Сказки для взрослых

= 3 =

Она накрыла стоящий в беседке деревянный стол, постелив на него видавшие виды скатерть. На скатерти, отдаленно напоминающей скатерть-самобранку, постепенно выросли салатница с помидорами и огурцами, зеленый репчатый лук, котелок дымящейся вареной картошки, и кусочки курицы, обжаренные в тесте. И это не считая двух тарелок с вилками по обе стороны стола. Ну а в центре этого угощения, словно король на балу, возник пузатый хрустальный штоф с крепкой жидкостью. Как вы понимаете, в штофе была налита водка. Бабушка протерла вафельным полотенцем рюмки и поставила их рядом.

Вообще, кормить-поить своего гостя не входило в ее планы. Но, соскучившись за несколько недель по обществу, Бабушка встретила того радушно. Для вида она поворчала немного: дескать, ходят тут всякие, есть и пить просят, а переночевать им негде. Но в итоге Вовку не отказала. Наконец, они уселись вдвоем за столом друг напротив друга.

Вовк ловко наполнил рюмки и поднял одну из них, оттопырив мизинец. Видимо так он хотел произвести впечатление на хозяйку неподражаемым босяцким шиком.

– Позвольте произнести тост, мадам, – торжественно начал Вовк. – Пока космические корабли бороздят звездные океаны, пока во всем мире идет разоружение, пока технический прогресс устремился ввысь, пока…

– Короче, Цицерон! – обрезала его Бабушка. Ей уже надоело слушать эту брехню с рюмкой водки в руке. – За встречу.

Тут она первой опрокинула водку в рот и закусила ее свежим луком. Бабушка сделала это привычно, и даже не поежилась, чем несколько озадачила по-деревенски галантного кавалера.

– Э-э-э… Да! Именно это я и хотел сказать. – Заключил Вовк. Вслед за Бабушкой и он выпил свою рюмку, чтобы не ударить в грязь лицом перед дамой.

Правда, осушить ее также невозмутимо Вовку не удалось. Из глаз у него брызнули слезы. Вовк едва не поперхнулся, когда влил горючую жидкость себе в горло. Из-за бедственного материального положения гастрабайтер вот уже несколько месяцев перебивался с хлеба на воду.

К своему стыду он растерял былые навыки выпивохи. Стараясь как-то унять пожар, Вовк сгреб куриную ножку, жадно надкусил ее, а затем вцепился зубами в горбушку черного хлеба. Только после этого он смог отдышаться по-настоящему.

– Эх, ядрена мать! – крякнул Вовк, и зачем-то понюхал воздух.

– Я тебе не мать, а хозяйка. – Назидательно откликнулась Бабушка. – Так меня и зови – Хозяйка. Сразу говорю, у меня не забалуешь. Я тебя сюда наняла, чтобы ты работал. Хорошо работал. А не будешь хорошо работать, пинком под зад. Усек?

– Усек, – бодрее ответил Вовк. Он не сводил глаз с аппетитной куриной грудки, рдеющей среди крылышек, бедер и зажаренных потрохов. Водка его уже слегка разогрела, и придала гостю недостающей смелости.

– Не сиди сиднем. Наливай вторую. – По-военному скомандовала Бабушка. – Мы между первой и второй не закусываем.

Вовк налил во второй раз. Они с Бабушкой чокнулись рюмками и залпом выпили их. Хотя Вовку еще немного жгло рот от такого гусарского приема. Вслед за второй рюмкой полетела третья, и полоса отчуждения, незримо разделявшая двух людей, еще вчера не знавших о взаимном существовании, была окончательно преодолена.

– Ну, расскажи о себе. Чем занимаешься, сынок? – не унималась Бабушка, только что протестовавшая, что ее обозвали «матерью».

– А всем, – нагловато ответил Вовк, который уже достаточно заправился «топливом», чтобы пасовать перед женщиной. – Я все могу. Директор на меня не нарадуется. Говорит: без тебя, Вова, мы бы уже по миру пошли. Надо забор поставить – меня зовут. Печку заложить, тоже меня. А я ведь еще в электрике разбираюсь. Делал я как-то раз на даче ремонт у одного бургомистра. Так там ночью такую дугу дал, что никакие салюты не нужны. Вот. Позавчера подходит ко мне генеральный и просит: Вовчик, миленький, помоги. Тут в лесу у одной старой калоши трещина образовалась. Надо ее заделать, а то калоша нас с говном съест. Выручай, братуха. А я чего, я ничего. Валяйте братцы все на меня. Пошел выручать.

– Ты кого это калошей обозвал, мерзавец? Да еще старой! – начала закипать Бабушка. – Трещина у меня есть, да не про твою честь. А вот по уху тебе я двинуть могу.

– Спокойно мадам, я мастер спорта по боксу, – не сдавался Вовк. – Бью с обеих рук, как положено, наповал.

– А як фехтуешь, красавчик? – Бабушка нарочито медленно отрезала хлеб кухонным ножом. – А?

– Замечательно. Колю здорово. – Вовк на всякий случай вооружился вилкой…

… Давайте мы, литературные потомки Достоевского, представим себе сцену, когда в лесу, в загородном доме, где нет ни одной лишней души, бабушка-хозяйка сидит рядом с моложавым гастарбайтером и оба они повздорили во хмелю.

На ум сразу приходят леденящие кровь сюжеты из криминальной хроники новостей. То есть, гастарбайтер, пользуясь случаем, кидается на бабулю. Он ее колет, режет, начинает душить, и заодно выпытывает у бедной жертвы, где она спрятала фамильные ценности. Спешу всех успокоить, ничего подобного в данном случае не случилось.

Или наоборот вы подумали, что задиристая Бабушка посрамила Вовка, а то еще не дай бог нанесла ему парочку колото-резанных ран? И опять не угадали. Выпивка до добра не доводит, но у нас все закончилось относительно мирно.

Спор между Бабушкой и Вовком перерос-таки в конфликт и даже в борьбу, правда, без применения подручных средств. Завершился конфликт на втором этаже бабушкиного дома в спальне. Сначала Вовк вяло отбивался от притязаний Бабушки, но та была настойчива. В конце концов, природа взяла свое. Вовк в очередной раз испытал на себе истину, что не бывает страшных бабулек, когда выпито много водки. Сбитый с толку напором Бабушки, он дал ей себя оседлать, лежа в постели.

«Повезло старой грымзе, – успел подумать Вовк перед тем, как провалиться в дремоту. – Попался же я ей на новенького. А то кто еще, кроме меня, станет ее здесь дуть».

4. Как у нашей Бабушки отобрали честь.

На сей раз Вовк, который, несмотря на посредственность, понимал кое-что в женщинах, был прав только отчасти. Бабушка знавала многих мужчин. Конечно, золотые годы Бабушки остались в прошлом. Там имя ее гремело на все сказочное королевство. Раньше Бабушка была человеком искусства. А эта профессия, не всегда уважаемая серьезными людьми, дает пропуск в такие заоблачные дали, куда простому смертному путь заказан.

На ее выступления ходили смотреть толпы людей. Афиши с ее профилем становились залогом полных кассовых сборов. И как водится в таких случаях, после аншлага в гримерку к Бабушке (хотя, какой она тогда была бабушкой), обязательно просачивался какой-нибудь гонец с букетом дорогущих цветов.

Нет, это был не рядовой поклонник. Таких к ней не пускали. Им проще было посоветовать прыгнуть в реку с камнем на шее. Гонцы шли только от богатых, сиятельных и вельможных особ. Они, разумеется, из приличия не могли лично стучаться в гримерную, не компрометируя себя.

Вместе с тем, эти скромные добродетели-меценаты, исключительно из любви к искусству, в открытках, спрятанных между роз и хризантем, витиевато предлагали ей дружбу, со всеми вытекающими из нее последствиями.

Бабушка, порядком избалованная чужим вниманием, не всем соизволила даже отвечать. Но всем не отвечать она, разумеется, не могла. Постепенно Бабушка из молодой талантливой актрисы превратилась в настоящую светскую диву, с брильянтами на шее и протекцией за спиной.

Режиссеры и директора театров перестали иметь на нее хоть какое-то влияние. Наоборот, она по своему усмотрению ставила и снимала режиссеров, доводила театральных заведующих до инфаркта. И это не говоря уже о прочей мелюзге, порхавшей вокруг и около сцены.

Оказалось, что Бабушка, миловидная женщина и актриса снаружи, внутри есть нечто вроде генерала в юбке. Она получала особое удовольствие, помыкая людьми. И люди эти, все до одного, были мужчинами.

Дошло даже до абсурда. При ней верным пропуском в мир искусства для любого актера мужского пола было его хотя бы мимолетное сожительство с Бабушкой. Причем, чем мимолетней было это сожительство, тем быстрее подающий надежды актер выходил в тираж.

Долго задерживались на пике удачи только проверенные бабушкины фавориты, или чрезвычайно ловкие хитрецы. Такие лестью проникали к ней в душу, где и оставались, после того как их страсть к Бабушке уже охладела.

Со временем Бабушку с ног до головы облепили настоящие, бывшие и будущие любовники. Причем, они не только отягощали ее, но и успевали у неё на шее меж собой ссориться. Вся ее жизнь, когда-то творческая, превратилась в сплошной сумасшедший дом, сотканный из интриг, ревности и корысти.

О любви, даже к искусству, не могло быть и речи. В Бабушке вообще перестали видеть женщину и незаурядную актрису. В глазах своих соискателей она стала неким чистилищем, которое обязательно надо миновать, прежде чем попасть в творческий рай.

= 2 =

Надо ли говорить, как от этого страдал театр и искусство вообще. Злые языки шутили, что Бабушка низвела прогрессивную светскую сцену до уровня убогого театра-кабуки, где даже хрупкую мадам Баттерфляй играет здоровенный детина в парике.

Что правда, то правда. Актрисам, особенно наделенным способностями и красотой, Бабушка совершенно перекрыла кислород. В отчаянии они пачками мигрировали за рубеж, надеясь хотя бы там быть ближе к искусству. А на родине, где Бабушка своим сиянием давно уже затмила всех, ловить им было нечего. Некрасивым и бездарным актрисам повезло больше. Им еще доставались эпизодические роли в благотворительных спектаклях по случаю Дня святого Йоргена. Но о чем-то лучшем бедняжкам и не стоило мечтать.

За пару-тройку десятков лет Бабушка из яркой сценической звезды выродилась в отвратительную черную дыру, пожиравшую вокруг себя все светлое. Теперь скандалы, дрязги и обвинения сопутствовали Бабушке так же, как раньше лепестки роз, которыми романтические натуры щедро устилали ей путь к ложу.

В один прекрасный момент всем это как-то вдруг надоело. И произошло то, чего по ее мнению никак не должно было произойти. Бабушка, увы, перестала быть центром всеобщего внимания. Да и выглядела она уже куда старше своих лет.

Ее лицо, когда-то ровное, стало неприятно одутловатым. Густые волосы с редким медным отливом столько раз были перекрашены, что никто уже не ручался за их истинный цвет. Кроме того, Бабушка носила странную прическу. Я бы, к примеру, завидев ее, сказал, что с утра она взрыхлила и запутала себе волосы, чтобы нарочно оставить их торчать бесформенной массой на голове.

Бабушка считала, что эта мистерия придает ей моложавый вид. Хотя на самом деле так она пыталась скрыть гротеском изрядно полнящие ее щеки. Но все равно для постороннего взгляда Бабушка была непривлекательной. Чего не могла компенсировать даже такая прическа.

Глаза Бабушки оплыли, а подбородок складывался вдвое, если не втрое, когда Бабушка опускала его на грудь. Рот ей кривила циничная усмешка. Задубевший же от выпивки и табака голос только отталкивал от Бабушки чутких на слух людей.

Но это было еще не все. Кроме падения с театрального олимпа, утрату обаяния и финансовых проблем, устроенных ей приказчиком, крупно продувшимся в карты, Бабушку ждало еще одно разочарование с другой стороны.

Поскольку мы знаем ее уже Бабушкой, должны же у нее были быть дети, не говоря уже о внуках. Еще в небогатой юности, когда Бабушка мечтала о славе и обедала раз в три дня, Бог послал ей дочку. Отцом чада стал какой-то непутевый цирковой гимнаст из Литвы. Он соблазнил доверчивую тогда Бабушку, да так и бросил ее одну с ребенком на руках.

Ну, ничего. Все что ни делается, то к лучшему. Позднее Бабушка не раз содрогалась, что было бы, свяжи она себя с этим балбесом. Уж точно не видать бы ей тогда ни славы, ни цветов, ни стольких любовников. Ездила бы она тогда по-цыгански табором на задворках королевства и укоряла бы пьяницу-мужа, что он пропил последние гроши. Б-р-р!

Но, слава богу, пути их вовремя разошлись, хотя отнюдь не Бабушка была тому виной. В будущем она стала примой. А дочку она отдала на попечение разных нянек, чтобы та не мешала ей цвести в богеме.

Некоторые сиятельные покровители вообще не догадывались, что Бабушка была отнюдь не такой наивной, какой казалась на первый взгляд. Трудно было поверить, что у Бабушки у самой уже есть дитя, рожденное в неполные двадцать лет.

Девочка редко бывала с матерью, которая предпочитала ей мужское общество. Соответственно, росла она замкнутой, хотя и не в нужде. Ребенок испытывал дефицит любви, даже материнской, так как отцовской любви у нее не было с самого начала. Поэтому она хмуро смотрела на всех этих воздыхателей, увивавшихся за ее матерью, на кого, как она догадывалась, мать ее и променяла.

* * *

Между Бабушкой и дочкой подспудно зрел конфликт. Со временем он перерос не то, чтобы в неприязнь, а даже в какую-то глухую вражду. Дочь невзлюбила не только бабушкиных кавалеров, но и ее саму, ее работу и образ жизни с пышными застольями и кутежами.

Девочка вообще как-то не по-детски взросло смотрела на жизнь. Ее взгляд был слишком уж критическим, осуждающим по отношению к матери. А та долго этого не замечала. Ребенок сыт, одет, обут, не капризничает. Рядом с ним тихо похрапывает нянька, ну и слава богу.

А мама человек творческий. Она не может себе позволить сидеть дома, стирать, готовить и вообще. Когда дочка вырастет, сама все поймет. А сейчас пусть потерпит немного и без мамы. От этого ведь никто не умирал. Бабушка и сама, будучи маленькой, не купалась в родительской любви. Она была предоставлена самой себе, и самостоятельно всего добилась, на сцене и в жизни. Вот так.

Время летит быстро, и пока Бабушка приближалась к бальзаковскому возрасту, ее дочь успела стать угловатым подростком, а затем и девушкой. Увы, она не вышла прелестной в мать. В школе ее даже дразнили за худобу. Среди своих сверстников девочка стала аутсайдером, изгоем, каким она фактически была и рядом с Бабушкой.

Внешний мир, уподобляясь домашнему, будто бы отторгал ее, или не давал ей чувствовать себя нормальным существом. Поэтому она нигде не вела себя расковано, и не привыкла показывать свои эмоции на людях. Дочь Бабушки замкнулась в себе. Она даже как-то почерствела, еще не успев толком расцвести.

Подруг у нее не было, но в самом начале девичества случилась одна нечаянная любовь. Ее избранник этого даже не заметил. Он пропал сразу после их первой и последней брачной ночи. Наверное, такого душевного удара хватило бы, чтобы дочь Бабушки навсегда ушла в монастырь.

Мысли такого рода уже посещали ее. Тем более что она, не в пример матери, была очень набожной. Но с монастырем пришлось повременить, так как девушка, сполна не отведав запретный плод, уже оказалась готовой плодоносить. Дочь Бабушки что называется «залетела».

Бабушка, узнав об этом, не могла скрыть своего искреннего изумления. Как? Когда? И как ты собираешься жить дальше, одна на руках с ребенком? Это говорила женщина, которая тоже родила, едва достигнув совершеннолетия. И к тому же прожила с ребенком на руках всю жизнь, да еще какую! Дочь теребила платок, чтобы не расплакаться, но ничего не ответила. Она по привычке не откровенничала с Бабушкой, с которой у нее не сложилось теплых родственных отношений.

Как вы думаете, кто может появиться у матери-одиночки, рожденной в свою очередь одинокой Бабушкой? Ну, конечно же девочка. Этот маленький щуплый комочек на некоторое время помирил даже две такие разные натуры, как Бабушка и Мать. Всю любовь, не излитую прежде на дочь, Бабушка обрушила на внучку.

Бабушки вообще бывают очень ласковы и добры. Но наша Бабушка, пожалуй, и здесь стояла особняком. Она чмокала, тискала это чудо, наряжала ее как куклу в самые яркие кружевные наряды. Именно Бабушка купила внучке знаменитую красную шапочку. А та пришлась ей так впору, что с тех пор она красные шапочки и носила. За это все, в том числе и близкие, стали называть ее Красной Шапочкой. А девочка и не думала возражать.

Ребенок рос на загляденье: что в детстве, что в юности. Порой бывает так, когда очень милые дети с годами превращаются в блеклых подростков, теряя прелесть и непосредственность в облике. С Красной Шапочкой этого не случилось. Она росла, взрослела, стала уже девушкой, но ее прежнее обаяние никуда не исчезло. Она могла посмотреть на тайного обожателя такими чистыми глазами, что тот устыдился бы намекнуть ей на что-то большее, чем скромный поцелуй.

= 3 =

Когда Красная Шапочка была уже в самом соку, Мать и Бабушка вообще разъехались друг с другом.

Бабушка стоически, хотя и не без скандалов, пережила свой уход в неизвестность. У нее был слишком крепкий характер, чтобы просто так отравиться, или поставить на себе крест. Бабушка начала с того, что продала роскошный особняк в столице сказочного королевства.

Часть денег она пустила на оплату долгов, а с другой отправилась жить в тихий городок неподалеку. Там она купила скромную для себя трехкомнатную квартиру. Затем она построила в поселке за лесом, напротив городка, двухэтажный особняк с мезонином и небольшой круглой башенкой-часовней. Туда Бабушка, в конечном счете, и переехала, оставив Мать Красной Шапочки и внучку жить в провинциальном городке.

После того, как квартира была отписана Бабушкой на Мать, тайные распри в семействе утихли. Женщины пришли к взаимному негласному разводу, поделив имущество и кое-как успокоившись. Одно только связывало их, а точнее одна – Красная Шапочка.

Мать, хотя и воспитывала девушку в пуританской строгости и много чего ей не дозволяла, все-таки оставалась матерью. Пускай Мать была с дочерью суховата, она все же по-своему ее любила. Красная Шапочка тоже по-своему любила мать, хотя больше всего мать боялась. Та стала для нее непререкаемым авторитетом.

Иногда одного материнского взгляда было достаточно, чтобы заставить Красную Шапочку трепетать. Но Шапочка, надо отдать ей должное, прекрасно чувствовала людей. Дочь научилась подстраиваться под родителя так ловко, что Мать кое о чем и не догадывалась.

Что же касается Бабушки, она в Красной Шапочке просто не чаяла души. Да и не бабушкой она казалась совсем. Другой такой щедрой подруги, интересного рассказчика, знакомого с интригующим светским бомондом и радушной хозяйки, когда надо принимать внучку у себя, у Красной Шапочки не было.

Если с Матерью в церковь девушка шла неохотно, тщательно скрывая отчуждение, к Бабушке в лес она летела прямо на крыльях! В полете она заранее предвкушала какой-нибудь яркий сюрприз, приготовленный Бабушкой по этому случаю.

Родные по крови - Бабушка и Мать, общались между собой только благодаря Красной Шапочке. Фактически она служила мостом, который соединял эти два абсолютно разных берега. Через нее и посредством нее они поддерживали хоть какую-то связь.

В компании с Шапочкой Мать даже посетила Бабушку в поселке на юбилей. Там она с неудовольствием отметила про себя, что Бабушка и тут не собирается быть затворницей. В свою очередь, Бабушка тоже следом наведалась к Матери, будучи в городке у нотариуса. Естественно, для того чтобы повидать горячо любимую внучку. Так вот они и жили.

Мать ходила на работу, где целый день щелкала деревянными счетами в офисе городской мануфактуры. В свободное от работы время она, если не вязала, была в церкви на мессах и просто так, от нечего делать. Церковь, по сути, стала женщине вторым домом.

Ведь там можно покаяться в мнимых грехах, а то и поговорить откровенно с пастором, если не с самим господом Богом. Ну надо же было ей хоть с кем-то разговаривать по душам. А где это сделать, как не в церкви.

Бабушка тоже не теряла времени даром. Хотя ее интересы не ограничивались исключительно пищей духовной. Точнее, они были совсем иного рода. Кроме обременительных бытовых забот, связанных с домом, ее поглотило какое-то плотское безумие. Бабушка начала ненасытно терроризировать мужчин. И раньше не очень щепетильная на людях, в лесу Бабушка потеряла последние признаки стыда.

Ее похоть усиливалась тем еще, что теперь новых соискателей близости приходилось долго выслеживать. Но она не пасовала перед трудностями, тем паче, что свободного времени у нее было хоть отбавляй.

То очередной ее жертвой становился какой-нибудь заезжий писатель-биограф, который путешествовал по королевству за спонсорский счет в поисках бывших знаменитостей. То на удочку Бабушке попадался простой рыбак с речки, субъект отнюдь не козырный.

В охоте на мужчин Бабушка практически не знала осечек. Даром, что она была уже некрасива и немолода. Стоило ей всеми правдами и неправдами завлечь какого-нибудь мужичка к себе в будуар, как она тут же вытряхивала из него все, что можно.

Кто только не побывал в ее спальне на втором этаже. Целая армия, начиная от брутальных портовых грузчиков, и заканчивая окутанных шлейфом фруктовых духов капризных куртуазетов, кого по определению не должно было быть в такой глуши, да еще в Бабушкиной спальне. В общем, Бабушка оказалась очень даже всеядной. Ей, хотя и не без труда, удавалось высечь искру даже из таких диковинных экземпляров.

Правда, в последнее время (здесь Вовк угадал) она вынуждено постилась. Как назло, в поле ее зрения долго не попадался очередной свеженький мотылек. Соседи знали ее выходки, поэтому старались без нужды с Бабушкой не пересекаться. А новых клиентов, которых можно было бы обмануть, или чем-нибудь заинтриговать, все не было и не было.

Так что гастарбайтер Вовк пришелся Бабушке очень кстати. О чем сам он в пьяной полудреме случайно и подумал. Не ведал он только о том, какой по счету он у Бабушки любовник. Да Бабушка и сама, видимо, утратила им счет. Зато она без всякой лжи любила с гордостью приговаривать про себя в стихах:

Я хоть и бабуся,

Но еще смеюся!

Тяжело бабуле,

Жить без крепкой дули.

В этой неприличной поговорке и заключалось ее простое Бабушкино кредо.

В перерывах между этим серьезным занятием, Бабушка безуспешно пыталась отремонтировать дом, склочничала с соседями и, конечно же, принимала у себя горячо любимую внучку.

В общем, она отнюдь не скучала в лесу, несмотря на пенсионный возраст и удаленность от городских развлечений. И если бы Бабушка не любила так ругаться и брюзжать, то могла бы даже себе признаться, что такой образ жизни ей вполне по душе.

Глава 2

Глава 2

5. Не ходите дети в Африку гулять.

Вечером того же дня Мать и Красная Шапочка собрались ужинать на кухне. Ужин в их неполной семье проходил довольно скучно, потому что Мать, как правило, не разрешала дочери щебетать за кухонным столом. А Шапочка, понимая, что после работы та утомлена, лишний раз не тревожила ее беседой. Она старалась, как Мать, придать себе за едой сосредоточенную мину. Однако вместо этого теряла всякий интерес к пище. Лишь почтение и страх перед матерью заставляли ее есть, или, по крайней мере, делать вид, что она ест. Иногда за столом Красная Шапочка вообще чувствовала себя так, будто она присутствует на панихиде. Ну да, так ведь и кусок не захочет лезть в горло. Но девушка стоически это терпела, чтобы не показаться невоспитанной.

Наконец, женщина закончила еду и первой встала из-за стола.

– Ты опять плохо ешь, – покачала она головой. – Совсем как маленькая.

– Ну мама, мне ведь уже исполнилось год назад 18 лет. – Красная Шапочка надула губы. Ей вообще не нравилось, когда Мать обращалась с ней, как с ребенком.

– Не спорь со мной, – отрезала Мать. – Что такое 18 лет, или 19? Одно название. Я сама была на твоем месте и знаю, о чем говорю.

Девушка сокрушенно вздохнула, чем несколько растрогала мать.

– Ладно, не обижайся, – примирительным тоном сказала женщина. – Подумай, я ведь твоя мама. Для меня ты всегда останешься дочкой.

Они обнялись, заглаживая неловкость, и стали убирать в раковину посуду.

Красная Шапочка уже приготовилась к такому же бледному окончанию дня, как обычно, как вдруг мать неожиданно задала ей вопрос:

– Скажи мне на милость, чем ты будешь заниматься завтра?

Девушка развела руками. Ее жизнь, размеренная матерью с бухгалтерской точностью, одновременно была и пустой. Поэтому самый простецкий вопрос поставил ее в тупик.

– Ах, мамочка, я и сама не знаю.

Мать внимательно посмотрела на нее, притворно сдвинув брови для придания себе пущей строгости, и только затем улыбнулась:

– Не знаешь? Ну-ну. А я хотела отправить тебя на каникулы к Бабушке. Если ты не против, завтра же выдвигайся.

Красная Шапочка от радости хлопнула в ладоши и бросилась женщине на шею. Такого подарка она ждала уже давно. К Бабушке, к ее любимой Бабушке на дачу! Да что может быть лучше этого. Эмоции лились из нее так обильно, что Мать испытала немой укол ревности.

– Только обещай мне, что ты будешь вести себя хорошо. И еще…, – Мать понизила голос для придания важности сказанному. – Если у Бабушки опять кто-то завелся, немедленно возвращайся назад. Договорились?