошо, – медленно проговорила я, снова поворачиваясь к платью, и попыталась представить, как Кардинал посмотрит на меня, когда я появлюсь на балу в этом золотом великолепии. – Начинайте свою экзекуцию. У нас мало времени. А я сегодня хочу выглядеть просто идеально.

Глава 35

Следующие два часа превратились в пытку. Меня снова засунули в ванную, но в этот раз не просто скребли мочалками с пеной, но и натирали какими-то маслами, после которых моя кожа начала благоухать словно розовый сад. Волосы после мытья смазали каким-то настоем, отчего они стали казаться шелковыми и в свете заходящего солнца блестели, словно присыпанные золотой пылью.

После ванной, пока я стояла посреди комнаты, завернутая в пушистое полотенце, Мэй провела по моим волосам расческой, в рукояти которой тускло поблескивал большой рубин. Я ощутила теплое дуновение, и уже через несколько движений, волосы, с которых только что капала вода, стали абсолютно сухими.

Полотенце полетело в сторону, а золотое платье, наконец, целиком вытащили из чехла. И я не смогла сдержать восторженного восклицания. Плотный, почти жесткий корсет невероятным образом сочетался с полупрозрачными рукавами, что струились вниз от широкой полосы кружева. Тончайшая вышивка на корсете и летящей тонкой юбке придавала платью сходство с дорогим ювелирным изделием. А при малейшем движении ткань оживала, мерцая в лучах света, словно сотканная из самой магии.

Когда платье оказалось на мне, я просто не могла поверить своим глазам. В отражении больше не было Алисы – механика из Серого Города. Из зеркала на меня расширенными от изумления глазами смотрела девушка, больше похожая на одну из придворных дам Рубинового дворца.

А Мэй при помощи трех помощниц тем временем сооружала из моих волос сложную высокую прическу, вплетая в нее тонкие золотые цепочки, что ниспадали вдоль шеи на открытые плечи.

Финальным штрихом оказались тяжелые серьги с крупными рубинами на бархатной подложке, которую Мэй протянула мне.

– Наденьте серьги, мисс, – попросила она.

– Но… Я никогда не носила серег, – растерянно произнесла я, ощупывая мочки.

– Ох, как жаль. – Мэй сокрушенно покачала головой, но закрыла футляр. Потом отошла на несколько шагов, оглядывая меня в зеркало. – Остались туфли и перчатки.

Я нервно рассмеялась, когда из коробки достали туфли. Золотой атлас под цвет платья, высокая резная шпилька, словно выточенная из цельного слитка золота.

– Мэй, я не смогу на этом даже стоять! Это же дворцовая колонна, а не каблук!

– Надевайте, мисс, – непререкаемым тоном заявила горничная, и я растерянно заморгала, впервые услышав от нее этот повелительный тон. – Вы сумеете не только стоять в этих туфлях, но и танцевать.

Танцевать… Я едва не сползла на пол от этих слов. Мне пришлось сцепить пальцы, чтобы скрыть от Мэй и служанок дрожь, которая пробрала меня, стоило мне представить рядом с собой… Кардинала. Но воображение уже лихорадочно подкидывало мне яркие образы: как он подаст мне руку, как его ладонь коснется моей талии, как он закружит меня в танце под многочисленными взглядами. И как в конце, прежде чем отпустить…

– Боги милостивые… – прошептала я, покорно надевая туфли. Пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы ноги не тряслись. Но в итоге я сумела приноровиться. А когда надела длинные, тонкие кружевные перчатки, которые облегали руки невесомой паутинкой, Мэй распахнула дверь комнаты.

– Я провожу вас, мисс. – Она уверенно направилась к лестнице. А я, стараясь не спотыкаться на каблуках, следовала за ней. В горле пересохло, а стук сердца отдавался где-то в висках. И сейчас я могла думать только о том, что хочу сделать большой глоток воды, чтобы прояснить сознание и вернуть себе уверенность.

Но чем ближе мы были к первому этажу, где располагался тронный зал, тем меньше этой уверенности у меня оставалось. И когда мы оказались в нескольких шагах от больших резных дверей, я не выдержала.

– Мэй, послушай, – я схватила горничную за руку и заговорила быстрым, сбивчивым шепотом: – Я не могу! Идем обратно, пока нас не заметили! Я скажу, что я больна. У меня жар. Лихорадка! Чума!

– Глупости, мисс, – с мягкой улыбкой ответила Мэй. – Вы совершенно здоровы. И вы обязаны явиться на бал. Приказ Его Светлости.

Из-за дверей уже доносилась музыка, чужие голоса и приглушенный смех. Холл первого этажа был пуст – видимо, я так долго ползла на этих каблуках, что явилась последней.

– Не бойтесь, Алиса. – Мэй сделала несколько шагов вперед и взялась за позолоченную ручку двери. – Вы выглядите великолепно!

Она потянула створку на себя, и я, сделав глубокий вдох, шагнула вперед, растворяясь в ярком свете и громкой музыке.

Глава 36

Я впервые видела тронный зал, и в первые мгновения просто разглядывала его, забыв обо всем, включая неудобные туфли. Огромное помещение освещалось сотней магических огней, что парили под сводчатым потолком, отбрасывая теплые блики на алые гобелены на стенах. Мраморный пол был начищен до блеска, а под ногами присутствующих угадывался цветочный узор с роскошными алыми розами. Где-то в дальней части зала, скрытый от глаз, играл оркестр, наполняя пространство тягучей музыкой, которая отражалась от стен.

Сотни людей в роскошных нарядах беспрестанно перемещались по залу. Пары кружились в танце, группы дам и мужчин стояли то тут, то там, о чем-то беседуя. Разговоры и звонкий смех вплетались в музыку, заставляя меня чувствовать себя здесь абсолютно одинокой.

Но стоило мне повернуть голову, я забыла про это сосущее чувство где-то в груди.

Широкий, полукруглый зал в одной части сужался клином под высокими окнами с цветными витражами. Мраморный пол прерывался невысокими ступенями, которые вели к небольшому возвышению, на котором стоял золоченый трон.

Я невольно сделала несколько шагов вперед, чтобы разглядеть Алую Королеву. Она восседала на высоком сиденье трона с идеально прямой осанкой. Тяжелое парчовое платье густого рубинового цвета было украшено россыпью бриллиантов, сверкающих в свете плавающих огней. Руки в кружевных перчатках покоились на подлокотниках трона, обитых темным бархатом. А лицо королевы было скрыто непроницаемой вуалью из плотного алого кружева. Я сумела разглядеть лишь надменно вздернутый подбородок, да очертания лица.

Багровый Кардинал стоял по правую руку от трона – в роскошном черном сюртуке, расшитом золотой нитью. Его бордовые волосы были откинуты за спину, а левая рука покоилась на спинке трона, словно он оберегал королеву даже от лишнего взгляда.

Он что-то говорил Ее Величеству, чуть склонив голову, и я видела, как она поворачивается к нему, как двигается ткань вуали от ее дыхания.

В этот момент Кардинал казался мне таким недостижимо далеким, что последние остатки моей решимости, с которой я шла сюда, растворились, как ржавчина под едким раствором.

Я отошла подальше к стене, стараясь держать спину прямо и не шататься на каблуках, и стала разглядывать гостей. Как вести себя и что делать на балу, я не знала. Наверное, будь я одной из придворных дам, мне следовало вести светские беседы и дожидаться приглашения на танец. Но кто же пригласит девушку из Серого Города, о которой знают лишь то, что она в этом дворце – просто гостья Кардинала?

– Потерялась, дорогая Алиса?

Насмешливый голос, больше похожий на мурчание большого кота, раздался слева от меня, и я повернулась так резко, что едва не споткнулась, запутавшись в собственном платье.

Ксавьер Нортвейл стоял в двух шагах от меня, небрежно привалившись к стене и скрестив руки на груди. Он снова был одет в двухцветный камзол, на этот раз в алых и серебристых цветах. Желтые глаза с узкими зрачками сверкнули, и изучающий взгляд прошелся по мне от макушки до подола платья, а на губах возникла лукавая улыбка.

– Чувствую себя не на своем месте, – тихо призналась я, радуясь, что в этом огромном зале нашелся хоть кто-то, с кем можно было поговорить. Пусть даже это и был странный, довольно пугающий мужчина, который однажды выдал меня Кардиналу в момент моего побега.

– В этом зале много тех, кто занимает чужое место, Алиса, – с ленивой ухмылкой произнес Ксавьер. Оттолкнулся от стены и протянул мне руку в бархатной перчатке. – Окажете мне честь, мисс Лидделл?

Я обернулась в сторону трона – сама не знаю, для чего. Кардинал продолжал беседовать с королевой и, кажется, не смотрел ни на кого, кроме Ее Величества.

– С удовольствием, – не самым уверенным тоном ответила я, вкладывая руку в ладонь Ксавьера. А через несколько мгновений, мы оказались в центре зала среди других танцующих пар.

Танцевать с ним оказалось на удивление легко – он вел так уверенно, будто наперед просчитывал каждое мое движение. Одна его рука лежала на моей талии, поддерживая и не давая ни разу споткнуться. Вторая крепко сжимала мои пальцы. Мне приходилось немного задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Но так хотя бы не кружилась голова от мельтешения огней и ярких пятен чужих нарядов.

Но когда мы делали очередной поворот, мой взгляд сам собой скользнул к трону и высокой фигуре Кардинала. Всего пара мгновений, но я успела заметить, как его темные глаза чуть сузились, а тяжелый взгляд оказался направлен прямо на меня. Точнее, на руку Ксавьера на моей талии.

Нортвейл завершил движение, и я потеряла Кардинала из вида. А когда повернула голову, он снова смотрел только на королеву.

– Мне сказали, что это первый осенний бал, любимый бал Ее Величества. – Молчать было неловко, так что я решила заговорить первой. – Это просто развлечение, или здесь скрыт какой-то смысл?

– Балы редко устраивают просто так, Алиса, – мягко ответил Ксавьер. На его губах играла та же хитрая усмешка. – Чаще всего – это способ показать всем, что при дворе все прекрасно. Даже если розы начинают источать слишком сладкий запах гниения.

– Что вы имеете в виду?

– Что по эту сторону Завесы все не так просто, как порой может показаться.

Я нахмурилась, пытаясь разгадать смысл его слов. В Рубиновом Дворе что-то не так? Королева и Кардинал пытаются скрыть от остальных истинную суть вещей? На пороге новая война с Алебастровым Двором?

Предположений было слишком много, но я уже понимала, что спрашивать Ксавьера бесполезно. В его ответах будет больше загадок, чем смысла, который я смогла бы понять.

Когда музыка стихла, Ксавьер церемонно поклонился, не торопясь выпускать мою руку. Медленно коснулся пальцев губами, не сводя с меня пристального взгляда.

– Благодарю за танец, мисс Лидделл. Наслаждайтесь балом. Уверен, сегодня вы как следует повеселитесь.

И прежде чем я успела ответить что-то вежливое и столь же церемонное, он уже растворился в толпе.

Я стала пробираться обратно, поближе к стене, желая спрятаться в тени одной из массивных колонн. Но дорогу мне преградила та, кого я так надеялась не встретить сегодня.

Глава 37

– О, мисс Лидделл, вы почтили нас своим присутствием?

Леди Эштон оказалась прямо передо мной, не давая возможности обогнуть ее так, чтобы это не казалось попыткой бегства. По бокам от нее стояли сестры Уиндем с такими вежливыми улыбками, что у меня внутри все похолодело.

Все трое были одеты в похожие платья пыльно-красного цвета с ярко-алой вышивкой на корсетах. В пышных прическах сверкали рубиновые украшения, крупные алые камни в золотой оправе мерно колыхались в ушах. Дамы возвышались надо мной, будто выпили какого-то эликсира роста – в тот раз в столовой они были лишь на полголовы выше меня. А теперь мне пришлось задирать голову, чтобы смотреть им в глаза. Видимо, на высоких каблуках они чувствовали себя гораздо увереннее меня.

– Разве я могла пропустить такое событие? – вежливо ответила я, чувствуя, как скулы сводит от напряженной улыбки. – К тому же Его Светлость настаивал на том, чтобы я пришла.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не выдать себя. Но упоминание Кардинала, кажется, достигло своей цели. У Селины дернулся уголок губ, а Флоренс нахмурилась, хотя уже через мгновение на ее лице снова заиграла приторная улыбка.

– Что же тогда Его Светлость не удостоил вас приглашением на танец?

– Думаю, у него есть дела поважнее, – хмыкнула Селина.

– Конечно же, – я пожала плечами, испытывая непреодолимое желание оттереть плечом одну из сестер Уиндем и сбежать куда-нибудь на другой конец зала. – Он просто хотел, чтобы я наслаждалась балом.

– Это и к лучшему, я полагаю. – Селина резким движением раскрыла веер и стала обмахиваться так, словно ей было невыносимо душно. – Вряд ли жители Серого Города умеют танцевать так, как это принято в Рубиновом Дворе.

– Думаю, они скорее приучены к разнузданным пляскам в дешевых тавернах, – поддакнула Оделия.

Щеки вспыхнули жаром, и я сжала кулаки. Хотела было ответить, что всего несколько минут назад я вполне неплохо держалась в танце с Ксавьером, но и сама понимала, как жалко это прозвучит. Словно я пытаюсь доказать им, что имею полное право здесь находиться.

– Хорошего вечера, леди, – процедила я.

Мне пришлось вжаться в стену, чтобы протиснуться в сторону, но к счастью, эти трое, видимо, решили, что с меня достаточно, и не стали препятствовать моему побегу.

Так, вдоль стенки я пробиралась до тех пор, пока алые платья придворных дам не затерялись из виду. И только потом остановилась в тени очередной колонны, неподалеку от неглубокой ниши, скрытой в тени. Перевела дыхание и оперлась о прохладный мрамор колонны, давая ногам отдых. Хотела было спрятаться в нише, но услышала знакомый голос, и замерла, затаив дыхание.

– …можешь думать все, что угодно, Крейз, – лениво растягивая слова, проговорил Ксавьер. – Меня обвиняли в разных преступлениях. В обмане, шпионаже. А однажды и в измене короне. – Он усмехнулся и добавил с каким-то укором, – тебе ли об этом не знать. Но еще никто не обвинял меня в краже чужой собственности.

Я невольно прислушивалась к чужому разговору, боясь, что если сейчас пошевелюсь, Ксавьер и его невидимый собеседник решат, что я подслушиваю нарочно. А когда услышала ответ, вздрогнула и медленно повернула голову, ища глазами возвышение с троном.

Королева сидела, держа в руке бокал с вином, но Кардинала возле трона не было. Она подняла бокал, и я на мгновение отвлеклась от разговора за колонной. Глаза выхватили какую-то странность, словно движение было каким-то слишком резким, прерывистым. Но я не обратила на это внимания, снова прислушиваясь к чужой беседе.

– Я не обвинял тебя ни в чем подобном. – Голос Крайзена звучал ровно, но в нем мне послышалось что-то тяжелое, напряженное. Я не видела его, но ясно представила, как сжимаются его челюсти.

– Разве? – тихий смех Ксавьера заполнил пространство ниши и выплеснулся наружу. – А мне показалось, что ты смотрел на меня так, будто я украл величайшую драгоценность из твоей коллекции.

– Для меня существует лишь одна ценность, – холодно отозвался Кардинал. – Долг перед короной. И клятва верности Королеве.

Ксавьер фыркнул, но этот звук прозвучал не насмешливо, а как-то тоскливо.

– Знаешь, – протянул он задумчиво, – за все годы, что я тебя знаю, Крейз, ты еще ни разу не лгал так неубедительно.

– Ксавьер. – В тоне Кардинала послышалась то ли угроза, то ли предупреждение.

– Молчу-молчу. – К Нортвейлу вернулся прежний насмешливый тон. – Это просто старая привычка – замечать то, что ты сам запрещаешь себе видеть. Даже если оно находится прямо перед твоим носом.

Разговор смолк, послышались мягкие, почти крадущиеся шаги, которые, к счастью, направились в противоположную от меня сторону. И только тогда я поняла, что почти не дышу. Ладони были прижаты к колонне так, будто я пыталась слиться с мрамором. А ноги на высоченных каблуках свело судорогой.

Я сбросила туфли, пользуясь тем, что меня не видно, и несколько минут просто наслаждалась тем, как ступни касаются прохладного пола. Дыхание постепенно выровнялось. Я обулась, поправила перчатки, одернула платье и вернулась в зал.

Кардинал снова занял свой пост у трона. Он бережно принял пустой бокал из рук Королевы, наклонился к ней и что-то сказал, отчего она, кажется, рассмеялась: ее плечи странно дрогнули, а вуаль у лица чуть качнулась. На тонких губах Крайзена скользнула теплая улыбка, а у меня отчего-то сжалось сердце.

Я прикрыла глаза, справляясь с собой. И запретила себе думать о том, почему мне так горько смотреть на то, как он улыбается… не мне.

Нацепила на лицо вежливую улыбку, которая ощущалась на губах липкой, фальшивой маской, и неспешно прошла через весь зал к дверям. Уже у дверей обернулась, чтобы убедиться, что мой побег останется незамеченным, и выскользнула наружу.

Тяжелые двери сомкнулись за моей спиной, отсекая меня от звуков музыки и блеска магических огней и рубинов. Я медленно выдохнула, уже второй раз за вечер сняла туфли, подхватила их и быстрым шагом направилась к лестнице. Для меня бал был окончен.

Глава 38

Следующим утром я проснулась еще до того, как первые лучи солнца коснулись земли. Тревога, не дававшая уснуть до глубокой ночи, заставила подскочить в кровати и начать судорожно одеваться.