Код проекта – «Махатма»

– Я успокоил их, – словами и жестами объяснял настоятель, – и сказал им, что это было испытание от Будды. Но ты, Из-за гор, больше так не делай. Я был ещё мальчишкой, когда меня отдали в монастырь, и уже тогда крестьяне почитали монахов как неземных существ. Меня выбрали из восьми других мальчишек, это была большая честь. Мы забыли своё прошлое, и мы все здесь постигаем учение Будды. Нам нет дела до земных страстей. И тем более нет дела до того, как нас воспринимают окружающие. Чем больше они боятся нас, тем меньше они отвлекают нас от познания Будды. Поэтому, если тебе это надо, занимайся с ними своими делами. Но не следует равнять нас и их. Запомни это. Второго такого разговора не будет.

«Из-за гор» поклонился со словами «да, учитель», и настоятель лёгким движением руки отпустил его.

Вообще, живя в монастыре и изучая как людей, так и священные буддийские тексты, Рудольф Максимович стал многое понимать по-другому. И увидел несхожесть трактовки одних и тех же понятий европейцами и местными жителями. Например, состояние нирваны, которое европейцы трактовали как блаженное спокойствие – наподобие лежания в тёплой ванне – на самом деле означало полную опустошённость, наподобие золы от прогоревшего костра. В ней уже нет огоньков, тлеющих углей. Такой золой можно удобрить огород, высыпать её на лёд, чтобы не поскользнуться, её можно развеять в воздухе – и ничто в самой золе не помешает это сделать.

Или понятия добра и зла. Синегирский сам видел, как в деревню пришёл – точнее сказать, приполз – нищий, весь, покрытый язвами и струпьями. Крестьяне избегали его, а монахи при его виде закрыли ворота монастыря. Когда Синегирский, наученный горьким опытом общения с крестьянами, спросил у настоятеля – почему никто, а особенно монахи, не оказал нищему помощи, настоятель ответил так: