скачать книгу бесплатно
Собиратель невозмутимо обошёл банду, разумеется, без оплаты прохода, и спустился по одной из развилок, уводящей вниз от тракта. Линда превратилась в мышку в пасти у кошки, боясь лишний раз пошевелиться: может быть, кошка подумает, что мышка сдохла, и потеряет к ней интерес? Пропетляв минут двадцать промеж буйной растительности и пышных деревьев, они вышли к большим каменным сооружениям, поросшим зелено-голубоватым мхом, в виде полых кубов, как пчелиные соты расположенных вплотную друг к другу, и в которые откуда-то сверху с рваного обрыва лилась вода, наполняя их, и, затем, переливаясь, текла дальше вниз уже обычным половодным ручьём. Линда ныла не переставая, невероятно раздражая уши собирателя.
– Лесные купальни Феи. Хорошо, сегодня никого здесь нет. – нарочито спокойно сказал он, собирая цепь. Его голос вернулся в прежние до сегодняшнего дня тона, к которым она было привыкла и даже доверяла. Добравшись до её запястий, отстегнул браслеты. Линда сразу же развела руки в стороны, хмурясь, и потирая запястья, с опаской заглядывая ему в глаза.
Убегать она даже и не помышляла. Эта мысль теперь уже выглядела совершенно нелепой, тем более те трое никуда с дороги не делись. Да, и этот прекрасный мир оказался весьма опасным и враждебным. А другие вообще бывают?
Линда решила просто и безропотно делать всё, что он говорит.
– Я тебя есть не собираюсь, не бойся. Слухов и сплетен обо мне ходит много, и почти все они – полная дурь.
Хотя потрошить врагов ему иногда приходилось, что уж там говорить. Ну, может даже и не иногда, а частенько. Ну ладно, бывало, что приходилось в тяжёлые времена есть всякое. В том числе и врагов. Но это редко. Обычно он всегда запасался питательным порошком. Но он решил не упоминать об этом, чтобы не портить и без того плохой день. Ему не нравилось, что девчонка постоянно ноет и выводит его на диалоги. Подозрительно много он с ней разговаривает. Обычно он так никогда не делал.
Собиратель присел, открыл свой большой рюкзак, порылся там и достал новый свёрток. Развернул. Внутри прятался пучок травы, сплетённый в плоскую лепёшку и перемотанный нитками.
– Здесь привал. Это мыльная трава. Раздевайся, лезь в купальню и отмойся как следует. От вершины эволюции невыносимо смердит, уж извини, дорогая, за прямоту.
Она прокраснела даже сквозь слой налипшей на неё грязи, и ушла с травяной мочалкой к этим странным купальням. Похоже, его весьма забавляла эта фраза из предыдущего их конфликта. Линда уже сто раз пожалела, что произнесла её. Но, слово – не воробей…
Выбрав самую дальнюю, принялась раздеваться, искоса поглядывая на своего попутчика. Тот занимался лагерем и не проявлял к ней вроде бы никакого интереса. Подошва кроссовка оторвалась на девяносто девять процентов, вися лишь на честном слове. От снятой обуви резануло в глазах – носки воняли как будто их достали из канализации ада. Футболка к телу практически приросла, стащить её удалось с треском. Штаны ниже бёдер тоже приклеились к ногам. Стягивая их, она умудрилась порвать одну штанину по шву. Обе ноги покрывала непонятная кожная сыпь крупными розовыми пятнами, которые вдобавок нестерпимо чесались. Можно ли это всё отстирать, это вопрос. Освободившись, она осторожно полезла в купальню. Отнюдь не глубокая, и уровень воды приходился чуть ниже её бёдер, сама же вода была приятной, и не ледяной, как предполагалось. На Земле горные реки всегда холодны. Но где теперь та Земля…
Лесной душ был чем-то умопомрачительным. После предыдущей безводной планеты, он казался неким мистическим божественным явлением. Линда подползла к ниспадающей воде и села ровно под струю, ловя ртом живительную влагу. Её наверняка же можно и пить: она уже даже и забыла, в свете последних событий, как ей хочется пить. По сравнению с масляной жижей, эта водица была просто божественным нектаром.
Ощущение блаженства разлилось по её измождённому телу. Набухшая от воды травяная мочалка увеличилась в размере, покрываясь лопающимися пузырьками. Линда бережно потёрла левую руку – тут же мочалка вспенилась и оставила пену светло-зелёного цвета, пахнущую свежескошенной травой с едва уловимым ароматом цветов. Посидев немного без движения, не веря своему счастью, она подскочила и ринулась в бой с грязью, усиленно обтирая себя во всех местах, вызывая обильную пену, пока вся ею не покрылась с ног до головы как светло-зелёное облако. Даже все вместе взятые предшествующие события не смогли испортить ей это удовольствие.
Как мало надо человеку для счастья! Жирная масляная плёнка растеклась по поверхности воды причудливыми разводами.
Довольно фыркая, она пятый раз подряд мыла голову, десятый раз тёрла спину, счищая с себя навсегда всю память о Старой Мачехе – песок, жир и грязь той планеты. А после, устав, села под струю воды, подставив ему свою спину и шею, и ушла в медитацию, слушая, как бурлит поток и приятно массирует её спину.
– Хватит, вылезай уже, – донеслось поблизости снова без эмоций. Собиратель положил на край купальни сложенную в квадратик ткань серого цвета, а сверху на неё – две кожаные мокасины явно ручной работы. Мочалку забрал, как и брошенные жалкими комками грязные вещи, и снова ушёл, не удостоив купальщицу и взгляда. Это даже несколько обижало. Всё-таки, будучи молодой красивой девушкой, ей хотелось мужского внимания, а не когда вот так вот, как будто она какая-то столетняя старуха. Да и он, в общем-то, был симпатичным мужчиной на её взгляд.
Линда встала, делано хмурясь, перелезла через край и развернула квадратик. Туника, или простое серое платье. Ткань напоминала грубый лён, только не мнущийся. Разобравшись где зад, где перёд – сунула в прорезь голову и надела. Туника покрывала колени, была просторной и, невероятно безразмерной, посему пришлось подвязывать лишнее поясом, нашедшимся в единственном кармане. Мокасины она взяла в руки, не став надевать их на мокрые ноги.
Спустившись, она увидела знакомую картину: костерок, чашки, ложки, аромат еды, и зовущий отдохнуть весёлый разноцветный матрац. Хорошо, когда есть что-то знакомое! Когда есть к чему и куда возвращаться, к чему-то, что ты хорошо знаешь. Это ценный дар!
– А где же моя одежда? – спросила она.
– Сжёг.
– Я думала постираю…
Она села, всё ещё с опаской поглядывая на попутчика, но тот вообще не вызывал никаких опасных ощущений. Сидел по-турецки, помешивая ложкой кашу, как ни в чём не бывало. Она отметила, что он тоже умылся, на его мокрых волосах серебрились капли, когда на них попадал солнечный зайчик.
– А как это так – Ваш переходник не исчез, а мой исчез, когда я сюда попала? – принявшись за еду, решила она разрядить обстановку вопросом, который долгое время её мучил.
– Он не исчез. Долго объяснять. Вообще есть односторонние и двусторонние переходники. Наверно твой был односторонним и не совсем рабочим. Как ты умудрилась вообще такой найти – удивительно. Наверно законсервировался в подходящих условиях.
Она аж забыла есть, представляя себе все эти переходы между мирами…
– А как вы все говорите на моём языке? – не унималась Линда.
– Не много ли вопросов за день, дорогая моя? – однако продолжил. – В мозг имплантировано переводное устройство. Здесь у всех в наличии, у кого есть деньги. Так запрограммировано, и так заведено, что выбирается тот язык, который будет понятен большинству в группе. В базу заложены сотни тысяч употребляемых известных языков, но можно пополнять самостоятельно, вытаскивая из речи собеседника – это, конечно, сложнее, и переводчик такой стоит дороже, ну и намного больше времени займёт. Ну и надо чтобы была при этом связь с сервером, для записи. Твой язык в базе, потому что, очевидно, ты не первая.
– Так эти… пираты, они же на каком-то странном древнерусском говорили. Как же так, ведь я древнерусский не знаю, у нас так уже не говорят тысячи полторы лет.
– Да просто у них нет связи с сервером. Либо сильно устаревшая версия переводчика и база не обновляется. Вот и выбрался более подходящий к пониманию для тебя язык.
– Из речи вытаскивать… это же эта, как её, телепатия? – умоляюще. – Это реально существует?
– Хватит приставать. Много будешь знать – плохо будешь спать. Природное свойство мозга у некоторых рас. У одних есть, другие только встроенными базами пользуются. У кого и переводчиков нет – те только один язык знают, дикари в общем. Как ты, например.
Вот так живёшь, и думаешь, что ты один во всей Вселенной. А с другой стороны, оказывается, кипит разнообразная жизнь.
Он встал добрать ещё веток для костра, а точнее, чтобы оборвать диалоговый штурм. Но не помогло.
– Я просто хотела понять, как работают эти переходники между мирами. Для себя узнать, чтобы вернуться обратно!
– Ты хочешь… (он запнулся, ища в словаре языка Линды подходящее слово) ликбез? Ликвидацию безграмотности. Хм, давай. – Он принял вызов. – Для человека, типа тебя, живущего в трёхмерном пространстве длины, высоты и ширины, и которому четвёртое измерение – пространство-время – только рабочая гипотеза, это будет сложно понять. А здесь это не гипотеза, а полноценный образ жизни. Пока для тебя четвёртое измерение не доступно, ты охватить своим сознанием многомерность не сможешь. Твоя жизнь в пространстве-времени в твоём мире протекает линейно: из точки рождения ты идёшь к точке смерти, фактически не имея возможности влиять на события, изменяя их длину или скорость.
В одном из наших миров, древние изобретатели научились работать с четвёртым измерением, сворачивая плоскости пространства и времени так, чтобы преобразовывать неудобные межпланетные расстояния в узлы. К примеру, мне, живя в твоём линейном трёхмерном мире, чтобы переместиться от Старой Мачехи к Фее потребуются сотни тысяч, если не миллионы лет непрерывного движения из одной галактики в другую через открытый космос. Это невозможно, естественно, осуществить. В моём же многомерном мире это занимает мгновение потому, что определённые, так скажем, области пространства-времени искривлены в выбранных путём тщательных вычислений точках механизмами деформации, которые сворачивают эти области в пространственно-временные узлы.
– В смысле что, можно взять и удалить кусок пространства и времени в космосе, так чтобы он исчез?!
– Не удалить, исказить. По формулам проекционного переноса. Первый пространственно-временной узел, или по номенклатуре – ПВУ, построили посредством изучения поведения ближайшей массивной старой чёрной дыры, которую назвали Примой, и которая была более стабильна в своём гравитационном поведении из всех наблюдаемых. Разработчики скопировали её естественную природную функцию искажения пространства-времени, после чего процесс несколько десятков лет изучался, просчитывался и оцифровывался, для этого применялось многократное квантовое моделирование на гигантском суперкомпьютере, размером с небольшую планету из-за необходимых для этого мощностей… Пришлось потратить невообразимое количество ресурсов, но в итоге просчитать удалось и построили на основе этих параметров первый механизм деформации, фактически искажающий пространство и время, но в заданных координатах, а через многократную симуляцию довести объект до нынешнего рабочего состояния. Потом построили второй, соединили их, и стало возможно в один заходить – в другой выходить. После этого строительство ПВУ стало повсеместным, ну а переходник, которым мы пользуемся – это просто цифровая проекция ближайшего ПВУ в пространстве космоса. Его на самом деле как бы нет здесь.
Линда затаив дыхание, словно окаменела.
– Короче, мы перемещаемся по системе ПВУ, минуя развёрнутое пространство и время в космосе, физически деформируя или искажая эти мерности, если это необходимо. Надеюсь, доступно объяснил? Упростил как смог.
Линда поняла ровно четверть из того, что было сказано. Часть слов она не знала вообще, плюс иногда не туда выставленные ударения делали незнакомые слова совершенно непонятными. Но общий смысл уловила.
– Получается, деформируют пространство… чёрные дыры, которые в космосе? –попыталась она понять суть.
– В целом, да. Но чёрная дыра искажает только область вокруг себя самой, поэтому механизм деформации встраивают к границе её горизонта событий, и он просто копирует параметры искажений, преобразует их и направляет сведения в центр управления, там их перепрограммируют в очередной ПВУ, ПВУ подключают к общей системе, задают координаты, и он начинает проецировать себя через цифровую проекцию по форумам проекционного переноса в заданную область. А так как чёрные дыры в огромном количестве обретаются по всему пространству космоса и во всех наблюдаемых галактиках, то ПВУ построили уже очень много. Завершающим действием в этой системе является строительство самих физических оболочек – переходников в заданных центром управления точках непосредственно на планетах, это для удобства физических перемещений. По сути, это симбиоз чёрной дыры, механизма деформации и центра управления.
– Это… очень… сложно всё…
– Вся эта система переходов называется Космической проекционной сетью, или КПС. КПС сейчас раскинута по всей ближайшей наблюдаемой Вселенной. Точкой наблюдения считается центр управления, если что.
– Почему мы с Землёй не входим в КПС тогда?
Он глянул на неё исподлобья:
– Чем ты слушаешь. Раз ты сюда попала, значит «входите». А почему на данный момент отключены – это другой вопрос, надо узнавать в центре управления, я наизусть их документацию не знаю. Вероятно, были какие-то объективные причины. Но, так часто бывает. Сегодня отключены, завтра снова в деле.
Линда покраснела:
– А у нас сейчас запускают марсоходы, по прямой они полгода летят туда и потом полгода обратно, некоторые даже достигали Марса. И на Венеру мы отправляли аппараты, – Линда не знала, что ещё рассказать. – Ещё мы запускали в космос человека, а американцы высаживались даже на Луне – спутнике Земли, там нет атмосферы. И ещё мы запускали пилотируемые стации, которые летают на околоземной орбите. Вот.
Собиратель не ответил. Возможно, это его не впечатлило. И наступила долгожданная для него тишина. Но ненадолго.
С едой было покончено, он снова сам всё собрал. Помощь Линды не принимал. Вероятно, не хотел, чтобы кто-то другой прикасался к его вещам.
Линда же смотрела на него, раскрыв рот:
– А есть ещё измерения, кроме четвёртого, другие?
– Есть, конечно. Но это слишком сложно для твоего понимания и в те мерности никто не суётся без острой необходимости, и даже с острой необходимостью мало кто суётся. Лучше бы тебе поспать. День будет сложным для тебя, а если ты не выспишься, ты снова начнёшь ныть.
Линда молча улеглась на матрац, переваривая поступившую информацию, чувствуя себя полным дилетантом во всех вопросах. Ей показали хвостик истины, к которой она не была готова. Если потянуть за хвостик, можно вытащить целого слона. И что с ним потом делать, чем кормить?
– А что там, в пятом измерении? – шёпотом спросила она.
– По вашей терминологии – Бог, ну, или боги. Там уже нет количественных характеристик, только качественные. Те, или тот, кто контролирует эволюцию и расширение Вселенной, или, простыми словами, общее глобальное уравнение Вселенной со всеми его переменными, регулируя их по мере необходимости.
Некоторое время она просто ошарашенно смотрела на него.
– А по вашей?
– По нашей не упоминают этих имён всуе. На всякий случай. Слишком близко, понимаешь ли.
Разговор, пусть и о таких, казалось бы, жутких первозданных вещах давал ей чувство безопасности. Ложное или нет – не важно. Закрыв глаза, она начала плавно переходить в сон, и вскоре сладко заснула, в чистоте и безопасности.
– Давай руки.
– Я не буду никуда убегать! Я пойду следом и всё, клянусь! – выпалила она.
– Не в этом дело. Если ты не поймана, значит ничья, и доказать своё право на тебя мне будет сложновато. Потому ты потеряешься, потом пропадёшь. А мне это не выгодно. Позже поймёшь, короче.
«Щёлк!» – запястья охватили браслеты. Цепь собиратель пристегнул к поясу и молча двинулся обратно к тракту. Линда обиженно поплелась следом, шлёпая новыми мокасинами из чьей-то кожи. «Позже поймёшь», – пронеслось у неё в голове его голосом.
День тянулся здесь необычно долго, но всё же близился вечер. Стало быть, она проспала не так уж и долго. Вернувшись на тракт, они продолжили движение в своём первоначальном направлении. Постепенно у дороги стали появляться указатели. Что на них было написано – она понять не могла, какие-то значки и закорючки, кружки и разноцветные квадратики. Через дорогу то и дело перебегали семьями рыжие ушастые хомяки, и иногда целыми стадами разнообразные пугливые лесные звери. Путников то и дело настигали повозки, запряжённые ламами с длинными хвостами. Туда и обратно.
– Можно последний вопрос? Пожалуйста, – выпрашивала она.
– Точно последний? Ладно, давай. И больше не приставай, я что-то очень устал от тебя.
– А как так получается, что у вас изобрели такие всякие сложные устройства, я видела у тебя маленький телевизор. И эти переходы между мирами в космосе, и вот эти повозки и многое другое, а всё тут выглядит так, как будто это средние века, и всё ещё не развилась цивилизация…
– Это называется планшет. Я же тебе сказал, что лишь в одном из миров древние додумались до устройства переходников и обслуживающих их устройств. А здесь люди лишь пользуются их достижениями. Миров теперь пересекается огромное множество, и все они разных уровней развития: где-то первобытность, а кто-то уже прошёл и технологические стадии. Когда все начинают перемещаться и встречаться в одной точке, то перенимают что-то друг у друга – вещи, опыт, культуру, традиции. Например, могут купить планшет и робота-разведчика, обменяв их на драгоценные металлы или шкуры экзотических животных, или на других людей. Здесь всё перемешано, потом увидишь. Надеюсь, ты от меня на сегодня отстала? – отрезал он.
Отставать она не собиралась. Кажется, он уже стал об этом догадываться.
Издалека волнами нарастал густой шум. Линда всё вслушивалась – то ли это водопад, то ли что-то другое, большое и шумящее. Но, спустя какое-то время, стало понятно, что это никакой не водопад – это шум голосов весьма большого количества людей.
Тракт пошёл под уклон, и она уже отчётливо различала именно голоса. Как будто подходишь к большому стадиону, когда там уже в самом разгаре футбольный матч. Ей стало немного не по себе, после всей этой тишины и вынужденной уединённости. К тому же, что там за город – неизвестно… и что её ждёт? Она ведь по-прежнему не знала его планов насчёт себя.
Постепенно по обочинам тракта стали встречаться пустые повозки, густо «припаркованные» по обочинам. Попадались и деревянные крытые повозки, и открытые телеги, напоминающие земные простые деревенские, и даже что-то вроде карет, украшенных резьбой, как и «безлошадные» самоходные машины, изредка мелькали даже автомобили. Здесь имелись, похоже, все возможные варианты передвижения, какие вообще можно было изобрести. Людей становилось всё больше. Одни запрягали лам, другие распрягали, кто-то просто стоял и лениво ждал, кто-то спал в тени деревьев. Люди были людьми, но разных рас, а может быть и разных видов. Отличий можно было найти предостаточно, как в форме черепов, длине конечностей, росте, так и в цвете кожи.
Шум всё усиливался. Теперь ей казалось, что это не просто город, а гигантский человеческий муравейник. Судя по гулу голосов – там могли быть сотни тысяч людей единовременно.
Чем ближе к городу подбирались путники, тем меньше свободного места было на обочинах. Повозки стояли буквально одна на другой: приходилось часто протискиваться между ними. Линда хлопала глазами по сторонам, рассматривая разнообразных людей. Всевозможные варианты одежды поражали воображение: от треугольных юбок и обтягивающих эластичных костюмов до шкур животных. Взгляд Линды упёрся в крупную высоченную женщину, у которой на здоровенных грудях болтались неприличных размеров бусы из белых ракушек, гремевшие в такт её движениям, а рыжие лохматые волосы и форма лица чем-то напоминали реконструкции лиц неандертальцев в одной археологической статье в газете, которую Линда читала не так давно в автобусе. Может это и не ракушки в бусах, а чьи-то косточки? Например, зубы какого-нибудь саблезубого хищника. Однако грозный вид первобытной женщины, облачённой в полосатое тигровое платье, не сочетался никак с тем фактом, что в своих руках она держала сенсорный планшет, в котором выискивала для себя информацию крупными корявыми пальцами. Линда ещё никогда не видела такого невероятного несоответствия образов: копьё в одной руке и планшет в другой – что может быть страннее?
«Не пялься так на других, иногда это опасно», – пронёсся у неё в голове голос собирателя.
«Она сюда, случайно, не на мамонте приехала?»
Он не ответил, наверно не оценил шутку.
А дальше случилось мельтешение лиц, вещей, повозок, животных, товаров, роботов и техники. Количество людей становилось просто пугающим. Они или бродили большими группами, или слонялись сами по себе. И не все они были и людьми, в общем-то. Линда понимала, что многие тут и не гоминиды никакие отряда приматов, как она, но всё же их можно было называть людьми, и она решила, что для неё это всё равно люди. Не важно, из какой ветви они эволюционировали. Билатеральная симметрия присутствовала у всех, и это успокаивало глаз.
Одни вели на привязи животных, другие на цепях людей, как и её. Сновали торговцы, предлагая всё, что угодно. В толпе ездили или ходили роботы, делая объявления, выдавая предупреждения, выписывая штрафы или занимаясь торговлей, отбирая хлеб у торговцев-людей. И вот тут Линда поняла, что начала теряться, как он и предупреждал. Вокруг всё гудело, кричало, требовало, шумело, продавало и продавалось. Она видела, как антропоморфный двухметровый робот одевал наручники хулигану, зачитывая нормы поведения механическим голосом, а тот неистово спорил в ответ.
Мощный гул города всё нарастал. Стоило ей посмотреть в сторону и замешкаться – спереди уже кто-то натыкался на их связующую цепь и смачно ругался.
Оказалось внезапно, что так ненавистная пленительная цепь превратилась в спасительную и связующую… Зависит от того, под каким углом на неё смотреть.
Если бы она шла одна, то потерялась бы ещё минут двадцать назад. Но ещё что более вероятно – её бы давно украли. Она постоянно натыкалась на оценивающие взгляды в свой адрес, и её каждый раз пробирал холодок. Темнокожий торговец в большой соломенной шляпе налетел на неё с предложениями купить зажаренных рыжих хомяков с большими ушами в ароматных специях. Линда в ужасе отпрянула, попытавшись улыбнуться, но вышло это улыбкой ужаса.
Только сейчас до неё дошло, при виде нанизанных на шампуры хомяков, что собиратель спас ей жизнь уже как минимум три раза. Первый раз на Старой Мачехе, второй раз на перекрёстке, третий раз прямо тут, в толпе. После осознания этого факта, она несколько изменила своё отношение к нему, и даже малость пересмотрела своё поведение.
Наконец, широкий тракт закончился у невероятных размеров каменно-металлического моста. Сам мост был коротким, и упирался прямо в серо-белые врата города, своей высотой которые могли бы посоперничать с двадцатиэтажным домом. Такие у Линды были ассоциации. Врата были открыты настежь, а за ними сплошь всё было забито людьми и вьючными животными. Шум стоял невообразимый. Похоже, что там проходило какое-то действо, длящееся бесконечно.
Внезапно мокасины Линды ступили по металлу: в дорогу оказалась вмонтирована толстая стальная решётка, под которой что-то механическое жужжало и мерцало то тут, то там дьявольским красноватым светом. А сверху над головами на стальных тросах перемещались угрожающего вида роботизированные камеры, постоянно сканирующие дрожащим красным светом толпу.
«Это сканеры здоровья. Если ты больна заразными для других заболеваниями, тебя примагнитит к решётке, и ты не сдвинешься с места, пока не приедет бригада санитарной изоляции», – прозвучал его голос.
Сканер пробежался по Линде красным дрожащим светом – она задержала дыхание. Но к решётке её не примагнитило, и она облегчённо выдохнула. Путники продолжили движение. А затем встали в очередь. Даже не так – в ОЧЕРЕДЬ. Такой очереди Линда ещё никогда не видела, хотя в её мире они были весьма длинными и постоянными. Запахи, люди, крики, голоса, вещи, животные, разнообразие языков, жестов, эмоций – этот красочный набор из палитры сумасшедшего художника откровенно пугал и изматывал. Она вдруг сама подобрала связующую их цепь, смотав её, и вцепилась собирателю в рюкзак, встав рядом с ним намертво как приклеенная. Каким бы он ни был – но кроме него она никого здесь не знала. Если он куда-нибудь вдруг исчезнет – это будет конец для неё.
Очередь хоть и быстро двигалась, но народу было тьма-тьмущая. Без очереди проталкивались карлики с бородами по пояс, считая, что они не должны стоять как все и у них есть привилегии, а ними спорили из очереди на повышенных тонах, не давая пройти. Цвета кожи, глаз и волос вообще били все возможные рекорды своей разнообразностью; про одежду и говорить нечего. Количество человеческих рас поражало воображение.
Сам мост начинался с большой металлической рамки, в которую было встроено множество мелких экранов, датчиков, сенсорных панелей, а сверху над всем этим нависали огромные плоские экраны, транслирующие виды с камер в разных частях моста и у входных врат. На всех экранах сплошь везде было живое мельтешение. Разобрать там что-то было невозможно. Всюду сверху зависали камеры-роботы, постоянно мониторящие происходящее своими выпуклыми глазами-линзами.
Металлических рамок было штук пятьдесят – от одного края моста до другого, и в каждую стояла своя длиннющая очередь из нетерпеливых, толкающихся и ругающихся людей. Из каждой рамки то тут, то там вещало механическим голосом на всевозможных языках.
Наконец и их очередь подошла, собиратель поспешно подошёл к панели на рамке, встав у жёлтой разделительной полосы. У Линды к тому времени уже кругом шла голова. Пикнуло и на экране загорелось меню. Она заглядывала собирателю через плечо, наблюдая с вымученным интересом за процессом, стараясь что-нибудь запомнить на случай, если пригодится в будущем, но, кажется, это было бесполезным занятием – ничего понять она не могла.
– ВРАТА ФЕИ. ИДЕНТИФИКАЦИЯ, – вдруг завопила рамка механическим голосом на русском. Линда аж дёрнулась от неожиданности.
– Харон-2059, – ответил мужчина, смотря в экран. С той стороны на него тоже смотрела встроенная камера. Некоторое время механический мозг что-то считал, на экране бегали шкалы поиска данных и чисел.
– ИДЕНТИФИКАЦИЯ – УСТАНОВЛЕНО. ЦЕЛЬ ВИЗИТА.
– Привод.
Снова просчёт. Мерцание, проверка информации.
– А как оно говорит на русском языке? – прокричала ему в ухо Линда. Её трясло. Она попала в далёкое будущее, но это оказалось совершенно не весело. В лесу было проще и спокойнее.
«Механизм выбирает язык, который понимает большинство человек в группе», – ответил он у неё в голове. «Я же тебе уже это объяснял, не приставай сейчас».