Тёмный лис Петербурга

Все-таки дошло. Псина, наконец, включила мозги и догадалась кивнуть. Ну вот, теперь можно и поиграть, главное… Карико сглотнула – главное, чтобы это не оказалось последней игрой в ее жизни.

– Делаем так, – бакэнэко направилась к лодке, поманив теперь уже напарницу за собой. – Вернись в человеческий облик… Так. А теперь приведи себя хоть немного в порядок. Выглядишь как гулящая девка с Сенного рынка.

«Генерал все поймет, – Карико мысленно улыбнулась, довольная собой. – Сразу два новых сторонника! Да, он определенно будет доволен».

– Эй, морячки! – окликнула она что-то оживленно обсуждавших людей. – Скучаете?

Она приподняла подол платья, словно бы защищая его от портовой грязи, но делая это так, что взорам суровых мужчин открылись соблазнительные ножки в шелковых чулках с красивыми подвязками. Тануки, посмотрев на нее, сделала так же, но смотрелось это не столь эффектно – по ней лишь мазнули взглядами, жадно пожирая в основном Карико.

– Теперь уже не очень, – довольно прохрипел один из матросов, первым вернувший себе дар речи. – А вы, барышни? Заблудились?

Его товарищи вызывающе рассмеялись.

– Теперь уже не очень, – ослепительно улыбнулась девушка, и смех на борту пароходика сменился одобрительным гулом.

Сколько их? Раз, два… Пятеро. Нет, шестеро! Немного, Карико доводилось драться и с большим числом противников. Но это если у них нет хотя бы одного, кто вооружен пистолетом с серебряными пулями. Тогда перебить их будет сложней.

– Поднимайся, красавица, – через борт перегнулся грязноватый тип с рыжеватой клочкастой бородой. – И подружку свою бери. Она что, стесняется?

– Игнат, может, ну их? – раздался неуверенный голос. – Эта слишком хорошо одета для шлюхи… Вдруг ловушка?

– На кого? – хриплый матрос, тот, что первым заговорил с ними, расхохотался. – На нас, честных рыбаков? Ага, целая хитрая операция царской охранки! Давайте, девочки, задирайте юбчонки и поднимайтесь… Юрка, мать твою за ногу, перекинь трап!

Долговязый парень засуетился, и вскоре о причал стукнула хлипкая лесенка.

– Что, в сапожках подниматься неудобно? – осклабился хриплый, чем вызвал еще один приступ пьяного смеха. – Так скидайте их к черту, чего тянуть! Здесь все равно они не понадобятся, качает…

– Грязновато, чулки жалко, – Карико слегка прикоснулась кончиком языка к уголку губ, чуть сдвинула к затылку шляпу и ловко взлетела по угрожающе прогибающимся перекладинам.

– Оп-па, – ее попытался поймать в охапку рыжебородый, но она воспользовалась его рукой как опорой и быстро выскользнула, дробно простучав каблучками по металлической палубе.

– Ловкая! – оценил хриплый, смеривая ее жадным похотливым взглядом.

Карико такая реакция была хорошо знакома. Когда она выступала из темноты, шелестя юбками и чуть приоткрыв рот с блестящими увлажненными губами, терялся любой – и старик, и мальчишка, и сильный мужик. Неважно, кто – хоть дворянин, хоть воришка, а хоть даже и полицейский. И какое же бесценное выражение отражалось на лицах, когда они понимали, что вместо близости их ждет смерть!

– Давай, милашка, забирайся! – приговаривал рыжебородый, помогая подняться на борт тануки. – Хе, а ты-то не так ловка! Не боись, не обидим!

– Вы не обидите, – Карико отступила на шаг, окидывая взглядом короткую палубу. – А что, если нечисть? Говорят, черти как будто взбесились!

– Да, как будто бы пекло разверзлось! – поддакнул долговязый, что скидывал трап. – Но нам-то не страшно, с нами Василий!

И он кивнул в сторону ухмыльнувшегося хриплого, который приоткрыл плащ и похлопал по кожаной кобуре, откуда торчала вороненая рукоятка.

– В море нет егерей КВАД, сударыни, – красуясь, проговорил он. – Поэтому нам разрешается вооружаться. А на случай какой более страшной напасти у нас есть Максимка!

Карико проследила за взглядом хриплого и похолодела. На палубной надстройке, назначение которой девушке было неясно, виднелся промасленный чехол. Внимание к себе он не приковывал, если не всматриваться, но теперь Карико знала, что это – одно из самых страшных творений людей…

– Пулемет! – довольно прорычал хриплый. – Дорогущая штука, но наш командир…

– Вася! – внезапно повысил голос рыжебородый.

– Да ладно тебе, Кириллыч, – хмыкнул заросший густым черным волосом горбоносый моряк. – Это ж бабы! Кому они что расскажут?

– Никому, – сделала большие глаза тануки.

– А что такого? – Карико прислонилась к металлической стенке, чувствуя с трудом преодолеваемую брезгливость. – Подумаешь, пулемет.

– С серебряными пулями… – начал было долговязый, но моментально осекся.

– Ой, мальчики, ну вас с вашими пулеметами! – обольстительно улыбнулась Карико. – Налейте лучше дамам вина!

Напрягшиеся было моряки довольно загоготали, зазвенели бутылки и металлические кружки.

– Долго мы еще будем это терпеть? – в мысли Карико ворвалась раздраженная тануки. – Надо их перебить, пока они не разделали тритона!

– Не торопись, – ответила бакэнэко. – Если тебе не терпится в преисподнюю, то лично я туда пока не планирую. Жди. И не отсвечивай. Хотя бы глупо хихикай, а то лицо у тебя кирпича просит.

– Хи-хи… – неуверенно начала тануки.

– Ты чего такая скромница? – рыжебородый начал было зажимать ее новую знакомую, но Карико быстро перехватила инициативу.

– Потому что до сих пор не налито! – она улыбнулась, выхватила у хриплого кружку и опрокинула ее в себя.

Моряки загудели.

– Ну? – призывно крикнула Карико. – Сыграем в «кто кого перепьет»?

В ответ раздались издевательские смешки.

– Ты серьезно, девочка? – криво ухмыльнулся черноволосый. – Ты бросаешь вызов самому Вахе Кикнадзе!

– Между прочим, почти князь! – хриплый похлопал того по плечу. – У них в жилах вино, а не кровь.

– Вот и посмотрим, – бакэнэко улыбнулась максимально обольстительно и протянула кружку, одновременно мысленно предупредив напарницу. – Не вздумай делать так же, как я.

– Да знаю… – так же мысленно проворчала та. – Вы, кошки-оборотни, способны переварить, наверное, даже серебро.

– Увы, нет, – отрезала Карико и, опустошив двумя большими глотками новую порцию, издала сладострастный стон, от которого самой стало противно. – Еще лей!

– Кажется, мы сегодня хорошо позабавимся, – вполголоса, но при этом не особо стесняясь, довольно хмыкнул долговязый. – Наливай ей покрепче, Васька…

– Усложняем задачу! – принял игру хриплый. – Мадера! Настоящая! Такой даже на Невском не сыщешь!

– Давай! – Карико протянула кружку. – А сам-то чего не пьешь? Боишься проиграть?

– Я-а? – хриплый обвел взглядом своих, и те поддержали его одобрительным бубнежом.

– Победитель получает все, – бакэнэко жеманно пожала плечами.

– Лей, не жалей! – крикнул рыжебородый, которого назвали Кириллычем. – Я в деле!

– Кто устоит на ногах, того и эта… темноволосенькая, – потирая руки, предложил горбоносый. – А ты, мышка, не переживай, – он потрепал по волосам тануки. – И для тебя ласки останется.

– Я убью его! – мысленно прорычала та и добавила уже вслух. – Хи-хи…

– Раз! – звонкий голос Карико разнесся над палубой. – Два! Еще наливай! Василий, вам что, плохо? Три! Ваха, ты молодец! Смелее! Четыре!

Бакэнэко опрокидывала в себя кружку за кружкой, и если поначалу моряки старались не отставать, то вскоре стали замечать что-то неладное и выпивали не до конца.

– Они пытаются тебя обмануть, – заметила тануки.

– Знаю. Не мешай. Я дам тебе сигнал.

Моряки старались перехитрить Карико, но было поздно. Первым осел на палубу рыжебородый Кириллыч, потом долговязый. Оба оставались в сознании и даже пытались шевелиться, вот только бойцами они уже точно не были.

– Я все… – еще один добровольно сошел с дистанции, его товарищ, молча кивая, отошел за ним, оба оперлись о стенку капитанской рубки.

– Слабаки, – довольно рыкнул хриплый, неприязненно поглядев на Кикнадзе.

– Они уже делят тебя, – заметила тануки.

– Не удивила, – хмыкнула Карико, потом добавила вслух. – Василий! Да ты прямо непобедимый герой…

– Герой-выпивоха, – ядовито заметила тануки, не забывая напоказ глупо хихикать.

– Э! – зло сверкая глазами, горбоносый подошел к Карико, шумно дыша на нее винными парами. – А хочешь, я тебе кое-что подарю? Плюнь на этого дурака!

– Ваха! – Василий, почуяв неладное, протрезвел. – А ну, замолчи!..

– Да ладно тебе! – отозвался тот. – Не ты один ее ловил. Вот, смотри!

Он нетвердо прошагал к носу парохода, где лежал какой-то потемневший тюк, и неожиданно ловко для пьяного откинул его.

Карико еле сдержала вздох. Под грязной парусиной лежало покрытое чешуей тело. Длинное, больше человеческого роста, с едва шевелящимися плавниками. Внутри начала подниматься ярость.

– Видали, девки? – ухмыльнулся горбоносый Кикнадзе. – Русалка! Ты, чернявенькая! Я тебе дарю свою долю!

«Русалка, – презрительно подумала Карико. – Тогда уж наяда… А вообще-то это мужской дух, тритон».

– Ого! – притворно удивилась она вслух. – Сами поймали? Василий, это, наверное, вы…

– Что? – возмутился «почти князь». – Слышь, Васька, ты чего бабу мою увел!

– Твою? – хриплый сорвался на писк и от этого еще больше разозлился. – А ты иди мне это в лицо скажи, хрен с горы!

– Да, я с горы! И этот ваш Петербург я вертел…

Хриплый с ревом раненого медведя набросился на Кикнадзе, и между ними завязалась потасовка. Два тела с грохотом упали на палубу и покатились, мутузя друг друга.

– Ну, все! – вскричала тануки, приняв истинный облик. – Смерть вам! А ты молодец, кошка!

– Нечисть! – нестройно завопили пьяные голоса.

– Куда… – раздраженно проговорила Карико, когда один из сошедших с дистанции рухнул со вспоротым горлом, а второй, из которого моментально выветрился алкоголь, полез на палубную надстройку.

– Арр! – тануки бросилась следом. – Кошка, отвлеки их!

Но Карико и сама знала, какую опасность таит пулемет. Надо не дать людям его зарядить! Она бросилась на мгновенно протрезвевшего рыжебородого – человечишко, собрав последние силы, довольно ловко вскочил на ноги и замахнулся в ее сторону кинжалом. Серебро! Хорошо подготовились!

– Уф-ф! – Карико увернулась и ответным ударом отправила рыжебородого в царство мертвых. – Эй, псина! Или енот, как там тебя…

Долговязый Юрка с диким криком попытался остановить ее напарницу, и та отвлеклась на него. Техника боя у тануки была так себе, и пока она шинковала когтями пьяное тело, матрос наверху подготовил оружие. Карико собралась для броска…

Бах!

Кто-то ударил ее сзади в затылок пудовым кулаком. Обернувшись, девушка увидела Василия с перекошенным лицом. Проклятье, порой даже духа можно застать врасплох. А моряк, воспользовавшись ее замешательством, подобрал пистолет, который выронил в драке, и попытался довести дело до конца.

Шатает, но можно попробовать хотя бы упасть…

Бамм!

Серебряная пуля пролетела совсем рядом, Карико вовремя среагировала, увернувшись, но Василий выстрелил снова. Девушка думала меньше секунды: выхватила из складок платья пистолет Митрофана и разрядила его в моряка – мимо! Одно дело привычно рвать врагов когтями и совсем другое – бить их же оружием. Впрочем, есть в этом свой интерес.

Карико оскалилась, но тут по спине словно пробежало дуновение ветра, и она, не дожидаясь, пока мозг поймет, что это, отскочила вбок. Прямо в прыжке ее оглушило, а потом, уже перекатываясь в сторону, она увидела, как сотни тяжелых пулеметных пуль прошивают лежащее на палубе тело долговязового и склонившуюся над ним разъяренную тануки. Тупая собака! Вместо того, чтобы прибить второго матроса, она увлеклась первым и… Сдохла!

– А-а-а! Нечисть! Твари! – удачливый матрос орал, поливая палубу пулями.

В порту залаяли собаки, раздались свистки.

– Колька, твою мать! Прекрати! Нас зацепишь! – заорал хриплый Васька, пытаясь обойти якорную бухту и взять Карико на прицел. – Работаем, парни! Возьмем эту живой и сдадим канцелярским!

Обманный прыжок, чтобы сбить с толку, еще один, потом сразу взмах когтистой лапы, и оружие выпало из скрученных судорогой рук. Возьмет он… Еще миг – Васька, держась за окровавленное горло, завалился боком на палубу, моряк наверху заорал, вновь нажал на гашетку, и очередь серебряных пуль прошила лежащего и еще живого тритона. Огромная рыбная туша с уродливой человеческой головой безмолвно скрючилась, спустя миг выпрямилась и принялась медленно растворяться в тех местах, куда попало серебро.

– Ты кто? Ты кто? – «почти князь» рухнул на колени, расширившимися от ужаса глазами глядя на Карико. – Пощади!

Брызнула кровь, девушка-кошка зигзагами метнулась к пулеметчику, который отчаянно жал на гашетку, но Карико уже скрылась в слепой зоне у стенок рубки. Бросок, еще один – и вот уже Карико наверху. Секунду спустя тело пулеметчика свалилось на палубу, словно мешок. Бакэнэко осмотрела залитую кровью палубу. Готовы!

– Стреляют! Война! – доносились крики из глубины порта.

– Бандиты! – орал еще кто-то.

– Немцы напали! – вопили третьи.

– Шведы!

Карико нашарила взглядом погибшую наяду, ее глаза сузились. Спрыгнула вниз, в несколько прыжков подскочила к начавшей таять туше в чешуе. На миг замерла, а потом вырвала из морского духа кусок эфирной плоти – там, где серебро еще не сделало свое дело. Пару-тройку часов продержится, а там девушка уже будет дома. И пусть она не приведет с собой двух новых солдат, но… хоть какая-то добыча.

– Спасибо, – шепнула она уходящему. – Твоя смерть не будет напрасной.

Спрятав добычу, спрыгнула на заплеванный причал. В голове яростно пульсировала мысль: теперь домой! К своим! В убежище!

К залитому кровью пароходу подбегали вооруженные люди, девушка видела это уже издалека, прячась за железным сараем. А на горизонте над серым морем сгущались свинцовые тучи, разрезаемые яркими молниями.

– Шторм, – беззвучно прошептала она. – Значит, они поймали не просто тритона, а королевской крови. Что ж, люди, море вам отомстит.

Она усмехнулась.

Издалека шла волна, стоящие на причале корабли запрыгали на воде, будто детские игрушки. Пароход, на котором она была еще пару минут назад, ударило о пристань, еще раз, еще и еще. Очередным валом его выбросило на сушу, заскрежетало железо, подбежавшие к месту происшествия люди с криками развернулись и помчались обратно – прочь от разгневанной стихии.

* * *

В харчевне «Три пескаря», как всегда, было многолюдно, поэтому владелец, рослый кореец Чен, не сразу обратил внимание на трех крепких парней в картузах и синих кашне.

– Гони деньги, прищуренный! – один из них, с бельмом на правом глазу, подошел к стойке и смачно харкнул на полотенце, которым Чен протирал кружки.

– Слепой? – удивился владелец. – Ты ничего не перепутал?

– Нет, – ощерился бельмастый гнилыми зубами, в которых гонял исслюнявленную папиросу. – Малюта не собирается ждать.

– Малюта? – Чен так поразился наглости визитера, что расхохотался. – А он хоть знает, что ты за его спиной хозяйничаешь?

– Конечно, – бельмастый, которого назвали Слепым, еще раз сплюнул, заставив владельца харчевни побагроветь. – Он, вообще-то, меня и послал. Гони деньги, япошка!

– Я кореец! – оскорбился Чен.

– Да? – глумливо хмыкнул Слепой. – Да какая разница! Деньги гони!

– Пошли вон! – прошипел владелец «Трех пескарей». – Мое заведение охраняет Ванька Китайчик!

– Уже нет, – бельмастый харкнул третий раз, да так смачно, что в лицо Чена полетела и папироса, которую его обидчик не стал вынимать изо рта.

Потом он повернулся к своим безмолвным сопровождающим.

– Парни, разнесите здесь все. Посетителей – избить.

И первым сунул кулаком в челюсть корейца.

Глава 6

Из разгромленной харчевни они выбежали слегка потрепанными – не все гости заведения безропотно сносили удары, некоторые попытались сопротивляться. А когда кто-то все же ухитрился выскочить на улицу за подмогой, Генерал тут же отдал приказ завершать рейд.

– Эх, как давно у меня чесались лапы! – разочарованно вздохнул бывший дракон. – Хотя доброй эту схватку точно не назовешь, сплошь трусы и слабаки!

– Некоторые все же достойно ответили нам, Сунэку-сэмпай, – возразил Сёто, воин-цукумогами.

– Разговоры, – Генерал оборвал их.

На всей троице лежала созданная им мощная иллюзия, сделавшая их на время бандитами из шайки Малюты. Распугивая зазевавшихся прохожих, они неслись по узеньким улочкам нижних Котлов, где казенные и фабричные дома перемежались с бесформенными халупами. Царапины и кровоподтеки затягивались на глазах, но некому было заметить это – все испуганно отводили взгляды, если не успевали спрятаться.

– Переходим ко второй части, – скомандовал Генерал, когда они свернули в грязную каменную щель между фабричным забором и низким унылым складом.

Быстро убедившись в том, что их никто не видит, бывший лис заменил иллюзию. Теперь вместо Слепого и двух его подручных-громил в узком заплеванном проходе стояли трое парней азиатской внешности. Низкорослые, кряжистые, одетые в длиннополые расшитые куртки и с красными повязками на головах.

– За мной, – Генерал окинул ввзглядом своих подчиненных и удовлетворенно кивнул.

– Хунхузы, – проворчал Сунэку и усмехнулся.

– Так себя называют местные китайские бандиты, – пояснил Генерал. – В башке у этого пожирателя снов оказалось много полезного. Настоящий коллекционер людских пороков. И порочных образов.

– Да, повезло нам, что у него была та девица, мечтающая выйти замуж за Ваньку Китайчика, – понимающе закивал Сунэку.

– На самом деле он Ван. Так, мы пришли. Задача?

– Создать хаос и почаще светить рожами, – осклабился бывший дракон.

– Приступаем.

Перед ними расходились улицы верхних Котлов, чуть менее грязные, но заметно более широкие. Ветер гонял осенние листья и играл прохудившимся кровельным железом. Небо, и так серое, заметно помрачнело, вдалеке грохнуло.

– Молния! – удивленно воскликнул кто-то.

– Очень странно, – добавил другой прохожий, остановился, вглядываясь в сторону залива.

– Генерал? – Сунэку озабоченно повел носом. – Вам не кажется, что тут замешан кто-то из наших?

– Возможно. Выясним это позже.

Их начали замечать, и если в трущобах нижних Котлов люди шарахались, то здесь просто смотрели со смесью брезгливости и неприязни.

– Что за отношение? – возмутился Сунэку, обернувшись на работягу, процедившего что-то про узкие глаза.

– А ты чего ждал, хунхуз? – насмешливо спросил парень с обожженным лицом. – Не любят вашего брата здесь.

– Сосед, – мысленно отметил Сунэку. – Кажется, Федор…

– Мы его не знаем, – отрезал Генерал. – Врежь ему.

Бывший дракон довольно хрюкнул и отвесил парню затрещину, от которой тот едва устоял на ногах.

– Хаа! – Сёто молниеносно ударил пяткой, и этого Федор уже не выдержал, рухнул на мостовую прямо в грязную лужу.

Кто-то пронзительно засвистел, тут же сверкнула еще одна молния. С неба посыпались капельки, дробно стуча по металлическим крышам. Снова пошел дождь, только на этот раз он, похоже, решил оторваться на полную.

– Наших бьют! Хунхузы!

– Совсем распоясались!

– Кто их сюда пустил?

– А ну-ка, давайте-ка им наваляем!

Под крики мгновенно собравшейся толпы Генерал подхватил с мостовой вывороченный камень и запустил им прямо в стеклянную витрину ближайшей лавки. Раздался звон, к которому тут же добавились ругательства и проклятья.

– Теперь к рынку! – скомандовал Генерал.

Троица рванула к знакомой круглой площади, где торопливо собирали нераспроданный товар размномастные торговцы. На ходу лже-хунхузы отбились от самых ретивых преследователей, кто-то с воплями покатился в грязь.

– Вперед!

Не обращая внимание на спрятавшегося в крохотную будочку полицейского, Генерал, Сунэку и Сёто помчались по рядам, скидывая с прилавков ткани.

– Помогите! – раздались крики. – Погромщики!

Дождь быстро перерастал в ливень, видимость ухудшалась, и Генерал воспользовался суматохой – закинул к дальним рядам мечущиеся силуэты иллюзорных хунхузов.

– Ой, батюшки! – завизжала какая-то необъятная торговка в цветастом платке. – Да их там целая толпа! Вон, возле деревянных рядов!

– Это они Митрофана сегодня убили! – заполошно крикнул еще кто-то.

За многоголосым ором почти не слышно было свистка полицейского, который все-таки вылез из своей будки в надежде распугать погромщиков. Почти храбрец.

– Чего свистишь? – на него закричали. – Беги, зови подкрепление!

– Хунхузы с цепи сорвались!

– Говорил я, дождемся…

– Сволочи! С чего решили напасть?

– Никого не боятся, даже Малюты!

Порывы ветра хлестали людей по лицам, заливали воду за шиворот. Товары, которые торговцы не успели убрать и до которых не добралась троица замаскировавшихся ёкаев, разлетались по рынку, шлепаясь в грязные лужи.

Что-то опять затрещало – то ли гром, а то ли… Кто-то стрелял?

– Окружай их, хлопцы! – подтянувшиеся преследователи рассредоточились. – Бей хунхузов! Дави желтомордых гадов!

– Ничего не меняется, – насмешливо сказал бывший дракон. – Во всех мирах люди готовы перегрызть глотки друг другу. И как они здесь умудрились нас победить?

– Заканчиваем, – не обращая внимание на его рассуждения, скомандовал Генерал. – Уходим.

Секунда, и на пронизывающем холодном ветру под хлесткими потоками воды уже бежали, спасаясь от буйства стихии, парень, старик и широкоплечий громила.

– Девчонка с рыжим все еще здесь, – Генерал успел уловить знакомые лица в толпе. – В сторону!

Они тут же сместились, чтобы снова не пересечься, и изо всех сил помчались в укрытие.

– Вы оказались правы, Генерал! – Сунэку, казалось, было на все плевать, когда хотелось высказаться. – Если бы мы посадили семечко на заднем дворе, его бы попросту смыло! Прямо сейчас!

Улицу, где располагалось их убежище, было не узнать – она превратилась в русло мелкой, но бурной реки. Торопливо хлопали ставни, люди вприпрыжку неслись вдоль стен зданий.

– Ну и погодка!

В доме горел свет, было тепло и сухо. Пожиратель снов встретил их у порога и торопливо закрыл дверь, перекрывая дорогу сырому ветру. Обиженная стихия завыла, забарабанила тяжелыми каплями, но вскоре, как будто почувствовав, что ход ей закрыт, угомонилась.

– Какова обстановка? – спросил Генерал, окидывая взглядом первый этаж.

– Все спокойно, – Толстяк по-прежнему держался напряженно, однако уже хотя бы старался говорить размеренно, не частил. – Никто не заходил, никто не беспокоил. А потом и погода испортилась…

– Ты что-то об этом знаешь? – Генерал кинул на него внимательный взгляд, и пожиратель снов стушевался.

– Здесь… в принципе плохой климат, – сглотнув, наконец-то ответил тот. – Или вы полагаете, что это кто-то из наших?

– Вот-вот! – Сунэку, обратившись в собаку, не выдержал, и яростно зачесался. – Даже этому пройдохе в голову пришла именно эта мысль!..

– Таких сильных духов, способных вызвать бурю, – Толстяк задумчиво скрутил и раскрутил хобот, – я здесь не встречал. А самый сильный шторм в этом городе, помню, случился чуть ли не сто лет назад[2].

– И кто его вызвал? – спросил Генерал, отмечая, что горшок с зернышком в полном порядке, цукумогами погружены в свои обычные занятия, и даже в камине потрескивает веселый огонь.

– О… – грустно выдохнул пожиратель снов, не забывая при этом осторожно следить за движениями господина. Едва тот сел за стол, а следом так сделал и Сунэку, Толстяк тут же к ним присоединился.

– Что «о»? – собака, сидящая за столом, выглядела забавно, но пожирателю снов смешно не было.

– О! – повторил он, сглотнув. – Тогда люди устроили массовую бойню наяд и тритонов, морских духов…

– Нингё, – определил Генерал.

– Жалкие смертные! – прорычал бывший дракон.

Генерал молча давил на пожирателя снов тяжелым немигающим взглядом, а тарелочный воин Сёто деловито кромсал ножиком рыбу, которую ухитрился прихватить с собой на рынке во время погрома.

– Есть хочется, – вдруг произнес Сунэку. – Почему так?

– Особенность мира, – ответил Генерал, и Толстяк в этот момент почувствовал крохотное облегчение. – Вспоминай. Мало силы, мало энергии ки. Когда твое ядро иссякает, начинаешь пожирать свое эфирное тело.

– Как та цукумогами, – нахмурился бывший дракон. – Понимаю, но… Одно дело – погибнуть с честью, отдав свою ки полководцу. И совсем другое – переварить самого себя.

– Не зря бакэнэко настолько прожорливы, – резонно подметил Генерал. – Компенсируют слабость источников магии тем, что получают ее из еды. Ты можешь взять пример с нашей кошки.

– Так себе авторитет, – фыркнул под нос бывший дракон, но все же стал уплетать протянутые Сёто кусочки разделанной рыбы. – И все же… хорошо, что утром мы взяли продуктов. Не то пришлось бы устроить охоту на смертных и выдать себя. Ха! Естественно, я шучу…