Тёмный лис Петербурга

Последнюю фразу он добавил под тяжестью лисьего взгляда.

– Придется воспользоваться опытом бакэнэко, – вздохнул бывший дракон. – Но, может, распотрошим пару бандитов? Этих… хунхузов или апашей.

– Надолго не хватит, – нахмурился Генерал. – Чтобы не скатиться до уровня местных ёкаев, нам нужен источник, но семечко еще не взошло.

– И что, нет другого выхода? – робко спросил Толстяк.

– Воин должен с честью сносить тяготы и лишения. Даже когда его искушают. Мы терпим. И ты терпи.

Раздался уверенный стук в дверь.

– Карико? – повел хоботом пожиратель снов, а Сунэку зарычал, подобравшись.

– Нет, это не она, – сказал Генерал, едва заметным движением выстраивая нужные иллюзии, а потом уверенно подошел к порогу.

* * *

Шторм застал Алису с напарником все на том же рынке. Они провели здесь уже несколько часов в поисках следов, но все было тщетно.

– Бесполезно, – пожаловался Денис, жуя купленную в одном из рядов сдобную булку. – Если кто что и знает, то уже не скажут. А смерть Митрофана расследует полиция.

– Ты же слышал, что они говорили, – мрачно посмотрела на него Алиса, сделав огромный глоток кваса из деревянной кружки. – Местная шпана что-то не поделила. Разве этому можно поверить? После того, как мы им все рассказали?

– Почему нет? – устало спросил напарник.

– Шпане незачем убивать купца, – вздохнула девушка. – Это, не знаю, все равно что зарезать курицу, что несет тебе яйца. Один раз пожрал мяса, насытился, а когда захотелось омлета, вдруг спохватился. Понимаешь?

– Ну… – неуверенно замялся Денис.

– Баранки гну, – отрезала Алиса. – Вот ты судовладелец, есть у тебя пароходы. А ты вдруг решаешь их разобрать, чтобы распродать по частям…

– Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

– Вариантов немного, – продолжала Алиса, делая время от времени большие глотки. – Убийство с целью ограбления, раз. Но ты сам видел, чем он торгует… Верней, торговал. Обрезки кожи, старые инструменты и прочий хлам вперемежку с солью. На таком много не заработаешь. Или…

– Или он кому-то был должен, – возразил Денис. – Это два. И его убили из-за того, что не смог расплатиться.

– Какой ты наивный, – поморщилась девушка. – Черт, опять дождь. Болото… Так вот, Дениска, запомни: если тебе кто-то должен, убивать этого бедолагу – чистейшей воды глупость. Сам посуди – кто тебе тогда долг вернет? Скорее запугают – побьют, например, или лавку разгромят. Чтобы мозг быстрее соображал, а руки ловчее работали.

– Это же бандиты, – не соглашался напарник. – Я слышал, они могут убить и просто чтоб напугать… Других. Разбойная репутация, все такое.

– Маловероятно, – девушка упрямо мотнула головой. – Вспомни, как он выглядел…

– Я особо не разглядывал, – пробормотал напарник.

– Какие мы нежные, – хмыкнула Алиса. – А вот и зря. Так вот Митрофан даже мертвый не был похож на того, кого регулярно запугивали. И лавка цела, если не считать небольшого внутреннего погрома. Когда хотят запугать, делают так, чтобы это было заметно. Показательно сжечь заживо в лавке, к примеру. Или все разломать, а труп выволочь на всеобщее обозрение максимально обезображенным. Понял?

– Наверное, ты права, – Денис содрогнулся. Опять этот ее отпугивающий цинизм. Нет, что ни говори, а убить Алиса легко может.

– Не наверно, а точно, – хмыкнула та. – Поменьше романов читай, Дениска. Не найдешь ты там правды, одни глупые фантазии.

– Не скажи, – сглотнув, не согласился напарник. – Вот у Марка Твена в «Приключениях Тома Сойера» говорится, что если выстрелить над рекой из пушки, то утопленник всплывет. А ведь это правда – водяные пугаются и выбрасывают тела жертв на поверхность.

– Может, они у себя там, в Англии, еще водяных не добили, – презрительно скривилась Алиса, – но в Петербурге их еще со времен Крымской не осталось.

– Говорят, лет десять назад еще были, – осмелев, вновь возразил Денис. – Вспомни, Егор Кузьмич говорил, как сам их на огурцы в Мойке приманивал. А Марк Твен, кстати, не англичанин, он в Америке живет.

– Да какая разница, – яростно потрясла головой Алиса, из-за чего светлые волосы выбились из-под фуражки. – Я не об этом сейчас. Митрофана грохнули не просто так, а из-за пожирателя снов. Заметь, как все тут, на рынке, глазки прячут, едва их об этом спросишь. А между тем, ты сам ведь сегодня подслушал, нет разве? И девчонку ту, что невидимого ребенка на руках качала, ты тоже видел, вместе со мной.

– Мало ли сумасшедших…

– Да сам ты!.. – Алиса взмахнула рукой, забыв, что держит в ней кружку, и залила квасом плащи себе и Денису. – Да чтоб тебя!

– Погоди-ка, – напарник встревоженно повернул голову и смотрел куда-то за спину Алисе, не обращая внимание, как по одежде стекает терпкая жижа.

На рынке вдруг стало шумно, и дело было не только в усиливавшемся дожде. Гремели железные ведра, что-то громко трещало и хлюпало, над рядами стояла ругань, вопили купчихи и покупательницы.

– Хунхузы! – донесся далекий крик.

– Хунхузы? – Алиса отбросила кружку, и та покатилась по грязи, но продавец кваса даже не посмотрел на это, он тоже встревоженно наблюдал за происходящим. – Откуда они тут?

– Из нижних Котлов! – вдруг запопил торговец и заметался у прилавка, не зная, что ему делать.

– Ежу понятно, – пробормотала Алиса, и тут по соседнему ряду словно пронесся вихрь.

Три низкорослых китайца бежали вдоль прилавков и с упоением сбрасывали товар в грязь, осыпая ударами тех, кто замешкался – продавцов, покупателей, просто слоняющихся без дела.

– А ну, прекратить! – закричал вдруг Денис. – Где этот дубина городовой?

– Да что ты с ними возишься! – возмутилась девушка и достала револьвер.

– Ты чего?

– Предлагаешь на них с голыми руками?

Напарнику нечего было ответить. Алиса хмыкнула и побежала к рыбному ряду, напоследок увидев, как один из хунхузов набивает карманы чьим-то свежим уловом.

– Стоять! – закричала она, а потом чуть не споткнулась, увидев, как у дальних рядов, где стояла осиротевшая лавка Митрофана, заметались еще как минимум десять хунхузов с налобными повязками. – Твою же мать!.. Да они тут всех перебьют! Эй, городовой!

Дежурный трусливо стоял у своей полосатой будки, не зная, как быть, потом догадался достать свисток и дунуть в него. Раздалась трель, способная отпугнуть мелкого воришку, но точно не банду китайских мигрантов. Понаехали же они сюда после опиумных войн и русско-японской!

Бах!

Алиса выстрелила в воздух, потратив дорогущую серебряную пулю из собственных запасов. Бесполезно, все словно ничего не заметили. А потом налетел шквал, переворачивая хлипкие прилавки, роняя ящики и коробки, срывая с рядов козырьки и подбрасывая в воздух отрезы тканей. Какое-то полотнище, кроваво-алое, развевалось в восходящем потоке, будто живое, и Алиса застыла…

Когда вчера на Аптекарском нечисть задушила городового, ее отряд был в другом месте, и девушка услышала о происшествии мимоходом. Зато теперь, когда перед ней самой хлопала на ветру прямоугольная ткань, из Алисы словно вынули душу. Она почувствовала необъяснимый страх, такой, от которого люди бегут, не разбирая дороги. Кричат, спотыкаются, падают.

– А-а-а! – вырвалось изо рта Алисы, и она, взяв себя в руки, выстрелила еще раз, только уже не просто в воздух, а в страшный кусок алой ткани.

Пуля пробила тряпку, и та вдруг сложилась, закувыркалась на ветру, а потом зацепилась за болтающийся край крыши одного из рядов и с треском порвалась надвое.

– Что! Что случилось! – к ней подбежал Денис, но девушка уже взяла себя в руки.

– Хунхузы! – вторым подскочил запыхавшийся и заикающийся постовой. – Хун… хузы! Куд-куд-куда они делись?

– Да не кудахтай ты! – прикрикнула на него Алиса. – Давай дуй в участок! Там же есть телефон?

– А?!

– Телефон!

– А, да! Есть!

– Давай дуй за помощью! Тут сейчас сразу столько шпаны можно будет переловить! – девушка так пыхала гневом, что рослого полицейского как волной смыло. – О, а это там у нас кто?

В толпе разбегающихся покупателей Алиса на миг выловила взглядом знакомую троицу… Почти – парень и дед точно были ее соседями, а вот третий, огромный детина в штанах с подтяжками, попался ей с ними впервые. Что у него в руках? Рыба? Интересно…

Но где же девушка? Карина, сестра паренька?

Алиса моргнула, и знакомые силуэты пропали, скрылись в толпе.

– Уходим, – сказала девушка, повернувшись к Денису. – Бандитами займется полиция, если успеет…

– А что такое?

– Я же говорю, наивный, – вдруг усмехнулась Алиса. – Вот это, Дениска, уже похоже на то, что шпана друг с другом воюет. Хунхузы – это же банда Ваньки Китайчика, а за рынком этим следит Малюта. Он без ответа подобную наглость не оставит, сейчас и его люди тут будут.

– В такую погоду? – удивился напарник.

– Самое то, – уверенно закивала девушка. – Когда город засыпает, просыпается нечисть… В том числе наша, человеческая. В такую погоду, Дениска, меньше свидетелей. Впрочем, люди – это уже не наша работа. Давай по домам, а то мокро и холодно.

– Можно, я у тебя пережду?

– Не пойдет, Дениска, – Алиса даже не посмотрела на парня. – Я девушка незамужняя, не так понять могут. К себе двигай.

– Но… Я ведь уже у тебя был сегодня!

– Тем более.

Не слушая причитаний напарника, Алиса двинулась на свою улицу, стремительно превращавшуюся в венецианский канал.

Зайду-ка к соседям, решила она, спрошу насчет кофе.

Когда на поясе вдруг запищал детектор аномалий, она даже не сразу это поняла.

* * *

Генерал открыл дверь и совершенно не удивился, увидев соседку. Промокшая насквозь и продрогшая, она, тем не менее, изо всех сил старалась не выглядеть жалко.

– Кафе открылось? – спросила она, убирая с лица налипшую прядь.

– Мы еще не готовы, – сказал Генерал. – Заходи послезавтра.

Девушка молчала, но и не уходила. Открыла рот, замерла, снова закрыла.

– Кого там еще принесло? – раздался ворчливый старческий голос. – А, это наша соседка Алисочка?

За спиной Генерала встал Сунэку в образе деда. В руках он держал жирного лоснящегося кота – Толстяка, скрытого иллюзией. Еще чуть поодаль встал Сёто в уже привычном облике громилы-охранника.

– Генерал, что ей опять нужно? – мысленно обратился к своему командиру бывший дракон. – Давайте убьем ее! Тем более что она явно сама хочет зайти…

– Сегодня нам нечем вас угостить, – вслух сказал Генерал.

– Может, рыбой? – вдруг нашлась Алиса, переведя взгляд на громилу.

Генерал смерил ее долгим взглядом, потом отступил на шаг.

– Заходите, – сухо кивнул он. – Похоже, у нас сегодня и кофе все же найдется.

Позади неожиданной гостьи, словно тень, появилась Карико. За спиной у нее висел большой непромокаемый мешок, а на промокшем лице застыла смесь гордости, страха и вызова.

– Только оставьте на пороге оружие.

Глава 7

Алиса чувствовала себя не в своей тарелке. И именно сейчас как никогда понимала значение этой фразы, привычной еще с детства. Как будто тебя действительно подали на блюдечке, и едоки оценивают, насколько ты хорош и не таишь ли в себе отраву. Именно так сама девушка смотрела на рыбу, которой ее угостили в ожидании горячего напитка.

А оказалось невероятно вкусно. Из печки, м-м-м…

– Ужасная погода сегодня, – с широкой улыбкой заметила Карина. Она появилась в доме последней, но сразу же принялась хлопотать у печи.

Впрочем, слово «хлопоты» к этой до противности изящной девицы подходило плохо. Каждое ее движение было выверенным, спокойным, никакой суеты. Она словно создавала шедевр, а не варила кофе. Впрочем… Алиса редко могла оценить этот напиток, лишь когда звезды сходились. И монеты звенели в прохудившемся кошельке.

– Что поделать, болото, – пробормотала Алиса, и сидящие за столом старик с мордоворотом переглянулись. Петр, мальчишка с тяжелым взглядом, молчал.

– Болото? – переспросил старик, растягивая слоги, как будто пробовал их на вкус. – Вы не любите место, в котором живете?

– Я родилась не здесь, – девушке с трудом давалась любая откровенность, но она понимала, что фактически напросилась в гости, и потому старалась вести себя… ну, хотя бы не слишком вызывающе.

А заодно смотрела во все глаза, изучая обстановку, ощупывая взглядом внутреннее убранство ожившего дома. Делать это приходилось урывками, незаметно, и вроде бы ей удавалось, но вместе с тем Алиса была готова поклясться: парень легко отслеживал ее взгляд.

– Тогда мы с вами похожи, – вновь заискрилась жемчужной улыбкой Карина. – Как вы помните, мы с семьей из другой губернии…

– Из Тверской, кажется, – Алиса переместила взгляд, пользуясь случаем.

– Псковской, – поправила ее соседка. – Но мы не жалеем о переезде. Ах, Петербург, Петербург!

Она вздернула нос, прикрыв глаза с пушистыми ресницами и вздохнула полной грудью, как будто наслаждалась самим воздухом этого прогнившего города.

– А вы, – Алиса встретилась взглядом со здоровяком в штанах с подтяжками, – тоже родственник?

– Нет, это наш охранник Сережа, – покачала головой Карина. – Наняли для безопасности. В столице неспокойно, а уж в Котлах и подавно. Слышали о банде хунхузов? Ой, что творится!

– Нагло напали, в спину! – поддакнул старик.

Девушка вспомнила, как молодежная банда громила слободской рынок и как Петр с дедом в сопровождении этого Сережи убегали от гнева хунхузов. Успев прихватить рыбку…

– Спасибо, – кивнула Алиса, когда Карина поставила перед ней крохотную чашечку с непривычно черным, как деготь, напитком.

Крохотную, будто рюмка для безумно дорогого алкоголя аристократов. Тот кофе, что пробовала Алиса в последний раз, подавали в большой чашке, но пах он совсем по-другому.

– А мне чаю, внученька, – старик странно осклабился, выпученными глазами посмотрев на Карину, разливавшую темную жижу из металлического сосуда с длинной деревянной ручкой.

– Дедушка у нас не любит изыски, – хмыкнула девушка. – Предпочитает китайский чай, но… Дедуль, мы же договаривались – пьем то же самое, что подаем гостям.

– Ладно, – пробурчал тот.

– Наслаждайтесь, – слегка поклонилась Карина и неслышно присела рядом с Петром. – Пейте маленькими глоточками, старайтесь попасть на небо, но ни в коем случае не ждите, пока остынет. Не тот вкус.

И сама взяла такую же крохотную чашечку с дымящейся чернотой в нем, как будто туда напихали земли и разбавили кипятком. Алиса последовала ее примеру, сделала робкий глоток, скривилась от горечи.

– Бразилия, – пояснила соседка. – Этот кофе приплыл к нам через весь океан, подумать только…

– Вкус такой, будто горный ручей размыл грязевую лужу, – проворчал старик, но никто его не поддержал.

Все смотрели на нее, Алису. А она чувствовала себя собственной тезкой из сказки – на безумном чаепитии… то есть кофепитии. Девушка давно не читала книг, но знала, что ее назвали в честь героини выдуманной истории. Даже помнила сюжет этой книги, пыталась уцепиться за нее как за разгадку своего прошлого, но…

– Красная ткань, – невпопад сказала она.

– Что? – вскинула брови Карина.

– Да так… – тряхнула головой Алиса. – Вспомнилось кое-что.

– Вы правы, красное сукно подойдет для столов, – соседка поняла ее по-своему, а дед снова надменно хмыкнул.

Красная ткань, красная ткань… В голове Алисы вертелся этот страшный образ. Будто кровь. Она судорожно встряхнулась, что со стороны, наверное, было похоже на то, как это делает собака, выбравшаяся из воды. Но Алисе было плевать, ведь стало вдруг значительно легче. Она вновь принялась осматриваться.

Небольшой зал мог вместить с комфортом человек двадцать, может, чуть больше – смотря как расставить столы. Если как в «Мангазее», то и все сорок влезут. Но у них пока что практически пусто. Зато, с удивлением отметила про себя Алиса, здесь так неожиданно уютно, что совсем не хочется злиться.

Старая люстра освещала помещение теплым живым пламенем, такое же плясало в печи. В углу стояла большая деревянная бадья, наполненная темноватой водой. Чуть в стороне на столе белел большой фарфоровый чайник, украшенный замысловатым узором. И эти люди… И за что она на них взъелась? За то, что они наивные чудаки, верящие, будто не вылетят в трубу со своим кофе? И что такого?

Расслабившись, Алиса растеклась по стулу с чашкой в руке. В тепле ее слегка разморило – сказывались напряженные дни и холодный душ с неба. Девушка посмотрела в окно, разглядев сквозь колышущуюся занавеску косые струи дождя. Все еще идет… Стоп! Окно же закрыто! Как занавеска шевелится?

Она клюнула носом, злясь на себя и на тех, кто ее принял, напоил и согрел – сидят себе, смотрят. И тут ее размывающийся от сонливости взгляд упал на драное полотенце, лежавшее на столе. Ей показалось, будто оно шевельнулось, складываясь в морду необычного существа.

– Что это? – сонливая хмарь слетела, будто ее сдуло ветром, Алиса вскочила, выронив из ладони чашку и на автомате выхватив детектор.

Стрелка покоилась на нуле, никаких эфирных колебаний прибор не фиксировал. Девушка скрежетнула зубами, поспешно убрала аппаратуру и поставила ровно завалившуюся набок чашечку.

– Думаю, вам стоит уйти, – сказал Петр, глядя на нее немигающими глазами.

– Понравился кофе? – жизнерадостный тон Карины прямо-таки бил мощным контрастом.

– Д-да… – буркнула Алиса. – Спасибо. Извините.

– Приходите еще, – лицо соседки расплылось в улыбке. – Когда мы откроемся. Надо кое-что доработать, доделать. Сами понимаете.

Сердце Алисы билось, как птица в клетке, ее словно бы что-то гнало прочь. Стыд? Страх? Ненависть? Но к чему или к кому? Девушка буквально запрыгнула в сапоги, накинула фуражку и плащ.

– До свидания, – бросила она, не оборачиваясь, и открыла дверь. На секунду ей показалось, будто бы с запозданием щелкнул замок, но Алиса отогнала эту мысль.

Выбежав под начавший стихать ливень, она обернулась. В ожившем доме все так же горел дрожащий свет пламени – оранжевый, теплый. Манящий.

Девушка сплюнула, выругалась. Вернулась, чтобы забрать лежавший перед дверью револьвер. Прислушалась.

Ничего.

* * *

– И что это было? – Сунэку, вернувшийся в образ собаки, соскочил со своего места и принялся обнюхивать стул, на котором сидела гостья.

Стул от неожиданности отшатнулся.

– По порядку, – Генерал встал и, заложив руки за спину, прошелся вдоль стола, посмотрел на занавеску. – Эй, ты! Объяснись.

– Я создавал уютную обстановку, – прошелестел прячущийся в ней дух. – Легкое колыхание…

– При закрытом окне? – перебил бывший дракон, зарычав и оскалив зубы, после чего занавеска задергалась, будто ее кто-то тряс.

– Огонь, – назидательно сказал дух. – Разница температур, движение воздуха… Отсюда и колыхание. Повелитель все предусмотрел.

– И все же девчонка что-то заметила, – Генерал остановился. – Ты!

Сиро-унэри, лежащее на столе старое полотенце, взвился в воздух, сложившись в струящийся силуэт крылатого змея. Сунэку, завидев это, заворчал.

– Генерал, – прошамкала тряпка. – Девчонка смотрела на меня, и мне захотелось ее задушить… Простите, Генерал!

– Отправишься в подвал, – лисьи глаза мелькнули оранжевым пламенем. – Отсидишь там три дня. Сёто, проводи его.

– Слушаю, тайсё! – посудный воин, тоже после ухода Алисы принявший привычный образ, вытянулся, топнув ногами, а потом поклонился Генералу. – Прости, друг…

Последние слова он обратил уже к понурившемуся тряпичному змею.

– А мог бы и на все пять дней отправить… в печку, – метнул осуждающий взгляд Сунэку. – Будь благодарен!

– Рад вашей милости! – Сиро-унэри послушно изобразил поклон в воздухе.

– Змей, тоже мне!.. – проворчал Сунэку, когда посудный воин увел своего друга в подвал.

– Мы не закончили, – Генерал перевел пылающий взгляд на Карико, и у той душа ушла в пятки. – Ты принесла кофе и чай, хорошо.

– Выполнила вашу просьбу… приказ, – девушка согнулась в поклоне. – И еще кое-что!

Она ждала этого момента все время, пока в убежище находилась их любопытная соседка. Потом этот незадачливый змей из тряпки, который выдал себя злыми намерениями… И вот теперь самое то рассказать Генералу о том, что случилось.

– Мясо тритона! – торжественно объявила она, вывалив на тарелку сегодняшнюю добычу.

Мгновение, и рука Генерала схватила ее за горло. Его мальчишеская ладонь была небольшой, зато пальцы длинные, цепкие и полные магической силы. Достаточной, чтобы свернуть ей шею.

– Ты убила нингё? – Генерал приподнял ее над полом и теперь смотрел снизу вверх, но это ни капли не принижало его. Даже наоборот.

– Я… – говорить было тяжело, и Карико перешла на обмен мыслями. – Это люди. Я пыталась спасти его, но… но не вышло. Люди убили тритона… нингё из королевской семьи и ее тупую служанку-оборотня. Отсюда и шторм – море дало ответ за одного из своих духов. И я подумала, что уходящему в лучший мир уже ни к чему его плоть. Все равно растворилась бы…

– Рассказывай, – Генерал опустил ее на пол и ослабил хватку, Карико рухнула на колени, потом распласталась ничком. – Откройся.

Девушка передала ему воспоминания из порта, понимая, что только так, показав все как есть, она может рассчитывать на прощение. Или хотя бы на смягчение наказания. Эпизод с тем самым домом она скрыла – к порту же он не относился…

– Мясо нингё дает силу, – рассуждал Сунэку, вглядываясь в блестящий кусок.

– А людям долголетие, – добавила Карико. – Поэтому они стараются их поймать и разделать.

– Особа королевской крови, – кивнул Генерал, окончательно отпустив девушку. – Ты нарушила приказ и ввязалась в чужой бой.

– Но вместе с тем хотела привести вам сразу двоих новобранцев! – восклинула Карико. – И принесла источник силы!

Генерал сжал правую руку в кулак и поднес его к подбородку. Девушка замерла, лишь слегка приподняв голову из своего неудобного положения – так, чтобы видеть заранее свою судьбу в лице своего командира… или повелителя. Сунэку прищурился в ожидании решения. Вернувшийся из подвала Сёто замер в позе почетного караульного… и даже все цукумогами, способные передвигаться, подтянулись к распластавшейся на полу Карико и возвышающемуся над ней Генералу.

– Твою судьбу решит Древо, – наконец сказал тот, потом повернулся к Сёто. – Пурэто!

Маленький воин строевым шагом подбежал к Генералу, с силой вытащил из своего тела одну из тарелок и протянул ее.

– Камэоса! – следующий приказ достался ожившей бадье, которая бодро присеменила поближе, чуть не расплескав из себя воду.

Генерал зачерпнул из бадьи, затем, держа тарелку одной рукой, второй вырвал кусок из принесенной Карико плоти. Растер в кашу, растворяя в воде, а потом вылил ее в горшок с отколотым краем. Туда, где набухало семечко Древа Жизни.

Оставшуюся кашу с фрагментами чешуи Генерал бережно уложил ровным слоем по земле и вернул горшок на место. Сложил на груди руки, глядя в середину влажной кучки. В зале повисла тишина, которую, казалось, можно было потрогать. Все замерли. Магическое пламя в печи дрогнуло, свечи в потолочной люстре заискрились, шипя.

– Генерал… – благоговейно прошептал Сунэку. – Семечко!

Так и лежавшая до сих пор на полу Карико изогнулась в попытке разглядеть, что происходит в горшке. И ей это удалось – едва заметное зеленоватое свечение озарило верхушку почвы, на пару миллиметров показавшись над керамическими краями.

– Оно… оно растет!

Раздвигая землю и останки нингё, вверх потянулась крохотная светло-зеленая стрелочка. Потянулась, потянулась и… замерла. В зале всколыхнулись слабые потоки энергии ки, плоть морского ёкая съежилась, высыхая, превратилась в бумагу, треснула и, скрутившись маленькими свитками, окончательно растворилась. А светло-зеленая стрелочка, вздрогнув, вылезла из земли еще на полмиллиметра.

– Могущественная Гэмбу! – не выдержал бывший дракон. – Радуйся, кошка! Древо признало жертву!

– Жертву особы королевской крови, – кивнул Генерал, потом повернулся к Карико. – Встань.

Девушка выпрямилась, поднялась на ноги и тут же снова согнулась в поклоне. Сунэку вскочил на задние лапы, бережно обнюхивая проклюнувшееся деревце.

– Ко-дама, дух Древа Жизни, ни за что не признал бы подношение с отравленными намерениями, – заявил он. – Выходит, ты неповинна в смерти нингё, кошечка.

– А я-то думала… – едва слышно хмыкнула Карико и осеклась, кинув боязливый взгляд на Генерала.

Но тот на нее даже не посмотрел, даже не повернулся в сторону девушки.

– Плевать на нее, – сказал тот бывшему псу. – Я хотел укрепить Древо.

– Значит, не смерть, но вы же накажете ее, Генерал? – Сунэку повернулся к незадачливой кошке. Впрочем, подумал он, про нее уже так не скажешь. Скорее, наоборот, стоит назвать удачливой.

– Обязательно, – лисьи глаза сверкнули.

– Но как?.. – вырвалось у Карико, и она тут же поджала губы. – Я приму любую кару.