Игра на выбывание

Может, она просто не нашла Алису среди толпы? В животе закопошилась неприятная нервозность.

Возвращаться на танцпол не хотелось: по затылку всё ещё пробегали холодные мурашки от предательства собственного сознания, сыгравшего с Алисой жестокую шутку. В ещё большее смятение приводила податливость тела, с которым то откликалось на эту иллюзию, охотно играя в тандеме с памятью, услужливо крутившей перед глазами картинки того вечера в офисе. Даже обоняние подводило: нос до сих пор щекотал призрачный аромат виски, хотя сегодня Алиса не выпила ни капли благородного шотландского напитка.

Нужно найти Кару и… Что – и? Уйти отсюда? Да, пожалуй, уйти. Алиса ведь изначально и не планировала задерживаться здесь надолго; приехавшая на короткие гастроли в Россию поп-группа с мировой известностью уже заканчила выступление, а ведь именно за этим Алиса сюда и пришла.

Пора ехать домой; а утром её будет ждать Ваня и поездка в тихий и спокойный загородный отель. Так и следует поступить.

Ваня… От мыслей о нём стало ещё паршивей: можно ли было считать фантазии за настоящую измену?

Она поднялась по лестнице, намереваясь осмотреть в поисках Кары оставленную ими с полчаса назад кабинку, но прямо посреди пути ноги вмёрзли в поверхность узких ступеней. Рука судорожно сжала перила: Алиса, покачнувшись на каблуках, едва кубарем не скатилась вниз.

А вот сердце, пропустив удар и отмерев, и в самом деле ухнуло в пятки.

Кару она нашла – узнала по копне завитых крупными локонами тёмных волос и ярко-синему пятну платья. Та и правда стояла возле индивидуальных кабинок, в одной из которых они вместе дожидались начала выступления –там, где Алиса и собиралась её искать. Но в Алисину сторону сама Милославская даже не смотрела и встречи с ней не искала. Причина такого равнодушия была очевидна: всё её внимание сосредоточилось на ожесточённом разговоре с мужчиной, крепко сжимающим её обнажённые плечи. Алиса имела удовольствие наблюдать его обтянутую чёрной рубашкой спину – широкую и напряжённую.

Вряд ли то был разговор двух обрадованных встречей добрый знакомых: его руки вдруг грубо встряхнули съёжившуюся женскую фигурку, и Кара попыталась вырваться из обездвиживающего захвата. Но тот не отпустил – продолжил озлобленно выговаривать что-то в считанных миллиметрах от её лица.

Алиса пригнулась и опустила голову, заслонив лицо волосами, чтобы её не заметили.

Этого мужчину она тоже узнала.

Шемелин стоял, грозно нависая над широко распахнувшей глаза Карой. До этого мгновения Алиса никогда не видела её в таком состоянии: рот уродливо перекошен, а длинные пальцы на руках, которые Шемелин так и не отпускал, скрючены и больше всего напоминают заточенные лезвия; и, казалось, если бы Шемелин кратно не превосходил Милославскую в габаритах, она непременно впилась бы длинными когтями ему в лицо, безжалостно растерзав на мелкие кусочки. Даже Алису, наблюдавшую за этой сценой издалека, пробрала нервная дрожь: в глазах Кары ярче неоновых огней сверкала смесь отчаянной злости и страха.

Шемелин, которого Алиса с ужасом узнала по резко очерченному профилю, вдруг оттолкнул Кару от себя и отвернулся, зашагав в противоположную сторону. Губы его, сжатые в тонкую нить, кривились от жестокого презрения.

Кара же, покачнувшись, вцепилась в тонкое ограждение площадки над танцполом, едва через неё не перекинувшись, а Шемелин тем временем коротко кивнул двум тут же подскочившим амбалам, сжимавшим в здоровенных кулаках свои неизменные рации. Те, повинуясь бессловесному приказу, тут же подхватили вернувшую себе равновесие Кару под локти и потащили к лестнице, не обращая внимания на тщетное сопротивление.

Алисе больших трудов стоило опомниться, прогнав оцепенение; и пока Кара пыталась что-то высказать волочащей её охране, она резко развернулась и, уже не боясь споткнться, бегом припустила вниз по лестнице обратно к барной стойке.

– Что-нибудь покрепче, – оглядываясь на колоритную троицу из-за плеча, кинула она бармену.

Откуда здесь вообще взялся Шемелин? Алиса даже на секунду зажмурилась: а вдруг там, на танцполе, правда был…

Нет. Нет, это снова сознание играет с ней злую шутку. Она успела перед уходом увидеть лицо парня, бесстыдно лапавшего её в пошлом танце: это просто не мог быть Шемелин.

Но он был здесь, внутри. В клубе. Обретался где-то среди тех скучающих мужиков на втором этаже, которых с презрением рассматривала Алиса прежде, чем спуститься на танц-пол. Видел ли он её?

Может, это какое-то шестое чувство подсказало Алисе о его присутствии – как раз в тот миг, когда во время танцев на неё нахлынуло то необъяснимое наваждение?

Ну вот, теперь ей в голову лезет какая-то идиотская эзотерика.

Она могла просто увидеть его в глубине зала, но не заметить, не дать себе отчёта в том, что это Шемелин – а мозг просто подсознательно обработал информацию; или, скажем, Алиса услышала аромат его парфюма (мало ли, кто пользуется таким же), вот и полезли в голову странные ассоциации. Такое бывает, она читала где-то: запахи как ничто иное умеют стимулировать воспоминания.

Пока мысли метались стайкой всполошенных мушек в голове, Алиса краем глаза наблюдала, как Кару, уже переставшую противиться, увели к выходу из клуба. Про себя усмехнулась злой иронии: сама ведь собиралась уходить всего лишь за минуту до увиденного. Правда, не планировала это делать так громко.

Алиса осушила последний – она себе поклялась – за этот вечер шот ледяной водки, тут же камнем провалившийся вниз и разогнавший по внутренностям тепло, а затем, мелко перебирая ногами и по-прежнем не поднимая головы, зашагала к выходу: не дай бог, Шемелин наблюдает за танцполом откуда-нибудь сверху.

А если всё это время наблюдал? Господи…

Оставалось надеяться, что узнать её в этой толпе было невозможно.

Вынырнув на улицу, она снова осмотрелась по сторонам: Кару долго искать не пришлось. Взгляд тут же зацепился за ярко-синее пятно метрах в десяти от козырька с сияющей вывеской “Рай”.

– Тебя, часом, не Евой зовут? – подскочив к ней, полюбопытствовала Алиса. Кара чертыхнулась, поправляя платье. – А то знаю я одну такую. Тоже в раю не прижилась.

Милославская, оглянувшись, обнаружила возле себя Алису с недюжим изумлением на лице, о котором свидетельствовали выщипанные до тонких ниточек брови, взметнувшиеся к вискам.

– Смешно. А я уже собиралась тебя набрать, – как ни в чём не бывало, обезоруживающе улыбнулась она.

Алиса даже поразилась её таланту в одно мгновение возвращать себе спокойствие – самой бы такому научиться не помешало.

– Тебя вывела охрана.

Она принялась следить за тем, как Кара приводит себя в порядок. На тонких запястьях остались красные пятна от грубой хватки мужский рук, и та, заметив Алисино пристальное внимание, спрятала ладони за спиной.

– Небольшое недопонимание, – пропела Кара звонким голоском, зажав подмышкой пушистый розовый клатч. – Просто я… Ну, как они это сказали… – она пощёлкала пальцами в воздухе. – Моё присутствие служба безопасности сочла нежелательным. Вот.

– Что ты натворила, пока меня не было, не поделишься?– искренне изумилась Алиса.

– Испортила кое-кому отдых, – обворожительно улыбнулась она, подхватив Алису под локоть и потянув за собой вдоль улицы. – И ни капли об этом не жалею. Вообще-то, знаешь, мне кажется, что мы слишком рано ушли и можно ещё… – Она вдруг запальчиво двинулась в обратную сторону, словно намеревалась вернуться в клуб.

– Ты чего! – не пустила её Алиса: идея показалась совсем уж идиотской. – Тебя не пустят!

– Тогда устрою скандал у дверей.

Алиса выпустила её руку и вскинула перед собой ладони.

– Ну тогда уж без меня. Я в таком не участвую.

Кара вместо ответа презрительно сощурилась, а затем, как будто ничего больше и не оставалось, яростно пнула носком изящных туфель каменную стену стоящего у тротуара дома. Пошла Милославская на это откровенно зря: она тут же шикнула от боли, запрыгав на одной ноге, и выдала забористую канонаду непечатных выражений. Казалось, от злости она кипела так, что вот-вот из ушей должен был попереть густой горячий пар – Алиса даже на всякий случай отошла подальше, чтобы не зацепило.

– Ты можешь мне нормально объяснить, что произошло, а? – воззвала она к Кариному рассудку, затуманенному эмоциями.

– Пришла законная обладательница одной там звучной фамилии. И все переполошились, как будто случился конец света, – фыркнула она, но ситуация для Алисы не прояснилась.

– Не понимаю, – окончательно пришла она в замешательство. – Законная обладательница? А ты что, назвалась её именем? Именем другой женщины? Поэтому на тебя так смотрела охрана?

Алиса вспомнила пристальные взгляды немногословных мужчин с рациями, а Кара с несколько секунд помолчала.

– Нет, не так, – слишком экспрессивно тряхнула она растрепавшимися локонами. – Я назвала имя, которое открывает многие двери. Девиц вроде нас в “Рай” пускают примерно по такой схеме. Символично, да? В этом вся Москва. Город возможностей, тоже мне… Ну а позже заявилась, кхм… жена.

– Чья?

– Да боже ты мой, – прошипела Кара, которой Алисины бестолковые расспросы удовольствия не доставляли. – Чья-чья! Чья не надо, та и заявилась. Охрана быстренько уведомила её муженька о приходе благоверной и… заодно о том, что я тоже внутри. Вот его этот факт и не особо воодушевил. Как видишь, было решено, что остаться позволено лишь одной из нас.

– Ну и какое этой жене и её мужу, кем бы они там ни были, дело до тебя, а? – поёжилась Алиса. Мало-помалу она начинала ощущать кожей зябкость усыпившей город ночи.

– Жену, я думаю, намного больше интересовал её муж, ты права, – Кара порылась в своём клатче и выудила пачку тонких женских сигарет. Но, достав одну тонкую палочку, она секунду посомневалась, разломила её пополам и, выбросив в ближайшую урну вместе со смятой упаковкой, тщательно отряхнула руки от хлопьев табака.

– А мужа?

– А муж вряд ли был рад нам обеим. Хотя можно спорить, кому – больше… Думаю, никто здесь не рассчитывал, что она появится.

– Почему бы жене не приехать вместе с мужем?

– Это тебе не “Большой”, чтоб сюда всей семьёй таскаться.

Алиса озадаченно нахмурила лоб.

– Хотя кому я рассказываю… Ты ж у нас святая наивность, – снова улыбнулась Кара, но глаз эта прохладная улыбка так и не коснулась. – Она не должна была появиться именно потому, что тут был её муж.

– Не понимаю.

Кара издала тихий смешок.

– Жёны обычно избегают встреч с мужьями в подобных заведениях.

– Почему?

– Потому что так проще делать вид, что брак не трещит по швам, – объяснила Кара и, смерив взглядом ничего не понимающую Алису, остановилась. – Приезжая в подобное местечко, они рискуют увидеть собственными глазами благоверного в компании очередной пассии. И как после такого играть в счастливую семью? Придётся ведь устраивать скандал. Ну, или прилюдно потерять достоинство. Оба варианта так себе: скандалы, знаешь ли, не всегда заканчиваются в пользу оскорблённой супруги, особенно если у неё за душой ни гроша и нечем платить за адвокатов, а прослыть среди заклятых подружек всепрощающей клушей – тоже удар по репутации, вся Москва потом будет полоскать твоё грязное бельё. Светские львицы не любят демонстрировать сородичам по прайду собственные слабости. Вот обе стороны, как правило, и избегают встреч в местах с определённой славой.

– Вроде этого?

– Угу, – кивнула Кара. – И персонал, в свою очередь, делает всё, чтобы не подставить своих дорогих во всех смыслах клиентов.

– А ты… – нерешительно начала Алиса, – ты с этим… мужем… вы с ним… вместе? Ты ушла к нему, когда отправила меня вниз танцевать, да?

Кара поджала губы, помассировав пальцами свои запястья, и болезненная гримаса искривила её лицо.

Алиса, молча наблюдавшая за ней, вдруг удивилась запоздалой догадке, внезапно озарившей мысли: ведь пока Алиса танцевала, сама Кара общалась с Шемелиным – Алиса стала нечаянным свидетелем их стычки. Потому ли Шемелин был так зол, что это именно к нему неожиданно заявилась жена?..

Причём тогда тут Кара?

Уши резанул раздавшийся как наяву звон стекла, врезавшегося в дверь кабинета на сороковом этаже ненавистного Алисе бизнес-центра. Кара, намеренно тогда прервавшая их с Шемелиным, едва не схлопотала увесистым предметом промеж глаз – уже тогда Шемелина разъярило её появление.

Кара помешала тогда им с Шемелиным намеренно. Может, и на этот раз она всё устроила устроила специально? И появление жены стало сюрпризом для кого угодно, кроме Милославской?

– Нет, не вместе, – запоздало отрезала та. – Я просто была в курсе, что он приедет, а охрана меня знает и поверит, что я с ним. Короче, не бери в голову. Всё самое интересное уже кончилось, – легкомысленно махнула рукой она, сиюминутно растеряв былой яростный запал. – Итак… какие у нас планы дальше?

Алиса в замешательстве нахмурилась и, достав из сумочки мобильный, глянула на время.

– Нужно домой, – выдала она заранее заготовленную фразу. – Мы с Ваней договорились поехать утром загород. Хочу выспаться и…

– Стоп, – выставила перед собой ладонь Кара, заставляя Алису замолчать. – В деревне этой своей выспишься.

– Это не деревня, – попыталась возразить Алиса.

– Дорогуша, а что это, если оно не в городе? – с сочувствующим видом отозвалась Кара. – Я считаю, что нужно продолжить вечер. Тут недалеко неплохое местечко. Попроще, конечно… Но нам подойдёт…

Кара обвела сосредоточенным взглядом узкий переулок, с обеих сторон огороженный невысокими домами дореволюционной постройки. Далеко отойти от клуба они ещё толком не успели: вывеска над входом горела метрах в двадцати от них.

– Карина? – вдруг раздалось позади.

Они синхронно обернулись, но Алисиного смятения Кара, судя по расплывшейся на губах чеширской улыбке, совсем не разделяла.

– Давид?.. – назвала она его по имени и замолкла, прикусив губу и любезным взглядом одарив чинно шагавшего в их сторону невысокого мужчину средних лет с выдающимся горбатым носом.

Само холёное лицо смугло-рыжеватого оттенка совсем не московского загара Алиса рассмотрела позже: мужчина к тому моменту уже успел остановиться в полуметре от них, радостно вскинув густые брови с проседью.

– Вы только приехали? – спросила Кара. – Пропустили всё выступление. Там уже нечего делать.

– Нет, я… Вышел за вами, – махнул он рукой на вывеску за спиной. – Успел заметить вас издалека ещё внутри…

Носатый, которого Кара назвала Давидом, сконфуженно замолчал, потерев щетинистый подбородок между указательным и большим пальцем, на котором сверкнул увесистый золотой перстень.

– Кхм, – кашлянула Кара, переступая с ноги на ногу и мельком покосившись на молчавшую Алису. – Да, вы, наверное, видели эту некрасивую сцену… Представьте себе, охрану смутил наш внешний вид.

– Что вы говорите? – его крупные губы растянулись в заинтересованной улыбке.

– Да-да, – игриво вздёрнула брови Кара. – Они опасались, что мы затмим красотой звёзд сегодняшнего вечера. А это было бы так негостеприимно: всё-таки люди прилетели из-за океана.

Алиса едва не прыснула, но проглотила смешок и потупила взгляд.

– Что ж, охотно верю, Кариночка, – обведя глазами Алису с головы до кончиков пальцев, протянул Давид и с неясной задумчивостью повторил: – Охотно верю… Я было решил, что вы сегодня пришли одна, но…

– Алиса, – пихнув в спину, представила её Кара новому знакомому, и Алиса приветливо улыбнулась.

– А как же…? – снова с вопросительной интонацией произнёс Давид, удостоив Алису благодушного кивка, а затем с таинственным видом уставился Каре в лицо, сохраняя многозначительное молчание.

– Алиса – вся моя компания на сегодня, – холодно дёрнула уголками губ Кара, сразу считав его прозрачный намёк.

Давид потёр подушечкой указательного пальца золотую оправу перстня, точно над чем-то серьёзно призадумавшись и выпав на секунду из реальности, а затем, вмиг подобрев, цокнул языком с каким-то особенным удовольствием:

– Некрасиво с вами обошлись, Кариночка, – склонил он ухо к плечу, мазнув по Милославской масляным взглядом. – Владельцы – мои хорошие друзья, я поговорю с ними, чтобы больше так не поступали. Приходите в любое время. Вас обслужат, как королеву.

Кара хищно прищурилась.

– Буду премного благодарна, – промурлыкала она, беззастенчиво заглянув в его тёмные, подёрнувшиея сладострастным блеском, глаза. – Но сегодня, пожалуй, мы туда больше не вернёмся. Нужно же, в самом деле, иметь некоторую гордость, – она с важным видом переглянулась с Алисой и махнула зажатым в пальцах пушистым клатчем.

– Жаль, – качнул он подбородком, от чего сверкнули две длинные залысины между пучками кучерявых волос на круглой голове. – Но тогда, может, вы не откажете мне в приглашении на завтрашний вечер?

Кара заинтересованно чуть повернулась к нему правым ухом, словно пыталась как можно яснее уловить его слова.

– Может, и не откажу… – загадочно протянула она. – Смотря, что вы хотите предложить.

– Всего лишь один незабываемый вечер, – улыбнулся он, довольный Кариным явным интересом. Он протянул ей руку в просящем жесте и, дождавшись, когда Кара вложит свои пальцы в его ладонь, приложился губами к запястью. – Утром пришлю вам приглашение.

Кара вдруг посуровела, придав лицу холода и чуть поджав губы, со снисходительностью взглянув на Давида сверху вниз.

– Попробуйте. Но я ничего не обещаю, – вынесла она свой вердикт, подхватив Алису под локоть и заставив развернуться на сто восемьдесят градусов, степенно зацокав каблуками по тротуару.

– Это кто? – шёпотом спросила Алиса, воровато оглянувшись на оставшегося смотреть им вслед Давида. Кара недовольно дёрнула её за руку, заставив отвернуться.

– Судьбоносная встреча, – туманно ответила Кара, глядя прямо перед собой, но торжествующая улыбка, заигравшая на её глянцевых губах, освещала переулок ярче зажёгшихся в темноте фонарей.

– Ты правда с ним куда-то пойдёшь? – с недоверием спросила Алиса, покосившись на возвышавшуюся над ней на добрую голову Кару – лысоватая макушка Давида же едва доставала ей до ключиц. – Ты его вообще знаешь?

– Знаю, – припечатала Кара расплывчато.

– И кто он?

– Человек, способный решить любую проблему.

– А у тебя есть проблемы? – осторожно поинтересовалась Алиса.

– О, у меня – ни одной, – осклабилась она зловеще. – Но я знаю того, кто точно обращался к его услугам.

Глава 8

в которой Алиса снова стоит перед выбором

Утро оказалось отвратительным. Не просто отвратительным – чудовищно мерзким, невероятно тошнотворным и дьявольски гадким.

Алису разбудил судорожный кашель: в горле резало от сухости. Она, уняв приступ, точно наждачкой сдирающий в кровь обезвоженную поверхность слизистых, болезненно посмотрела на мир сквозь щёлочки вынужденно разжатых век. Диск солнца диаметром в пятак (это если смотреть издалека, прищурившись и через узкий просвет в зашторенных занавесках) замер высоко над горизонтом.

Оно, солнце, не знало сегодня никаких бед – только знай себе бодро светило, ничего не стыдясь; а вот у Алисы голова раскалывалась так, как никогда в жизни: внутри будто со страшной силой колошматили в набат, звенели цимбалы и, дополняя пыточный оркестр, вопила иерихонская труба.

– Выглядишь так себе, – оглядев Алису с ног до головы, сделала вывод сидевшая за кухонным столом Кара, когда она, шлёпая босыми ногами по каменной плитке пола, почти наощупь выбралась из спальни.

Не то чтобы Алиса вообще знала, куда идти: планировку, которую впервые увидела вчера глубокой ночью – или уже ранним утром? – помнила весьма смутно. Шла больше по наитию, на звуки, шорохи и свет, надеясь обнаружить в помещении хоть одну живую душу. Можно было бы сначала кого-нибудь, конечно, позвать: она и попробовала, но голосовые связки оказались способны выдать лишь хрип, больше всего напоминавший предсмертную агонию.

Зато Кара, в отличие от Алисы, выглядела свежо и живо. Сидела, забравшись на обтянутый светло-серым мягким велюром стул с ногами, вчитывалась в разложенную перед собой кипу документов и покусывала кончик шариковой ручки.

– Ты работаешь, что ли? – хлебнув воды прямо из-под крана, удивилась Алиса. – Суббота, утро, а мы вчера легли в… во сколько?

Она огляделась в поисках часов.

– Кажется, в четыре, – не отрываясь от бумаг, качнула Кара головой с идеально забранными в гладкий хвост волосами. – Не так уж и поздно. К тому же, уже давно не утро, дорогуша. А у тебя что, похмелье? В твои-то годы? Какой кошмар. Мельчаем…

– Сколько времени? – из Кариных слов Алисе удалось уловить лишь то, что на дворе уже стояло не утро; тут же сбивающей с ног снежной лавиной на её и без того многострадальную голову, не прекращавшую раскалываться от боли, хлынули воспоминания.

– Полпервого, – без особого интереса ответила Кара, краем глаза наблюдая, как всё Алисино внимание переключилось на поиск как назло запропастившегося куда-то мобильника.

– Твои вещи в гардеробной, – дала наводку Кара. – Направо от входной двери.

– Спасибо, – проскрипела Алиса.

Мобильник, к счастью, нашёлся в недрах аккуратно убранной на полку Алисиной сумочки. Но признаков жизни электронное устройство не подавало: пришлось выждать ещё несколько тревожных минут, прежде чем телефон, подключённый к обнаруженному заряднику, приветливо замигал экраном. Алисе, правда, это его радостное мерцание энтузиазма никакого не внушало: действительно, половина первого – цифры горели на дисплее, словно суровый приговор.

Она спала, как покойник, аж до полудня, совершенно позабыв обо всём на свете. А главное – о вчерашней договорённости с Ваней.

– Вот ч-чёрт! – выругалась она, обречённо заслонив ладонью лицо.

На ярком до рези в глазах дисплее высветилось пятнадцать пропущенных вызовов: все от Вани и все – сегодня утром. Сдался он только около десяти: последний вызов датировался пятнадцатью минутами одиннадцатого. И все его звонки, надо полагать, утыкались в глухую стену Алисиного сонного неведения и безответности окончательно севшего телефона.

– Мне же нужно было уезжать, – посетовала Алиса в безразличную тишину квартиры. – Ваня, наверное, не нашёл меня дома и всё утро пытался дозвониться…

– А-а, – послышался из кухни Карин голос. – Вот чего он звонил…

– Он тебе звонил? – Алиса выскочила из небольшой гардеробной в несколько квадратных метров, с укором уставившись на сохранявшую ледяное спокойствие Кару: – И ты меня не разбудила?!

– Звонил, – она равнодушно приложилась к высокому стакану с кристально прозрачной жидкостью. Алиса проследила за её действиями страждущим взглядом, и та протянула ей воду.

– Что он сказал? – выпалила Алиса между судорожными глотками.

– Ничего. Я не взяла трубку.

– Почему?

– Потому что, как ты верно успела заметить, было утро субботы, – равнодушно пояснила Кара. – Я не отвечаю на рабочие звонки в это время.

– Это был не рабочий звонок. Он искал меня, потому что мой мобильник сел, – с досадой протянула Алиса и рухнула на стул. Металлические ножки недовольно скрипнули по плитке; звук отдался в висках тупой болью.

Алиса поглубже вдохнула, вслушиваясь в воцарившуюся тишину, и, когда мигрень чуть ослабила хватку, блаженно прикрыла глаза. Вместе с водой в тело осторожно, но уверенно начинала возвращаться жизнь, и тревога на мгновение отошла на второй план. Кара тем временем быстро собрала бумаги в стопку и, резво подхватив её подмышку, скрылась в спальне.

– А мне какое дело, – донеслось оттуда до Алисы её слегка раздражённое восклицание. – У меня – утро субботы. А если твой Ванюша так рьяно тебя искал, мог и сам сюда приехать. Он знает, где я живу.

Алиса помассировала виски, попытавшись привести мысли в порядок. Первым делом неплохо бы умыться: во рту словно кошки нагадили, и ни хорошего настроения, ни ясности ума этот гадкий привкус, который невозможно было игнорировать, точно не добавлял.

Да уж, кажется, Алиса совсем немногое упускала, лишая себя возможности периодически уходить в отрыв, например, по случаю успешно сданной сессии, как это имели обыкновение делать её однокурсники. Если подобные эскапады всегда кончались вот так, то, видит бог, игра совершенно не стоила свеч. Может, прошлой ночью ей и могло быть настолько весело, что это окупалось утренними страданиями, но раз сегодня она уже ровным счётом ничего об этом не помнила, то и цена этому веселью была весьма сомнительной.

Словно прочтя её мысли, Кара, по-прежнему копошась в спальне, выкрикнула:

– Запасная зубная щётка в ванне возле раковины. Сейчас сделаю что-нибудь на завтрак. Учти, из меня повар так себе, так что яичница – верх моих кулинарных способностей.

– Угу, – промычала Алиса, согласная в этот момент на любую самую непритязательную пищу, лишь бы унять урчание в животе, и послушно поволокла ослабшие ноги к ванной, дверь к двери находившейся возле спальни.