Мальчик, который познал скорбь

И слухи ходят про нас - Амелия и Аглаида мне уже рассказывали. Да что там сестры - они и сами с самого начала считали, что я привёл будущую невесту, а не верного спутника на тропе авантюриста! А я не знаю, как лучше поступить. Не знаю наверняка, люблю ли я её или нет, но я испытываю рядом с ней куда более глубокое чувство. Я чувствую себя спокойно. Быть может, этого будет достаточно для взрослой жизни, а может и нет – время покажет.

Не стану отрицать, мне приятно чувствовать, когда она прижимается ко мне своей нежной кожей. Нравится перебирать пальцами локоны её ярких волос, когда она сидит достаточно близко. Нравится сидеть с ней и разговаривать обо всём и ни о чём, то и дело прося подлить чаю, чтобы подольше растянуть это мгновение. Она не раз помогала и поддерживала меня в моих начинаниях, была рядом и делала всё, чтобы я чувствовал, что больше не один. Мне приятно знать и видеть, что помимо сестры… а теперь уже сестёр, есть ещё один человек – девушка, – которая ждёт моего возвращения в дом.

Нет, разумеется, бросать Розалию никто не собирается! Но и развитие наших чувств было, есть и будет слишком поспешным, даже до неприличного поспешным. Первое знакомство не задалось, второе тоже было натянутым, словно струна, зато после приглашения выпить вместе чаю и помощи родителям она словно переменилась. Стала ласковой, шёлковой, покладистой и даже её взрывной нрав, когда проявлялся, быстро сходил на нет… Получается, она уже моя девушка, пускай мне и четырнадцать лет, а она на пару лет старше, и теперь я, как порядочный юный мужчина, должен вести её на венчание в церковь? А ведь слухи уже ходят вокруг нас… но вроде бы и рано, и люди не поймут… Сложно, как же всё сложно!

Спросить благословения родителей всё же, думаю, стоит. Но потом, позднее, не сейчас. И дела вроде есть, и несколько волнительно… Хоть и знаю, что после их поклонов с первой встречи они мне всё простят, чтобы я ни сделал с их дочерью, но все равно волнительно. Может, у меня и было что-то подобное в прошлой жизни, но я никак не могу этого вспомнить...

Но что такое “любовь”? Что означает влюблённость? Вероятно, это одно из тех чувств ребятишек моего возраста, которого, невесть почему, я лишен. Да, признаю, мне неинтересно с ними бегать и играть в догонялки, изображать битвы на ветках между рыцарями и драконами, я не хочу бегать с ними босыми ногами до речки и прыгать, выбирая, кто поднимет больше брызг… А потому и друзей у меня практически никогда не было. И даже в бытности жизни с Морнеей, я вел себя так же.

Но она… И её запах, на который я не могу подобрать слов. Словно дурман - к нему хочется возвращаться снова и снова. Не понимаю… Ах, как же сложно жить с камнем на сердце! Гори оно всё синим пламенем - потом разберусь! От этих мыслей уже голова кругом.

Отложив разговор на потом, я забежал в ближайшую лавку и выкупил несколько бочек и сундуков, попросив их доставить к нужному дому. Раз уж Аглаида решила начать сборы в дорогу уже сейчас, то следует ей помочь. Теперь ей будет куда собирать вещи. Кстати о них: нужно ведь купить что-то в подарок Морнеи. Пусть мы и не виделись более чем полгода, заскучать успели оба, а как это - вернуться из большого города и без подарка? Бабушка всегда привозила из города хоть что-то, помимо своих непроданных мазей и трав, и всегда угощала меня. Ну, может и не всегда, но довольно часто. Думаю, было бы правильным поступить так же.

После лавки с сундуками, я отправился вдоль улицы, заглядывая в лавки и прицениваясь к платкам, передникам, платьям и даже ажурной вышивке, но всё было не то. Всё было каким-то не таким, будто недостаточно выражало мою благодарность и тоску от разлуки. Так и пришлось вернуться в дом с пустыми руками, где с порога меня встречали яркие рыжие волосы. Вновь вспомнив о своих мыслях относительно скоропалительной возможной женитьбы, меня пробрал холодок.

– Свет очей моих, ты что, не рад меня видеть? – С прищуром уставилась на меня Роза, делая шаг назад и пропуская в дом.

– Нет-нет, очень даже рад. Послушай, есть у меня для тебя новость.

– Мы идём венчаться?

Меня передёрнуло ещё сильнее, чем перед домом. Вот только я сам не понял, от чего: от ужаса, от стыда или желания неожиданно согласиться.

– Хорошо, хорошо, я поняла, – деланно надулась Розалия. – Не тащу я тебя под венец, раз ты так этого противишься… А что тогда за новость?

– Я скажу тебе это один раз и вряд ли когда-то ещё повторю… – Начал было я, не до конца уверенный в правильности выбранных слов. – Роза, мы тут с сестрой подумали и решили, прежде чем ехать в Мифин, мы скатаемся к бабушке Морнее. Я приглашаю тебя с нами…

– А ты хочешь этого?

– Да, хочу, чтобы ты была рядом.

Безмолвная, гнетущая тишина повисла в комнате. Смолкло всё: ехидство Розалии, звонкий смех Амелии, шелест рук Арковии. Одной лишь Аглаиды дома не было, но я уверен, этим словам удивилась бы даже она. А я понимал, что дальше тянуть ситуацию можно, но не нужно. И если с её родителями я ещё мог как-то отложить момент на потом, прямо перед самым уездом из Уолбриджа, то пригласить её познакомиться с “моим родителем” я должен был заблаговременно.

Розалия пыталась что-то сказать и даже дернулась в мою сторону, но из приоткрытых губ так и не вырвалось ни одного звука. Лишь подрагивание плеч, широкая улыбка и медленный, но уверенный кивок головой. Мне же оставалось лишь прижать её к себе, и тихо прошептать “спасибо”.

Насколько мне помнится, это был первый раз, когда я вторил её словесной игре и сказал что-то милое в её адрес. Нападки, шутки и намёки исходили лишь от неё, и даже переезд Розы в этот дом случился без моего участия. Теперь же, в игру под названием “любовь” решились сыграть мы оба. Я не был уверен, правильно ли я поступаю - но пусть будет. Возможно, когда я начну что-то испытывать, я пойму, что нужно делать и как будет правильно. А до тех пор…

– Брат, а когда ты женишься?

Голос Амелии прервал трогательную картину, озвучивая вполне закономерный итог вещей. С неудовольствием, на неё воззрились сразу три пары глаз, от чего девочке стало не по себе. Даже привычно тихая и спокойная Арковия ткнула локтем, показывая, что озвученное было явно лишним. Но было уже поздно. Отпустив Розалию из своих объятий, я погладил её по спине, а вслед за ней и всех остальных присутствующих, стараясь показать, что всё лучше, чем просто хорошо.

– Дурное дарование, думай, о чём говоришь! – Резко выкрикнула Роза, чьи щеки сейчас начали заливаться краской. – Ничего такого… Он просто позвал меня с вами…

– Арантин, скажи, а как же мы?

– А что вы? – Не сразу понял, делая шаг от Розалии в сторону, намереваясь сесть на лавку, но вопрос Арковии меня приостановил.

– Мы поедем с вами?

– Разумеется. Одних я вас не могу оставить здесь, – произнёс я, после чего едва слышно добавил: – Вот Морнея удивится, когда увидит, что от неё уезжал один внук, а вернулось четверо и одна девушка…

Весь оставшийся день и вечер прошли в тишине. Несмотря на знаки внимания от Розалии, я не вынимал глаз из книги до самой глубокой ночи. Мне было и важно, и очень интересно узнать, что за книгу удалось выторговать у Рудеуса и как в будущем я смогу пользоваться камнями. И лишь глубокой ночью я понял, насколько неправильно по отношению к девушке я поступил.

Камень, как таковой, относился по своей природе к магии земли, но прежде я никогда и не думал о том, что им можно как-либо управлять. Оказывается, это было действительно возможно. И если у меня получится научиться менять природу камня и использовать её по своему усмотрению, я окажусь намного ценнее и полезнее, как маг. Начиная от создания каменного круга для костра и заканчивая настоящими крепостными стенами, от колодца до камнепада, – научившись, я точно больше не буду никогда нуждаться в деньгах. Многие лавочники и градоначальники готовы платить золотые горы тому магу, который сможет быть полезен для их города. А где золото, там статус, богатство, благополучие и реализация любых планов, которые только могут забрести в голову.

Оставшиеся семь дней пролетели как один. Розалия лишь пару раз навестила родителей, и последний был как раз перед нашим отбытием. Рассказала о планах, поделилась идеями и передала им небольшую сумму денег, который должно было хватить на первое время, чтобы те ни в чем не нуждались. Всё прочее время она посвятила обучению Амелии огненной магии, а так же собственному обучению, погружаясь в чтение книги, которую я достал после продажи сушильного шкафа. Аглаида и Арковия продолжали собирать вещи в дорогу, а так же закупались едой, напитками и прочим, что могло бы пригодиться в пути. Пусть иной раз и приходилось их одергивать, чтобы не покупали слишком много, в общем и целом, они делали всё правильно. Мне же оставшиеся дни только и приходилось, что читать и практиковаться в магии земли, разбрасывая камни по комнате и применяя к ним магию.

Незадолго до отбытия, по примеру Розы, я отправился проведать ещё одного человека, которому был благодарен за помощь и с которым мы не раз общались на вопросы, касаемые магии. Профессор Фибис, словно вечный заложник бесцельно слонялся по коридорам магической школы, где я и его и обнаружил. Поделившись радостью от продажи очередного своего изобретения и получив похвалу, я рассказал ему о своих предстоящих намерениях.

Словно добрый дедушка, он похлопал меня по плечу и пожелал, чтобы болезнь моя беспокоила как можно реже, а улыбался я как можно чаще в своем путешествии до Мифина. В самом же городе наставлял меня учиться прилежно, ни на что не отвлекаясь и стараться не подрабатывать нигде, полностью посвящая себя вопросам магии. Рассказал также, что многие студенты на третьем из пяти лет обучения, посылаемые на практики в другие города, зачастую, там и остаются, а на экзамены приезжают раз в полгода. Горячо поблагодарив профессора за столь важные сведения, я поспешил вернуться домой. На прощание, Фибис пожелал мне беречь семью и тех, с кем бы мне было бы приятно молчать.

Всю дорогу до дома я размышлял над его словами и вдруг понял, что Роза - именно такой человек. Та девушка, с которой, за долгое время, мне удобно молчать. Она не просила ответов, она не ждала разговоров, хотя и часто заводила их сама. Но порой, одного лишь моего взгляда было достаточно, чтобы она замолчала, придвинулась поближе и начала смотреть куда угодно, лишь бы не на меня. И я чувствовал: она не злится. Она дарит мне свою тишину.

До родителей своей верной боевой подруги я так и не дошёл. Признаться честно, струсил. Планов на девушку это не меняло, но попросить благословения у тех, кто заботился и любил целых шестнадцать лет, попусту не смог. Роза знала и молчала, или не знала и всё равно молчала, но эту тему не поднимала ни разу, за что я был ей благодарен.

В магии камня у меня уже были небольшие успехи. Если при обращении с землёй я было важно аккуратно и плавно воздействовать на объект, как это было с деревьями и цветами, то с камнем всё оказалось намного проще: чем больший объём маны, тем четче эффект. Я уже научился обтачивать камни до гладкого состояния и раскалывать их так, чтобы можно было использовать при строительстве. К сожалению, пока я мог заниматься лишь малыми камням и было невдомёк, смогу ли расколоть целую глыбу на несколько одинаковых кусков. Ведь если получится, то можно будет сделать настоящую каменную дорогу, которая облегчит жизнь… да где угодно облегчит!

Успехи поражали и заряжали радостью, толкая на новые эксперименты. Розалия лишь качала головой на мои успехи и гладила по голове, переняв эту забавную привычку. С её же слов, она начинала лучше понимать основы более мощной магии, но практиковать её в доме она не могла, а последние пару экспериментов, которые она проводила за стенами города, пока не принесли должного результата.

Наконец, настал день, когда мы покинем Уолбридж и отправимся всеми в наше первое путешествие. С самого раннего утра, я околачивал пороги магической школы, и, как только дверь отворилась, тут же дунул к директору. Пока ждал появления Рудеуса у его кабинета, прошло не менее часа, но всё было не напрасно. Получив полностью законный, со всеми подписями и печатями, сертификат соответствия, я довольный покинул школу. Небольшая карточка, очень похожая на ту, что я заводил в гильдии авантюристов, служила своеобразным доказательством моей принадлежности стране и короне. На сертификате были указаны моё имя, возраст поступления и возраст окончания, общая оценка а также магическая направленность. Специально для меня, во всяком случае, я на это надеюсь, на документе были указаны и магия земли, и магия воды, что делало меня ещё более ценным и ещё более законным магом в глазах любого города или деревни.

Забежав попрощаться с Киширикой, поделиться радостью от вручения сертификата и заодно договориться с кучером о поездке, я провозился ещё несколько часов, но итогом стало то, что мы уже прямо сейчас ехали к моему дому с целью грузиться и отправляться. Всё складывалось даже лучше, чем планировалось.

Пока мы с Аглаидой ходили в южный гарнизон, прощаться с комендантом и тем стражником, что верой и правдой учил мою сестру владению мечом, остальные грузили вещи на повозку. Горячо обняв наставника и обещая писать ему письма из родной деревни, Аглаида получила в подарок небольшую тетрадку с рисунками, на которых были изображены стойки и махи мечом. Со слов наставника, она ни за что не должна забрасывать свои тренировки, особенно в таком юном возрасте и тогда, однажды, сможет превзойти его самого. Писать стражник не умел, но картинки оказались достаточно понятными, чтобы дошло даже до десятилетней девочки. Поблагодарив его от себя лично, мы вернулись к дому и помогли с погрузкой вещей. От Аглаиды, у которой в одной руке был мишка и деревянный меч, а в другой - тетрадка с картинками, пользы оказалось слишком мало, и тогда я отправил сестру в дом, смотреть, чтобы мы ничего не забыли забрать.

Наконец, когда солнце перевалило через зенит, мы двинулись в путь. Повезло, что в этот день было немного пасмурно и небо было серым - было не жарко и дышалось особенно легко. Амелия тонко подметила, что это небо готово расплакаться от радости за наше первое путешествие в другой город. А я сидел на козлах, рядом с кучером, читал книгу и очень надеялся, что эта тихая и спокойная жизнь теперь будет с нами надолго.

Морнее я нарочно ничего не писал о том, что мы поехали к ней, и Аглаиду попросил о том. Хотелось сделать сюрприз, когда мы всей кучей появимся на пороге её дома, радостные и счастливые. И мне было очень интересно посмотреть на первое воссоединение бабушки и внучки, спустя столько лет.

Глава II. Родительский дом.

День за днем тянулись мучительно долго и не сказать, чтобы в них было хоть что-либо интересное. Розалия тихо посапывала в повозке на пару с Арковией, Амелия и Аглаида бегали и играли неподалеку, а я продолжал сидеть на козлах с книгой в руках. Шел третий день нашей поездки и мы вот-вот должны приехать.

В прошлую свою поездку было многое: интересная дружеская ругань между наёмниками, которые оказались разбойниками, спасение дочек-разносчиц хозяина постоялого двора, первая поездка куда-то за пределы деревни или Гелена… Эх, было хоть что вспомнить. Тут же, как назло, всё слишком идеально: и окружение, и погода, и отсутствие проблем. Сегодня из забот была лишь одна проблема: головная боль. Что бы я не делал, избавиться от неё не мог, а в довесок ко всему ещё и девочки были более шумными, чем обычно. Но то, какие они были счастливые и беззаботные, вынуждало меня держать язык за зубами и прикрываться книгой от солнца.

Наконец, сдавшись, я сполз от кучера на землю, обогнул повозку и забрался внутрь. Арковия и Роза, свернувшись в единый комок, тихо посапывали у самого конца, ближе к кучеру, в то время как я устроился в самом начале. И спать не хотелось, и заняться было нечем, а из-за вечной тряски я даже забыться в медитации не мог. Так и лежал, пялясь в потолок, напевая под нос песню, слова которой давно исчезли из памяти, оставив лишь мелодию.

– Ты поёшь, стонешь или тебе кошмары снятся? – Недовольно буркнула Роза, поднимая голову.

– Пел, вообще-то…

– Милый, тогда лучше не пой… – Розалия устроилась поудобнее, возвращая голову обратно на макушку Арковии. – А то я начну думать, что ты не такой идеальный, каким я себе воображала.

Изящно заткнув меня на втором куплете, моя случайная избранница провалилась обратно в сон, а я принялся размышлять о том, где и когда свернул не туда. Идея взять её с собой всё ещё выглядела очень хорошей: мне было и приятно, и спокойно понимать, что она рядом, тем более, что даже здесь Роза то и дело заставляла Амелию практиковаться, буквально вбивая в неё всё, чему научилась сама в магической школе Уолбриджа. Бесплатное обучение получается, просто потому, что я спас её родных и дал возможность присоединиться к обучению в высшей магической академии королевства. Не то чтобы я совсем ничего к ней не испытывал – совсем нет, но и в то, что здесь замешана исключительно любовь, я бы ни за что не поверил. Мне было и удобно, и приятно просто от того, что она рядом. Жгучая, ворчливая, спящая до обеда, но рядом.

Жаль только, что нас магов было трое из четырех доступных. Ни Рудеус, ни Розалия, ни кто-либо другой не представляли, где можно было бы взять учебник или хоть какое-то пособие по магии нулевого элемента. Что делать с ним? Как взаимодействовать? Да и можно ли с ним как-то взаимодействовать, если обычно его называют “бытовой магией”, которую, при достаточной ловкости рук, применяют не часто? Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Помимо забот о магии Арковии, я размышлял о первой сестре. Мечница, домохозяйка, способная в свои десять лет читать, писать, считать и плести отличные корзины. Мечта, а не невеста, хоть сейчас предлагай обручить с каким-нибудь бароном или знатным купцом. Впрочем, торопиться не стоит. Ладно брат её оказался торопливым и непутёвым, не добровольно вставая на извилистый путь в столь юном возрасте – подобной участи для сестры не хотелось. Как и многие другие, пускай подрастёт, а там они уже с Морнеей сами будут решать этот сложный вопрос. Хоть до четырнадцати, хоть до шестнадцати, а то и до двадцати в девках проходит - лишь бы нашла себе достойного.

Амелия? Тут всё было проще некуда. Ей нужно учиться магии огня, продолжать заниматься готовкой, которая у неё получается всё лучше и лучше, а ещё было бы неплохо научить её постоять за себя без использования магии. Вот только чему я мог бы её научить, когда сам не умею ни мечом махать, ни луком пользоваться? Я маг до самых костей и ничего другого не умею. И тут тогда встанет вопрос: а стоит ли чему-то научиться и мне?

– Парень…

Слишком много вопросов и слишком мало ответов…

– Эй, парень!

– А, что? – До меня не сразу дошло, что вопрос был адресован мне. – Чего надо?

– Ты помнишь, куда надо ехать? А то тут развилка.

Придерживая ткань повозки, меня за плечо тряс сам кучер. Стефан, или как там его… Уже не помню. Потянувшись, я вылез на улицу и, прикрываясь от ярких лучей, оглядевшись, указал направо. Вскоре, телега тронулась, а я приветственно помахал рукой рукой девочкам, как бы намекая, чтобы те не потерялись. Увидев две задорных ручки, машущих мне в ответ, я улыбнулся и, желая разогнать лишние мысли, скуку и сонливость, решился пойти какое-то время пешком вдоль дороги за нашей телегой.

Деревня встретила нас жизнью, которой я её помнил. Ребятишки играли в свои замысловатые игры, то догоняя друг друга, то разбегаясь в стороны и что-то выкрикивая, бабы шли с коромыслами от реки к домам, а мужиков не было видно - скорее всего, на полях трудятся. Знакомые, почти родные лица, с которыми я практически не общался, но знал из них многих.

– Девочки, подъём! – Постучал я по телеге и помахал рукой Аглаиде с Амелией. – Отсюда пойдём пешком. До дома Морнеи рукой подать. Извозчик?

– А?

– Ты ж довезёшь до дома?

– Довезу, коль обещал.

– Спасибо, – кивнул я, забираясь в телегу и щекоча девочек за пятки. – Подъём, подъём, сонные мухи. Пришла пора торжественной процессии.

– Господин, избавьте от мучений…

– Ни слова более, Арковия! Вставай. Познакомитесь с человеком, который… – тут я запнулся, как бы лучше представить ситуацию в их глазах. – Который положил мой путь волшебника в этот мир и помог встать на ноги.

Любопытство одолело сон. Розалия и Арковия, продирая глаза, принялись подниматься и поправляться, а я, достав посох из футляра, начал снимать с себя ридитовые браслеты. Чувствуя необычную лёгкость на руках, я невольно отметил, что за последнее время, даже засыпая в браслетах из зачарованного против магии металла, стал воспринимать их как само собой разумеющееся. И теперь, когда их вес не чувствовался, на руках было как-то пусто.

– Брат, вы чего остановились?

– Аглаида, с этого момента телега поедет чуть поодаль от нас, а мы дальше пойдём пешком.

– А зачем? А почему?

– Многие в этой деревне меня знают и помнят, а теперь я ещё и вернулся из города с целой кучей маленьких красавиц. Считай это церемонией возвращения домой. Ты же меня после учёбы или работы встречала?

– Встречала.

– Вот и этим людям нужно дать ощущение, что вернулся старый знакомый.

– Но ведь ты не старый…

– Это такое высказывание. Поправь платье, помоги Амелии заплести волосы и дожидайтесь остальных. А я пока остальные браслеты сниму.

Все шесть металлических обручей опустились в футляр для магического посоха, который теперь уверенно лежал в моей правой руке. В новой одежде и обуви, чуть подросший и с волшебный посохом, я теперь куда больше походил на волшебника, чем когда уезжал отсюда. Эх, а ведь прошло времени совсем немного, а такое чувство, будто вечность. Скучал ли я? Не то чтобы очень. Скучали ли по мне? Вполне возможно, но я этого не знал. Хотел ли я вернуться сюда ещё когда-нибудь? Однозначно, да.

Спустя минут пять все были готовы и двинулись вслед за мной вдоль пыльных улочек деревни. Впереди шли мы с Аглаидой, следом шла Розалия, в конце шли Амелия и Арковия, а всю нашу процессию завершал пожилой мужчина на повозке, везущий поклажу. Многие, завидев нас издалека, подходили посмотреть поближе, а затем начались перешёптывания, который я мог расслышать даже издали.

“Неужто эт он?”

“Арантин, что ль, воротался?”

“Да вы гляньтесь, кто там вышагивает!”

“Бабоньки, прячьте своих дочерей да слезы им утирайте. Он уж успел снюхаться с девками городскими…”

“Не, там шо, и правда наш маленький волшебник?!”

Уши горели, глаза слепило солнцем, но я упорно продолжал шаг за шагом двигаться к дому, где меня пригрели, накормили и подарили будущее. Без браслетов руки чувствовались неожиданно легко, однако надолго меня так не хватит. Колдовская лихорадка, о которой я узнал чуть меньше года назад, уже оказывала слишком сильное воздействие и менее чем через час, если я не буду использовать магию, вновь может начать кружиться голова.

Нашу процессию никто не осмелился останавливать. Особо любопытные зеваки, кому заняться было нечем или кто бросали все дела, пристроились следом или по бокам от телеги, дабы поглядеть, чем закончится наше шествие. Все ждали, когда и где мы остановимся, разумно предположив, что идём к старосте. Но когда я завернул на соседнюю улицу, до большинства дошло, что староста был отодвинут на второй план.

“Ни уж то он не к Гильему?”

“Бабоньки, кто знает, куда наш мальчуган топает?”

“Да замолчи ты, дура окаянная. Сама знаю не больше твоего. Гляди!..”

“Ребят, да он никак к бабке Мор вышагивает?”

“Ну так-то да… Похож на то.”

“Вы гляньте, какая палка волшебная и красивая у него!”

Прикладывая много сил и терпения, чтобы не оборачиваться на голоса и пряча улыбку, я продолжал идти к знакомому дому. Аглаида, которую я вел за руку, безустанно вертела головой, оглядываясь по сторонам, робко улыбаясь прохожим. Желая что-то сказать, она то и дело поворачиваясь ко мне, но видя напряженное лицо брата, молчала и продолжала идти и рассматривать новое место и новых людей. Получается, где-то здесь живёт её родная бабушка. Интересно, какая она? Как живёт? Чем занимается? Хорошо ли питается? А вдруг она пишет нам новое письмо о том, как у неё тут всё хорошо…

Волнение нарастало в моей груди. Наконец, за очередным поворотом, я замер, не найдя в себе сил сделать больше ни шагу. Увидел родной забор, родные стены, покатую крышу. И тогда уже сестра, ведомая лишь ей одним известным чувством, видя мою нерешительность, потащила меня на руку вперёд. Теперь уже Аглаида тянула меня на встречу с бабушкой. Её родным человеком, которая просто оказалась ко мне добра.

Телега остановилась метра в пяти от забора, а мы дружно проследовали за него, остановившись у двери дома. Все пятеро гостей, включая меня и Аглаиду, замерли на веранде. Каждый молчал о чем-то своём и только меня, наконец, начало немного отпускать от душащего чувства волнения.