Улыбка полуденного солнца

– Фак!

Издав фальцетный визг, я отпрянула к ногами Мосса, который, судя по спрятанной за полами куртки руке, готовился вынуть пистолет.

Вот тебе и Стивен Кинг. Вот тебе и паранормальное. Не знаю, каким я была человеком, но ясно одно – не самым стрессоустойчивым.

– Прошу прощения. Я не хотела вас пугать.

Облачённая в раздувающееся от ветра белое платье, девушка виновато сморщилась. – Здесь не так часто гуляют люди. Ещё раз, простите.

Незнакомка склонила голову и копна вьющихся волос красивым медным каскадом заструилась вниз по её плечам. Я невольно залюбовалась.

– Что вы, всё в порядке, – Абер ощутимо расслабился.– Вы никого не испугали, – похлопал меня по спине.– Я по-неосторожности наступил своей собаке на лапу, вот она и взвизгнула. Не удивлюсь, если наша возня куда больше напугала вас, мисс.

Поправив куртку, Мосс протянул вперед руку.– Абер Мосс. Решил проездом заскочить в ваши живописные места и дать заодно прогуляться Мэл. Мэл?

Глянь как разлюбезничался. Не то, что в гостинице.

Приблизившись к незнакомке, я присела возле её ног и приподняла переднюю лапу. Готова поспорить, сейчас мы услышим ещё один фальцетный визг. Но уже от восторга и умиления.

– Приятно познакомиться. Я Астория Кроули. Местная резчица и травница.

Учтиво кивнув, Астория не обменялась рукопожатием с Абом и даже не посмотрела в мою сторону. Подтянув грубые лямки походного рюкзака, она дёрнула головой, чтобы смахнуть с лица непослушные локоны. На фоне бледной кожи, волосы словно полыхали, казалось, что ещё немного и они охватят хрупкое тело огнём. – У меня здесь неподалёку лавка. Не желаете прикупить сувенирную продукцию? Она изготовлена из редкой породы чёрной сосны. Другой такой вы нигде не найдёте.

Развернувшись к нам спиной и осторожно проведя ладонью по рядом стоящему стволу, девушка неспешно двинулась вперед. Подол льняного, местами мятого платья лизнул тонкие щиколотки и только сейчас я заметила, что Астория была босая.

Местная сумасшедшая. Или чудная. Что, возможно одно и то же.

Абер, поймав мой взгляд, очевидно, подумал о том же.

– Сувенирная продукция – звучит заманчиво, – он быстро её нагнал. – Хотя если скажите, что в ассортименте у вас ещё есть газовая горелка, уголь и котёл для похлёбки – клянусь, я буду готов скупить у вас всю лавку.

Абер впервые за день улыбнулся. Широко, искренне и отчасти плутовски. Так улыбаются уверенные в себе и своей неотразимости хитрые коты.

Астория, если вы предложите ему лоток с наполнителем мы сразу станем подругами. В конце концов все мы немного сумасшедшие. И всем нам нужны друзья.

– В гостинице нет свободных мест и поэтому решили разбить в лесу лагерь?– Астория очаровательно улыбнулась. Несмотря на то, что её волосы мешали детально разглядеть лицо, мне она показалась очень миловидной. Чего только стоили эти миниатюрные ступни и узкие запястья. Да и вся астеничная фигура. Не знаю, что у неё в рюкзаке, но таким девушкам вообще противопоказано носить столь грубые и тяжёлые вещи. Что, Мосс, тебя так и подмывает перехватить у неё ношу?

Абер в который раз глянул на спину Астории.

– Вы очень проницательны. И, к слову, могу я помочь вам донести рюкзак?

– Нет.

– Нет?

– Нет.

Астория вовремя наклонилась, избегая столкновения с веткой и та, по касательной затронув её волосы, смачно шлепнула Мосса по подбородку.

Астория и ветка – 1; Абер – 0.

– Каждый должен нести свою ношу сам, мистер Мосс. Мне моя по силе, но всё равно спасибо за предложенную помощь.

Обогнув встречно возвысившийся ствол сосны, девушка поправила подол и тот, от порыва ветра едва задел мой нос.

Сладость. Та самая. Напоминающая мимозный вереск. Подавшись инстинкту, я занырнула носом под хлопковую складку платья. Тонкая и нежная кожа ног источала слабый аромат эфирного масла, ненавязчивые ноты собственного запаха и что-то еще.

Странное и как будто родное.

Язык на опережение лизнул участок чуть солоноватой кожи.

« … – Малышка Асти, куда же ты? Девочка моя, выходи! Ты ведь знаешь, я не люблю играть в прятки …»

– Ой, – Астория резко отпрянула.– Какой холодный нос.

Захваченная очередным мимолетным видением я не заметила, как возле меня присели. Переносицы робко коснулись. По телу разлилось тепло. И уют. От приятных манипуляций я прикрыла веки, подставляясь под ласковые руки.

– Мягкая, – линия по спинке носа, дуга под глазами. Над. Обхватив мое лицо, Астория словно изучала его подушечками пальцев, напоминая мне давно позабытые ощущения. – Ты очень красивая. И умная. Какой крепкий лоб, – задев чувствительные вибриссы, шершавые пальцы прошлись вдоль кромки моих ушей, прижатых от удовольствия к макушке.

– О, да, твердолобости ей не заменять.

– У меня в детстве был пёс. Бруно. Я настолько его любила, что бабушка часто находила меня в будке. Он был большим, как медведь, и когда я с ним в обнимку засыпала, мне казалось что я на облаке. Пушистом и пахнущем соломой.

Область вокруг глаз снова приятно обогнули мягким касанием. Разморенная лаской я высунула набекрень язык и приоткрыла веки.

– Я утром приготовила похлёбку. Не составите мне компанию? Я очень хочу послушать вашу историю.

Медная паутинка взмыла вверх, открывая для меня россыпь мелких веснушек, усеянных по всему лицу. На аккуратном с вздернутым кончиком носе, на впалых щеках, полных, потрескавшихся губах и даже веках с выгоревшими длинными ресницами.

Астория была по-необычному красивая. Увидь я её в человеческом облике, совершенно точно я бы не сводила с неё глаз. Как сейчас.

Диковинная внешность.

– Что скажешь, Мэл, – веснушчатые губы растянулись в улыбке, но я с замиранием сердца смотрела уже не на них.– Если ваша с мистером Абером история покажется интересной, то для вас у меня найдется свободная комната с кроватью.

Глаза. Когда-то зеленые, как окружающая нас хвоя, сейчас были покрыты молочной дымкой. Смотря не на меня, а сквозь, Астория словно погрузилась в себя, печально произнеся. – Здесь скоро побегут олени. Не будем им мешать. Идёмте.

Вытянувшись во весь рост и тряхнув рюкзак за лямки, она поманила за собой.– Машину перепаркуете после обеда. Никто её здесь не тронет.

Мы с Моссом переглянулись.

Странный город. Странная девушка. И мы – тоже странные и смиренно проследовавшие за слепой и босоногой Асторией Кроули.

Ветер солидарно провыл.

Глава 3

Неотвеченные вызовы:

Эдна – 27

Хвостик – 34

Палец Абера на уровне рефлексов скользнул по экрану телефона. Он даже не осознавал, что делает – просто механически листал основное меню. Ткнул в иконку мессенджера.

Чат с Эдной. Односторонний, без намёка на ответы несмотря на статус «прочитано». По сути монолог. Вот уже как почти две недели.

Эд, прошу, поговори со мной?

Похороны завтра в 10. Я заеду.

Позвони, когда сможешь. Есть новости по делу.

Ездил в участок. Пока ничего нового.

Я у вашего дома. Давай прогуляемся и поговорим.

Я все понимаю. Но дай знать, что ты в порядке. Хотя бы так.

Вздох. Палец дрогнул, переключился на другой чат.

Хвостик

Па, не дрейфь. Ты лучший! Люблю:*

Он уставился в экран. На аватарке она – с беззубой улыбкой, в ореоле рыжих кудрей и с размазанной по щеке жёлтой краской. Ей тут 3 года.

Палец медленно провёл по стеклу, касаясь её смеющегося лица.

– Эй, Аб?

В щёку ткнули чем-то холодным и влажным.

– Ты чего замер?

Мосс потер место столкновения с носом Мэл. Та сидела у изножья дивана и смиряла его любопытным взглядом.

– Привет.

– Привет.

Мэл забавно фыркнула:

– Смешной ты. О чём задумался?

Её хвост методично тарабанил по деревянному полу, а стоящий рядом сувенирный шкаф позвякивал тысячью и одним колокольчиком. Хрустальные, деревянные, металлические, глиняные – только сейчас Абер заметил, что любезно предложенная им с Мэл комната хранила в себе множество самодельных вещей. Начиная от бренчащей коллекции и заканчивая столом с ножками в виде резных фигур фламинго, чьи клювы держали столешницу.

– Задумался? Да ни о чём. Уютно здесь. Не то, что в местной гостинице, – Мосс описал рукой дугу. – Надо бы как следует отблагодарить хозяйку за гостеприимство.

– Купи ей туфли. Или кроссовки. Бедняжка ходит по этой глуши босяком, – Мэл переступила с лапы на лапу. – Или подари ей красивую трость. А Что? Ты ведь заметил, какая она хорошенькая. А теперь представь, она одна, слепая в какой-нибудь подворотне. И тут, бац! – звонкий щелчок челюстей. – На нее нападает маньяк-потрошитель… Знаю! Лучше подари ей свою пушку. Да, точно. Шмальнёт в упор ублюдка и дело с концом. Целиться даже не надо, просто приставить дуло к башке и…

– Снова ведение? – Мосс, понимая причину такой реакции Мэл, принялся чесать её за ухом. – Что на сей раз увидела?

– Ничего. Только почувствовала безысходность и беспомощность. До тебя на кладбище приходила женщина. Пару раз она приносила цветы, отгоняла меня, и после подолгу разговаривала с надгробием. Я все время пыталась разобрать, что она рассказывала, но слова звучали как непонятная каша, – стоящие торчком уши прижались.– Интересно, понимай мы друг друга, хотела бы она знать, что единственным, что испытывала перед смертью та, кого она похоронила – был абсолютный страх. А, ещё сожаление. Не знаю о чём, но тем не менее.

В комнате повисла тишина. Частое явление для их парочки – за коротким разговором всегда следовала более длительная пауза. Одна погружалась в собственный мир восприятий, для другого заминка была вроде буферной зоны для мыслей. Уж больно много их осело, и, чтобы не сойти с ума от назревающего хаоса, Абер всё чаще предпочитал молчать.

– И всё же почему?

В плечо настойчиво ткнули носом. Мэл буравила его взглядом. Непривычно серьёзным и без намёка на праздное любопытство:

– Я понимаю, ты личность творческая. И болтающая собака, ищущая части собственного человеческого тела – тот ещё предмет для вдохновения, но мне нужна истинная причина твоего путешествия со мной.

За дверью послышался скрип половицы. Астория тихо постучала в дверь:

– Мистер Мосс?

Абер даже не моргнул. Непроницаемое и скупое на мимику лицо не давало и шанса Мэл выявить подвох или неправду в том, чтобы он мог бы ей сказать.

– По-твоему, писателю нуарных детективов нужен повод, чтобы отправиться в тур по окрестностям Канады вместе с говорящей собакой? – он угловато улыбнулся и, поднявшись, размял шею. – Одну секунду!

Зачем-то мазнув пальцем по одному из колокольчиков на стеллаже, он собрался открыть дверь.

Мэл недоверчиво фыркнула:

– По-моему ты что-то утаиваешь.

– На то я и писатель, – хруст щеколды. – Чтобы писать детективы нужно самому выдерживать некую тайну.

В комнату с разрешения вошли. Астория, облачённая в рабочий комбинезон цвета хаки и занятные кислотно-жёлтые носки в синий горошек, несколько потупилась и подогнула пальцы ног. Мэл заметила, что ровно так же она подгибала пальцы и в лесу.

– Обед готов. Если вы не заняты, пройдёмте на кухню,– Кроули протянула рацию и, убедившись, что Мосс её перенял, опустила ладонь на угол тумбы, предварительно очертив его пальцами. – Я рано просыпаюсь, а по вечерам часто засиживаюсь в мастерской. Если вам что-то понадобится – просто скажите. Нужная волна уже настроена.

Глядя куда-то в сторону, Астория едва ли излучала ясные эмоции. Разве что каплю смущения. Абер кивнул, но осознав, насколько это нелепо, добавил:

– Благодарю. Но думаю, лишний раз тревожить я вас не буду.

Неловкая пауза. Мосс от несвойственной для него неуверенности зачесал волосы на виске. Астории было неуютно – но от чего, он не мог понять. Из-за него с Мэл? Или таким образом проявлялась уязвимость из-за слепоты? Абера пронзило острое чувство вины. Нагрянуть в дом к беззащитной девушке, доставлять ей лишние хлопоты… О чём он только думал, когда принимал приглашение на обед?

– Тоже не любите эти нелепые паузы? Когда стоишь как болванчик и не знаешь, что сказать.

Веснушчатые губы изогнулись. Астория сморщила нос:

– Я вас сама позвала, и с вашей стороны было бы грубостью отказать моему гостеприимству, – она повернула голову и сместила взгляд аккурат в сторону Мосса. – Всё хорошо. Я не пускаю к себе тех, кто меня напрягает или беспокоит.

– И это вы говорите постороннему мужчине с вечно линяющей и чихающей собакой?

Мэл от негодования наступила на его ногу.

– Я это говорю тому, кто спокойно уживается с вечно линяющей, чихающей и совершенно точно очаровательной собакой, – на веснушчатых щеках загорелся румянец, и Абер невольно улыбнулся в ответ.

– Ваша правда. В смысле, Мэл и вправду бывает очаровательной. Когда не бухтит.

– Вот, видите. Плохой человек этого бы не заметил. И по своему опыту скажу, собаки очень хорошо чувствуют людей, – Астория опустилась на корточки, выставив вперёд ладонь. Мэл поспешила ткнуться в неё мордой.– Милая, я могу тебе и твоему другу доверять?

– Слышал? Она думает, что мы с тобой друзья. А, как известно, друзья не должны друг от друга ничего скрывать,– активно завиляв хвостом, Мэл принялась урчать и топтаться на месте. Кроули и Мосс обоюдно усмехнулись.

– Спасибо ещё раз, что приютили. Обещаю, мы не доставим вам…

– Тебе, – Астория поправила волосы и плавно поднялась, протягивая для рукопожатия ладонь.– Если кто-то из вас разобьёт мою коллекцию колокольчиков или будет разбрасывать повсюду шерсть – мне проще отчитывать при неформальном обращении.

Спрятанная за ухо прядь позволила увидеть, как зарделись у девушки мочки, а на лицо легла тень озорства. Совокупно с лёгкой непосредственностью, эта мимика подчеркнула миловидность Астории. И её юность.

Сколько ей? Лет двадцать пять?

Мосс не без удовольствия перенял настроение девушки. И её ладонь. Такую прохладную и на кончиках пальцев слегка шершавую. Как у его дочери, с вечно низким артериальным давлением и безумной страстью к укулеле.

– Поддерживаю. К слову, за шерсть на одежде ты можешь напрямую отчитывать Мэл. Ей иногда не хватает манер и она любит обо всех обтираться, поэтому… Ах, ты ж!

Челюсти деликатно сомкнулись вокруг его щиколотки. От неожиданности Мосс завалился на сервизный шкаф. Тот, встречно пошатнувшись, скинул с полки зыбко стоящие колокольчики. Пёстро разрисованный, выполненный из глины моментально раскололся надвое, тогда как другой – металлический, с перезвоном закатился под кровать.

Неловко. Стыдно. Абер и Мэл замерли, одинаково сморщив нос.

– В коллекции сто тридцать два колокольчика, – Астория после короткой паузы задумчиво вздохнула. – Лимит моего гостеприимства будет держаться до сто двадцати шести.

Обведя пальцами откос, девушка покинула комнату. Рассержена она или нет – Абер узнает, скорей всего, позже.

– Что ж, полагаю, нам нужно ускорить поиски, – Мэл, как ни в чем не бывало поддела носом отколовшийся фрагмент колокольчика.– А то с твоей грацией нам сулит ночевать в машине уже в ближайшие сутки.

Она почесала зубами свой шерстяной бок и, фыркнув, проследовала за хозяйкой дома.

Сколько они знакомы с Моссом? А сколько раз она хоть сколько-то осознавала свои ошибки?

– С моей грацией… – Абер сцедил сквозь зубы воздух и подобрал глиняные осколки. Про совесть его напарница, очевидно, не знала. Впрочем, как и про другие человеческие чувства. – Насчет «хорошего человека» и «очаровательной собаки» ты, Астория, нам польстила.

Абер одёрнул себя. Долой брюзжание. Эмоции в их деле – это не более, чем лишний багаж.

– Прости, что как обычно торможу, хвостик.

Взгляд на собственное отражение в мутном, покосившемся настенном зеркале. Посреди медного обода бледной тенью застыло его лицо. За последнюю пару недель осунувшееся и поросшее густой колючей щетиной. Наткнись на неё она – обязательно возмутилась бы.

– Осталось совсем чуть-чуть… Обещаю.

Спрятавшийся под кроватью колокольчик одиноко звякнул в ответ на едва слышный хлопок закрывшейся двери.

Когда Мосс спустился на первый этаж, Астория размещала на резной стол деревянную тарелку, источающую очень соблазнительный мясной аромат. Мэл же, уже вкусившая все прелести собачьего обоняния, преданно ошивалась возле женских ног, тарабаня своим хвостом по ножкам стульев.

– Как вжилась в роль.

Мосс тихо усмехнулся. Как бы Мэл его не убеждала в том, что в ней кроме тела нет ничего собачьего, с некоторыми звериными повадками и инстинктами она умудрилась ужиться.

– Вкусно пахнет, – увернувшись от свисающего с роговидной люстры японского колокольчика, Абер заметил, что вместо двух тарелок с похлебкой на столешнице стояло три.– Здесь кроме нас с Мэл есть ещё гости?

Не успел он сесть за ближайший стул, как рука Астории резким выпадом указала на мойку:

– Нет, только мы. Сперва вымойте руки. Это касается вас двоих.

– Чего? – Мэл крякнула. – Мне тоже что ли?

Если до этого её хвост активно создавал сквозняки, то сейчас он предпочёл поджаться:

– Зачем?

Мосс озадачился аналогичным вопросом, но предпочёл своё удивление скрыть. Обогнув кухонный остров, заставленный стеклянными банками с сухими травами, он на всякий случай поманил к себе Мэл. Та не постеснялась выразить свое недоумение, скривив морду, так будто лизнула лимон.

– Лапы Мэл я уже помыл. Как только мы пришли. С мылом. Но если это необходимо, то я могу ещё раз.

– Поздравляю, у тебя появился новый соратник по чистоплюйству. Пригласи её на свидание в свою машину. Пусть оценит, если не глазами, то пальцами как у тебя там все скрипит от проспиртованных салфеток и антисептиков.

– Мэл, ты явно чем-то недовольна, – Астория на бурчание собаки улыбнулась. – Я всего лишь прошу соблюдать гигиену перед едой. Но, если твои руки уже помыты, то прошу, размещайся.

Присев на стул, девушка похлопала по соседней сидушке:

– Единственное, я не уверена, что тебе будет удобно есть в твоем текущем виде. А ставить тарелку на пол мне с точки зрения этики не комфортно. Всем людям положено есть вместе за одним столом,– пока Мосс округлял от удивления глаза, Кроули разложила на коленях вышитую салфетку.– В том числе, если кто-то спрятан в животном теле.

Глава 4

Криста Дэвис всегда мечтала о кошке. Или любом другом домашнем питомце. Она коллекционировала наклейки, книжные календари с пушистыми, засматривалась на живые витрины в зоомагазинах, подкармливала бездомных собак. И всё потому, что она точно знала, что мечте не суждено было сбыться, так как отец страдал жуткой аллергией на шерсть. А его она любила сильней, чем свою мечту.

И даже так Криста не спешила сокрушаться из-за несправедливости жизни, ведь специально для неё был создан мир, на который не распространялся запрет на всё мурчащее. Его основателями были бабушка с дедушкой. Зная о страсти единственной внучки, они специально для неё завели кошку. Сфинкса по кличке Клеопатра – безумно лысую, морщинистую, тёплую на ощупь и как их внучка – ласковую. Навещая любимых стариков, Криста могла часами сидеть в кресле-качалке, прижимая к себе этот местами инопланетный источник радости и чувствовать себя самой везучей.

Бесконечно любимой.

Ещё Криста вместе с бабушкой часто ходила в парк. Там они кормили уток и, как выражалась мама «очаровательных разносчиков бешенства» – белок. И если за утками удавалось лишь наблюдать издалека, то вот с белками у Кристы было больше возможностей познакомиться поближе. Среди всех любительниц кедровых орешек к ней повадилась приходить одна особенная – с рваным хвостом, словно побывавшим в самых жестоких передрягах. Эта белка не боялась Кристы, подбегала почти вплотную и аккуратно забирала из её ладони лакомства, позволяя себя пару раз погладить. Девочка тогда решила: вот вырастет, станет биологом, приручит целую стаю белок и создаст для них заповедник. С высокими деревьями, уютными дуплами и горами шишек.

Место, где никто и никогда не причинит им вреда.

Где все, в том числе она, будут счастливы.

…

Тело, нанизанное на заострённую пику, от собственной массы слегка накренилось. С рваных, почерневших и уродливо выступающих сквозь мясо костей редкими каплями стекала кровь – вязкая, мёртвая. В остекленевших глазах, ещё хранящих ужас последнего мгновения, промелькнуло отражение. Рыжее, суетливое.

Белка ловко перелетела с ветки ели до торчащей из под руки деревянной перекладины. Достигнув перемотанного стяжками запястья, она на мгновение замерла. Чёрные бусины-глаза безучастно скользнули по лицу девочки.

Никакой опасности.

Устроив на месте возню и, оцарапав цепкими когтями бледную кожу, белка в один лёгкий прыжок вернулась на ветку молодой ели.

Кончик её пышного хвоста окропил багровыми каплями ствол дерева. Удобно усевшись, белка нервно дёрнулась, стараясь избавиться от липкой грязи, и повертела в передних лапах добычу – жёлудь, стянутый ею с самодельного браслета, всё ещё болтающегося на запястье девочки. Оценив трофей, она стремительно рванула вверх, скрываясь в хвойном мареве и, оставляя позади лишь шелест веток и тишину, нарушаемую каплями, падающими с пики на пожухлую осеннюю траву.

***

В комнате воцарила немая пауза. Даже едва различимое постукивание деревянных ложек о дно тарелок не нарушало задумчивого обеда. За всю свою жизнь Мосс не мог припомнить столь молчаливого приёма пищи. Более того, он не мог припомнить, когда он вообще ел в столовой. В его семье из-за вечных разъездов родителей он разделял еду или со старшей экономкой Бланти на веранде дома, или с компанией друзей, предпочитающих набивать животы в местных бургерных. С Эдной – его бывшей супругой, они чаще коротали семейные вечера каждый в своём доме, а с дочерью … Кажется, в последний раз они ужинали в её комнате. За столом, который она расписала на мотив комиксов и, который боялась заляпать следами от пасты, поэтому они ели на полу возле, укорачивая другу другу макаронины ножницами.

– Хватит молчать и задай уже вопрос.

Из раздумий его вырвало рычание Мэл:

– Я понимаю, что эта похлёбка в сто раз вкусней любых сандвичей, но, – поелозив на стуле, она приподняла лапу,– это не руки. И я для всех псина. Тогда откуда она, – острая морда указала на разминающую картофелину Асторию,– взяла, что я человек? Абер!

– Жаль, что я не могу тебя понять, Мэл,– девушка продолжала интриговать.– Я иногда бываю болтливой. Настолько, что готова всю дневную норму слов выдать за раз. Нам, девочкам, было бы гораздо проще познакомиться без посредников. В смысле, мужчинам для комфорта достаточно и пяти тысяч слов, что в четыре раза меньше нашей потребности. Чёрт,– Кроули спохватилась. – Видите, меня уже понесло.

Абер вздохнул с облегчением. Кажется, Астория не злилась за разбитый колокольчик и её не смущало присутствие посторонних. Словно мир без визуальной оценки был для неё намного проще. Не видишь того, что может доставить неудобства, проблемы, хаос – лишний раз не заморачиваешься.

Мосса передёрнуло. Так вот, отчего до развода Эдна часто закатывала глаза и отворачивалась от него, даже когда он молчал. Или притворялась спящей, когда он раньше времени возвращался с работы.

– Она мне нравится. Даже будучи слепой видит тебя, скрягу, как на ладони. Только уточни, что твоя словесная норма не пять тысяч, а просто пять. С половиной.

Мэл издала подобие хрюка. Так она смеялась. Удивительное создание с ещё более удивительным нравом. Настолько проницательно истолковать его – Моссовскую натуру, и настолько приловчиться метать в него словесные пики, не боясь как-то задеть или обидеть.

Хвала неизвестным силам, что её болтовню мог расслышать только он.

– Она что-то сказала? – Астория замерла.

– Сказала, что я скряга и моя норма – пять слов,– вторая ложка супа приятной теплотой омыла ротовую полость и пищевод. От удовольствия у Абера закатились глаза. – Бедняга ещё не подружилась с устным счётом и не успела оценить истинную суть мужской харизмы. Астория, похлёбка безумно вкусная.

Мосс для виду сыто улыбнулся, но кроме скептически буравящей его Мэл, он никого не смог убедить в своем восторге.

– Благодарю. Это бабушкин рецепт, – девушка учтиво кивнула. На бледных щеках едва заметно загорелись от румянца веснушки. – В лесу мне показалось, что вы с Мэл очень ладите.

– Ладим исключительно благодаря моей терпеливости.

– Как друзья?

– Скорей, как мудрый наставник и язва.

– Абер! – Мэл ткнула носом в солонку, опрокинув ту на мужское запястье. – За язву и харизму я тебя еще успею куснуть, а пока спрашивай уже!