Сказки для взрослых

Антон Даль

Сказки для взрослых

Глава 1

Глава 1

КРАСНАЯ ШАПОЧКА

(иронически-эротическая сказка)

Часть 1

Услышав впервые в детстве сказку о Красной Шапочке, от бабушки, которая под шумок запихивала мне в рот кашу, я испытал бурю разных эмоций. Я был возмущен коварством и хитростью Волка, плакал, когда тот съел Бабушку (пусть даже не мою), а затем и внучку. И еще я смеялся, когда смелый дровосек вспорол ему живот, и Бабушка с внучкой, целые и невредимые, выпрыгнули оттуда, как ни в чем не бывало.

Вот бы и в жизни все было так же легко и просто. Зло оставалось злом, а добро добром, и в конце оно обязательно брало верх над всем отвратительным и мерзким.

Но позднее, когда я уже вырос и пораскинул мозгами, многое в этой истории мне показалось странным. Нет, я не имею ввиду счастливое спасение внучки и Бабушки из волчьего чрева. Делают же, причем недурно, кесарево сечение в роддомах. Так почему бы и охотнику-дровосеку виртуозно не проделать эту же операцию, тем более в сказке.

Меня смутило другое. Герои этой истории, все как один, вели себя очень уж неестественно. Как, например, добрая Мать додумалась отправить Красную Шапочку к Бабушке сквозь лес, кишащий разбойниками и волками. А та, ничуть не пугаясь, вприпрыжку помчалась выполнять это опасное поручение.

Почему Волк, обманом выведав у Красной Шапочки, куда она идет, решил сначала съесть дряхлую старуху, а мягонькую девочку не тронул. Не логичнее ли было все же слопать Красную Шапочку, а бабку, черт бы ее побрал, оставить в покое. А как вам нравится сцена, где Красная Шапочка, в здравом уме, не может отличить любимую Бабушку от переодетого Волка без дюжины наводящих вопросов!

Ладно, не будем слишком придираться к деталям. Скажите честно, вы вообще верите в басню о Красной Шапочке? Боже мой, не будьте наивны. Кому как не вам знать, что в жизни и белое не белое, и черное тоже не пойми какое. Что не так страшен волк, как его малюют. Что не всякий удалой охотник-дровосек в трудную минуту придет на помощь. И отнюдь не каждую Красную Шапочку можно так запросто съесть.

Я и сам, в поисках истины, подозревал, что в этой сказке далеко не все чисто. И совсем уж убедился в этом, когда нашел тому прямые доказательства. А нашел я их, где бы вы думали, на дне бабушкиного сундука меж старых платьев и пожелтевших писем. Именно там ваш покорный слуга прочел несколько вырезанных газетных статей, посвященных Красной Шапочке.

Еще там был рапорт одного должностного лица другому, прощальное письмо Бабушки – крик души, и пара коротких строчек от Шапочки к Матери и наоборот. Оттуда же я выудил сломанное лукошко, в котором Бабушке несли пирожки, горшочек под масло, где масла и след простыл. Там оказалось еще много чего интересного, включая злополучный чепец, – его Волк якобы напялил, чтобы задурить доверчивую простушку.

Когда, наконец, я разложил письма по полочкам и развесил одежду на вешалки, мне и открылась истина, спрятанная внутри. Пускай она оказалась иной, нежели мы ее знаем. По крайней мере, я смотрел правде в глаза. Я понял, что же на самом деле произошло с Красной Шапочкой и другими героями этой сказки. Понял из первых уст, без посредников, исказивших все не хуже, чем сломанный телефон.

Поэтому я считаю своим долгом вам поведать о том, что открыл мне бабушкин сундук. Поступить иначе я просто не могу. Ведь никто другой вам не расскажет, как Красная Шапочка добиралась лесом к Бабушке. Иначе вы не узнаете, кто лежал на бабушкиной кровати в ее чепце, и кто вообще скушал Бабушку в ее собственном доме.

Не пытайтесь гадать наперед, все равно не угадаете. Давайте лучше вместе будем читать.

1. С добрым утром.

Луч солнца играючи пронзил оконное стекло, и уперся в одну из стен маленькой уютной спальни. Дальше он скользнул по обоям вниз – на край кровати к изголовью, где ангельским сном спала одна чудная девушка. Наступал ясный день. И луч спешил известить об этом всех, кто встретится ему на пути. Но прежде чем вторгнуться в чужой сон луч, казалось, залюбовался ее безмятежностью. Слегка помедлив, он все же переполз через подушку и дотронулся до ее лба. Дотронулся просто, легко и нежно.

Мягкого прикосновения оказалось достаточно, чтобы у спящей дрогнули веки. Она поморщила нос и заслонила лицо рукой. Девушка еще попыталась схитрить – отвернуться, но луч был настойчив. Он не собирался уйти просто так. В конце концов, девушка, которой ворочаться надоело, открыв глаза, села в кровати. Ее сонное личико, без косметики, но такое милое, начало постепенно оживать. Она зевнула, взъерошила светлые спиральки волос и потянулась так, что тепло пробежало по телу. Все, теперь действительно ей было пора вставать.

Девушка откинула одеяло, свесила ноги вниз и попыталась ими на ощупь найти стертые махровые тапочки. Со сна ей не очень хотелось шлепать голыми ногами по полу. Один тапок нашелся быстро. Зато второй, паршивец, почему-то туго налезал на ступню. Он вынудил девушку заглянуть под кровать, перевернуть его и только после этого оказался надетым. Девушка встала с кровати и пошла к умывальнику.

Она подкинула металлический штырь умывальника и, набрав в ладони холодной воды, несколько раз самоотверженно освежилась. Потом мокрым пальцем выловила в белой коробочке щепотку зубного порошка, наскоро почистила зубы и сполоснула рот. После этого ей осталось только причесать волосы гребешком, и подбить их снизу рукой, чтобы обозначить каре. Вуаля, обязательные утренние процедуры были выполнены. С чистой совестью девушка поспешила заняться чем-то более для себя приятным.

Прикусив нижнюю губу, девушка всмотрелась в щербатое зеркальце над умывальником. Она нарочно состроила несколько смешных гримас и удовлетворенно хмыкнула. Да, она себе нравилась. Как могут не нравиться мелкие кудряшки на голове, чуть вздернутый аккуратный носик, и брови, тонкие без пинцета. Светлые глаза девушки, то голубые, то серые, в зависимости от падающих теней, были симпатичными. Когда она слегка подводила брови и наносила на веки тушь, ее лицо годилось даже для обложки модных журналов. Юная особа явно обладала вкусом, и не перегибала палку во время ухода за собой. В боевой раскраске девушка становилось обворожительной. Ну, а поскольку в будущем она обещала превратиться в маленькую стервочку, правильнее было бы все же назвать ее обольстительной. Ей уже было 18 лет, но она пока все еще оставалась девушкой, сохранявшей прелестную невинность.

* * *

Отойдя от умывальника, девушка прямо в ночной рубашке отправилась в прогулку по квартире. В ней, кроме нее, жила мать и ленивый кастрированный кот, безразличный даже к еде. Матери, как и положено, дома не было. Она поднялась еще затемно и ушла на работу. А кот невозмутимо встретил девушку в гостиной и даже не повел ухом. Впрочем, девушка не расстраивалась. Кота от скуки завела ее мама. И она тоже относилась к нему, как к неодушевленному предмету. Слава богу, внимания он требовал к себе немного. Так что его общество ничуть девушку не обременяло.

Когда девушка зашла на кухню, она увидела на столе короткую записку от матери. Записка лаконично сообщала ровным почерком инструкции на сегодняшний день. «Красная Шапочка, сходи на рынок. Купи яйца, муку, дрожжи, масло и маргарин. Мама». Рядом с запиской в блюдце стояла дежурная чашка с молоком, с краю которой примостился ее любимый сладкий бисквит. А под блюдцем была расстелена денежная купюра средних покупных вариантов.

Как всегда, все было заранее расписано наперед. И девушка успокоилась от того, что ей не надо ломать голову над досугом. Она не была глупой или покорно-забитой дочерью, но привыкла к постоянным родительским директивам. Так ей было даже проще жить. Красная Шапочка знала, что мать вполне устраивает ее покорность, настоящая или показная. И что она не станет слишком ее опекать, пока та будет изображать послушание. Все три обитателя дома, включая кота, имели разный характер. Но они комфортно уживались друг с другом, благодаря негласному домашнему этикету.

Девушка решила сначала позавтракать, но потом передумала. Она еще чем-то не побаловала себя перед тем, как выпить надоевшее молоко. Красная Шапочка задумалась, чем бы еще развлечься, и не нашла ничего лучше, как подойти к большому овальному зеркалу в прихожей. Оно стояло на деревянной опоре практически от пола и до самой вешалки. Так что любой желающий мог увидеть себя в нем в полный рост.

= 2 =

Красная Шапочка легко сбросила с себя все одежды и встала вплотную к зеркалу. Первое впечатление, как обычно, порадовало ее. Несмотря на невысокий рост, она была отлично для юной девы сложена. Ее свежее тело имело мягкие округлые формы, которые выгодно подчеркивались талией. Грудь среднего размера могла бы удобно поместиться в мужской ладони, вздумай воображаемый мужчина к ней прикоснуться. Ровные алые соски только усиливали эффект от созерцания такой заманчивой груди.

Если скользить взглядом дальше, глаза утыкались в живот, чуть выпирающий ниже пупка, перед тем, как углубиться в промежность. Бедра и особенно зад, который у девушки, бесспорно, был натуральный, тоже выглядели на уровне. Причем последний не терял привлекательности при любом наклоне и положении тела.

Прямо увидеть его было нельзя, но Красная Шапочка не стояла у зеркала, как бездушный истукан. Она крутилась и гримасничала не хуже актрисы, стараясь удивить и понравиться себе самой. Ноги девушки, не такие длинные, как у манекенщиц, и не такие жилистые, как у балерин, постоянно меняли положение. Они разворачивая хозяйку в фас и в профиль, а то и вовсе вокруг своей оси. Ступни, не обезображенные узкой обувью, без кривых пальцев и шишек, ничуть не портили эту эстетику. Наоборот, они подчеркивали ее юный блеск.

Красная Шапочка поиграла руками, то заламывая их назад и слегка приседая в коленях, то скрещивая пальцы на затылке и разводя локти в разные стороны. В первом случае она видела себя рабыней на турецком рынке, за которую султан готов отвалить целое состояние. А во втором – гордой амазонкой, смело атакующей неприятеля бюстом.

Затем Красная Шапочка боком к зеркалу с наигранной стыдливостью полуприсела, сводя колени вместе якобы для того, чтобы скрыть наготу между ног. Для верности она жеманно уперла в колени руки. Губы при этом девушка сложила в трубочку. Вот так:

Тирли-тирли-тирли-пом. Пу-пу-пиду. Пу!

А теперь попробуем еще. Девушка почти отвернулась от зеркала, так, что ей стоило больших трудов заглянуть себе за спину, и посмотрела на свое отражение сзади. С вытянутым носком она отставила в сторону и затем назад одну ногу, вернула ее обратно и продела такую же операцию с другой. Дальше она приподнялась и покрутилась на носочках вправо-влево, едва не потеряв равновесия. Наконец, Красная Шапочка напрягла что есть силы бедра и … обомлела.

* * *

Ну вот, вот она ложка дегтя в бочке с медом! Красная Шапочка с юным максимализмом искала и все-таки нашла у себя недостаток. И поскольку последние минут пять, а то и больше, она только и делала, что разглядывала их, те основательно подпортили ей настроение. Куда-то исчезла радость, взлетевшая было вверх в самом начале сеанса. Ну как же она, глупая, раньше этого не замечала.

На ее ягодицах, особенно ближе к тыльной части, красовались редкие прыщи, которых не удавалось выводить никакими проверенными мазями. Более того, когда она напрягала ягодицы и заднюю поверхность бедра, кожа там становилась бугристой и в ямочках, теряя обязательную для всех писаных красавиц гладкость. А ведь так получалось и при ходьбе, когда вступали в действие мышцы ног.

В голове у юной девы всплыло противное иностранное слово «целлюлит», вычитанное ею в одном глянцевом журнале. Этот враг всего женского и ее, как она считала, тоже не пощадил. Он давал о себе знать каждый раз, когда она ходила, бегала или сидела на корточках. Боже, а вдруг кроме нее об этом еще кто-нибудь догадается. Ведь Красная Шапочка не собиралась быть монашкой и готовилась в будущем предстать перед возлюбленным в наилучшем виде. А эти две грошовые проблемки, раздутые придирчивым умом, уже заранее готовы были поставить крест на ее будущем счастье.

Если бы Красная Шапочка знала, что мифический целлюлит, которого нет разве что при неестественной худобе, и даже прыщи на заду не только не снижают чисто мужской интерес к женщине, а порой и подстегивают его, она бы, наверное, не огорчалась. Но откуда ей это было знать, если правда никому не выгодна? Ведь в модных женских журналах и заказных статьях столько было написано на эту тему, словно других вовсе не существовало.

«Как справиться с целлюлитом!», «Целлюлит идет по планете семимильными шагами!», «Не бойтесь, апельсиновая корка не приговор!». Такие и подобные «спасительные» статьи морочили голову милым дамам с десяток лет, заставляя их натираться и мазаться чем попало. Но, несмотря на это, проклятый целлюлит все равно не сдавался. Он прекрасно себя чувствовал в компании дорогущих антицеллюлитных средств.

Впечатлительная девушка грустно вздохнула и закончила на этом сессию у зеркала. Жаль. Она лишила нас удовольствия тайком подглядывать за нею, испытывая к ней отнюдь не пошлый интерес. Несмотря на свои недетские формы, девушка все еще оставалась чистой, как родниковая вода, и игривой, как солнечный зайчик. Сальные шуточки пока были не про нее.

= 3 =

Увы, поэтическое утро закончилось, и на смену ей пришла обычная проза дня. Девушка позавтракала на скорую руку без аппетита, и оделась в приталенное ситцевое платье. Вообще мать купила ей балахон. Но та незаметно ушила его по бокам в нужном месте, чтобы подчеркнуть достоинства своей фигуры. Подогнанное под себя, да еще на такой хозяйке, и платье в цветочек способно радовать глаз. И, наконец, девушка водрузила на голову декоративную красную шапочку, кокетливо сдвинув ее набок.

Бабушка, бывшая актрисой, еще маленькой научила ее, что во всем, что касается внешнего вида и манеры себя держать, не должно быть мелочей. И советы старой актрисы пришлись впору актрисе юной. Красная Шапочка не читала Шекспира и Сомерсета Моэма. Но и без них она знала прекрасно, что жизнь – это театр, а люди в ней – актеры. То есть, хочешь – не хочешь, играть тебе все равно придется. Так лучше уж делать это с умом, используя маленькие женские хитрости себе во благо.

Красная Шапочка в последний раз оценила себя в зеркале. Теперь уже одетой и готовой к выходу, она подправила на губах помаду (хорошо, что мамы нет дома), и с плетеным лукошком в руках отправилась на рынок. Когда она уже покинула квартиру, ленивый кот соизволил вылезти из теплой лежанки. Он выгнулся, подошел к двери, понюхал ее на всякий случай и так же медленно вернулся восвояси. На этом дневную норму активности кот уже выполнил, совершив кругосветное путешествие по коридору.

…Когда по улице идет красивая девушка, все вокруг становится ярче. Будь то балкон, мостовая, или старый ночной фонарь. Они уже существуют не сами по себе, а как приложение к чему-то прекрасному. Даже замученные прачки перестают на время вывешивать белье, чтобы отереть пот со лба и улыбкой разгладить лица. Красная Шапочка была не просто привлекательной. Она несла в себе какой-то позитив, крайне редкий в обычной жизни. Удивительно, но она почти не возбуждала зависть, когда шла раскованно и легко по узкой озабоченной улице.

Миновав всего один квартал, девушка приблизилась к рынку, который днем только-только начал оживать. Торговцы раскладывали лотки, поливали из леек фрукты и отгоняли назойливых мух, гудевших под самым носом. Рынок поздно просыпался и поздно закрывал торг ради интересов большинства покупателей. По идее, Красная Шапочка должна была стать первой ласточкой, с которой начнется удачный день для одного из смуглых торговцев.

Поэтому они наперебой звали ее к себе, нисколько не интересуясь, чего она желает купить. Но прежде чем она вообще попала на рынок, ей пришлось миновать сапожника – Дядю Вазгена, привычно сидевшего в будке у входных ворот.

Какой нам в нем интерес? Сапожник он ведь и есть сапожник, как на него не смотри. Да, так оно и есть. Но Дядя Вазген, кроме всего прочего, был еще и Дядей Вазгеном, фигурой слишком колоритной, чтобы просто взять и пройти мимо. Невысокий, обильно покрытый волосами мужчина лет за пятьдесят, отнюдь не дряхлый вопреки возрасту, Дядя Вазген привнес южный колорит в размеренную жизнь провинциального городка.

Наиболее примечательным в облике Дяди Вазгена были даже не его кустистые брови, а выдающийся во всех отношениях нос. Нос был при нем, но в тоже время жил самостоятельно. Хозяин и сам подшучивал над своим носом, чтобы упредить возможные колкости со стороны. В обществе дам бальзаковского возраста Дядя Вазген ходил гоголем именно из-за носа. Так он намекал на то, что нос есть верный признак достоинства мужчины.

* * *

Откуда чарующий странник приехал в сказочный городок, да бог его знает. Дядя Вазген охотно рассказывал свою одиссею, если ей интересовались, и каждый раз излагал ее по-новому. Так что, если бы вы вздумали сделать это за него, он охотно закивал бы в ответ, давая понять, что вы весьма проницательны.

Судя по его рассказам, Дядя Вазген облазил весь мир не хуже Христофора Колумба. Да что там Колумб! До сказочного городка он не доплыл, видимо застрял где-то. А Дядя Вазген был собственной персоной тут как тут. Следовательно, догадайтесь сами, кто из них кто. Себя Дядя Вазген подавал окружающим гостем с юга, который приехал погостить в сказочный городок, да так здесь и остался.

Скромный Дядя Вазген настолько прижился в сказочном городке, что без него, казалось, действительно уже чего-то не хватало. Никто уже и не представлял себе, как может существовать любой приличный город без своего Дяди Вазгена. И уж точно никто не помнил, что в будке, где он теперь стучал молотком, раньше размещался штатный пост охраны рыночной площади. Разве? Не может быть! Да нет, может. Дядя Вазген арендовал его неофициально у стражей порядка за вполне умеренную цену, которую ему не жалко было отдать за крышу над головой.

Кстати, о его сапожном молотке. Наверное, именно этим самым молотком Дядя Вазген наколотил себе целое состояние. С чего бы еще его развязный молодой сын, который кажется нигде не работал, жил себе припеваючи в столице на широкую ногу. Иногда тот навещал отца, приезжая в сказочный городок на дорогом немецком кабриолете. В нем, как уточнял Дядя Вазген, было запряжено целых 250 лошадей.

Чтобы развеять слух о своих подпольных миллионах, Дядя Вазген оговаривался, что его брат Гамлет – очень большой человек. Здесь Дядя Вазген значительно поднимал вверх палец. Гамлет содержал конюшню в столице, где днем подковывали обычных коней (а ночью – ворованных цыганских). И Гамлету не составило большого труда подарить любимому племяннику кабриолет на совершеннолетие. Пусть мальчик катается, пока молодой.

Вообще Дядя Вазген был из тех людей, кто за словом в карман не полезет. Соскучиться или приуныть в его обществе было крайне затруднительно. Быть может, поэтому его отлично знали все сказочные горожане. И мало кто из них относился к нему плохо.

Когда Красная Шапочка подошла к рыночным воротам, Дядя Вазген прекратил свое обычное занятие. Он вытер задубевшие руки о передник и расплылся в широкой улыбке.

– Здравствуй, дочка, – приветствовал он ее. – Давно тебя не видел. Обижаешь старика, джяна. На рынок ходишь редко. Подожди, не спеши, дай тебя в щечку поцеловать, ханум.

Красная Шапочка любезно подошла к Дяде Вазгену и подставила щеку для символического поцелуя. Немолодой Дядя Вазген, а по ее меркам – и вовсе старый, ничуть ее не напрягал. Она даже привыкла к его неназойливому вниманию, тем более что в этом смысле он был не одинок.

– Слушай меня, дочка, – продолжал Дядя Вазген. – Дай только срок, я тебе сошью хрустальные туфельки. В них ты поедешь в столицу во дворец, и там принц обязательно возьмет тебя в жены. Тебе нужен только принц. Вай, я знаю, о чем говорю.

– Ладно, ладно, – заулыбалась Красная Шапочка, тронутая похвалой забавного Дяди Вазгена. – Я согласна. Только принц, только.

Она пошла дальше и не сказала Дяде Вазгену, что еще один пожилой дамский угодник, хозяин ткацкого цеха, уже грозился подарить ей алые паруса, но пока не выполнил свое обещание. Ей не хотелось обижать Дядю Вазгена какой-либо неучтивостью.

На рынке Красная Шапочка управилась быстро. Несмотря на красоту, которой не блистала ее мать, она все-таки унаследовала от матери практичность. Девушка безошибочно выбрала то, что ей требовалась купить, и немного сбила цену перед покупкой. Дальше, спрятав все это в лукошко, она отправилась домой. Очередное мамино задание было выполнено.

2. Адвокатские истории.

Тем временем, Мать Красной Шапочки в обеденный перерыв отлучилась с мануфактуры, где она работала счетоводом, в расположенную неподалеку церковь. Женщина шла прямо по тротуару, дежурно улыбаясь знакомым и малознакомым лицам. Чужих людей в сказочном городке практически не водилось. А проявить невнимание к любому встречному значило для нее поступить не по-христиански.

Мать Красной Шапочки была очень набожной и к тому же придавала большое значение внешнему этикету. Что при этом творилось у нее внутри, сказать было сложно. Женщина редко давала волю своим чувствам. Все привыкли видеть ее сосредоточенной и даже задумчивой.

Она вела себя так, словно пыталась решить в уме трудную арифметическую задачу. Правда, это не мешало женщине средних лет быть вежливой с другими людьми, но останавливало их от попыток к сближению. Мать Красной Шапочки держала всех на дистанции. Даже ее собственная дочь немного робела, когда ей хотелось первой начать с матерью разговор.

Мужа у такой женщины, естественно, не было. Прочие мужчины если и были, отнюдь не афишировали себя, чтобы не запятнать репутацию одинокой серьезной дамы. Действительно, она не красилась, хотя и следила за своим внешним видом. Но в ее гигиене и в аккуратном строгом профиле угадывалась какая-то стерильность, способная уничтожить любые намеки на флирт.

Одевалась женщина просто, без изысков, ходила прямой походной, не качая бедрами. Круглые очки в тонкой оправе, льняные волосы, собранные на затылке в тугой пучок, только подчеркивали ее занятость. С задумчивой занятостью хозяйка не расставалась даже в выходные дни.

Наверное, и выходных-то по сути она не имела. В свободную субботу и воскресение Мать готовила, стирала. И еще, вооружившись веником и тряпкой, старательно вылизывала свою квартиру, не пропуская ни единого угла. Посудите, откуда у нее при таком образе жизни найдется время на всякие глупости.

Казалось, жила она автоматически, исключительно для того, чтобы поддерживать вокруг себя полный и суровый порядок. Для чего Мать Красной Шапочки работала, и чему она посвящала практически все свое свободное время. Лишние люди, как и предметы, только нарушали эту гармонию. Поэтому они бестрепетно удалялись прочь. Одна лишь Красная Шапочка отвоевала себе местечко в материнском сердце. Ее женщина не только терпела, но и по-своему любила, хотя и старалась не баловать.

= 2 =

Не очень яркая в жизни, в церкви Мать Красной Шапочки преображалась. Во-первых, там она была чуть ли не самой молодой прихожанкой из тех, кто присутствует на каждом молебне. А во-вторых, у распятия она действительно могла позволить себе искренность. Благо, что с детства она любила и церковное пение, и католическую чистоту, и колеблющееся пламя свечей.

Сама выросшая без отца, с матерью, целиком занятой собой, женщина, будучи еще ребенком, убегала от обиды и тоски в церковь. Вот где можно было наплакаться вдоволь, и пожаловаться Спасителю на черствый хлеб материнского равнодушия. Слава богу, женщина не стала монахиней. Но утешение от похода в церковь осталось с ней навсегда.

Неужто Мать Красной Шапочки вне церкви была непробиваемой такой? Как знать, как знать. Найдись какой-нибудь смельчак, рискнувший грубо разорвать ее защитный кокон, быть может, ему удалось бы вытащить из нее тепло. Женщина вообще робела в присутствии мужчин, особенно привлекательных, хотя чисто внешне это никак не выражалось.

Отвыкшая от мужского общества, она просто не знала, как с ними себя вести. Что нужно делать, чтобы не выдать свою застенчивость или ранимость. Возможно, случайно подаренные цветы и тронули бы ее. Но мужчины трактовали ее сухость не иначе, как заблаговременный отказ. Поэтому дарить ей цветы тоже никто не решался.

С другой стороны, женщина стала популярной в старушечьих кругах, свивших себе от безделья гнездо на паперти. Если у этих дам и было хоть что-то живое, так это языки. Ими они на все лады расхваливавшие более молодую, как они считали, подругу. Им было лестно, что не только они одиноки.

Ради такого сомнительного родства непрошенные кумушки прощали доброй женщине, что у нее есть дочь. Мать Красной Шапочки старалась их не замечать. Но все равно она каждый раз здоровалась, а иногда перебрасывалась фразами. Смирение и терпение видимо было у нее в крови, чем порой злоупотребляли вострые церковные старушки.