Тёмный лис Петербурга

– И что же нас ждет, интересно? – с издевкой спросил Стужев-младший, выкручивая верньер и заставляя подопытного вопить от боли.

Фиолетовая стрелка дрогнула, отошла от нулевой отметки к десятой доли, затем к одной второй. От криков духа закладывало уши, и парень неслышно выругался. Ослабил подачу тока, потом вновь резко выкрутил. Подопытный взвыл, парень тут же ослабил напряжение, потом еще и еще раз, делая вопли духа ритмичными, словно странную песню.

– Лёва! – укоризненно проговорил Стужев, а кто-то из бойцов Канцелярии хмыкнул в усы.

– А что? – довольный парень, рассмеявшись, повернулся к отцу. – Смотри, как поет!

Он продолжил безумное музицирование, то выкручивая верньер на максимум, то ослабляя почти до минимума. Потом резко оборвал подачу, с любопытством наблюдая за ползущей фиолетовой стрелкой.

– Растет, – медленно, певуче растягивая звуки, прокомментировал он.

– Хмм… – задумался Стужев.

– Боишься, нечистый? – аристократически правильное лицо его сына исказил злобный оскал.

– Будьте вы прокляты… смертные… Придет… сила… источник…

– Ар-р! – Лев сделал вид, будто решил выкрутить верньер, и дух вскрикнул.

– Я был прав, – сосредоточенно кивнул старший Стужев. – Они не просто испытывают эмоции, но еще и тем самым усиливают выдачу энергии.

Проклятья тем временем сменились мольбами о пощаде, потом дух оглушительно завопил, задымился и принялся растворяться, как будто в него попали очередью серебряных пуль.

– Лев Николаевич! – Стужев повысил голос, но было уже поздно.

– Еще одним стало меньше, – довольно проговорил парень, поправляя мягкие усы.

– Все же хорошо шло, зачем? – строго спросил отец.

– Мы подтвердили предположение, – Лев повернулся к нему и выдержал осуждающий взгляд. – Этот образец больше не нужен. Кого вы там еще привезли, господа?

Один из егерей вытянулся в струнку и открыл было рот, чтобы доложить, когда Стужев жестом приказал ему молчать.

– Оставьте нас, – скомандовал он уже для всех, и четверо мужчин, безмолвно щелкнув каблуками, вышли из лаборатории.

– Лёва, – вздохнув, проговорил Стужев уже спокойнее. – Я понимаю, ты их ненавидишь… Но нужно воспринимать аномалии как материал. Как топливо. Как… химикаты для опытов.

– Ты серьезно? – хмыкнул наследник. – После того, что они сделали с мамой? И…

– Замолчи, – Стужев побагровел. – Не смей о ней вспоминать!

– Не сметь вспоминать маму? Серьезно?

– Ты знаешь, что я не о ней. Выйди!

– Вот так, да? – разочарованно проговорил Лев.

– Выйди!

Парень сжал кулаки, пробуравил отца взглядом, полным осуждения, и медленно выдохнул, словно паровой котел. Потом черты его лица разгладились, и он с достоинством, подобающим молодому графу, вышел из лаборатории. Не забыв при этом от души хлопнуть дверью.

– Тяжело, наверное? – раздался ехидный голос из клетки.

Стужев подошел ближе, уставился в миндалевидные глаза. Прутья гудели от подаваемого на них тока, нарушая повисшую тишину и в то же время подчеркивая ее.

– Знаешь, – заговорил Стужев, – мой сын способен вывести меня из себя. Но тебе это не удастся.

– Может, я просто напоминаю тебе погибшую жену?

– Говорю же, это бесполезно, – улыбка заиграла на тонких губах. – Ты хочешь есть?

Миндалевидные глаза вспыхнули багровым.

– Хочешь, я знаю. Всегда хочешь.

– Опять будешь что-то требовать?

– Нет, – Стужев покачал головой. – Просто угощу. Захар!

Дверь открылась, в лабораторию заглянул помощник.

– Да, ваше сиятельство?

– Сходи на кухню, будь добр. Попроси волжской осетрины, которую привезли сегодня. И заодно передай, чтобы заносили оставшиеся образцы.

* * *

Работа, кипящая в подземельях, закончилась уже после полуночи. Бригада аканамэ, усиленная перерожденными в инструменты сородичами, хорошо потрудилась, и к двум часам ночи Генерал принял готовый результат.

– Если бы вы сидели в городской управе, – уважительно хмыкнула Карико, тоже оценивая аккуратный туннель к убежищу, – в Петербурге уже бы давно запустили метро.

– Что это? – подозрительно нахмурился бывший дракон.

– Поезда, – подсказала кошка, – точнее, больше трамваи, только подземные.

– Какая глупость, – проворчал Сунэку. – Хотя, с другой стороны, под землей всем этим машинам и место.

– Откуда ты все это знаешь? – пожиратель снов был в своем обычном облике и крутил коротким хоботом, словно ощупывал им энергетические потоки.

– Читаю газеты, – Карико пожала плечами.

Генерал стоял в центре ровного округлого зала, внимательно осматривая винтовую лестницу наверх. Рин, главный синеволосый аканамэ, смиренно ждал, склонив голову, за ним выстроились его подчиненные. Их скопилось так много, что они не смогли поместиться в зале и длинным хвостом уходили в темную галерею.

– Принято, – наконец-то сказал мальчишка с лисьими глазами.

– Рады стараться, хех, – ответил с улыбкой Рин, и остальные аканамэ восторженно загудели.

– Хорошо, что есть соединение со стоками, – добавила Карико, повернувшись ко второй галерее, где журчала вода.

Генерал кивнул, соглашаясь.

– Сухая галерея, – сказал он, показав на первый туннель, потом посмотрел на второй. – Мокрая галерея. Запомните.

– Может, водная? – осторожно предложил Толстяк.

– Мокрая, хех! – Рин довольно скрежетнул зубами. – Так понятней, чего там.

– Она же не из воды, – раздался негромкий голос из толпы аканамэ.

– Ну так, – добавил еще один.

– Возвращайтесь к себе, – приказал им Генерал. – И ждите приказов.

– Принято, – кивнул Рин. – Служба или смерть.

– Служба или смерть! – рявкнули сотни глоток, и звук принялся эхом гулять по туннелям.

Пару мгновений спустя ни одного аканамэ поблизости не осталось, и в круглом зале стояли только мальчишка с лисьими глазами, девушка, старик и пожиратель снов с нервно подрагивающим хоботом.

– Зачем они так кричат? – бывший дракон поскребся по-собачьи и едва слышно выругался на себя за новую привычку.

– Девиз, – ответила Карико. – Они почувствовали единение с Генералом.

– Теряешь хватку, Сунэку, – в лисьих глазах мелькнули красные искорки. – Возвращаемся в Сэйбё.

– Зато название взяли мое, – довольно пробурчал бывший дракон.

На улице давно воцарилась осенняя темень, люди попрятались по своим каморкам, кое-где оставляя неверный свет керосиновых ламп и лучин. Ветер разносил по округе дым из многочисленных печек, и тот, соединяясь с туманом и дымом фабрик, образовывал липкий смог.

Во мраке стояла и кофейня-убежище – ёкаям не нужен свет, а блеск магического огня в печи был скрыт от чужих глаз иллюзиями Генерала. Тихо плескалась вода в бадье-камэосе, по столу ползал чайник-цукумогами, топоча маленькими лапками.

Генерал, медитирующий в основном зале в позе лотоса, вдруг открыл глаза. Кто-прощупывал сигнальную нить энергии ки.

Глава 13

Генерал не спешил. Тысячелетия практики научили его хитроумно выстраивать сигнальные сети, особенно когда под рукой есть источник вроде Дерева Жизни. Раньше он бы еще обязательно выставил дозоры и секреты на подступах, но в этом мире, где они еще не стали силой, нужна была иная тактика.

– Общий сбор, – транслировал Генерал всем, кто находился в убежище. – Сиро-унэри, ты досрочно помилован.

Прошло меньше половины минуты, когда все были на месте, в общем зале.

– Это снова людишки? – прорычал бывший дракон, который в ночное время возвращался в облик хромой собаки. – Как их… башибузуки? Хунхузы!

– Нет, – отрезал Генерал. – Слишко

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Да, мы знаем, что егерские полки в Российской империи продержались только до Крымской войны, а в 20 веке их уже и подавно не было. Но в этой версии реальности егеря сохранились для обозначения охотников на нечисть, чтобы подчеркнуть их особый статус, отделить от обычных солдат и полицейских.

2

Толстяк имеет в виду катастрофическое наводнение 1824 года, он просто сильно округлил.

3

В родном мире Генерала и Сунэку это фунаюрэй и исонадэ, самостоятельные виды ёкаев. Карико же и другие местные духи давно уже не различают подобную мелочь.