Наследник по ошибке

— Когда сможешь что?

Но мать уже отключилась.

Марина ещё несколько секунд держала телефон у уха.

Потом опустила руку.

Она не получила ни одного ответа.

Зато теперь знала, что фотография и фамилия Белова значат для матери гораздо больше, чем та хотела показать.

И что-то подсказывало Марине: дело не только в старой любви.

Когда Марина вернулась в кабинет, Виктор стоял у окна и разговаривал по телефону.

— Нет, Серёж, я не могу приехать сегодня, — говорил он. — Я обещал разобраться с документами.

Он слушал собеседника, затем добавил:

— Нет, это не займёт месяц. Но и за один день я ничего не решу.

Пауза.

— Я понимаю, что тебе это не нравится. Но я не собираюсь принимать решение только потому, что кому-то хочется побыстрее закрыть вопрос.

Он отключился и повернулся к Марине.

— Всё в порядке?

Она посмотрела на него.

— Не знаю.

Виктор не стал говорить, что всё обязательно наладится, и не начал расспрашивать.

Он просто отодвинул для неё стул.

Марина села.

— Моя мать знала вашего отца.

— Я так и думал.

— Они были близки.

Виктор медленно кивнул.

— Похоже на то.

— Она не хочет об этом говорить.

— Возможно, у неё есть причины.

Марина резко посмотрела на него.

— Вы тоже собираетесь защищать её молчание?

Виктор удивился.

— Нет. Я не знаю вашу мать и не могу судить о её решениях.

— Но вы считаете, что у неё есть причины.

— Причины есть у всех. Это не значит, что они всегда правильные.

Марина отвела взгляд.

Она понимала, что он не спорит с ней. Но после разговора с матерью ей хотелось, чтобы хоть кто-то сказал: да, это несправедливо, ты имеешь право знать.

Виктор словно почувствовал её настроение.

— Я не думаю, что вы должны оставить всё как есть, — сказал он. — Но и заставить человека рассказать правду невозможно. Можно только дать ему понять, что вы готовы выслушать.

Марина усмехнулась без веселья.

— Вы говорите так, будто у вас есть большой опыт семейных разговоров.

— Не особенно.

— Тогда откуда такая мудрость?

— Из ошибок.

Он произнёс это спокойно, но в голосе прозвучала усталость.

Марина посмотрела на него внимательнее.

— Вы с отцом были близки?

— Да. Но не настолько, насколько мне хотелось бы.

— Он был закрытым человеком?

— Скорее из тех, кто считает, что молчание избавляет от лишних проблем.

Марина невольно рассмеялась.

— Знакомая философия.

— Она не работает.

— Вы это поняли?

— Слишком поздно.

Виктор сел напротив.

Некоторое время они молчали.

За окном проехала машина, и в кабинете стало слышно, как на крыше капает вода после дождя.

Марина вдруг захотелось рассказать ему всё. О звонке, о том, как мать испугалась, услышав имя Андрея, о просьбе не читать письма.

Но она не была уверена, что имеет право раскрывать чужие слова.

Даже если эти слова касались её собственной семьи.

— Я не знаю, что делать дальше, — призналась она.

Виктор посмотрел на неё.

— Продолжать искать документы.

— И всё?

— Для начала.

— А потом?

— Потом, возможно, задавать вопросы.

— А если никто не захочет отвечать?

Он задумался.

— Тогда придётся решить, что для вас важнее: получить ответы любой ценой или научиться жить с тем, чего вы не знаете.

Марина усмехнулась.

— Вы всегда так умеете испортить настроение?

— Только когда пытаюсь помочь.

Она покачала головой.

— У вас ужасный талант.

— Зато есть другие достоинства.

Марина подняла брови.

— Например?

Виктор посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Я умею чинить старые радиаторы.

Она рассмеялась.

И неожиданно почувствовала облегчение.

Не потому, что проблема исчезла. Она никуда не исчезла. Мать по-прежнему отказывалась говорить, письма оставались непрочитанными, а прошлое становилось всё запутаннее.

Но рядом с Виктором ей не приходилось изображать, будто она справляется со всем без труда.

Он не пытался решить её проблемы за неё.

И, что было ещё важнее, не требовал, чтобы она немедленно перестала переживать.

— Ладно, — сказала Марина. — Давайте займёмся делом.

— С удовольствием.

Она придвинула к себе коробку с письмами.

— Мы должны установить даты. И понять, какие из них относятся к гостинице, а какие — к моей матери.

Виктор посмотрел на коробку.

— Думаю, лучше начать с конвертов. Почерк, даты, адреса.

— А потом прочитать письма?

— Да.

— Все?

— Если они относятся к наследству и объясняют, почему Вера Павловна оставила гостиницу нам обоим, думаю, мы имеем право их прочитать.

Марина кивнула.

— Согласна.

Она развязала бечёвку и осторожно разложила конверты на столе.

Их было семь.

Три были адресованы Вере Павловне.

Два — Андрею Белову.

Один не имел адреса.

И ещё один, самый старый, был адресован Ирине Воронцовой.

Марина взяла его в руки.

Бумага пожелтела, а уголок конверта был надорван. Почтового штемпеля не было. На лицевой стороне стояло только имя матери и старый адрес квартиры, в которой Марина провела детство.

Она перевернула конверт.

На обороте стояла подпись.

«Андрей».

Виктор побледнел.

— Я никогда не видел этого письма, — тихо сказал он.

Марина осторожно положила конверт на стол.

— Возможно, оно так и не было отправлено.

— Возможно.

Он смотрел на подпись, словно пытался вспомнить что-то очень важное.

— Отец писал похожим почерком, — произнёс Виктор. — Но это письмо выглядит так, будто его собирались отправить.

Марина провела пальцем по краю бумаги.

— Почему оно оказалось у тётки Веры?

Виктор не ответил.

Ответа не было.

Пока.

Марина посмотрела на часы.

Было уже почти четыре.

— Думаю, сегодня нам достаточно, — сказала она.

Виктор поднял на неё глаза.

— Вы уверены?

— Нет. Но если я продолжу, то не остановлюсь до ночи.

— Тогда, возможно, стоит остановиться сейчас.

Марина улыбнулась.

— Вы опять советуете мне не торопиться?

— Я начинаю подозревать, что это моя основная обязанность.

— В таком случае вам нужно пересмотреть условия нашего сотрудничества.

— Я готов выслушать ваши предложения.

— Для начала завтра вы приносите кофе.

— А сегодня?

— Сегодня я уже выпила два.

— Значит, завтра три?

Марина рассмеялась.

— Не злоупотребляйте доверием, Виктор Андреевич.

— Постараюсь.

Он помог ей убрать документы в коробку. Письмо, адресованное Ирине, Марина оставила сверху.

Ей хотелось открыть его немедленно.

Но она вспомнила голос матери: «Не читай их».

И впервые задумалась, что именно пугало Ирину.

Неужели она боялась, что дочь узнает о её любви к Андрею?

Или правда была гораздо сложнее?

Вечером Марина вернулась в квартиру тётки и долго сидела на кухне, глядя на закрытый ноутбук.

Она могла позвонить матери ещё раз.

Могла написать сообщение.

Могла даже отправить фотографию письма, чтобы заставить Ирину наконец ответить.

Но не сделала ничего.

Вместо этого она достала из сумки фотографию, которую забрала из гостиницы.

Ирина и Андрей стояли рядом. Молодые, красивые, уверенные, что впереди у них ещё достаточно времени, чтобы решить все проблемы.

Марина внимательно рассматривала лицо матери.

Она помнила Ирину в разные годы: молодой женщиной, которая спешила на работу; усталой матерью, возвращавшейся домой с пакетами продуктов; женщиной после развода, которая долго не могла привыкнуть к пустой квартире.

Но она никогда не видела её такой, как на фотографии.

Счастливой.

Или, по крайней мере, влюблённой.

Марина перевернула снимок.

«Ирина и Андрей».

Она провела пальцем по надписи.

Почему мать никогда не рассказывала об этой истории?

Почему Андрей уехал?

И почему тётка Вера решила, что именно Марина и Виктор должны вместе разбираться в прошлом?

Марина подошла к окну.

Внизу светились окна соседнего дома. Где-то играло радио, кто-то смеялся, по мокрому асфальту проехал велосипедист.

Обычная жизнь продолжалась.

А Марина вдруг почувствовала, что стоит на пороге чего-то, о чём даже не подозревала.

Её собственная семья оказалась не такой простой, как ей казалось.

И Виктор Белов, человек, которого она ещё несколько дней назад не знала, теперь был связан с этой историей гораздо теснее, чем любой другой посторонний.

Она взяла телефон.

Открыла переписку с матерью.

Написала:

«Мам, я не хочу ссориться. Но мне нужно знать правду. Когда будешь готова поговорить, позвони мне».

Марина перечитала сообщение и нажала «Отправить».

Потом положила телефон на стол.

Она не знала, ответит ли мать.

Не знала, что именно обнаружит в письмах.

И не знала, что ждёт её в Вельске после того, как закончится разбор наследства.

Но впервые за долгое время Марина не стала составлять план на все возможные случаи.

Она просто выключила свет и пошла спать.

В это же время Виктор Белов сидел в своей квартире, положив перед собой старую фотографию отца.

Он достал её из семейного альбома ещё вечером, когда вернулся домой.

На снимке Андрей стоял у гостиницы «Северная», рядом с машиной, держа в руках чемодан. Позади него виднелась Вера Павловна.

На обороте было написано:

«Последний день».

Виктор долго смотрел на фотографию.

Он помнил этот день смутно. Ему было шестнадцать. Отец вернулся домой поздно вечером, поставил чемодан в прихожей и сказал, что больше не поедет в Вельск.

Виктор тогда спросил, почему.

Андрей ответил:

«Не всё в жизни получается так, как мы хотим».

И на этом разговор закончился.

Теперь Виктор начинал понимать, что за этими словами стояло нечто большее.

Он перевернул фотографию обратно и убрал её в конверт.

Потом достал из ящика письменного стола сложенный лист бумаги.

Письмо отца.

Виктор получил его после смерти Андрея, среди документов, которые тот оставил сыну. Он прочитал письмо один раз и с тех пор больше к нему не возвращался.

Тогда оно показалось ему обычным прощальным посланием человека, который слишком поздно решил сказать близким то, о чём молчал всю жизнь.

Теперь некоторые строки выглядели иначе.

Виктор развернул лист.

«Если когда-нибудь ты окажешься в Вельске, не пытайся искать виноватых. Мы все когда-то делали выбор, который казался правильным. Иногда человеку не хватает всего одного разговора, чтобы понять, что он ошибался».

Виктор перечитал эти слова.

Ниже отец писал о гостинице, о Вере Павловне и о том, что не всё в прошлом можно исправить.

Имени Ирины в письме не было.

Виктор никогда не связывал эти строки с женщиной на старой фотографии. Он не знал её фамилии, не знал, кем она была для отца, и не пытался выяснить.

Но теперь у него появилась причина.

Он сложил письмо и долго сидел неподвижно.

Потом взял телефон и открыл контакт Марины.

Ему хотелось написать ей.

Сказать, что он тоже нашёл кое-что важное.

Что, возможно, его отец и её мать были связаны гораздо сильнее, чем они предполагали.

Что он готов рассказать ей всё, что знает.

Но Виктор не отправил сообщение.

Он ещё не понимал, что именно означает письмо отца.

И не хотел делать поспешных выводов.

В конце концов, он уже достаточно раз видел, к чему приводит молчание.

Но, как оказалось, одного понимания было мало, чтобы научиться говорить вовремя.

Глава 5.

Ничего личного

В понедельник утром Марина Воронцова приняла два важных решения.

Первое: она больше не будет звонить матери, пока та сама не захочет поговорить.

Второе: Виктор Белов не должен становиться главным событием её дня.

Оба решения казались разумными.

Оба продержались примерно до половины девятого.

Сначала позвонила Галина Петровна и сообщила, что Николай прислал предварительную смету на отопление. Потом пришло сообщение от Виктора:

«Доброе утро. Есть хорошие новости и плохие. С какой начнём?»

Марина посмотрела на экран.

Она не собиралась улыбаться. Просто сообщение было написано забавно.

«С плохой», — ответила она.

Ответ пришёл почти сразу.

«Отопление обойдётся дороже, чем хотелось бы».

«А хорошая?»

«Я нашёл человека, который сделает дешевле».

Марина задумалась и напечатала:

«Это тот самый человек, который собирался купить новый автомобиль за счёт ремонта?»

«Нет. Тот собирается купить катер».

Марина рассмеялась.

Она сидела на кухне тёткиной квартиры, пила кофе и смотрела на дождевые капли, стекающие по стеклу. За окном было серо, сыро и холодно. В Ярославле в такую погоду она обычно старалась не выходить из дома без необходимости.

Но сейчас ей хотелось оказаться в гостинице.

Не потому, что там было уютнее. В «Северной» не работала половина отопления, в коридоре пахло старым деревом, а некоторые двери открывались только после уговоров.

Просто там её ждали дела.

И Виктор.

Последнюю мысль Марина немедленно вычеркнула из списка.

«В десять буду на месте», — написала она.

«Хорошо. Я приготовлю список расходов».

«Только не слишком длинный».

«Постараюсь. Но обещать не буду».

Марина убрала телефон.

Первое решение, принятое утром, ещё держалось.

Второе уже выглядело сомнительно.