Игра на выбывание

Она постаралась сфокусироваться на звуках гремящей внизу музыки.

– Не-ет, – выдохнула Кара. – Так не пойдёт. Это ты Ванюше своему втирай. А я всё видела своими глазами, дорогуша.

– Ты ничего не видела, – упрямо стояла Алиса на своём, не отводя глаз от шара: в глазах уже заплясали мушки. – Вернее, видела совсем не то, что думаешь.

– И как давно между вами совсем не то, что я думаю?

– Недавно, – не подумав, ляпнула Алиса, заслужив самодовольную Карину усмешку в ответ. – То есть кроме того раза ничего не было. И тогда тоже ничего… Ч-чёрт…

Она заслонила ладонью лоб, осознав, что попытками объясниться всё только портит.

– Если ты вдруг думаешь, что я стану осуждать… – Кара вытянула руку на низкой спинке диванчика и придвинулась ближе к Алисе. – То я, напротив, даже тебя в чём-то пойму. Он симпатичный мужик, а ты…

– Он партнёр отца и мой начальник, – сверкнула глазами Алиса, пресекая продолжение.

– То есть против “симпатичного” ты не возражаешь? – подловила её Кара, изогнув бровь. – А твои характеристики делают ситуацию только пикантнее. Если ты понимаешь, о чём я… – она поймала губами трубочку одной из поданных, наконец, коктейлей.

Алиса стушевалась и схватила ледяной бокал, глотнув сладкого пойла, чтобы смочить вдруг пересохшее горло.

– Кажется, это твой, – скривилась она, ощутив едкий привкус алкоголя.

– Не-а, – отрицательно мотнула Кара подбородком. – Без алкоголя я взяла себе. Я же сегодня за рулём, помнишь? Мне ещё домой тебя вести. С рук на руки передавать Ванюше… Если ты, конечно, правда захочешь потом к нему.

– Вызовем такси, – нахмурилась Алиса, облизнув искусанные губы, которые засаднило от попавшей на сухую кожу капли спиртного.

– Забей, – придвинула Кара высокий бокал обратно к Алисе. – Или ты боишься, что снова не удержишь себя в руках и на кого-нибудь набросишься? Может, ты у нас страдаешь нимфоманией? Это многое бы объяснило.

– Кар! – взмолилась Алиса. – Прекрати.

– А что я? Я просто говорю, что раз дело обстоит так, то совсем не обязательно было идти на шантаж, чтобы уболтать Шемелина дать тебе вольную, – легкомысленно пожала она плечом. – И к чему было строить передо мной оскорблённую невинность? “Он меня чуть не изнасиловал!”, – передразнила она Алисино возмущение, свидетелем которого недавно стала. – Знаешь, даже немного обидно, что ты мне не доверяешь.

– Дело совсем не обстоит так, – ощетинилась Алиса. – И с тобой я предельно честна. Тогда и сейчас.

– Мне, конечно, очень хочется тебе поверить, но факты убеждают в обратном, дорогуша. Так ты с ним спишь?

– Нет.

– Значит, собираешься?

– Господи, да что ты заладила? – слишком громко воскликнула Алиса и осеклась.

Она уставилась на Кару расширившимися от обиды и злости глазами. Та же, судя по елейной улыбке на пухлых губах и искрившему во взгляде недоброму любопытству, сходить с темы не собиралась.

А значит, придётся Алисе как-то объясняться. И желательно перестать себя закапывать неуклюжими оговорками.

Выкладывать, о чём они с Шемелиным говорили на самом деле, было страшно: содержание беседы казалось Алисе донельзя крамольным. Но, во-первых, Кара, кажется, не собиралась слезать с любимого конька, и Алисе оставалось либо согласиться с её домыслами и прослыть любовницей Шемелина (что само по себе неприятно: слухи по офису разнесутся быстро), либо открыть истину, которую Кара потом неизвестно в каких целях использует. Ведь Шемелин сам предупреждал, что у Коваля в компании есть свои люди – так почему бы Милославской не быть одной из отцовских наушниц?

Правда, и поделиться своими терзаниями хоть с кем-нибудь давно подмывало. За эти несколько дней Алиса уже успела понять, что в одиночку прийти к итоговому решению никак не получается: ей отчаянно требовался взгляд со стороны. Всё казалось, что она, очутившись в эпицентре событий, упускает из вида нечто важное, нечто крохотное, но слишком значительное – постоянно ускользающую деталь, без которой пазл не хотел складываться.

Зачем Шемелин предложил эту сделку? Чего он ждёт от Коваля, раз делает из Алисы своего шпиона?

При других обстоятельствах она обратилась бы к Ване, как всегда и поступала, оказываясь на распутье, но сейчас это было решительно невозможно – слишком многое пришлось бы объяснять. И уж если при Каре Алиса умудрялась ненароком сболтнуть лишнего, то в разговоре с Ваней и подавно могла сплоховать.

Алиса утомлённо прикрыла глаза. Кара и так уже в курсе многого: знает о том, что произошло в кабинете; знает, что Алиса уехала с Шемелиным; знает, наконец, что тот просил её об ответной услуге.

А ещё Кара Милославская чертовски умна и чертовски прозорлива. Вопрос времени – короткого или не очень – когда она что-нибудь разнюхает. Особенно, если Алиса пойдёт на сделку.

А Алиса, хоть и уверяла себя в обратном, подспудно всё сильнее убеждалась, что аргументы для отказа таяли на глазах, растворяясь в череде проходящих дней.

– Почему тебя это всё так интересует? – спросила она в надежде прочесть между строк Карины истинные мотивы.

– Потому что ты, дорогуша, как обезьяна с гранатой, – без экивоков объяснила она. – Не хочу снова разгребать за тобой последствия катастрофы. Будешь с ним спать – обязательно увязнешь в чувствах. Это плохо скажется на работе. Когда речь идёт о простых девицах без роду и племени – Шемелин может себе позволить не думать о последствиях. Но ты, моя дорогая, не тот случай. При любых раскладах всё кончится плохо. Не только для тебя.

Алиса потеребила металлический ремешок сумочки, погрузившись в раздумья.

– Так ты всё-таки думала, что я с ним сплю. И в кабинет зашла, чтобы это проверить, так? – озвучила она свою догадку. – Поэтому хотела заранее купировать катастрофу, устранив меня из офиса? Раз Шемелин сам не заботится о последствиях, которых ты так боишься, ты берёшь это на себя? Он тебе это сам поручил или на общественных началах стараешься?

Алиса не нашла ничего лучше, чем самой пойти в атаку и засыпать Кару ворохом неудобных вопросов, чтобы сбить с Милославской спесь. И вроде даже не прогадала: та лишь молча помешала соломинкой лёд в бокале.

– Я с ним не сплю. И не собираюсь. Что бы ты там себе ни думала, – категорично отрезала Алиса и в замешательстве пошевелила губами, прикидывая, как действовать дальше.

И решение обнаружилось само – и было простым и, как день, ясным: нет ведь ничего проще, чем говорить правду.

– Шемелин, он… Предложил мне стать его личным ассистентом. Вот и всё. Чтобы мне не приходилось сутками тухнуть в офисе. По-моему, вполне… разумное решение.

Частичная правда – тоже правда. Алиса, как верно заметил Шемелин, врала, может, и плохо. Зато вот недоговаривала и пускала пыль в глаза мастерски.

– Ассистентом, значит…

– Ага.

– После всего, что произошло?

– Да.

– Шемелин, который разве что открыто не зовёт тебя набитой дурой?

– Я не набитая дура…

– Зато меня за неё держишь, – округлила Кара глаза.

Алиса прикусила губу.

– Что опять не так? – один раз моргнула она, изображая святую наивность. – Разве не этого мы хотели? Я хотела именно этого. Чахнуть над бумагами не нужно, Шемелин избавит меня от этой участи. Придётся ездить по каким-нибудь его поручениям, ходить с ним на встречи – ну так и совсем сидеть без дела скучно… Глядишь, и он пересмотрит ко мне своё отношение… – Алиса бросила на поджавшую губы Кару быстрый взгляд, – …и папа наверняка будет доволен. Или ты снова волнуешься о последствиях, а, Кар?

– Дались они мне, – пренебрежительно хмыкнула та. – И Шемелин, и его последствия. Хочет трахать всех подряд – ну и флаг ему в руки.

– Ну вот… – посетовала Алиса, щёлкнув пальцами в сторону официантки, чтобы повторить заказ. – Ты знаешь, мне ведь грешным делом начинает казаться, что тут замешан личный интерес. Почему тебя вообще так волнует, с кем он спит?

– Не он, дорогуша, а ты. Ты ничерта не понимаешь. Лезешь туда, где тебя сожрут и не подавятся. Шемелин с роду не стал бы делать тебя своим ассистентом, если бы…

– Если бы что? – звенящим голосом повторила за ней Алиса.

– Если бы у него не было чего-нибудь на уме, – приблизив к Алисе лицо, почти прошипела Кара. – И я сейчас не про желание забраться тебе под юбку, что бы ты там себе уже не напридумывала в своих розовых мечтах. Нет, дорогая, ты для него – способ достать Коваля. Не понимаешь?

Алиса медленно выдохнула, двинув челюстью. Кара, сама того, кажется, не поняв, нащупала зерно истины – то самое, что Алиса предупредительно спрятала от неё за своей полуправдой.

– Понимаю. Поэтому и отказалась, – ровно выдохнула она.

– Отказалась?

– Ага.

– Ты же сказала, что именно этого и хотела.

– Нет, я сказала, что это разумное решение. И что это лучше, чем тухнуть в офисе.

– А мне кажется, что ты зачем-то водишь меня за нос.

– А мне кажется, что не стоит совать свой нос в дела к тем, кто тебя за него будет водить. Не находишь?

– Что ж, – миролюбиво вскинула руки перед собой Кара, проследив за поднесённой второй порцией алкогольного коктейля, который тут же схватила Алиса. – Уела. Я и не думала, что ты бываешь такой… ершистой.

Они обе с минуту помолчали; разлитое в воздухе небольшой кабинки напряжение стало понемногу растворяться в тишине.

Тишина, правда, была весьма условной: внизу продолжала звучать музыка, но Алиса, погрузившись в размышления, практически перестала её слышать.

– И что, – прервала Кара паузу, – так прям и отказалась?

Алиса прикусила край соломинки.

– Скорее, взяла время подумать.

– Так и знала, – самодовольно ощерилась Кара.

– Зачем ему это?

– Шемелину?

– Угу.

– Ты же сама сказала: чтобы достать Коваля, – пожала Кара плечом.

– А от Коваля он чего хочет? – нащупав ту самую слепую зону, которая не позволяла Алисе полностью оценить ситуацию, настороженно переспросила она.

Кара тихо выдохнула, задумчиво помотав головой.

– Между ними что-то назревает, – протянула она туманно. – Давно.

– И тебе как всегда что-то известно?

– Мне много чего известно. Я далеко не последний человек в компании. И успела хорошо изучить Шемелина, – с философским видом заявила Кара. – Ты, сама того не понимая, встала между Сциллой и Харибдой. Дошло теперь, почему я боюсь, что ты снова наломаешь дров? Особенно, если речь пойдёт о чувствах… Тебе, моя дорогая, хочешь не хочешь, а придётся в сложившихся обстоятельствах выбрать сторону. И если ты станешь смешивать личное с работой… Я не уверена, что тебе удастся сделать верный выбор.

– Что за патетическая чушь, – фыркнула Алиса.

– Коваль мог засунуть вас с Ванюшей куда угодно. Но запихнул к нам, хотя и знал, что это потенциально проблематично. Шемелин ведь совсем не горел желанием вас принимать, верно? – возразила Кара. – Потому что прекрасно знает: Коваль ничего просто так не делает. Он хочет держать Шемелина за яйца. Давно хочет. И давно пытается. А Шемелин успешно уворачивается.

– Не думаю, что для этого папе нужна я. Он и так имеет влияние в компании.

– Коваль не тот человек, чтобы довольствоваться малым. Пройдёт годик-другой, и вы станете у нас не просто разносчиками бумажек, а плотно войдёте в курс дел. Блеснёте талантами. По крайней мере, твой Иван имеет все шансы выделиться. Сейчас Коваль заставил взять вас в стажёры, а потом продавит Шемелина через своих людей в совете директоров поставить на какие-нибудь тёпленькие места в руководстве. И никто не будет возражать: если вам удастся хорошо себя зарекомендовать, отчего ж не продвинуть юные дарования повыше? И вот уже Шемелин будет вынужден согласовывать свои текущие решения с вами. То есть не с вами, конечно. А с Ковалем – потому что вы будете действовать в интересах своего благодетеля. Соображаешь?

– По твоим словам выходит, что это Коваль играет против Шемелина, а не наоборот, – подытожила Алиса.

– Если против Шемелина что и играет, то исключительно его собственная несговорчивость, которая Ковалю уже давно стоит поперёк горла, – поправила Кара. – Соглашайся.

– На что?

– На предложение Шемелина. Ты ничего не теряешь.

– Только если это никак не навредит отцу, – выразила свои опасения Алиса. – Если Шемелину каким-то образом и удастся до него добраться, и Коваль узнает, что виновата была я, то…

Фразу за неё закончила уже Кара:

– По головке не погладит, понимаю. Но ты ведь не подумала, к каким выводам придёт Шемелин, если ты откажешься.

– И к каким же?

– Ну, тогда он точно решит, что ты уже играешь за Коваля, – сложила она руки в замок. – И Ванюша твой – тоже. Ты ведь больше всего беспокоишься о его благополучии? Так вот, дорогая, в этом случае он у нас в компании не жилец. Шемелин постарается побыстрее от него избавиться.

– Значит, ты предлагаешь мне выбирать сторону Шемелина, – вынесла Алиса вердикт и обвела Кару задумчивым взглядом.

– Не-а, – отрицательно мотнула подбородком Кара. – Я предлагаю тебе выбрать свою собственную сторону. Шемелин будет думать, что обвёл Коваля вокруг пальца. Коваль будет думать, что и у него тоже всё схвачено. Тут нужно лишь подгадать момент, когда тебе придётся аккуратно самоустраниться.

– И как мне это сделать?

– Всё просто, – сверкнула Кара зубами, отдающими синим свечением. – Держись меня, и я подскажу.

– Но тебе-то это зачем? – нахмурилась она.

Кара вольготно откинулась на спинку диванчика.

– А я хочу подружиться с дочкой Коваля. Разве это ещё не понятно? – бессовестно сверкнула она глазами.

– И усидеть на двух стульях?

Кара шумно вздохнула, понаблюдав за сценой, на которую из их ложи открывался отличный обзор.

– Чем бы ни кончилась эта их грызня, у меня цель только одна: остаться на плаву. Если Коваль возьмёт своё – ты, я надеюсь, не забудешь мою доброту. А удастся Шемелину сохранить позиции – я и перед ним не запятнала репутации. В этом деле нужно уметь терпеливо ждать в стороне и не лезть на рожон. И тут твой имидж наивной дурочки, кстати, придётся очень кстати.

– Нет у меня никакого имиджа наивной дурочки, – с обидой в голосе возразила Алиса.

Кара только насмешливо хмыкнула, одним лишь своим видом демонстрируя, что думает об Алисином возмущении.

– Дорогуша, ты даже не знаешь, зачем во всё это ввязалась, но упорно продолжаешь лезть в чужие игры, – протянула она. – Так себя ведут только наивные дурочки.

– Никуда я не лезу, – снова воспротивилась Алиса. – Если всё так, как ты говоришь, то это Коваль пытается меня использовать. А пойти к Шемелину с этим дурацким шантажом, между прочим, меня подбила ты. И поставила меня в такое положение…

– А ещё наивные дурочки постоянно строят из себя жертв обстоятельств, – ухмыльнулась Кара. – Ты сама к нему пошла, сама во всё ввязалась. Даже это дурацкое платье ты напялила на себя сама. Прям-таки Золушка, которую третирует собственная мачеха. Но знаешь, что меня всегда в этой Золушке бесило? Что она безропотно всем подчинялась.

– Далось тебе это платье… – спрятав уязвлённость за очередным глотком “Райского наслаждения”, ощетинилась Алиса.

За десяток лет в семье Коваля она совершенно не привыкла, чтобы с ней разговаривали так прямолинейно и так дерзко. Только это в Каре и подкупало: ей было совершенно плевать, что Алиса по случайному стечению обстоятельств носила фамилию Коваля, которая будто бы наделяла её иммунитетом от честности окружающих.

Кара, заметив изменение в лице Алисы, вдруг звонко рассмеялась, разгоняя напряжение.

– Прости, – слабо пихнула она Алису локтем в бок. – Но меня не покидает ощущение, что она специально выбрала цвет, в котором ты похожа на бледную поганку. Ну правда, сама посмотри… Настоящая злая мачеха. Прям как из сказки. У неё случайно нет двух противных дочерей?

– Нет, – невольно улыбнувшись, ответила Алиса. – Зато у неё есть противная собачонка.

– Ну вот, – подытожила Кара, довольная собой. – Пусть ей и шьёт всякий хлам. А тебе пора бы стать самостоятельной фигурой в этой партии.

Глава 7

в которой происходит судьбоносная встреча

В таких местах Алиса бывать не привыкла.

Ходила пару раз ещё на первом курсе, когда хотелось попробовать новую почти взрослую жизнь на вкус, но в разбитной компании однокурсников всё равно чувствовала себя чужой. Не без причины: приглашали её скорее из-за фамилии, а не потому что Алиса слыла душой компании. Ну, а когда одна из таких немногочисленных вылазок закончилась неприятной историей, в ходе которой их компанию уличили в употреблении запрещённых веществ, Коваль, предприняв все возможные усилия, чтобы имя дочери не промелькнула ни в одной обличительной статье, настойчиво рекомендовал Алисе впредь воздержаться от таких развлечений – чтобы ненароком не пострадала его репутация.

Приёмный отец вообще ни о чём не пёкся так неистово, как о своей репутации. Алиса всерьёз подозревала, что и бедную сиротку он пригрел у себя только из желания сохранить реноме, а совсем не из сострадания. Но ведь невозможно же всю жизнь думать только о том, как выглядит твоя жизнь в глазах окружающих, а собственными желаниями напрочь пренебрегать?

Впрочем, может, сам Коваль ничем и не пренебрегал, а Алиса всего лишь ошибочно судила по себе.

Танцпол внизу кишел людьми, разгорячёнными от движений под ритмичную музыку, и ей никак не удавалось заглушить тлеющую в груди зависть – в ход пошла уже чёрт знает какое по счёту “Райское наслаждение”. Им, беззаботным посетителям клуба, наверняка не вылезавшим из подобных заведений, не нужно было ни на секунду задумываться о чьей-то там репутации и о том, как любое их действие повлияет на публичный образ Алисиного благодетеля.

Она ощутила острый укол совести за мысли, полные чёрной неблагодарности Ковалю. Чем бы он там ни руководствовался, но дал Алисе жизнь, о которой она и мечтать не могла, а в ответ просил лишь подобающе себя вести. Справедливая цена за всё, что она имела.

Или всё-таки не совсем справедливая? Может, он просто отнял у неё жизнь, которую она могла бы вести сама без оглядки на чужие предрассудки, но дал взамен другую – и это уже само по себе стало справедливым обменом, за который Алисе вовсе не было нужды доплачивать постоянным чувством вины?

И теперь ей незачем было изводить себя мыслями о предательстве?

Она повертела в руках мобильник – тот самый, что подарил Шемелин. Он ведь ждал её ответа…

– Сейчас начнут, – послышался рядом голос Кары, когда музыка внизу вдруг затихла. – А ты чего здесь сидишь такая кислая?

– Ты же меня сама сюда привела, – непонимающе нахмурилась Алиса, погасив экран сотового.

– Привела, – подтвердила Кара. – Привела, чтобы ты как следует повеселилась, а не тухла на диване, как эти старпёры, – она кивнула на столики в отдалении, на диванчиках за которыми развалились мужчины, со скучающим видом потягивавшие алкоголь из низких стаканов и бесстыдно обнимавшие льнувших к ним спутниц – все, как одна, в облегающих платьицах не ниже пояса. Пожалуй, если бы Коваль сюда и заглядывал (в чём Алиса сомневалась), то он неплохо бы вписался в антураж; публика же внизу была куда ближе по возрасту ей самой. – Давай, спускайся, сейчас начнётся основная программа. Может, один раз в жизни их вживую увидишь…

– А ты? – поинтересовалась Алиса, покачнувшись на выпрямившихся ногах.

– А мне надо отойти. Припудрю носик, – с хитрецой подмигнула она. – И спущусь к тебе. Не переживай.

Непреклонно подтолкнула она Алису к выходу из кабинки.

Шагая на чуть ватных ногах по лестнице, Алиса ненадолго замерла: попыталась отыскать в толпе знакомые лица – кого-то, кто мог бы её узнать. О такой перспективе она задумывалась ещё днём, собираясь в клуб, но отбросила тревожные размышления. Да и сейчас, скользя глазами по чужим макушкам, осознала глупость этих опасений: всё внимание присутствующих было обращено лишь к сцене; никто и не думал смотреть на Алису. И она позволит себе сегодня ни о чём таком не думать: просто смешается с толпой.

Зал на несколько мгновений погрузился в полную тьму, а затем сцена вдруг взорвалась фонтанами фейерверков. В ушах зазвенело от всеобщего оживлённого улюлюканья, к которому Алиса, повинуясь внезапному порыву, присоединилась, набрав в лёгкие побольше плавящегося от тепла чужих тел воздуха.

В пронзивших темноту ярких лучах прожекторов возникло шесть женских фигур – таких идеальных и таких стройных, каких в жизни Алисе никогда не приходилось видеть: казалось, перед глазами предстали не люди из плоти и крови, а картинки, сошедшие с плакатов, которыми были увешаны все свободные уголки клуба. С восторгом наблюдая за поп-дивами, пластично извивающимися в такт гремящим битам, Алиса дала свободу ставшему вдруг лёгким то ли от алкоголя, то ли от музыки телу.

Ей вдруг страстно захотелось оказаться там, на сцене – не в этом дурацком платье мачехи, подходящем для фарфоровой куклы, а в до безобразия узких шортах, не оставляющих пространства воображению. Одна только музыка и была для Алисы тем пространством, где ей удавалось быть собой; где не существовало ни условностей, ни предрассудков; где жить можно было без оглядки на Коваля и его вездесущие правила.

Она двигалась по наитию, растворяясь в энергичных ритмах, и когда со сцены зазвучала медленная и чувственная песня, Алиса вдруг чётко поняла: она согласится. Что бы там потом ни было, чем бы ни обернулась для неё сделка с Шемелиным, она поступит по-своему и не станет поддаваться страхам.

Надоело.

Ощутив эту твёрдую храбрость, перекатывающуюся вкусом алкоголя на языке, она открыла глаза и только сейчас обнаружила себя в одиночестве посреди десятков людей: Кара, с которой захотелось поделиться решением, рядом так и не появилась.

Но голову кружили алкоголь и ощущение вседозволенности, синхронно вибрирующей с раскатистыми музыкальными переливами, и Кара с её внезапно появившимися делами в тот же миг забылась.

Алиса даже не попыталась скинуть с себя чужие руки, очутившиеся вдруг на её талии. Она не видела и не хотела видеть лица их обладателя; и на мгновение её посетила предательская мысль, что с Ваней она не ощутила бы такого легкомыслия и трепета, который пропитал её сейчас и который напомнил тот трепет, что сковал все внутренности в тот вечер в кабинете Шемелина.

– Other dancers may be on the floor, dear, but my eyes will see only you, – доносился до её слуха трепетный глубокий тембр солистки, и Алиса, плавно раскачивая бёдрами, вдруг будто наяву ощутила древесные ноты парфюма и примешивающийся к ним лёгкий запах виски.

Она не открывала глаза, потому что не хотела видеть лица человека, чьи руки скользили по её талии, потому что…

Потому что перед внутренним взором вставало совершенно определённое лицо. И пальцы, крепко сжавшие кожу под скользкой тканью платья, тоже принадлежали ему.

В отличие от того вечера в кабинете, сейчас Алиса сама дразнила его. Сама выгнулась в пояснице, бесстыдно прижавшись бёдрами к паху, даже не пытаясь делать вид, что её оскорбляют наглые касания. Да, это именно то, чего она хотела.

Тогда и сейчас.

– Only you have that magic technique. When we sway, I go weak… – сами собой двигались её губы; и голос утонул в вокале певицы: это она, настоящая Алиса, пела – и пела ему.

Чужие ладони скользили ниже, а Алиса закинула руки за голову, запустив пальцы в собственные волосы и положив затылок на крепкое плечо.

Всё, что ей сейчас было нужно – вдыхать аромат знакомого парфюма. И виски. Злосчастного виски, вкус которого она снова чувствовала во рту. И ей нравилось пить его не из початой бутылки “Чиваса”, а с терзающих во властном поцелуе мужских губ.

Губ Шемелина, бесцеремонно прижимающихся к Алисе.

Музыка затихла – внезапно и оглушающе. Тишина отрезвила её в одно короткое мгновение, и Алиса распахнула глаза, резко отстранившись от приникшего сзади…

Нет, это был не он. Слава всем богам – не он.

Только почему она почувствовала, скользнув затуманенным взором по расслабленному и незнакомому мужскому лицу, острое разочарование?

Что же она делает? И о чём думает?

– Простите, – тихо выдохнула она, отвернувшись от удивлённо нахмурившегося незнакомца, и выпутылась из его объятий.

А если бы на его месте и впрямь оказался Шемелин, хватило бы Алисе духу сию же минуту ретироваться? Пульс, набатом колотившийся в ушах, заглушал все посторонние звуки. Алиса хватала ртом горячий воздух.

Нет, не смогла бы…

Не захотела бы.

Она порсочилась сквозь плотно обступивших их людей обратно к барной стойке: та показалась Алисе островком спасительного оазиса посреди жаркой пустыни.

Горло пересохло. Алиса сделала глоток воды из пластиковой бутылки, чтобы прийти в чувство. Нужно подумать о чём-нибудь другом, пресечь предательские мысли о Шемелине. Кара. Где Кара?

Она обвела глазами всё окутанное полумраком помещение. Солистки поп-группы уже успели распрощаться с публикой и исчезнуть со сцены; не было нигде видно и Кары.