Байки у костра

— Любишь ты жути нагнать, — выдохнула Катюха, почесав нос. — По-хорошему умереть должен был Виноградов, так было бы честнее.

— Так юный барин в одночасье лишился всего: и женщины, что была любовью всей его жизни, и супруги. Один на один остался он с крохотным созданием, что требовало непрестанного молока. Лик Виноградова, прежде юный и цветущий, в одно мгновение иссушился, будто годы пронеслись над ним, оставив лишь седину в волосах да запавшие от скорби черты.

Утешением ему послужило лишь то, что село их населяло множество душ, и всегда находилась чья-то добрая рука, готовая приласкать младенца. Так дочка его не осталась без грудного молока. И как только смерть настигла Марьяну, явилась в село дородная тетка, что взяла на себя заботы о кормлении маленькой барской дочери. Ежедневно приходила она в усадьбу, чтобы отдать свое время и молоко младенцу.

Алексей Борисович же оставался безутешен, не в силах оправиться от раны, что оставила в его душе ушедшая возлюбленная. Покои бывшей супруги, Анны, он отвел своей крохотной наследнице. Легко и незаметно для него самого случилось, что кормилица перестала быть лишь гостьей, приходящей на часок, а и вовсе поселилась в их доме.

И вот, в один знаменательный миг, когда Виноградов, желая полюбоваться на милое личико спящей дочери, зашел в ее опочивальню, он обомлел. Прямо над люлькой младенца, будто зловещий страж, восседала огромная черная ворона. Она медленно, как в печальном танце, покачивала колыбель своей когтистой лапой. Внезапно птица повернула голову в сторону застывшего от ужаса барина, и, к его неописуемому изумлению, заговорила голосом, человеческим в своей мощи и скорби:

«Здравствуй, милый супруг. Не ожидал увидеть меня здесь? Я прилетела, чтобы взглянуть в глаза убийце моих мечтаний и надежд. Знай, ты умрешь сегодня, точно такой же смертью, какую ты уготовил для меня…» — ворона склонила голову, и Алексей Борисович, проследив за ее взглядом, заметил на прикроватной тумбе уже знакомую веревку и догорающую свечу. «…А после, все твое село умрет вслед за тобой. Я проклинаю это место, что заставило меня страдать. Все, кто не покинет его, умрет страшной смертью. В этой деревне больше не будут звучать голоса детей и молодых женщин».

С этими словами черная птица отвернулась, потеряв всякий интерес к дрожащему барину, оставив его наедине с ужасом и предчувствием неотвратимой гибели.

— Офигеть, — пролепетала Машка, — теперь я и в деревню идти не хочу. Я же молодая девушка, а вдруг проклятие и меня зацепит? — Я взглянула на Гордееву и заметила, как высоко поднялись ее брови. Закатив глаза, она покачала головой.

— А я ведь у же говорил вам всё, что думаю, — поддержал сокурсницу Ванька. — Скажи-ка, Пиявка, — обратился он ко мне по прозвищу, вызвав недоумение на лице куратора, — ты что, в поезде свою страшилку вывалить не могла? Сразу бы обратно свалили, а не тащились так далеко.

— Ванюша, это же байка! — Гордеева встала на мою защиту. — Ты вроде раньше не был таким слабонервным. Даже когда в последний раз мы были в лесу повешенных. Что случилось сейчас?

— В прежние поездки погода щедро благоволила нам, и не было никаких странных знамений — ни тропических цветов в этой дикой глуши, ни умирающих черных жуков, — взорвался Ваня.

— Ну ты и нудный, даже Лешку переплюнул! — прошипела Катюша, резко отвернувшись.

— Вот так, значит, моя история подошла к концу? — Я обвела взглядом сидящих рядом.

— Элька, рассказывай дальше, пожалуйста! — в унисон взмолились Петька и Мишка. — Не обращай внимания ни на кого, ведь так интересно, чем же закончится твоя байка!

— Хорошо, — улыбнулась я ребятам и продолжила, — барин молча подошел к тумбочке, взял с нее веревку. Его руки жили своей собственной жизнью, не повинуясь разуму: вот петля уже натянулась на шее, пальцы сомкнулись по обе стороны концов и затянулись. Виноградов захрипел и испустил дух.

Дочка его, после этой страшной ночи, исчезла, словно ее и не было, вместе с кормилицей. Кто-то из крестьян поговаривал, что малышку утопили в озере, раскинувшемся прямиком возле поместья, другие же утверждали, будто сам дьявол унес юную помещицу, дабы обучить ее своему колдовству.

Правда это или нет, но после всей этой истории усадьба опустела почти на век. Думаю, следующими ее жителями и были как раз Елизавета Потаповна с родителями, о которых нам рассказывал Вениамин Сергеевич.

А вот деревня заметно обмелела. Люди стали гибнуть, особенно дети и женщины. Вскоре село покинули практически все молодые люди, остались лишь старики. Ближе к тысяча девятьсот первому году случился страшный пожар, унося с собой людские жертвы и многие постройки. После него осталось девять домов из всего поселения. Если смотреть на них с высоты птичьего полета, можно заметить, как они смахивают на распятье.

— Ну и где вы тогда в селе собрались остановиться? Там, надо полагать, сейчас абсолютная глушь, идиллический покой, — ухмыльнулся Лёшка.

— Алексей, — вмешался в наш разговор историк, — Эльвира права. По данным на нынешний год, в селе Заключье так и стоят девять домов, а жителей насчитывается не более двенадцати человек, в основном — пожилые люди.

— Ага! А Ваня прав! — Лешка мигом вскочил с места. — Значит, проклятье существует. Может, действительно нужно замечать знаки! Нас нужно вернуть обратно!

— Ох, какой же ты глупый, — в отчаянии приложила руку ко лбу Катя. — В наши дни все стремятся покинуть деревни и найти свое счастье в городах, и это совершенно естественно. Молодых везде не хватает, не стоит приплетать сюда всякую мистику. Успокойся, Лешечка, никаких проклятий там нет, и ты сам в этом убедишься, когда мы придем в село. Мы найдем себе жилье у какой-нибудь доброй старушки, она поведает нам пару дивных историй об их деревушке, и ты тут же обретешь покой.

— Что ж, выбора у меня, похоже, и нет, — Алексей махнул рукой, отгоняя последние сомнения. — Может, кто-нибудь поведает сейчас легенду с более светлым исходом? — он вновь примостился на еловых ветках, погрузившись в свои мысли.

И тут я заметила, как Витамин склонился к Гордеевой и что-то прошептал ей на ушко. Она, довольная, закивала, и её лицо озарила ослепительная улыбка, обнажив все тридцать два зуба.

— А кто-нибудь из вас слышал о несметных сокровищах, что покоятся в Заброшенной усадьбе, куда мы держим путь? — парни отрицательно покачали головами. — Тогда я сейчас поведаю вам одну занимательную байку о богатствах, сокрытых от глаз людских, ожидающих избранных, чтобы явить себя миру, — начала свой рассказ моя лучшая подруга, и в её голосе звучала тайна.

Но едва Катюша успела начать свой рассказ, как у костра приземлилась огромная черная ворона. Обведя всех присутствующих внимательным взглядом, она громко каркнула, а затем взмахнула крыльями и растворилась в темных ветвях. Мне показалось, что это была та самая птица, что долбилась в окно поезда. Хотя, кто знает? Вороны все похожи друг на друга, зачем зацикливаться на этой дерзкой, наглой птице, решившей посетить наше собрание. Ребята и вовсе не обратили на нее внимания, с нетерпением ожидая истории Гордеевой. Будь я орнитологом, наверное, знала бы, что вороны спят по ночам, а не бодрствуют. Но поскольку я была далека от познаний о пернатых, то, как только каркуша покинула нас, я тут же забыла о ней, как и все мои одногруппники, вновь устремив взор на любимую подругу, ожидая от нее увлекательной байки.

Сокровища Батыя

Погода будто прониклась новой историей, что готовилась прозвучать из уст Гордеевой. Небо обернулось в непроглядный саван туч, и звезды, испугавшись, покинули нас, унося с собой свои мерцающие отблески. Луна же, подобно одинокой свидетельнице, пока держала оборону, не подпуская неприятеля к своему лику. Катюша, сосредоточив взгляд на Ходокове, отбросила последнее сомнение и начала свою байку.

— Тринадцатый век был веком завоеваний Батыя, и его поход не обошел стороной Тверскую землю, разорив ее дотла. — Лица слушателей, сидевших у костра, вытянулись в разочаровании, и я отлично их понимала: никому не хотелось погружаться в дремучую древность, где монгольский полководец вершил свои дела. — Эй! — возмутилась Катюша, — Лики попроще. Я не собираюсь вам вещать о том, что вы и так знаете. Эта байка вас удивит, обещаю.

— Мне лично интересно! – возмутился Ванька, – Я, честно говоря, уже ничего не помню про этого дядьку и с удовольствием послушаю любую историю про него. — Я заметила, как хихикнули Машка и Галка, переговариваясь между собой, чем вызвали ещё большее негодование парня. — Хватит надо мной смеяться, я не тупой, я просто забывчивый!

— Ванюша, всё в порядке, не волнуйся, здесь никто тебя не считает тупым, — вступилась Гордеева за одногруппника, бросив испепеляющий взгляд на девчонок.

— Да мы не над ним смеемся, — фыркнула Маша, — можно подумать других тем для обсуждения нет, право, невелика птица.

— Там, где сейчас возвышается усадьба, в которую нам предстоит отправиться, некогда стояла деревянная крепость. В ней обитала княжеская жена, подвергшаяся опале. — Увидев недоумение в глазах Вани, Катя тут же пояснила: — Раньше такое было в порядке вещей. Правитель женился на барышне, она ему чем-то не угодила – и вот, он избавляется от нее, заодно с детьми и слугами, а затем обзаводится очередной пассией.

— В курсе, — с заговорщицкой улыбкой ответили Петька и Мишка, предвкушая продолжение.

— Шептались, что супруга князя, Звенислава, дивной, неземной красотой обладала, и каждый, кто оказывался рядом с ней, без памяти в неё влюблялся. Немудрено, что именно за это и пала женщина в немилость к мужу: возревновал он её к польскому гостю, готовому осыпать за княгиню-красавицу несметные сокровища.

— Наглядный пример мужской логики, — прошептала Галка, едва слышно. — И другому не отдал, и самому стала не нужна. Как говорится: «Так не доставайся же ты, никому!»

— Даже в изгнании Звенислава не осталась без мужского внимания. Сколько ни прячь изумруд, он все равно притягивает к себе своим свечением. — И тут я заметила, как блеснули глаза подруги в темноте, подобно этому камню. — Из соседнего княжества, идя устраиваться на службу в дружину к Тверскому правителю, прибыл Владимир, боярский сын. Молодой, косая сажень в плечах, не обременённый семьей. Остановился он у местного озера, которое ныне именуется Заключье, и решил искупаться, освежиться, смыть пыль дорог. Лишь только он разделся догола для омовения, как к берегу вышла Звенислава. Увидел её Владимир, разом потерял дар речи и покой на сердце.

— Красота — страшная сила, — вставила свое словечко Машка-липучка, задумчиво поправляя непослушный локон за ухо.

— Точно, — согласилась с ней Гордеева, и, бросив на меня взгляд, закатив глаза, поинтересовалась: — На чем я остановилась?

— На мужике, гордо выпятившем голую задницу перед княгиней, — заржал Мишка, затаив дыхание.

— Именно, — рассмеялась Катюха, глядя на Михаила, - так вот, бедная и несчастная женщина, изнывающая от жажды ласки, обрела утешение в объятиях Владимира. Разумеется, не в тот миг, когда явилась перед ней его нагая плоть, - хихикнула подруга, поглядев на самодовольную физиономию Мишки, - а после долгих ухаживаний и страстных завоеваний с его стороны. Боярин остался жить в крепости, оберегая свою драгоценную. С каждым днем их любовь, как дикое пламя, разгоралась всё сильнее, пока, наконец, не зародилась жизнь в чреве княгини. Всё было бы сказочно и чудесно, если бы в те дни сам Батый не вознамерился посетить Тверскую землю.

— Опять этот культ красивой женщины, — прошипел Мишка. — Сейчас ты, небось, начнешь про то, как монгол без памяти влюбился в Зениславу, пал к ее ногам, будто и неважно, что дамочка в положении.

— Знаешь, возможно, тебе ещё рано постичь всю ту разрушительную силу, что кроется в девичьей красоте. Сколько великих битв разгоралось по её вине, сколько судеб переламывалось из-за одной лишь милашки с точёными чертами лица и безупречной фигурой. А сколько бы великих творений искусства, сколько стихов, воспевающих прекраснейшую половину человечества, мы бы лишились, если бы не было женщин… — Мишка, вскинув руки вверх, развёл их в примирительном жесте, а Гордеева, не сбавляя оборотов, продолжила свою байку.

В этот миг резкая тучка затянула лик луны, и мелкий дождь закрапал, но никто из нас не шелохнулся, вдыхая слова Катюши, ожидая продолжения истории.

— Батый нагнал с русских земель такую уйму дани, что обозы его едва выдерживали чудовищную ношу. Колёса вязли в сырой земле, а когда хлынули проливные дожди, монголам стало совсем туго. Их повозки окончательно увязли у озера Заключье, преградив путь дальше. И всё могло сложиться иначе, если бы не одно «но»… — Катя сделала паузу, — один из князей вздумал навестить Батыя в его отсутствие, а это было прямым вызовом монгольскому хану. Ему донесли об этом как раз на Тверских землях.

— Извините, Екатерина, — Ходоков улыбнулся подруге, а потом подмигнул, — хотел пояснить ребятам кое-что о сокровищах Батыя, если вы не против.

Катюша замотала головой.

— Сундуки монгольского хана хранили слитки, украшения, древние папирусы, одежду, но главные две ценности — это тройка коней, выплавленных из чистого золота, а также златники князя Владимира, уникальные монеты, на одной стороне которых красовался лик самого князя, а на другой — Иисус Христос, держащий в руках Евангелие.

Вениамин Сергеевич благодарно взглянул на Гордееву и кивнул, приглашая продолжить её увлекательную байку.

— И тут перед Батыем встала дилемма: срочно нужно возвращаться, а обоз бросить он не мог. Рядом с монголом всегда обретался его верный помощник, наделённый магической силой. Колдун предложил захоронить сокровища прямо там, где они застряли, узрев в этом волю небес. Коней укрыть под покровом вод, а златники предать земле — прямиком на берегу озера. А уж после, когда разрешатся все вопросы с князем, нарушившим покой великого Батыя, вернуться и забрать драгоценные дары.

Дождь усилился, и мы, будто притянутые к теплу, сбились теснее вокруг костра, укрывая его трепетное пламя лапами ели. Небо, хмурое и неприветливое, явно было против нас, как и в истории Катюши, где злая рок-судьба обрушилась на монгольского хана.

— Не мог Батый, алчный хан, оставить несметные богатства без присмотра. И снова явился колдун, верный слуга хана, с дьявольским помыслом: приставить к сокровищам призрачные души, стражей вечных, что отвратят своим потусторонним присутствием всякого, кто посмеет позариться на ханское добро. Важнее всего было, чтобы будущие души эти обитали вблизи клада, тогда легче им было бы слиться с золотом и драгоценностями. О близлежащей крепости знал Батый, и, времени не теряя, отправился туда, на поиски обреченных.

Нежданным гостем возник он в обители Владимира и Звениславы, застав влюбленных в объятиях друг друга. Первым делом, с ледяным спокойствием, поверг он мужчину, пронзив его сердце. Над бездыханным телом юноши был исполнен зловещий ритуал, и затем, в мешке, наполненном камнями, обрел он свое последнее пристанище в глубинах озера. Над бедной Звениславой же колдун издевался с изощренной жестокостью: он закопал ее заживо, прямо у сундука, набитого златом, не проявив и тени жалости к несчастной, носившей под сердцем дитя.

Когда же призрачные стражи заняли свои места у несметных богатств, монгол со спокойной душой удалился, предвкушая скорое возвращение к своим сокровищам.

Все молчали, переваривая произнесенные слова. По моей спине пробежал холодок, а в мыслях вновь и вновь возникал образ несчастной женщины, погребенной заживо, так и не познавшей радости материнства. Я заметила, как Катюха глубоко вздохнула; очевидно, она сама так прониклась своей жуткой байкой, что ей стало не по себе. Наконец, над поляной вновь прозвучал голос подруги, продолжавший неведомую историю.

— Многие крестьяне пытались отыскать клад монгольского хана: перепахивали вдоль и поперёк весь берег озера, но так и не сумели его обнаружить. Поговаривали, что тех, кто подходил ближе всех к злату, подстерегала смерть в облике призрачной женщины с огромным животом. Она возникала перед несчастным, заглядывала в его глаза — и убивала на месте. А некоторые смельчаки клялись, что видели на берегу в полнолуние пару: мужчину и молодую барышню. Они гуляли прямиком по воде, не оставляя даже ряби, а за ними плелась тройка золотых коней. Видимо, несчастные влюблённые могли воссоединиться лишь в полнолуние, а потом их вновь ждала разлука — каждого у своих богатств, — предположила Катерина.

— Это всё до жути захватывающе, — выдохнул Алёшка, — только вот, если память мне не изменяет, кто-то в самом начале своего рассказа говорил о сокровищах, зарытых в усадьбе, а вовсе не у водоёма.

— Вечно ты, Алексей, лошадей гонишь, — возмутилась подруга, и мне стало не по себе от ее слов, когда прозвучали они после рассказа о золотых конях. — Совсем не даешь закончить повествование…

Лёха опустил голову.

— В тысяча девятьсот пятом году шесть археологов явились в поисках уникальных монет. И, надо сказать, на их удачу, как они тогда предполагали, ими нашелся сундук с золотом. Довольные, мужчины отнесли его в полуразрушенную крепость, чтобы внимательнее осмотреть, да и передохнуть перед обратной дорогой. Лишь один из них не последовал за всеми: ему вдруг стало нехорошо, закружилась голова, и было принято решение оставить несчастного возле озера, а как ему станет лучше, он сам явится к остальным.

Когда «счастливчик» оклемался, то, пошатываясь, пошел к друзьям в крепость. Там его встретила звенящая, мертвая тишина. Все коллеги оказались мертвы, а над ними… над ними летала разъяренная, беременная женщина.

Увидев вошедшего мужчину, она ринулась к нему, зависла над его головой и прошептала: «Не смей возвращаться сюда, и передай другим: это золото проклято мной. Любого, кто посмеет прикоснуться к нему, ждет смерть, как и меня постигла гибель с моим ребенком. Твои друзья лишили меня возможности видеть того, кого любила, за это они заплатили своей жизнью. Убирайся.»

Призрачная дева растаяла в воздухе, как и сундук.

— Ну что, ребят, у кого-то из вас ещё теплится желание отправиться в ту проклятую усадьбу? — усмехнулась Маша, обводя взглядом собравшуюся компанию. После недолгой, гнетущей паузы, все руки разом взметнулись вверх. — Вы самоубийцы или безмозглые идиоты? — прошипела она, и, обиженно отвернувшись, замолчала.

— Не сердись, Машутка, — ободряюще похлопал ее по плечу Петя. — И не принимай все эти байки близко к сердцу. Уверяю тебя, от той крепости уже ничего не осталось. Правда же? — Петька взглянул на куратора, ожидая подтверждения, но тот лишь пожал плечами.

— Дело в том, что крепость дошла до наших времен, пусть и не в первозданном виде, но стоит, крепко прильнув к возведенной позднее усадьбе. — Витамин заметил, как Маша испепелила Катюху взглядом и добавил: — Это я попросил Екатерину рассказать историю о золотых монетах. Случай известный, между прочим, клад действительно существует, и, кто знает, может, нам посчастливится наткнуться на него при посещении усадьбы. Конечно, Гордеева кое-где приукрасила повествование, добавила что-то от себя, но иначе и быть не могло, — рассмеялся куратор.

— Чудесная страшилка, — почесал затылок Лешка, — но вот что я никак понять не могу: почему призрак покойницы поведала археологу, будто его дружки разлучили её с возлюбленным? И отчего Батый не вернулся назад, за своим добром?

— Я думаю, — задумалась Катька, — душа женщины была прикреплена к берегу благодаря зарытым там монетам, именно поэтому она и могла в полнолуние воссоединиться со своим любимым, как только сундук перенесли в другое место, то вместе с ним и ее. Сменилось место дислокации, и оно оказалось уже не у воды. Злато дама бросить не могла, а потому и лишена возможности находиться вблизи своего убиенного мужчины. А что касается Батыя, — вздернула бровь Гордеева, — он умер!

— Ого! — вырвалось у Ваньки. — Но если призраки привязаны к своему месту, как же им удалось уморить монгола?

— Признаться, иногда я просто диву даюсь твоим познаниям в истории, Ванюша, — не выдержала Гордеева и посмотрела на меня. Я лишь покачала головой, намекая, чтобы она была тактичнее. Она глубоко вздохнула и продолжила: — А разве я говорила, что он умер от руки привидений? — Ваня пожал плечами. — Конечно же нет, монгол помер от наследственного заболевания ревматического характера, по крайней мере, так сказано в русских летописях, хотя кое-где фигурирует и версия об отравлении. — Катя сдула локон с лица и добавила: — Не знать этого, Иван, неприлично. Ты же, между прочим, на четвертом курсе исторического факультета.

На лице нашего куратора, Витамина, застыло изумление, граничащее с шоком. Я прекрасно понимала его в тот миг. Историк, похоже, и не подозревал, что в его группе числится студент, столь невежественный в предмете, который он преподаёт. Ну разве не встречались вам, кто учился в университете, причем на любом факультете, подобные личности, проползавшие все годы учебы на чужих конспектах и подачках? Если кто-то из вас осмелится сказать «нет», тот явно солжёт. Ибо такие Ваньки-тупицы, готовые за пятерку хоть полы мыть, хоть подарок преподнести, хоть услужить – есть везде. Но вернемся к куратору, обескураженному своим студентом. Я заметила, как дрогнули губы Витамина, открываясь в возмущении, и опередила его, перетягивая все внимание на себя.

— Вениамин Сергеевич, у меня есть предложение! — я улыбнулась, поймав взгляд куратора. Ваня, обречённо готовый окопаться прямо у костра, выпал из поля его зрения. — Давайте отыщем сундук с монетами, а после вернём его на берег озера и там закопаем?

— Непременно, Эльвира, так и поступим, — усмехнулся историк, — только сперва отыскать его надобно, а думаю, это будет непросто.

— Ты что, Пиявка, с дубу рухнула? — вмешался раздраженный Лешка, — похоже, тупость заразна. — Он бросил взгляд на страдающего Ваню, а затем снова на меня. — Может, найдя золотишко, мы донесем его до воды, а после выбросим в пучину? Как тебе такое предложение? А что? Зачем нам открытия?

— Послушай, нудный, — вступилась за меня подруга, — кто-то тут недавно чуть было не повернул назад, к родному дому? Не ты ли, случаем? Чего теперь крылья расправил? Не ты ли, как старая сплетница на базаре, трещал про всякие знаки? — Алексей мгновенно осекся.

В этот миг где-то в непроглядной мгле раздалось зловещее ржание коней. Звук этот, пронзивший ночную тишину, мгновенно погасил в нас любое желание препираться.

— Это, должно быть, в деревни, — прошептала я, сглотнув.

— Вообще-то, село далековато, а звук совсем поблизости, — так же шепотом сказал Петька, — но дивит другое: лошади по ночам не ржут, это я точно знаю, сам из деревни.

Прислушавшись, я замерла: посторонние звуки стихли. Лишь унылое, монотонное постукивание дождевых капель по мокрым листьям нарушало тишину. Вдруг, будто по волшебству, луна вырвалась из плена клубящейся тучи, вновь озарив мир своим чарующим, серебристым светом.

— Показалось! – Мишка взмахнул рукой, распрямляясь так, что хрустнули позвонки. – Теперь наша очередь с Петькой поведать вам историю. Кстати, долгие поиски увенчались успехом: нам удалось отыскать легенду о деревушке, куда мы отправляемся завтра. А точнее… об одном милом домике, что притаился на отшибе…

— Точно, показалось, — прошептала мне на ухо подруга, — всем сразу, одновременно… — Она вжалась в самую мочку моей ушной раковины и затаила дыхание. — Как думаешь? Может, легенды и не врут вовсе? И страхи могут ожить?

Увидев мой лучащийся от радости взгляд, она немного успокоилась.

— Вспомни «Мумию», — прошептала она, — а вдруг мертвяки в усадьбе решат встать и утащить нас к себе?

— Не волнуйся, сразу всех не вывезут, им ведь это не по силам, — мы с Катюхой рассмеялись.

— Когда вы вещали, вам никто не мешал, — фыркнул Петька, скрещивая руки на груди. — Можем и не рассказывать ничего, раз неинтересно…

— Прости, Петя, — улыбка слетела с моего лица. — Это нервы, прошу, начинай свою историю, — мы с Катюшей замерли в ожидании.

Мальчишки переглянулись. Петр незаметно подмигнул Мише, и, придав своим лицам скорбное выражение и понизив голоса на два тона, они принялись рассказывать свою байку.

Знахарка

Я сидела у костра, поглощенная своими мыслями. Как только Петр начал свой рассказ, прямо над ним на ветку опустилась небольшая черная птичка. Она склонила голову, прислушиваясь, и внимательно оглядела нашу компанию. С каждой минутой это место удивляло меня все сильнее: то вдруг раздавалось ночное ржание лошадей, то птицы начинали порхать, будто среди бела дня. «Неужели здесь действуют особые магнитные поля?» – пронеслась глупая мысль, и я мотнула головой, отгоняя ее. В тот же миг меня вернул в реальность голос рассказчика.

— Наш с Мишей рассказ ложится точно между событиями, поведанными о Виноградове, — Петя взглянул на меня, словно пробуждая воспоминание о моей байке, — во времена, когда процветало село, да те, когда прежнее название Благой Ключ превратилось в Заключье. Легенда гласила, что девица, оскорбленная супругом, наложила проклятие на эту землю, и с тех пор поселение начало таять на глазах. Но даже в этом некогда милейшем месте мелькнул луч надежды. — улыбнулся Петька, а голос его зазвучал глубже. — В деревню пришла девушка, дивная, будто сошедшая с полотен мастеров, нездешняя, кровь с молоком, краса ненаглядная. Едва ступила она на улочки Благого Ключа, как сердца тех немногих, кто еще оставался в этой глуши, преисполнились жалости к юному созданию, ибо знали они о страшной напасти, что неотвратимо настигнет всякую женскую душу. Как мудро поведала нам ранее Эльвира, с тех пор как хозяин усадьбы, Виноградов, покинул этот мир, девушки в деревне действительно стали угасать одна за другой, как осенние цветы под ледяным ветром.