Взрослые дети нарциссов. Как исцелить травмы и научиться строить здоровые отношения

Мелисса, жертва нарциссизма родителей из Флориды, рассказала мне о том, как она стала «родителем» для потворствующей отцу матери, хотя сама была еще совсем ребенком, да еще и подвергалась насилию. Она пишет: «Когда я была ребенком, у меня очень рано развилась болезненная привычка угождать людям. Моя мать сама была одновременно и пособником насильника, и его жертвой, и, поскольку она не получала удовлетворения своих эмоциональных потребностей со стороны отца, она парентифицировала меня, то есть определила меня на роль родителя, когда мне было всего шесть лет. Таким образом, я выполняла при ней роль родителя и старалась удовлетворить ее эмоциональные потребности, при этом подвергаясь сексуальному насилию со стороны отца и терпя все его другие мерзкие скрытые формы манипулирования. Я ненавидела конфликты и делала все возможное, чтобы сохранить мир и покой в своем доме».

Сексуальное насилие и принуждение. 14 % взрослых детей родителей-нарциссов подвергались сексуальному насилию.

Родители нарциссического типа, являющиеся к тому же сексуальными хищниками, могут нарушать сексуальные границы собственных детей, нападая и насилуя их или «продавая» тем или иным образом другим взрослым. Исследования показали, что взрослые, перенесшие в детстве сексуальное насилие в семье, сообщали о более высоком уровне депрессии и тревожности, чем те, которые подвергались сексуальному насилию вне семьи. Насилие со стороны именно тех людей, которые призваны нас защищать, воспринимается как еще более тяжелое предательство, только усугубляющее психологическую травму. У ребенка возникает и усиливается когнитивный диссонанс, поскольку он не в состоянии осмыслить тот факт, что его обидчик и его родитель – одно лицо. Чтобы как-то переварить это несоответствие, дети часто интернализируют сексуальное насилие как свою вину. При каких бы обстоятельствах ни происходило сексуальное насилие по отношению к ребенку, оно влечет за собой многочисленные последствия: у детей усиливает неоправданное чувство вины, стыда, заставляет заниматься самобичеванием, у взрослых повышает риск возникновения проблем, связанных с сексуальностью, ведет к диссоциации, выстраиванию токсичных отношений, вытеснению абьюзивного опыта в подсознание и его отрицанию.

Последствия психологической травмы для взрослых детей родителей-нарциссов

Далее мы узнаем больше подробностей о том, что в результате пережитого насилия взрослым детям родителей-нарциссов всю жизнь приходится бороться с целым рядом привычек и поведенческих проблем.

Симптомы травмы. Взрослые дети родителей-нарциссов столкнулись со следующими симптомами травмы.

83 % обнаружили обострившуюся активность внутреннего критика: они стали либо постоянно слышать голос родителя-абьюзера, либо постоянно судить и критиковать самих себя.

У 80 % усилилась чувствительность к критике.

У 80 % усилилась чувствительность к отвержению.

74 % боролись с навязчивыми мыслями, связанными с насилием.

77 % испытывали токсичный стыд и занимались самобичеванием.

68 % страдали от сверхнастороженности, были неспособны доверять другим и своему окружению, а также повсюду видели опасность или угрозы.

42 % мучили кошмары по ночам.

40 % респондентов отмечали травматическую связь с абьюзивным родителем, неспособность разорвать эту связь, несмотря на продолжающееся насилие.

Представление о самом себе и самовосприятие.

93 % взрослых детей родителей-нарциссов сообщали, что испытывали трудности с формированием самооценки.

62 % страдали от самосаботажа.

77 % взрослых детей родителей-нарциссов столкнулись с повышенной тревожностью.

Ментальное здоровье. Взрослые дети родителей-нарциссов страдали от аффективного расстройства, или расстройства настроения, посттравматического стресса и суицидальных мыслей.

65 % взрослых детей родителей-нарциссов страдали от депрессии.

47 % имели комплексное посттравматическое стрессовое расстройство, и 38 % – ПТСР.

У 44 % появилось или уже было расстройство пищевого поведения.

У 53 % возникали суицидальные мысли.

37 % страдали от злоупотребления психоактивными веществами или от других зависимостей.

29 % занимались нанесением себе физического вреда вследствие насилия, перенесенного в детстве.

Романтические отношения, дружба и личностные границы. Взрослые дети родителей-нарциссов испытывают проблемы с установлением личных границ, выстраиванием романтических отношений и самоизоляцией.

86 % страдали от привычки угождать другим.

83 % испытывали проблемы с установлением личных границ в межличностных отношениях.

77 % взрослых детей родителей-нарциссов было трудно постоять за себя в случае насилия.

77 % взрослых детей родителей-нарциссов были склонны к самоизоляции вследствие страха или недоверия.

83 % поддерживали токсичные близкие отношения с людьми, похожими на их родителей.

73 % поддерживали токсичные дружеские отношения с людьми, похожими на их родителей.

65 % сообщали о том, что по большей части не доверяют людям.

53 % имели проблемы с сексуальностью и сексуальной жизнью.

51 % находились в постоянном поиске «спасителя», оказываясь в ситуациях, где сталкивались с опасными людьми.

49 % сообщали о своей эмоциональной недоступности в отношениях с партнерами.

42 % сообщали о том, что слишком легко доверяют людям.

56 % во взрослом возрасте неоднократно оказывались в ситуациях, когда люди их использовали в своих интересах.

Карьера и цели. Взрослые дети родителей-нарциссов демонстрировали перфекционизм, самосаботаж и достигаторство.

65 % страдали от своего перфекционизма и в целом от достигаторства.

53 % использовали ту или иную форму самосаботажа в отношении своей карьеры.

39 % упорным трудом добились в своей карьере лучших результатов, чем можно было ожидать.

Соматические проблемы. Взрослые дети родителей-нарциссов имели проблемы со здоровьем, связанные с пережитым насилием, а также проблемы веса.

44 % имели проблемы со здоровьем вследствие перенесенного насилия.

33 % имели проблемы, связанные со снижением веса.

22 % имели проблемы, связанные с прибавлением в весе.

Словарь для взрослых детей родителей-нарциссов

Читая эту книгу, вы столкнетесь с рядом терминов, которые вам следует знать: это поможет контекстуализировать, то есть увязать с данным контекстом, собственный опыт, пережитый в качестве взрослых детей нарциссических родителей. Ниже я поместила список этих терминов с краткими пояснениями. Многие из них мы будем обсуждать далее на страницах этой книги.

Травма отвержения / Депрессия отвержения

Специалист по психологической травме Пит Уолкер пишет, что хроническое эмоциональное отвержение оказывает крайне негативное влияние на детей на самом уязвимом этапе их развития, вызывая притупление чувств и депрессию. Если нормальные ответственные родители реагируют на эмоциональные потребности ребенка, окружая его заботой и комфортом, то родители, склонные к эмоциональному отвержению, в этих случаях демонстрируют гнев, отвращение и только еще больше отдаляются от ребенка. Этот порочный круг ввергает ребенка в состояние страха, стыда и отчаяния, которое Пит Уолкер назвал «депрессией отвержения».

Травма отвержения, пережитая в детстве, часто приводит к самоотречению во взрослом возрасте, что обычно проявляется в форме саморазрушительного и неадаптивного защитного поведения. Поскольку взрослый ребенок родителя-нарцисса привык чувствовать себя никчемным и недостойным любви, триггером для срабатывания его защитного механизма легко может стать страх отвержения и невыносимое давление со стороны «внутреннего критика». Запускается ответная реакция одного из четырех типов (бей, замри, подчинись, беги). Однако в результате он только столкнется с новыми «поводами» для ненависти к себе, когда, выплеснув свои эмоции, снова окажется покинутым и переживет еще одну травму. Усугубленные травмы отвержения продолжают раскручивать порочный круг депрессии, истоки которой нужно искать в детстве.

Этот вид травмы может стать причиной целого ряда эмоциональных проблем, с которыми часто сталкиваются взрослые дети родителей-нарциссов. Среди них повышенная тревожность, незащищенность, боязнь быть отвергнутым другими, избегание серьезных близких отношений, потребность в контроле, самоосуждение и склонность к причинению себе вреда.

Неблагоприятный детский опыт (НДО)

Неблагоприятный детский опыт подразумевает стрессовые или травматические события, пережитые в детстве, в частности насилие или пренебрежение. Это понятие может включать физическое насилие, сексуальное насилие, эмоциональное насилие, физическое или эмоциональное пренебрежение, наблюдение случаев домашнего насилия, жизнь в семье, где один из членов страдает ментальным заболеванием или зависимостью, раздельное проживание или развод родителей, жизнь в семье, где мать подвергается жестокому обращению, и тюремное заключение одного из членов семьи. Исследование неблагоприятного детского опыта (НДО), проведенное страховой медицинской организацией Kaiser Permanente и Центром по контролю и профилактике заболеваний США[3], стало одним из крупнейших исследований людей, переживших насилие и заброшенность или пренебрежение в детстве. Оно оценивало последствия насилия, проявляющиеся во взрослой жизни людей, для их здоровья и благополучия. Исследование показало, что у людей с НДО отмечался более высокий риск возникновения хронических проблем со здоровьем, злоупотребления психоактивными веществами, склонности к нанесению повреждений самому себе и появления суицидальных мыслей. Вы можете пройти опрос Национального общественного радио, чтобы определить ваш собственный уровень НДО.

Типы привязанности

Тип привязанности определяет модель поведения и взаимодействия в межличностных отношениях. Основоположник теории привязанности Джон Боулби описывал привязанность как «устойчивую психологическую связь между людьми». Он был убежден в том, что ранний детский опыт (особенно взаимоотношения между младенцем и значимым взрослым) оказывает огромное воздействие на развитие личности и социальное поведение во взрослой жизни.

По мнению Боулби, существует четыре характеристики привязанности:

1. Сохранение близости. Предполагает желание быть рядом с людьми, с которыми мы связаны.

2. Спокойная гавань. Обращение за утешением к человеку, к которому мы привязаны, в тяжелые моменты, когда испытываем страх, дистресс или угрозу.

3 Надежная опора. Человек, к которому мы привязаны, служит нам надежной опорой, что позволяет познавать окружающий мир и извлекать необходимые для жизни уроки, чувствуя себя в полной безопасности.

4. Дистресс разлуки. Тревожное состояние в отсутствие объекта привязанности.

Когда дети растут в атмосфере надежной привязанности, когда значимый взрослый ведет себя ответственно и всегда доступен для общения, это позволяет им с уверенностью исследовать новое окружение и полагаться на помощь других. Во взрослой жизни эти дети ожидают найти у других ту же способность быстро реагировать и ту же степень отзывчивости при выстраивании межличностных отношений, к которым они привыкли в детстве.

В 1970-х годах психолог Мэри Эйнсуорт провела исследование под названием «Странная ситуация». В этом исследовании теория Боулби получила дальнейшее развитие. Мэри Эйнсуорт проверяла, что происходит, когда мать и ребенок входят в незнакомую комнату с игрушками. Ребенку давали время, чтобы исследовать пространство и освоиться в новой обстановке. Затем в комнату входил чужой человек, а мать незаметно выскальзывала за дверь, но через несколько минут возвращалась. Исследователей интересовало, как вел себя ребенок, когда родитель уходил из комнаты (в частности, продолжал он в этот момент изучать незнакомое окружение или нет), и как он реагировал, когда родитель возвращался, чтобы его успокоить (то есть они выясняли, проявлял ли ребенок признаки дистресса и легко ли было его успокоить).

На основании результатов этого эксперимента Мэри Эйнсуорт пришла к выводу, что существует три главных типа привязанности у детей:

1. Надежная привязанность. Дети с этим типом привязанности уверены в том, что родитель всегда остается для них надежной опорой и «базой», куда они могут вернуться после исследования новой обстановки. Они пытаются найти родителя в моменты дистресса и легко успокаиваются, когда родитель возвращается. Надежная привязанность формируется, когда значимый взрослый чутко реагирует на потребности ребенка.

2. Тревожно-избегающая привязанность. Те, кто попадает в эту категорию, более независимы от родителей в физическом и эмоциональном отношении. Они не пытаются найти родителя в момент дистресса, так как успели усвоить, что в этом случае их накажут или отвергнут. Родители этих детей невосприимчивы к детским нуждам и ясно дают понять, что не станут адекватно реагировать на их потребности.

3. Тревожно-амбивалентная привязанность. Дети с этим типом привязанности пытаются отыскать родителя, цепляются за него, не желая отпускать, но отталкивают его, когда значимый взрослый делает попытку вступить с ними в контакт. Им трудно исследовать новую окружающую обстановку, а значимому взрослому нелегко их успокоить. Эта форма привязанности часто проистекает из неспособности или нежелания значимых взрослых последовательно и чутко реагировать на нужды ребенка.

Дезорганизованно-тревожная (ненадежная) привязанность – это дополнительная форма привязанности, которая была добавлена исследователями Мейн и Соломан в 1986 году. Она возникает у детей, когда значимые взрослые, реагируя на потребности ребенка, ведут себя агрессивно, непредсказуемо и непонятно. Считается, что дезорганизованно-тревожная привязанность проистекает из ситуации «неразрешенного страха». Родитель, который по идее должен быть источником комфорта и утешения в моменты дистресса, вместо этого сам становится источником дистресса. Именно поэтому дети всё еще обращаются к родителю в трудных ситуациях, но затем стараются избегать его из чувства страха перед ним.

Типы привязанности у взрослых

Наш тип привязанности обычно формируется на основе складывающихся в раннем детстве межличностных отношений и может сохраняться в качестве работающей модели для установления и поддержания отношений во взрослой жизни. Психологи пришли к выводу, что существует четыре основных типа привязанности у взрослых, соответствующие типам привязанности, которые мы наблюдаем у детей.

Безопасная. Подобно детям с надежным типом привязанности, взрослые, чьи отношения характеризуются надежной привязанностью, имеют возможность самостоятельно «исследовать» окружающий мир. Они сохраняют здоровую степень автономности и знают, что их партнер будет их ждать, когда они вернутся. Они не боятся близости со своим партнером и не испытывают страха быть покинутыми. Они могут создать здоровую, взаимовыгодную модель зависимости от своего партнера, не проявляя чрезмерной озабоченности по поводу прочности своих отношений.

Тревожно-озабоченная. Взрослые с этим типом привязанности жаждут интимности и близости, но чувствуют себя крайне неуверенно и излишне озабочены своими интимными отношениями. Они стремятся найти кого-то, кто спасет их и сделает их жизнь полноценной, то есть своего рода спасителя. Они очень боятся быть покинутыми и могут впасть в слишком сильную зависимость от партнера и сложившихся с ним отношений. Эта позиция часто отталкивает их партнеров, что приводит к раскручиванию порочного круга самосбывающихся пророчеств. Когда страх быть покинутым находит свое подтверждение, тревожно-озабоченный индивид, к сожалению, еще больше укрепляется в своей тревожности.

Пренебрежительно-избегающая. Взрослые с этим типом привязанности проявляют эмоциональную отстраненность в своих взаимоотношениях. Они отдают приоритет независимости и ассоциируют близость с зависимостью. Вследствие этого они демонстрируют эмоционально недоступное поведение. Они избегают конфликтов и стараются уклониться от разговоров об эмоциях.

Боязливо-избегающая. Индивидуумы с этим типом привязанности демонстрируют поведение, очень напоминающее поведение дезорганизованно-амбивалентных детей, о которых мы говорили выше, только его взрослую версию. Они проявляют амбивалентность по отношению к близости в том смысле, что понимают необходимость взаимодействия с другими людьми, чтобы удовлетворить некоторые из своих потребностей, но при этом ассоциируют близкие отношения с болью и страданием. Часто они попадают в зависимость от своих партнеров, когда чувствуют себя отвергнутыми, но одновременно чувствуют себя загнанными в ловушку, когда отношения с партнерами становятся слишком близкими.

Весьма вероятно, что если вы ребенок родителей-нарциссов, то вы относитесь к одному или двум ненадежным типам привязанности из-за насилия, которому вы подвергались со стороны родителей. По мере взросления, возможно, вы вступали в отношения с похожими нарциссическими личностями, под влиянием которых вместо надежной привязанности у вас сформировались такие типы привязанности, как тревожно-озабоченный, пренебрежительно-избегающий или боязливо-избегающий.

Паршивая овца / Козел отпущения

Ребенок, которого в семье постоянно назначают на роль козла отпущения или паршивой овцы, – это ребенок, который больше всех страдает от насилия, всевозможных обвинений и пренебрежения. Его могут наказывать и другие члены семьи, которые стараются проецировать свои собственные проблемы на подходящую жертву. Эта роль может быть постоянной или переменчивой и очень напоминает положение «золотого ребенка».

Эмоциональное пренебрежение в детстве

Эмоциональное пренебрежение в детстве предполагает неспособность родителя замечать чувства ребенка, внимательно относиться к ним, принимать, уважать их и адекватно реагировать на них. У детей, перенесших эмоционально пренебрежительное отношение, позднее возникают проблемы, выражающиеся в том, что они не доверяют своим чувствам или не способны их понять. Не все родители, которые проявляют эмоциональное пренебрежение по отношению к ребенку, делают это намеренно, однако родители-нарциссы склонны использовать подобную модель поведения специально, чтобы унизить ребенка. Эмоциональное пренебрежение – естественное следствие отсутствия у них эмпатии и неспособности прислушиваться к чувствам ребенка и воспринимать их с уважением и сопереживанием. Эмоциональное пренебрежение лишь один инструмент из богатого арсенала родителей нарциссического типа.

Созависимость

У взрослых детей родителей-нарциссов может развиться склонность к созависимому поведению, обусловленная теми методами, которыми их воспитывали в детстве. Однако нужно заметить, что не все взрослые дети родителей-нарциссов или жертвы нарциссического влияния становятся созависимыми. Некоторых лучше назвать людьми, пережившими психологическую травму, или людьми с травматической привязанностью. Традиционно термин «созависимость» использовали для описания характерных черт и поведения людей, которые жили с наркоманом и потворствовали его зависимости (например, наркоманом был один из членов семьи, супруг или супруга). Со временем термин приобрел более широкое значение и теперь охватывает тех, кто состоит в токсичных или абьюзивных отношениях, и используется для описания индивидуумов, которые находятся в нездоровой зависимости от подобных отношений, рассматривая их как источник самоуважения.

Созависимые часто готовы сделать все что угодно, чтобы сохранить отношения и избежать чувства отверженности. У них развивается чрезмерная потребность в одобрении и внимании и формируется поведенческая модель, предполагающая вовлеченность в односторонние неблагополучные отношения, в которых они играют роль «спасителя» для того, кто не может удовлетворить их потребности.

Созависимые, которые состоят в отношениях с наркоманом или в семье которых есть наркоман, как правило, ведут себя как обслуживающий персонал, жертвуя собственными нуждами и интересами ради «спасения» человека с зависимостью. Подобная забота часто приобретает навязчивый и саморазрушительный характер и, вместо того чтобы спасать зависимого, только мешает ему осознать последствия своего поведения. Модель созависимого поведения у взрослых детей родителей-нарциссов может быть выученной, усвоенной еще в детстве, когда они были вынуждены ухаживать за родителем-алкоголиком, который к тому же еще страдал нарциссизмом.

Комплексная психологическая травма / Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР)

Психологическая травма, которая носит длительный, продолжающийся и повторяющийся характер, создавая ощущение невозможности избавиться от мучений, известна как комплексная психологическая травма. Постоянная травля и издевательства в детстве, насилие со стороны родителей, сексуальное насилие или эксплуатация, а также повторная травматизация во взрослом возрасте – все это примеры переживаний, которые могут вызвать комплексную психологическую травму. Комплексная психологическая травма может привести к комплексному ПТСР. Это состояние становится причиной нарушения нашей эмоциональной регуляции, расстройства сознания и самовосприятия. Кроме того, оно приводит к искаженному восприятию наших обидчиков, неблагополучию в наших отношениях с другими и нарушению восприятия окружающего мира. Проблема комплексного ПТСР обсуждается в этом разделе книги. Чтобы узнать больше о том, чем отличается комплексное ПТСР от простого ПТСР, прочитайте мою статью здесь[4]. Обязательно прочитайте мою статью на сайте The Meadows[5] о комплексной психологической травме и буллинге, если сами пострадали от травли со стороны сверстников или родителей-нарциссов.

Эмоциональные воспоминания, или ретроспекции

Эмоциональная ретроспекция является одним из симптомов комплексного ПТСР. Это своего рода обратные кадры, которые не сопровождаются визуальным рядом. Они заставляют жертву травмы возвращаться в детство, к мучительным, непереносимым переживаниям. Специалист по терапии травмы Пит Уолкер называет эмоциональную ретроспекцию «угоном миндалины». Воспоминания возникают автоматически и могут вызвать у пострадавшего те же чувства – сильный страх, ощущение беспомощности, ярость и чувство унижения, – которые они, вероятно, испытывали, будучи брошенными в детстве. Эмоциональные воспоминания могут вызывать настолько сильное ощущение беспомощности, что мы теряем способность защитить себя, когда нас используют или обманывают, или, наоборот, можем проявить агрессию и напасть на обидчика либо спастись бегством, если почувствуем угрозу или опасность. Эти ретроспекции могут быть такими яркими, что мы будто цепенеем, ощущая те же ужас и стыд, которые захлестывали нас во время переживаемого в детстве насилия.

Золотой ребенок

Золотой ребенок – любимчик в семье, где один из родителей – нарцисс или оба родителя токсичны. Этого ребенка обожают, балуют, переоценивают его способности, идеализируют и используют как эталон, сравнивая с ним ребенка, назначенного на роль козла отпущения или паршивой овцы. Однако все может измениться, если золотой ребенок осмелится перечить родителям-нарциссам или решит стать независимым от них. Возможно также, что у родителя-нарцисса появятся какие-то новые требования к своим детям.

«Летучие обезьяны»

Так называемые «летучие обезьяны» – это подручные или пособники, которых нарциссические индивидуумы выбирают, чтобы те делали за них грязную работу. Родители-нарциссы могут привлечь в качестве помощников родственников, братьев и сестер или друзей, которые должны будут помогать родителям и дальше эксплуатировать, газлайтить и подвергать насилию их детей.

Страх, чувство долга, чувство вины

Ставшая популярной благодаря психотерапевту Сьюзан Форвард, эта триада эмоций широко распространена среди людей, попавших в травматическую зависимость от абьюзера, который пытается использовать против них эмоциональный шантаж. Родители-нарциссы внушают нам эти эмоции, чтобы усилить свой контроль над нами. Более подробную информацию об эмоциональном шантаже вы получите из главы «6 манипулятивных тактик родителей-нарциссов и как эффективно на них реагировать».

Четыре типа реакций (бей, беги, замри, подчинись)

По мнению специалистов по лечению психологической травмы, существует ряд защитных моделей поведения, к которым мы можем прибегать, неадекватно оценивая ситуацию, особенно если мы пережили травму в детстве. Это известные типы реакций: бей, беги, замри, подчинись. Дети, выросшие в здоровой семейной обстановке, могут использовать эти защитные реакции, когда им кажется это уместным и обоснованным (например, спасаться бегством, столкнувшись с реальной опасностью, или отвечать ударом на удар в критических ситуациях, когда речь идет о жизни и смерти). Однако дети, которых воспитывали родители-нарциссы, учатся выживать, рассчитывая на один или два защитных метода в ущерб другим. Для них эти методы представляются единственно возможными даже в ситуациях, где для их использования нет никаких веских оснований.