Пленница Багрового Кардинала

Но уже через секунду он вскочил на вороного жеребца, заставил его приблизиться к моей лошади и, наклонившись, подхватил мои поводья.

– Твоя лошадь и шага не ступит без моей команды, – спокойно сообщил Кардинал. А потом добавил с легкой усмешкой: – Просто постарайся не упасть.

Он направил коня вперед, и моя лошадка послушно порысила вслед за черным жеребцом. Оглянувшись, я увидела, что вслед за нами тронулись и оба стражника. На спинах их лошадей были приторочены тяжелые тюки. Мы выехали за ворота дворца, и тяжелые кованые створки бесшумно сомкнулись за нашими спинами.

Как только мы оказались на широкой дороге, Кардинал сжал пятками бока коня, и тот с неторопливого шага перешел на рысь. Я до боли стиснула пальцы на луке седла и зажмурилась, но потом испугалась, что так точно упаду и стала смотреть из-под опущенных ресниц. Кардинал держался в седле так уверенно, будто занимался верховой ездой с самого детства – прямая спина, чуть расслабленная поза, бордовые волосы растрепались на ветру. Неожиданно мне захотелось соответствовать, но я даже не сумела заставить себя выпрямиться. Так и сидела, пригнувшись вперед, чувствуя, как каменеют мышцы во всем теле.

Но как только мы въехали под сень высоких деревьев с густыми кронами, конь Крайзена снова перешел на шаг, и я выдохнула, чувствуя, как напряжение во всем теле постепенно исчезает. Теперь я хотя бы не боялась упасть носом вниз, на пыльную дорогу.

Кардинал, словно почуяв мое состояние, обернулся на мгновение, окинул меня внимательным взглядом, но не сказал ни слова. Неторопливо стянул обе перчатки одну за другой. Металл его левой руки тускло сверкнул на солнце. Я невольно засмотрелась на протез, который раньше считала произведением механического искусства, и который неожиданно оказался следствием чужой, жестокой магии.

А потом кроны деревьев окончательно сомкнулись над нашими головами, и я забыла обо всем. По обеим сторонам дороги раскинулся густой лес. Живой, шумный, зеленый и просто бесконечный – деревья тянулись, покуда хватало глаз. Птицы пели просто оглушительно, а где-то вдалеке слышался хрустальный перезвон воды о камни.

– Это… невероятно, – произнесла я, завороженно наблюдая за яркой бабочкой, которая пролетела прямо перед мордой моей кобылицы.

Кардинал обернулся, наблюдая за моими восторгами с каким-то снисходительным интересом.

– Ты никогда не бывала в лесу?

– Никогда. – Я покачала головой, не в силах оторвать взгляд от изумрудной зелени и игры света в листве. – В Сером Городе нет таких лесов. Даже в парках деревья чахлые и покрытые копотью от заводов.

Кардинал только хмыкнул, но в этот раз без насмешки. Словно просто удивился моим словам. А потом пустил коня так медленно, что нас мог бы обогнать даже пеший.

Я вертела головой, пытаясь впитать в память как можно больше образов. Крайзен чуть потянул поводья моей лошади, и я оказалась к нему так близко, что наши колени едва не соприкасались. Но из-за этого я странным образом расслабилась в седле. Будто решила для себя, что если буду падать, он меня подхватит.

– Спасибо, – прошептала я, когда солнце уже катилось к зениту, а мое сознание было переполнено новыми звуками, запахами и цветами.

Кардинал удивленно поднял бровь.

– За что?

– За то, что я смогла увидеть все это, – просто ответила я. И тут же ощутила, как по шее к щекам поднимается горячая волна. Слишком уж наивно прозвучали мои слова. Но Кардинал не стал смеяться. Он посмотрел на меня внимательным взглядом, а потом произнес, поворачиваясь к дороге:

– Не стоит благодарности.

***

Мы ехали до самого заката. Дважды останавливались по пути, чтобы перекусить. Стражи споро разводили костер, подогревали на специальных металлических решетках мясо, хлеб и печеные овощи. Мы утоляли голод, жажду и двигались дальше.

К закату я почти не чувствовала собственное тело. После каждой остановки мне было все сложнее удерживаться в седле, и когда солнце начало катиться к горизонту, я поняла, что еще немного, и моя спина просто не выдержит.

Но на следующей остановке я поняла, что мои мучения на сегодня окончены. На широкой поляне у большого ручья стражники стали разбивать палатку. Пока я разминала ноги и пыталась вернуть мышцам прежнюю подвижность, большой шатер уже вырос между деревьев.

Я даже не стала спрашивать, не придется ли мне ночевать с Кардиналом под одной крышей. Сейчас я была готова уснуть хоть на голой земле, подложив под голову седло и укрывшись плащом. Но внутри палатки оказалось два спальных места – никаких кроватей, только два толстых тюфяка, от которых исходил аромат сухих трав, да жаровня с уже раздутыми углями.

Крайзен скинул плащ вместе с цилиндром прямо на матрац, расстегнул куртку и остался в одной рубашке. Закатал рукава до локтя и с наслаждением потянулся.

Я в это время сражалась с тугой шнуровкой платья на спине, чтобы хоть немного ее ослабить. Мэй, как и всегда, затянула завязки на совесть. Вот только я теперь не могла с ними справиться: онемевшие от вечерней прохлады и бесконечной дороги пальцы просто отказывались слушаться.

– Дай сюда, – вдруг произнес Крайзен, оказавшись у меня за спиной.

Пальцы его живой руки – горячие и сильные – коснулись моей шеи, отбрасывая на плечо выбившиеся пряди волос. Я вздрогнула, а потом с силой прикусила щеку изнутри, когда кожи коснулась металлическая рука. Контраст жара и холода заставил дернуться и медленно втянуть воздух.

– Не двигайся, – тихо приказал Кардинал.

Я покорно замерла, чувствуя, как от каждого его движения по коже бегут мурашки. Послышалось тихое шуршание, шнуровка, наконец, ослабла, и я с наслаждением сделала вдох полной грудью.

– Спасибо, – пробормотала я, поворачиваясь к Кардиналу лицом.

И нервно сглотнула, увидев, что он стоит слишком близко и смотрит на меня со знакомым издевательским прищуром.

– Знаешь, птичка, – протянул он, и его губы дрогнули в хищной усмешке, – обычно, если я помогаю даме раздеться, это заканчивается чем-то более интересным, чем простой сон.

Глава 31

Сердце ухнуло вниз.

Я стояла где-то посреди глухого леса, наедине с самым страшным человеком Алого Двора. И даже если бы сейчас позвала на помощь, меня услышали бы только двое стражников, которые подчиняются Багровому Кардиналу. И вряд ли они помешали бы Крайзену взять то, что он хочет.

Ладони вспотели, а по позвоночнику скатилась тяжелая, ледяная волна. Но страх оказался не так силен, как инстинкт самосохранения.

Я уперлась ладонями в грудь Кардинала – твердую, почти что каменную под моими пальцами – и толкнула изо всех сил, на которые только была сейчас способна.

– Не смейте! – прошипела я, готовая сражаться, словно дикая кошка. Голос дрогнул, выдавая мой страх, но я только сильнее сжала зубы, ожидая неминуемой расплаты.

Крайзен даже не шелохнулся. Моя попытка просто разбилась о его твердую грудь. Страх обрушился на меня колючими иглами под кожей. А Кардинал просто… рассмеялся. Тихо, но так искренне, будто мое сопротивление по-настоящему его позабавило.

– Успокойся, птичка, – произнес он, отступая на шаг, но не сводя с меня взгляда, в котором плескалось веселье. – Я не смешиваю работу с отношениями. А ты – мой самый полезный инструмент.

Ногти впились в ладони – руки повисли вдоль тела, как только Кардинал отстранился. Облегчение пришло на смену панике. Но вслед за ним в сердце навязчиво толкнулось нечто иное. Что-то, что я никак не могла разобрать. Будто последней фразой Кардинал провел между нами яркую, пульсирующую черту, пересечь которую не представлялось возможным.

Кардинал повел плечами, словно сбрасывал напряжение от долгого дня, стянул рубашку и улегся на свой тюфяк. Я заняла свое место у противоположной стены палатки. Легла прямо в платье, не решившись остаться наедине с Крайзеном в одной тонкой нательной рубашке. Отвернулась к тонкой стенке и еще долго не могла уснуть. Просто лежала, прислушиваясь к звукам вокруг. Шелест деревьев снаружи, тихое похрапывание лошадей, потрескивание углей в жаровне.

Но за всем этим я слишком отчетливо слышала тихое, глубокое дыхание мужчины, спящего в каких-то полутора метрах от меня. И этот звук почему-то стал единственным, что просочилось из реальности прямиком в мой тревожный сон.

***

К полудню следующего дня мы оказались в небольшом портовом городе. Чистая мостовая, аккуратные каменные дома с красными черепичными крышами, алые розы в пузатых кадках на крыльце перед дверьми. Это место было куда меньше Серого Города, но выглядело куда опрятнее и уютнее его.

Кардинал остановил коня у большого здания рядом с портом. Из труб на крыше поднимался густой белый дым, а из-за стен доносился шум работающих механизмов.

Крайзен спешился первым и сделал шаг ко мне. Его руки обхватили мою талию, и я инстинктивно оперлась ладонями на его широкие плечи. И в этот момент время будто сбилось с привычного ритма, как многочисленные часы Реннарта Хейза. Замерло, растягивая момент, пока я смотрела прямо в темно-рубиновые глаза Кардинала, чувствуя на талии жар и холод его рук даже через кожаные перчатки на его ладонях.

А когда он опустил меня на землю, наваждение рассеялось. Время снова потекло с положенной ему скоростью. Кардинал направился прямо в распахнутые ворота, и я поспешила за ним.

Нам навстречу выбежал невысокий, полный мужчина с седыми висками и чуть отвислой нижней губой. Увидев Кардинала, он побледнел, но тут же подобрался и церемонно поклонился.

– Ваша Светлость! Какая приятная неожиданность! – Он жестом пригласил проходить, но Кардинал уже шагал вперед, не обращая внимания на мужчину, который суетливо распахивал перед ним дверь кабинета.

Как только мы оказались внутри, дверь захлопнулась за моей спиной сама собой. Я едва успела дернуть на себя край плаща, чтобы его не прищемило.

– Партия эфирного стекла уже в третий раз прибывает с браком, – ровно, без единой эмоции произнес Кардинал. Он стоял в паре шагов от мужчины, но при этом умудрялся нависать над ним, подавляя одним своим присутствием. – Вы считаете, что я буду продолжать платить за то, что невозможно использовать?

В его голосе не было угрозы. Но я отчего-то вжалась спиной в дверь, а лоб толстяка покрылся испариной.

– Ваша Светлость, клянусь, мы не отправляем груз с браком! – Мужчина выхватил из нагрудного кармана тонкий платок и быстро прошелся им по лбу, стирая пот. – Я лично проверяю каждую партию перед отправкой. Бракованное стекло уходит в переработку и не покидает стены фабрики. Пожалуйста, проверьте журналы отчетов, осмотрите производство – вы сами убедитесь, что…

– Показывайте, – коротко бросил Кардинал, и мужчина полез в ящик длинного рабочего стола. Что-то забормотал, отбивая рваный ритм пальцем по подбородку. Потом вытащил пухлую папку и положил на край стола, развернув к Кардиналу.

– Прошу, Ваша Светлость. – Его палец заскользил по бумаге, указывая на что-то, что я не могла разглядеть со своего места. – Вот график поставки сырья, температурные нормы, отчет всех показателей при загрузке в производство.

Я продолжала прижиматься спиной к двери и пыталась разобраться в технических терминах, которыми сыпал толстяк. Кардинал задавал ему все новые и новые вопросы. При этом его слова звучали так, будто он превосходно разбирался во всех процессах создания этого эфирного стекла, о котором я до вчерашнего дня даже не слышала. И до сих пор не имела ни малейшего представления, что это за материал.

Папки на столе сменялись одна за другой, сопровождаемые новыми объяснениями. Температурный режим, условия хранения, маршруты перевозки, влажность в трюмах, способы погрузки.

Я ощущала, как расширяются глаза, а в груди рождается странное уважение к тому, кого придворные за глаза называли Палачом. Он не повышал голос. Не грозился снести с плеч ничью голову. Он действительно пытался разобраться в проблеме.

Наконец, Кардинал наклонился над столом, изучая очередные бумаги. Толстяк снова прошелся платком по лбу и замер, ожидая приговора.

– Барка. – Одно слово, и Крайзен выпрямился. Мужчина под его взглядом удивленно моргнул.

– Да, Ваша Светлость?

– Уровень воды в реке поднялся выше обычного из-за паводков, – таким же ровным тоном сказал Кардинал. – Если груз хранился в нижнем трюме во время перевозки, он мог треснуть от резонирующей вибрации воды. Эфирное стекло слишком хрупкое, так что достаточно и такой мелочи, чтобы появились микротрещины.

Я почувствовала, как брови ползут вверх. Связать уровень паводка с наличием брака в материале? Внутри затеплилось совершенно неуместное, но бесспорное восхищение этим человеком. Я прекрасно понимала, как вибрация может влиять на хрупкий материал. Но чтобы регент Королевы, бывший глава Тайной канцелярии разбирался в подобных тонкостях? Немыслимо!

– Но ведь… Мы не могли знать… – залепетал мужчина. Кардинал оборвал его лепет громким хлопком закрытого журнала с отчетом.

– С этого дня перенести груз на верхнюю палубу, перепроверить амбалаж и следить за уровнем воды и погодными условиями. – Кардинал постучал указательным пальцем по полированной поверхности стола. – В остальном – превосходно.

Это прозвучало все с тем же ледяным спокойствием, но, судя по тому, как вздохнул его собеседник, пряча многострадальный платок в карман, для него это стало настоящим облегчением.

Глава 32

На улицу мы вышли в полном молчании. Я поглядывала на Кардинала, пытаясь связать то, что сейчас увидела и услышала, с теми слухами, что ходили в Сером Городе.

– Что-то хотела спросить? – вдруг произнес он, поймав мой взгляд.

Я тут же отвела глаза и торопливо покачала головой. А когда оказалась в седле, поняла, что вряд ли кто-то из придворных дам во дворце когда-либо видел эту сторону Багрового Кардинала. Человека, способного кропотливо разбираться в деле, вместо того, чтобы просто покарать тех, кого посчитал виновным.

В городе мы не задерживались, и вскоре снова оказались под сенью деревьев. И как только последние крыши домов растаяли позади, Кардинал снова снял перчатки, обнажая темный металл протеза.

– Почему вы прячете руку? – спросила я, торопясь отвести взгляд, чтобы он не видел, что я снова смотрю на него. Но тусклый блеск металла притягивал внимание. И когда Кардинал рывком поддернул рукав наверх, мой взгляд снова прикипел к его руке.

– Потому что это изъян, птичка, – с сухим смешком ответил он. Медленно повернул руку, разглядывая ее, нахмурив брови. – К тому же, будем откровенны, это попросту выглядит уродливо.

– Вовсе нет! – вырвалось у меня слишком быстро.

Кардинал натянул поводья, замедлил коня и посмотрел на меня. Его правая рука перебирала уздечку моей лошади, пока я не оказалась так близко к нему, что между нами оставалось каких-то полметра. Его взгляд впился в меня, словно пытаясь найти в моих глазах насмешку или притворство. А потом на губах Кардинала появилась знакомая усмешка.

– Ну разумеется, – хмыкнул он, наклонив голову. – Я и забыл, что для механика из Серого Города нет ничего прекраснее, чем куча металлических шестеренок, особенно если она еще и двигается и пахнет машинным маслом.

– Неправда! – возмущенно воскликнула я. – Дело совсем не в этом!

Я сжала пальцы на луке седла и уставилась на гриву своей лошади, чувствуя, как щеки начинают гореть под взглядом Кардинала. Он был прав… но лишь отчасти. Да, для меня, как механика, была очевидна красота тонких и сложных механизмов. Но сейчас во мне говорил совсем не профессионал.

Я совсем не считала, что этот протез его портит. Совсем наоборот. Этот холодный, смертельно опасный “изъян” делал Кардинала… особенным. Придавал ему такую уникальность, что у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда я кожей чувствовала контраст его живой и металлической руки. Но сказать ему об этом? Да никогда!

– Не в этом? – вкрадчиво переспросил Крайзен, наклоняясь вперед. Аромат дыма и лесных ягод коснулся моего носа, а металлическая рука оказалась в опасной близости от моих пальцев.

Потом он выпрямился, двинул коня чуть быстрее, и моя лошадь покорно пошла следом за вороным жеребцом. Уздечка в руках Кардинала натянулась, заставляя ее держаться так близко, что мои колени почти касались бока черного коня. А когда Крайзен заговорил, в его голосе послышалась низкая, дразнящая бархатистость:

– Тогда просвети меня, птичка. В чем же дело?

Мой взгляд заметался по деревьям сбоку от дороги, пока я лихорадочно придумывала ответ. И в этот момент мир резко накренился. Моя серая кобылка споткнулась, жалобно заржала и едва не завалилась на бок. Меня выбросило из седла, и я вскрикнула, ожидая удара о землю.

Но сильные руки перехватили меня прямо в воздухе. Кардинал железной хваткой сжал мою талию, рванул на себя и втащил на спину коня, бережно прижимая к себе. Так крепко, что я чувствовала, как бьется его сердце. Ровно и четко, в отличие от моего, которое просто зашкаливало то ли от испуга, то ли от того, что между нами с Крайзеном не осталось ни миллиметра воздуха.

– Цела? – Он не торопился выпускать меня из рук, и мне пришлось сдавленно выдохнуть ему прямо в грудь:

– Кажется, да.

Кардинал спешился, и помог мне оказаться на земле, а возле моей лошадки уже стояли сопровождающие нас стражи.

– Острый камень, Ваша Светлость, – заключил стражник, осматривая копыто лошади. – Она больше не сможет нести всадника. Ей нужен уход и медленный шаг до самых конюшен.

Я огляделась, пытаясь понять, как далеко мы от дворца. Учитывая, что не прошло и полного дня от порта, впереди были еще мили и мили дороги. Кажется, мне предстояло идти пешком. Тем более, что Кардинал уже подзывал своего коня и отдавал стражам распоряжение вести мою кобылку под уздцы.

– Иди сюда, – подозвал меня он. А стоило мне приблизиться, рывком оторвал от земли, и в следующую секунду я уже сидела верхом на вороном коне. Юбка чуть задралась, когда мне пришлось опуститься в мужское седло, и я стала торопливо ее одергивать. Кардинал прокомментировал это сухим смешком и оказался позади меня. Его горячая рука опустилась на мою талию, прижимая меня к его груди. Второй рукой Кардинал подхватил поводья и ударил коня пятками по бокам.

От быстрой езды меня то и дело приподнимало в седле и опускало обратно. Металлическая рука, сжимающая поводья, касалась моих пальцев, обдавая холодом. А талию обжигало жаром живой руки, что продолжала прижимать меня спиной к груди Кардинала.

Я ощущала трение ткани между нами, тепло его тела, биение его сердца и размеренное дыхание, что задевало мою макушку. Тяжесть ладони на моем животе сводила с ума. Я пыталась сидеть ровно, чтобы сохранить хоть немного пространства между нами. Но когда солнце оказалось высоко над деревьями, мышцы так затекли, что мне оставалось только сдаться и опереться на широкую, твердую грудь.

К моему удивлению, Кардинал не проронил ни слова. Не прокомментировал мое движение, не отпустил ядовитого замечания. Единственным, что нарушало тишину, было его дыхание, топот копыт, да шум леса.

Он не остановил коня, даже когда совсем стемнело. Все мое тело требовало отдыха, ноги сводило, пальцы, вцепившиеся в край седла, окаменели, а мышцы спины изнывали, требуя отдыха. Я заерзала, пытаясь разогнать кровь в теле, но это не слишком помогло. Усталость наваливалась тяжелым пологом вместе с надвигающейся ночью. И в итоге я просто откинулась назад, закрыв глаза. Моя голова оказалась на плече Кардинала, а пальцы расслабились, доверяясь горячей живой руке, что надежно держала меня.

Прежде чем я провалилась в тревожный сон, я услышала, как Крайзен резко втянул воздух сквозь зубы. Его пальцы на миг напряглись на моей талии, а потом рука сдвинулась чуть выше, фиксируя меня еще надежнее. Его сердце под моими лопатками ускорило темп, но тяжелый, густой аромат дыма, кожи и сладких ягод уже окутывал меня, заставляя отдаться сну. Последнее, что я успела ощутить – странное, почти забытое чувство покоя.