Улыбка полуденного солнца

– Мы просто идём обедать. И мы просто уточним, кто к нам приехал из соседних городов, чтобы понимать масштаб грядущей ярмарки в честь «Великого плодородия», – шагнув на ступень парадного входа в гостиницу, Финч одёрнул полы куртки. – Патруль мероприятия такая же наша зона ответственности, как и поддержание спокойствия среди жителей. Убийство девочек меня, бесспорно, волнует, но это волнение не должно заражать остальных. Ясно?

– Ясно, – Стэн развёл руками. – Хорошо. Как скажешь. Бездействие, так бездействие.

Толкнув плечом дверь, Бёрн оскалился. – Я пойду уточню данные о гостях, а ты, будь добр, закажи пироги и ещё немного поволнуйся о том, что одному ублюдку нравится расчленять маленьких девочек с рыжими волосами.

Особенно подчеркнув последние два слова, Бёрн скрылся за скрипучей винтовой дверью. Стремительно прокрутившись, та обдала Лари сквозняком.

Мужчина ухмыльнулся:

– Какого же ретивого вы мне подослали сотрудника, – менее надрывный скрежет и запах только что помытого дощатого пола встретил его с учтивым «Добро пожаловать в “Ист-Мавис дэй”». – Чур, убирать за ним будете сами… Добрый день, Анни. Что у нас сегодня в меню?

***

Настенные часы медленно отмеряли минуты. Постукивая костяшкой указательного пальца по столешнице в такт секундной стрелке, Стэн то и дело поглядывал на спокойное лицо Анни Райс – молоденькой администраторши ресепшн. Одаривая дежурной улыбкой сотрудницы месяца, Анни неспешно елозила компьютерной мышкой и, бормоча что-то под нос, то и дело морщила вздёрнутый носик.

– У нас недавно обновили программное обеспечение, и теперь вот приходится разбираться, куда вшита вся отчётность. Дайте мне ещё буквально пару минут, – округлившиеся голубые глаза, острая галка бровей и тихий вздох поспешили разжалобить Стэна, чьи пальцы, как метроном, давили на самообладание девушки. – Я здесь работаю всего пару недель и ещё не успела освоить всех нюансов выгрузки статистики, которые показывала Лу… Ну же, давай…

Деревня. Весь город и люди были ею пропитаны. В том числе и эта гостиница. Бёрн озарился. Бревенчатые стены и свод потолка, тяжёлая, грубо обтёсанная мебель с накрахмаленными льняными скатертями, на первый взгляд чистыми, но если приглядеться, – с желтоватыми разводами от пролитого пива. Брутальный стиль скандинавской монументальности имел шанс колоритно вписаться в этот маленький лесной городок, но дешевизна в виде пластиковых карт меню, потухшего игрового автомата с аркадными играми из девяностых и нелепых, пришпиленных канцелярскими кнопками плакатов с попсовыми певцами убивали харизму места на корню.

– Ищите спокойно, я не тороплю, – Бёрн показал пятерню в примирительном жесте. Парадокс, но от его компании большинство местных жителей начинали теряться, и если на восходе карьеры ему бы это польстило, сейчас, напротив, только удручало. – Разве не Луиза должна сегодня отрабатывать последнюю смену? – вопрос для проформы. И для снижения напряжения.

– Оу… да-а, – Анни растерянно замерла. – Она… Старшая дева после утренней службы попросила Лу помочь по хозяйству. Думаю, отрабатывать что-то ей уже не придётся.

Кинув на него короткий взгляд, Райс совсем стушевалась. Врать она не умела от слова «совсем». Настолько, что кончики её ушей буквально засигналили алым цветом.

Бёрн прыснул от смеха:

– Она опять сорвала службу?

– Не то чтобы сорвала …

– Что на этот раз? – настроение Стэна заметно приободрилось.

– Лифчик, – Анни стыдливо поджала губы.

– Лифчик? И что, стесняюсь я спросить, она с ним сделала?

К счастью или сожалению, но кроме него в городе был ещё один человек с завидной периодичностью устраивающий акты сопротивления местным устоям. И если Стэн выражал свои протесты в норовистых диалогах с Финчем, Луиза Сингер же, на правах коренной жительницы Ист-Мависа, позволяла себе куда большие дерзости.

– Она надела его на статую Матери Плодородия и возле разместила табличку с таксой.

Стэн проглотил ехидный смешок. Неплохо. Очень неплохо. Даже несмотря на то, что шутить над объектом почитания было рискованно и даже аморально, Бёрн не мог с собой ничего поделать. Под гул внутренних оваций личная десятка за оригинальность уходила Луизе Сингер. В который раз за эти месяцы.

– Я проведу с ней разъяснительные беседы.

– Думаю, Старшая уже вас опередила. Нашла! – Анни ликующе просияла. – Итак, за последние три месяца нас навестило восемьдесят два гостя. В основном семьи и пожилые пары, и преимущественно проездом из Монреаля. В ста двадцати милях от нас открылись горячие источники, а Ист-Мавис – единственная промежуточная точка, где можно передохнуть с дороги.

– Пенсионеры и семейные из Монреаля, значит, – задумчиво заключив, Бёрн подцепил из заляпанного жирными пальцами органайзера стикер. – Что ж, звучит безопасно. А что насчёт текущих постояльцев? Судя по накрытым столам – у вас аншлаг?

Стыдно признать, но до момента, пока его не разжаловали, Стэн при всей своей разборчивости в географии про Ист-Мавис знал ничтожно мало. Да что там, душой кривить, он про него вообще ничего не слышал. И возможно, не один он. Чудо, что сюда вообще хоть кто-то доезжал.

Впрочем, неузнаваемость города в текущих обстоятельствах могла сыграть на руку.

– Оу, у нас и впрямь сейчас все номера заняты. На ярмарке по случаю дня «Великого плодородия» часто выступают церковные хоры. Этот год не исключение. К нам приехал хор ванкуверского женского монастыря.

В знак подтверждения откуда-то со второго этажа донеслись чистые ноты распевки, на что Анни поморщилась. – Поют красиво, но я, признаться, на работе предпочитаю тишину.

А вот ещё один единомышленник. Бёрн солидарно качнул головой:

– Прекрасно понимаю. Выходит, сейчас гостиница кишит монахинями?

– Да, верно. Одни лишь монахини да…

Знакомый скрип плохо смазанных дверных шарниров, и по шее Стэна скользнул ветерок. Из-за слишком короткой стрижки затылок ярко воспринял воздушный поток, и от него вниз по хребту разбежались мурашки. Бёрн рефлекторно прижал к шее ладонь. Ему были знакомы эти мурашки. А ещё это зыбкое мгновение, когда сердце словно замирает перед падением и всё нутро тревожно сжимается.

– … этот гость. Добрый день, сэр. Добро пожаловать в «Ист-Мавис дэй».

Более трёхсот закрытых дел, из которых пять связанных с серийниками; сто тридцать семь штрафов за превышение скорости и два за превышение должностных полномочий; одно боевое ранение; два напарника; одно разжалование; одна ссылка и одна нерабочая нога. За этим «скромным» послужным списком бывшего заместителя директора полиции Квебека – Стэнли Бёрна – стояло множество сгоревших нервных клеток, бессонных ночей и экзистенциальных кризисов. Он многое пережил, о многом сокрушался и ещё о большем жалел. Он срывался в алкогольную бессонную бездну и вырывался из неё, пытался построить жизнь как «у всех», но вовремя вспоминал, кто такой, и снова начинал всё сначала.

У Бёрна к его тридцати восьми годам успело созреть несколько полезных выводов, главными среди которых были:

1. Не бей морду окружному судье при свидетелях.

2.Прислушивайся к собственной интуиции.

– Желаете передохнуть с дороги?

– Добрый день, – низкий глубокий голос. С лёгкой хрипотцой, не то от недавнего перекура, не то от неразработанных долгим молчанием голосовых связок. – Нужен номер, по возможности с окнами на лес. Есть такой?

Стэн внимательно прислушивался. Он нарочно не оборачивался. По привычке представлял, как обладатель голоса мог бы выглядеть. Отсутствие характерного акцента и слегка ленивая речь выдавала в госте канадские корни. Преимущественно северо-западные, прямо как у бывшего напарника – Доджа Стоуна. Не манера речи, а вальяжная походка. Тяжёлый древесный парфюм, лязг металлических цепочек от соударения друг с другом. В витражной стойке отразился расплывчатый силуэт. Мужчина явно был широкоплечим и однозначно высоким. Лет тридцати пяти – сорока. Практичная, грубоватая одежда. Чёрные джинсы, кожаная куртка и футболка – что-то простое с лёгким налётом панк-рок-культуры.

«Интересно, от его подошвы отделяются засохшие ошмётки грязи?»

– Прошу прощения, сэр, но все номера заняты, – на щеках Анни проступил румянец. Бёрн сцедил в стакан с водой усмешку. Всё ясно, на лицо незнакомец был куда симпатичней его. В противном случае у флегматичной натуры Анни Райс слюни просто так не бежали бы. Обидно, но что поделать.

– Возможно, какой-то номер освободится завтра? – о столешницу звучно ударился металлический хлястик рукава, и Стэн ощутил плечом присутствие. Покрутив стакан и ещё раз приложившись к нему губами, он не выдержал и покосился на незнакомца. Невзначай.

Это мимолётное вторжение не осталось без внимания.

– Добрый день, – кивок. В мочке гостя отбил блик металлическая серьга-колечко.

Стэн мысленно отсалютовал самому себе. С панк-роком он точно не прогадал.

– Увы, у нас две недели гостит монастырский хор. В ближайшее время свободных мест не намечается.

– А ещё гостиницы или апартаменты для съёма есть поблизости? – незнакомец устало улыбнулся. Видно, любезничать, как и в целом общаться, он не был большим любителем.

– Увы, – едва слышный вздох разочарования. Со стороны гостя по ясным причинам, и со стороны Анни… тоже по ясным. – Сэр, если предстоит долгая дорога, я могу предложить вам с вашей очаровашкой комплексный обед. Это ведь швейцарская овчарка?

«Овчарка?»

Бёрн отпрянул от стойки и наткнулся на, действительно, покорно сидящую собаку. Ростом до середины бедра своего рослого хозяина, с кипенно-белой тушей, но при этом чёрной остромордой головой. Торчком стоящие уши, одно из которых было порвано у основания, и пронзительные голубые глаза добавляли попутчице лёгкого бунтарства под стать хозяину, а лениво виляющий пушистый хвост – дружелюбности.

«Развелось же на один полдень хвостатых»

– Всё верно. Это обжора Мэл. Мэл, будь вежливой, поздоровайся, – на макушку, меж ушей, легла тяжёлая ладонь мужчины. Взглянув тому в глаза и словно о чём-то поразмыслив, псина издала звук.

– Мамочки, какая она умница! Инспектор, вы слышали? Она разговаривает!

Бёрн хмыкнул.

Разговаривает – это, конечно, грубо сказано. Скорей, мямлит. Но даже так звуки, напоминающие недовольное жевание и урчание, очеловечивали Мэл. В какой-то момент Стэну даже захотелось вернуться и забрать ту голодную белку. А что? Тоже приручит её и тоже будет просить разговаривать с подозреваемыми. Или просто смотреть на них. Можно ставок не делать – один тот взгляд, и расколется даже самый крепкий орешек.

– Действительно, умная. А вы с подругой проездом или тоже на праздник плодородия приехали? – беглый взгляд по крепкой мужской фигуре. Недельная поросль на щеках, наспех собранные в гульку отросшие волосы, как и предполагалось, тёмная одежда из гардероба ночного байкера – берцы, косуха с прошипованными погонами, джинсы, подпоясанные потёртым ремнём с цепочками, и простая чёрная футболка.

Незнакомца можно было принять за нормального мужика с вполне очевидной историей про путешествие по зову холостяцкого сердца или во имя раритетного «Харлея», продаваемого за пределами границ Северной Америки.

Вполне… Если бы не одно «но» – Бёрн был реалистом. И «просто нормальный мужик» автоматически превращался в «просто нормального подозреваемого». Одиночка, на вид располагающий к себе, но в душе глухой интроверт, любящий под хеви-метал резать маленьких девочек, пока его собака стоит на стрёме у «мастерской».

Стэн аккуратно проверил кобуру. Из всех женщин он доверял только ей. Им. «Беретта 92» тоже умела подбодрять и мотивировать.

– Проездом. Я писатель. Путешествую и черпаю вдохновение для новой книги.

Не дав восторженной Анни открыть рта, гость ретировался.

– Спасибо за информацию и хорошего дня. Инспектор, мисс, – финальный кивок. Пара поспешила удалиться.

Двери скрипнули, заглушая лёгкую поступь и цокот когтей. Ни следов лап, ни ошмётков засохшей грязи, ни звяканья цепочек кожаного ремня. Бёрна передёрнуло. Пока он дожидался своего кретина-начальника, у него из-под рук ускользал тот, чей портрет мог бы прекрасно смотреться в криминальной хронике, а шлейф тяжёлого парфюма оттенять пыльный воздух их камеры.

Чисто гипотетически. И при условии, если он прекратит свой ступор из-за внутреннего метания.

– Чёрт!

Ноги сами рванули на выход.

– Мистер Бёрн …

– Передайте шефу, что я буду ждать его на улице.

Чуть не снеся мимо проходящую монашку и едва придержав ту за плечи, Стэн смачно чертыхнулся от вида отъезжающего пикапа. Упускает! Он упускает свой шанс реабилитироваться.

Шанс вернуться домой. И не с волчьим билетом, а как должно – профессионалом!

Водоворот мыслей настолько закрутил, что, позабыв о своей не всегда слушающейся ноге, Бёрн налёг на дверь. Задний бампер пикапа ещё маячил на щебенистой парковке, а значит, была возможность хотя бы запомнить номер автомобиля.

– Сэр! – взмах руки. Треклятый скрип шарниров. Приток свежего воздуха ударил его в нос, и коленная чашечка тут же отозвалась болью. Пронзительной, словно выстрел.

– Дерьмо!

Поднявшееся от колёс облако пыли защекотало горло, а от гаммы ощущений перед глазами рассыпались звёзды. Колени и ладони болезненно уткнулись в щебень. Бёрн задержал дыхание, до мерцающих мушек зажмурился. Тукающая в висках кровь, как ни старалась, не могла перекрыть жжение от растекающейся лавы вокруг мениска. Хотелось просто взять и отстегнуть ногу.

Короткая дыхательная практика. Стэн размежил веки и посмотрел вдаль. Сощурился. Солнце нещадно испепеляло. Номер стальной «Тойоты Тундры» был уже недоступным. Как и перспектива снова стать человеком. Просто человеком, а не неудачником из забытой Богом деревни.

«Тундра» с возможным, согласно его мурашкам, потрошителем умчалась в полдень, а он со своей гордостью и коленной чашечкой остался тут. И на что он только рассчитывал?

Сплюнув в сторону очередную обиду, Бёрн поднялся:

– Идиот, так тебе и надо.

Если вдуматься, он кинулся за абсолютно посторонним человеком с намерениями обвинить того в немыслимом преступлении. И из доказательств у него были только чуйка, такая же хромая, как весь он.

– Здесь тебе самое место. Отрасти волосню, обзаведись салом вместо живота, и достойная замена Финчу готова, – отряхнув брюки, Стэн по старой привычке залез в карманы куртки. Пачки сигарет в них не было. Но была зажигалка. Простая, с заправки за доллар двадцать. – Блять.

Тихое и осознанное.

– Что-то случилось, инспектор?

Лари Финч материализовался так же внезапно, как и запах яблочных пирогов. Жующий и со своей улыбочкой, он отчего-то не вызывал такого отвращения, как утром.

– Случилось, – во рту скопилась слюна. Бёрн кивнул на гостиницу. – Я забыл купить маффины для миссис Чаннинг.

– С черникой и арахисом? – Лари вскинул не по возрасту седые брови.

– С тёртым миндалём, – чиркнув кремниевое колесо, Бёрн похромал к вечно несмазанной двери. – Арахис она не переносит.

И в этом они с ней были похожи.

Глава 2

Мэл

Меня укачивало. Противная горечь уже аукивалась на корне языка, а утренний сэндвич вовсю дрейфовал в желудке, как по волнам, и был готов пришвартоваться в моём рту.

– Меня сейчас стошнит,– я икнула от рвотного позыва и кусочек пикули продвинулся вверх по пищеводу.– Аб …

– Говорил же тебе не глотать его, – под колёсами затрещала дресва и машина вильнула на обочину. То ли всё дело в ухабистой дороге, то ли в новой дерганной манере вождения Аба, но до въезда в Ист-Мавис меня так не тянуло распроститься с едой.

– Не бухти, – я опустила голову. Так тошнило чуть меньше. Вообще-то перспектива изгадить коврик меня не пугала. Как и его помывка. Но вот снова столкнуться с причитаниями Мосса о моей халатности по отношению к его ненаглядной машине – вот что действительно я хотела избежать.– Во-первых, если не насыщение, так хотя бы вкус еды мне ещё доступен. Не лишай меня этой маленькой радости жизни. А во-вторых, без щёк жевать та еще морока. Не нравится, как я ем – разрезай мне еду или пережёвывай ее, как мамашки птиц. Фу… Аб, – горечь подступала, – я уже на …

– Нет-нет-нет! Не в мою смену!

Резкое торможение и буквально вылетев из салона, Мосс кинулся мне открывать дверь.– Давай, подруга, трава ждёт тебя, – зачем-то подхватив на руки, он протащил меня пару метров.

С языка была готова сорваться острота, но рыбный сэндвич её опередил.

– Вот так. Освобождай свою каюту, – холку приятно огладили.– Сейчас принесу воды.

Тело будто одеревенело. Горло спазмировало и подгоняло всё ненужное к выходу; хвост натянулся тетивой, а уши настолько прижались к голове, что ещё немного и они бы вмялись в черепную коробку.

Неприятно.

За почти две недели я привыкла к телу собаки и даже нашла в нём несомненные преимущества перед человеческим, но хоть убей, согласно проблескам моих воспоминий блевать двуногим было гораздо приятней.

– На, пей, – перед носом опустилась широкая ладонь Мосса, в которую он плеснул из бутылки минералку. – Давай-давай, мордой не вороти.

– А ты их помыл?– человек, собака – гигиена превыше всего.

– Серьезно? Ты пару часов назад вылизывала свой зад, а сейчас тебя мои ладони не устраивают? – Абер сделал невыносимое в своей заносчивости выражения лица, на что я ответила брезгливым оскалом. – Мэл?

– Я не вылизывала свой зад, а чесала его.

– Не вижу разницы.

– Тебе говорили, что ты сноб?– несмотря на протест, я окунула морду в импровизированную чашу и, словив носом воду, начала хватать её челюстями.

– А тебе, что собаки лакают языком?

Мне не надо было видеть лица Абера, чтобы понять, что он ухмылялся.

– Я знаю, как лакать.

– И?

– Это не удобно.

Убедившись, что во рту исчез мерзкий привкус, я вильнула хвостом. Неосознанно. Обычно, этот кусок ваты самостоятельно выбирал, что ему и когда делать, в зависимости от моего настроения.

– Не тошнит? – размяв спину, Мосс озарился вокруг.– С сервисом и жилплощадью в этом городишке напряжно, поэтому нам надо подыскать место для ночёвки. Ты уверена, что …

– Она здесь,– я повела носом по воздуху. – Не знаю где именно, но точно в этих окрестностях. Мистер Оз не ошибается.

Со стороны леса донёсся скрип. Гул автомобильного двигателя, бренчание цепочек Абера и его голос ушли на второй план. Уши, как локаторы начали отсеивать ненужные помехи, пытаясь подобрать нужную частоту. Я повиновалась инстинктам и сосредоточилась на слухе.

Верхушки сосен от ветра протяжно стонали, разнося вокруг угнетающее эхо. Пение птиц, шорох травы и прочие звуки жизни – всё куда-то исчезло, оставляя одно дыхание леса. Его недобрый шепот. Даже при зенитном солнце он хранил в себе мрачные сумерки. Заманивал в свои глубины.

В голове промелькнул смазанный кадр.

Лес. Тоже мрачный и окруживший меня, как при западне. Мелькающие деревья, мой всхлип. Я бегу, мои ладони – изрезанные и грязные, как после частых падений с велосипеда....

Передние лапы знакомо заныли. Стало неуютно. Не по себе.

– Мэл?– Абер присел на корточки.

Он всё понял.

– Мне нужно туда, – ноздри расшиперились, учуяв след. – Буквально на несколько минут.

Мистер Оз, зов и видения… От самого Монреаля, с нашей с Абом встречи я восстанавливала часть себя, которую из-за кого-то безвозвратно утратила вместе со всеми мыслями, эмоциями, памятью. Каждые новые сутки приносили смазанный эпизод моего последнего дня и редкие вкрапления других – в которых я была человеком, в которых меня окружали люди со стёртыми лицами, но от которых моё сердце не щемило от страха.

– Хорошо. Я с тобой, – Абер кивнул. Несмотря на то, что у него были тёмные, как позади меня лес глаза, в них я всегда читала понимание. А ещё доброту.– Ты кого-то вспомнила?

Его рука дёрнулась. Видно, захотел положить ладонь на мою макушку, но отчего-то передумал.

– Это было в лесу. Я от кого-то убегала.

– Это мужчина? Женщина?

– Не знаю,– нос снова повело по хлынувшему потоку воздуха. – Но кто бы это не был – мне было очень страшно.

Я шагнула в густые заросли травы. Чем ближе была лесная кромка, тем выше тянулся осот и прочая зелень, норовящая залезть в глаза и нос. Неужели я не могла переселиться в тело куда более развитого зверя? Того же оленя, например.

Хотя, нет, путешествовать на машине оленем не вышло бы. Абер итак устроил концерт от следов моих лап на порожке, что уж говорить про воткнутые в обивку его салона рога.

Позади стих рокот двигателя. За щелчком закрытого багажника и центрального замка последовали шаги. При всей своей комплекции, Мосс умел двигаться на редкость бесшумно и легко. Кажется, он упоминал, что подростком часто ездил с дедом на охоту и, после, возил на неё свою дочь.

Хотела бы я с ней познакомиться. Уверена, нам бы было о чём поговорить.

Преодолев бурьян и насобирав на шерсть репья, я приблизилась к лесной границе. Прелая духота полуденного зноя сменялась прохладным озоном. Как будто в лесу нас ожидала гроза и дождевые тучи.

– Ничего не бойся. Я рядом.

Абер стоял чуть позади. На вид спокойный, апатичный. Он смотрел в самую червоточину леса и неведомые для посторонних эмоции захлёстывали его. Мосс тосковал. Я видела это. В его взгляде, в частой задумчивости, в привычке коситься на меня, а верней на место, которое я занимала в машине. Ещё он искал. Как и я. Знаю, что под предлогом «почерпнуть вдохновения» от нашего скитания и помощи мне, он прятал нечто очень личное и терзающее его.

Надеюсь, он раскроется мне.

– Зачем ты взял пистолет? – я сделала шаг и в лапу впились пропитанные влагой сосновые иголки. Мягкие и холодные. Подушечки лап приятно остужались.

– Он всегда со мной. На всякий случай, – под тяжёлой подошвой Мосса хрустнула шишка. Эхо гулко разлетелось между стволов. Помнится, Абер уверял, что по мху на деревьях можно было определить расположение севера.

Прекрасно. В нашем случае север был везде.

– На какой такой «всякий»?

Взяв условный ориентир, я двинулась вдоль естественной траншеи, возникшей из-за вспученной от корней земли. Сладковатый шлейф, замеченный на опушке, легко отделялся от хвойной какофонии и, следуя за ним, я предчувствовала, что он приведёт нас к подсказке.

– Мы не знаем, что в этом лесу. Поэтому «всякого» предостаточно, – Абер хмыкнул. – Вспомни своего любимого Кинга. От скольких чудищ можно было спастись, имея при себе пистолет?

Оу, так значит он всё же меня слушал. То немногое, что ещё иногда ко мне из воспоминаний приходило – простые человеческие предпочтения. Книги; фильмы; еда, которую это тело не переваривало.

– У Кинга в большинстве случаев чудовищами были люди. А всё остальное лишь простая метафора.

– А «Оно»? Этот чокнутый клоун был пришельцем. Та ещё тварь, пожирающая людей.

– Тварь, которую, к слову, нельзя было убить патронами.

– Но, которую можно было ими временно деморализовать.

Над головами хрустнули ветки и мы с Моссом резко задрали головы.

– Знаешь, чтобы обсуждать «Оно» в лесу нужно иметь стальные яйца, – я сдавленно сглотнула вязкую слюну, наблюдая за широким размахом крыльев совы.

А вдруг эта птица, как и я, запертая в теле душа? Вот она сейчас над нами потешается.

Я бы потешалась.

– Если страшно, можем не обсуждать, – на миг задержавшись на мне взглядом, Абер пнул очередную шишку.– Ты …

– Мне не страшно. Ничуть. И в паранормальное не верю. Как я и сказала, чудищами у Кинга были люди. И тот же клоун Оно – это по сути олицетворение неуверенности героев. Их комплексы и зависимость от людских предрассудков. Стоило немного поверить в себя и клоун оказался повержен.

Свистящий меж стволов сквозняк пробрался под самую шерсть, вздыбливая её вместе с мурашками. Тело пробила колкая дрожь.

Мне не страшно. Мне не страшно. Мне совершенно точно не страшно.

– Не веришь в паранормальное, говоришь? – пройдясь ладонью по моей голове, Абер приятно почесал меня за ухом.

Стало гораздо спокойней. И безопасней. Поджатый от напряжения хвост расслабленно вильнул в разные стороны. Этот приятель вечно выдавал меня с потрохами.

– Не верю,– я фыркнула, рассеив вокруг конденсат из носа.

– Даже при условии, что ты – запертая в собачьей шкуре душа? И твоим навигатором является некий мистер Оз, которого я ни разу не видел и не слышал? Ах, да, и что из всех живых существ тебя понимаю только я?

Я остановилась.

А ведь точно.

– Слушай, почему ты? – меня запоздало осенило. – В смысле, я ведь со многими пыталась заговорить, а по итогу только ты один меня …

– Вы заблудились?

Холод цепкими пальцами сковал позвоночник и сердце нервно ударилось о рёбра. Возникший из ниоткуда женский голос буквально выбил из под почвы землю, вынуждая меня подпрыгнуть.