Наследник по ошибке

— Вы удивительно настойчивы.

— Мне часто так говорят.

— Наверное, люди, которых вы пытаетесь накормить.

— В основном.

Она взяла пирожок.

Он был с капустой, тёплый и пах домашней выпечкой.

Марина вдруг поняла, что действительно голодна.

Это было раздражающе.

Ещё раздражительнее было то, что Виктор не выглядел человеком, который ждёт благодарности.

Он просто сел напротив и достал документы.

— Специалист по отоплению будет через двадцать минут. До его приезда я хотел бы обсудить, как мы будем действовать дальше.

Марина отложила пирожок.

— Я тоже об этом думала.

— Тогда давайте договоримся.

Он открыл папку и положил на стол лист бумаги.

— Я предлагаю разделить работу на три части. Первая — техническое состояние здания. Вторая — финансовые документы и история собственности. Третья — решение о дальнейшей судьбе гостиницы.

— Последнюю часть мы пока не трогаем.

— Согласен.

Марина посмотрела на него с удивлением.

— Вы снова так легко соглашаетесь?

— Вы же сами сказали, что не хотите принимать решение, пока не узнаете всех обстоятельств.

— Да.

— Тогда зачем мне спорить?

Она не нашлась с ответом.

Виктор достал ручку.

— По технической части я организую осмотр крыши, отопления, проводки и водопровода. Вы можете присутствовать, если хотите.

— Я хочу.

— Хорошо. По документам вы разбираетесь с финансами, я — с договорами на ремонт и обслуживанием здания. Всё, что касается общей собственности, обсуждаем вместе.

Марина взяла ручку.

— А расходы?

— До принятия окончательного решения не делаем ничего крупного без согласования. Срочные работы, необходимые для безопасности здания, оплачиваем по договорённости.

— И никаких договоров с подрядчиками без моего согласия.

— Разумеется.

— И если вы решите что-то продать или вывезти…

Виктор поднял глаза.

— Марина, я не собираюсь тайком вывозить мебель из гостиницы.

— Я просто уточняю.

— Конечно.

В его голосе прозвучала такая невозмутимая ирония, что Марина невольно улыбнулась.

— Вы всегда так реагируете на чужую подозрительность?

— Нет. Иногда я тоже начинаю подозревать.

— И что тогда?

— Сначала пытаюсь выяснить, есть ли для этого основания.

Она посмотрела на него внимательнее.

— И часто находите?

— Иногда.

— А если находите?

— Тогда стараюсь не делать вид, что ничего не произошло.

Марина замолчала.

Она вспомнила письмо отца Виктора, лежавшее перед ней.

«Я буду ждать».

Почему Андрей Белов написал это письмо Вере? И кому именно он просил передать, что всё остаётся в силе?

Она могла спросить Виктора.

Но пока не знала, как сформулировать вопрос, чтобы не раскрыть все найденные документы раньше времени.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет. Я просто думаю.

— Это у вас, кажется, получается лучше всего.

Марина подняла брови.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

— Тогда постарайтесь наблюдать молча.

Виктор усмехнулся.

— Хорошо.

Он действительно замолчал.

И почему-то это оказалось ещё более обезоруживающим, чем все его предыдущие реплики.

Специалист по отоплению приехал через двадцать минут.

Это был коренастый мужчина по имени Николай, который с первого взгляда сообщил, что система старая, трубы требуют проверки, а котёл желательно заменить до наступления сильных морозов.

Марина слушала внимательно и записывала каждую цифру.

Виктор задавал вопросы о сроках и возможных вариантах ремонта. Он не перебивал Николая и не пытался продемонстрировать, что знает больше него. Когда специалист называл стоимость, Виктор уточнял, что именно входит в работу.

Марина наблюдала за ним с профессиональным интересом.

Он не был похож на людей, которые любят руководить ради самого процесса. Ему было важно, чтобы задача была выполнена, а результат соответствовал договорённости.

Это качество она уважала.

После осмотра Николай уехал, пообещав подготовить смету.

Марина и Виктор остались в холле.

— Что думаете? — спросил он.

— Что ремонт обойдётся дороже, чем мне хотелось бы.

— Это почти всегда так.

— И что гостиница не находится в настолько плохом состоянии, как я предполагала.

— Это тоже хорошо.

Марина посмотрела на него.

— Вы не будете убеждать меня продать её?

— Нет.

— Даже если это самый разумный вариант?

— Если вы захотите продать, я не стану мешать. Если захотите сохранить, мы посчитаем расходы и решим, возможно ли это.

— А если я решу сохранить её просто потому, что здесь жила моя тётка?

Виктор не ответил сразу.

— Тогда я предложу вам сначала узнать, сколько стоит такое решение.

Марина усмехнулась.

— Вы всё сводите к цифрам.

— Не всё. Только то, за что придётся платить.

— А за что платить не придётся?

— За воспоминания. Пока они бесплатные.

Она посмотрела на него и рассмеялась.

— Вы совершенно не романтичный человек.

— Я не знал, что это требуется для управления гостиницей.

— Не требуется. Но иногда помогает.

— Тогда, возможно, мне стоит научиться.

Марина почувствовала, что улыбается слишком широко.

Она поспешно отвернулась к стойке.

— Нам нужно ещё раз обсудить завещание.

— Конечно.

— Тётка оставила письмо, в котором просит нас вместе изучить документы из хозяйского кабинета. Я не знаю, почему она решила, что это необходимо.

— Я тоже.

— Но вы не удивились, когда я вам об этом рассказала.

— Вера Павловна часто делала то, чего от неё не ожидали.

— Это не объяснение.

— Нет. Но пока другого у меня нет.

Марина посмотрела на него.

— Вы всегда говорите правду?

Виктор нахмурился.

— Стараюсь.

— Даже если она неудобная?

— Особенно если она неудобная. Иначе потом приходится объяснять, почему ты сказал не то, что думал.

Марина медленно кивнула.

— Разумно.

— Не всегда. Иногда лучше сначала подумать.

— Это уже сложнее.

— Знаю.

Они стояли напротив друг друга, и Марина вдруг заметила, что ей совершенно не хочется заканчивать разговор.

Это было странно.

Ещё вчера она считала Виктора потенциальной помехой, человеком, с которым придётся делить имущество и договариваться о каждой мелочи.

Сегодня он уже не казался ей помехой.

Скорее человеком, с которым можно было договориться.

И это, пожалуй, было ещё опаснее.

После обеда Марина вернулась в хозяйский кабинет.

Виктор ушёл проверять состояние крыши вместе с Николаем, а она решила продолжить работу с документами.

Теперь ей было известно, что Андрей Белов вкладывал деньги в гостиницу и переписывался с Верой Павловной. Но что именно связывало его с Ириной Воронцовой, оставалось загадкой.

Марина достала фотографию и положила рядом с письмом.

На снимке мать выглядела счастливой.

Марина редко видела её такой.

Ирина всегда была красивой женщиной, но в семье существовало негласное правило: не слишком бурно выражать чувства, не говорить о личном и не задавать вопросов, на которые человек не готов отвечать.

После развода Марина поняла, насколько утомительно жить, постоянно контролируя собственные эмоции. Но привычка не исчезла.

Возможно, именно поэтому она так любила тётку Веру.

Вера никогда не стеснялась чувств. Могла рассердиться, рассмеяться, расплакаться над старым фильмом или неожиданно обнять Марину посреди разговора о счетах.

Рядом с ней не нужно было притворяться, что всё в порядке.

Марина провела пальцем по краю фотографии.

— Что же ты от меня скрывала, мама? — тихо спросила она.

В ответ раздался стук в дверь.

Виктор вернулся с улицы, держа в руках небольшой свёрток.

— Нашёл кое-что интересное, — сказал он.

Марина сразу подняла голову.

— Что именно?

Он положил свёрток на стол.

Внутри оказалась старая металлическая коробка, покрытая пятнами ржавчины. На крышке сохранилась едва различимая надпись: «Письма».

— Она лежала на чердаке, за старым ящиком с инструментами, — объяснил Виктор. — Николай заметил, что доска у стены отходит. Я проверил, что там.

Марина осторожно открыла коробку.

Внутри лежали несколько конвертов, перевязанных бечёвкой.

Она достала верхний.

На нём было написано: «Вере».

Почерк показался ей знакомым.

Марина развернула письмо.

«Вера, я не знаю, правильно ли поступаю. Но если она согласится, мы уедем в конце месяца. Я больше не хочу откладывать решение».

Подписи не было.

Марина почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Вы знаете, кто это написал? — спросил Виктор.

Она покачала головой.

— Нет.

Это была неправда.

Точнее, она пока не могла быть уверена.

Но почерк напоминал тот, которым была подписана фотография матери.

Виктор взял письмо и внимательно посмотрел на него.

— Возможно, это связано с историей наших родителей.

Марина подняла глаза.

— Возможно.

Он вернул письмо на стол.

— Думаю, нам стоит продолжить поиски завтра. Сегодня уже поздно.

Марина взглянула на часы.

Почти шесть.

Она не заметила, как пролетел день.

— Да, — сказала она. — Завтра.

Виктор надел куртку, но у двери остановился.

— Марина?

— Да?

— Вы не обязаны решать судьбу гостиницы прямо сейчас.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Я знаю.

— Хорошо. Просто хотел напомнить.

— Почему?

Виктор пожал плечами.

— Потому что вы выглядите так, будто пытаетесь решить всё до того, как успеете поужинать.

Марина хотела возразить, но поняла, что он прав.

— Я не привыкла оставлять дела незавершёнными.

— Это заметно.

— И вас это раздражает?

— Нет.

— Почему?

Он задумался.

— Потому что люди, которые стараются во всём разобраться, обычно не делают это просто так.

Марина почувствовала, что он увидел в ней что-то, чего она сама предпочитала не замечать.

Это было неожиданно.

И немного страшно.

— До завтра, Виктор Андреевич, — сказала она.

— До завтра, Марина.

Он ушёл.

Марина ещё некоторое время стояла у двери, слушая его шаги на лестнице.

Потом вернулась к столу.

В коробке оставалось ещё несколько писем.

Она могла открыть их прямо сейчас.

Могла потратить остаток вечера на поиски и, возможно, узнать ещё что-нибудь о прошлом своей семьи.

Но вместо этого Марина аккуратно убрала письма обратно в коробку и закрыла крышку.

Виктор был прав.

Не обязательно решать всё немедленно.

Она выключила лампу, надела пальто и спустилась в холл.

Галина Петровна уже собиралась уходить.

— Ну как? — спросила она. — Договорились с Виктором?

— Кажется, да.

— Хорошо. Он человек надёжный.

Марина улыбнулась.

— Вы уже говорили.

— А ты запомни.

— Обязательно.

Она вышла на улицу.

Дождь закончился. Над крышами домов висело низкое серое небо, а в лужах отражались первые огни.

Марина остановилась на крыльце и посмотрела на вывеску гостиницы.

Она всё ещё не знала, что будет делать с наследством.

Но впервые за долгое время ей не хотелось немедленно получить ответ на каждый вопрос.

У неё было время.

Была работа, которую предстояло выполнить.

Были письма, которые нужно прочитать.

И был Виктор Белов, который, вопреки её ожиданиям, не пытался ни командовать, ни впечатлять, ни торопить её с решением.

Марина направилась к дому.

По дороге она поймала себя на том, что вспоминает его улыбку.

И тут же строго сказала себе, что это совершенно неважно.

В конце концов, они всего лишь наследники одной гостиницы.

А наследники должны уметь договариваться.

Даже если один из них почему-то приносит другому пирожки.

Глава 4.

Фотография из прошлого

Марина Воронцова всегда считала, что утро должно начинаться с кофе, душа и списка дел.

В идеале — в таком порядке.

Но в последнее время её утро начиналось с мыслей о гостинице, старых письмах и Викторе Белове.

Последнее обстоятельство раздражало сильнее всего.

С гостиницей всё было понятно: здание требовало ремонта, документы нуждались в проверке, а решение о продаже следовало принимать на основании цифр, а не сентиментальных воспоминаний. С письмами тоже можно было разобраться. Нужно было спокойно прочитать их, установить даты и выяснить, какое отношение Андрей Белов имел к её матери.

А вот Виктор…

С ним всё почему-то выходило сложнее.

Марина открыла глаза и посмотрела на телефон.

Без четверти восемь.

Никаких сообщений.

Она тут же положила телефон экраном вниз, словно поймала себя на чём-то неприличном.

— Прекрасно, — пробормотала она. — Теперь я проверяю телефон в ожидании человека, с которым знакома два дня.

Телефон промолчал.

Марина поднялась, отправилась в ванную и постаралась переключиться на более достойные занятия.

Например, на бухгалтерию.

Бухгалтерия никогда не приносила ей подобных неудобств. Цифры могли не сходиться, отчёты — задерживаться, а начальство — задавать вопросы, ответы на которые никого не радовали. Но цифры не улыбались ей через стол и не приносили горячие пирожки.

С цифрами всё было честно.

По крайней мере, пока кто-нибудь не начинал прятать документы на чердаке.

Через полчаса Марина уже сидела за столом с чашкой кофе и тетрадью, в которой составила список вопросов по наследству.

Первым пунктом значилась сумма, вложенная Андреем Беловым в ремонт гостиницы.

Вторым — отсутствие документов о возврате денег.

Третьим — письма, найденные накануне.

Четвёртым она после короткого раздумья написала:

«Позвонить маме».

Потом обвела эти слова кружком.

И сразу же зачеркнула.

Не потому, что передумала. Просто ей не понравилось, как тревожно выглядела эта строчка среди остальных.

Ирина Воронцова не любила неожиданных разговоров. Особенно тех, в которых речь заходила о прошлом.

Марина знала это с детства.

Если она спрашивала, почему родители редко ездили в отпуск, мать отвечала, что у всех свои обстоятельства. Если интересовалась, почему отец никогда не приглашал старых друзей, Ирина говорила, что люди со временем отдаляются друг от друга. Если Марина спрашивала о тётке Вере, мать улыбалась и переводила разговор на что-нибудь другое.

С годами Марина перестала задавать вопросы.

Взрослые имеют право на личную жизнь, говорила она себе.

Теперь она начинала подозревать, что иногда за уважением к чужим границам скрывается обычная трусость.

Не только у взрослых.

У неё самой тоже.

Марина закрыла тетрадь.

Сегодня она обязательно поговорит с матерью.

Но сначала — гостиница.

В «Северной» было шумно.

Кто-то двигал мебель на втором этаже, в коридоре пахло свежей древесиной, а из-за приоткрытой двери хозяйского кабинета доносились голоса.

Марина сняла пальто и вошла.

Виктор стоял у окна с телефоном в руке. На столе перед ним лежали чертежи, рулетка и несколько листов с расчётами.

Увидев Марину, он закончил разговор.

— Доброе утро.

— Доброе. Что случилось?

— Пока ничего. Я пытаюсь убедить подрядчика, что слово «срочно» не означает «втрое дороже».

— И как успехи?

— Он считает, что означает.

— А вы?

— Я считаю, что он давно хотел купить новый автомобиль.

Марина рассмеялась и поставила сумку на стул.

— Значит, день начался удачно.

— Я бы сказал, обнадёживающе.

Виктор убрал телефон.

Сегодня он был в тёмном свитере и джинсах. На рукаве белела полоска штукатурки, а волосы выглядели так, словно он несколько раз проводил по ним рукой, пытаясь привести в порядок.

Марина поймала себя на том, что рассматривает его дольше необходимого.

Она немедленно открыла папку.

— Я вчера посмотрела часть финансовых документов. Есть вопросы по вложениям вашего отца.

— Я тоже думал об этом.

Виктор сел напротив.

— После разговора с вами я попытался вспомнить, что отец рассказывал о гостинице. Почти ничего. Только однажды сказал, что в Вельске у него остались незаконченные дела.

— И вы не спросили, какие?

— Мне было двадцать с небольшим. Я считал, что если отец хочет рассказать, то расскажет сам.

— Удобная позиция.

— Да. Иногда слишком удобная.

Марина подняла глаза.

Виктор не выглядел человеком, который собирался оправдываться. Скорее он действительно обдумывал собственные поступки.

— А сейчас вы жалеете, что не спросили? — уточнила она.

— Сейчас я жалею о многих вопросах, которые не задал вовремя.

Ответ прозвучал просто, без драматической интонации.

Но Марина вдруг поняла, что за спокойствием Виктора скрывается гораздо больше, чем ей казалось.

Она хотела спросить, какие именно вопросы он имел в виду, но передумала.

Они были слишком мало знакомы, чтобы требовать друг от друга откровенности.

— Ладно, — сказала она. — Тогда начнём с того, что можем проверить. Я нашла ещё несколько писем.

Виктор посмотрел на неё внимательнее.

— Из той коробки?

— Да. Но сначала хочу разобраться с фотографиями.

Она достала из папки снимок, на котором молодая Ирина стояла рядом с Андреем Беловым.

Виктор взял фотографию осторожно, словно боялся повредить бумагу.

Некоторое время он молчал.

— Это отец, — наконец произнёс он.

— Вы уже говорили.

— Да. Но вчера я не обратил внимания на одну вещь.

Он указал на мужчину на снимке.

— Посмотрите на его руку.

Марина наклонилась ближе.

Андрей стоял рядом с Ириной, слегка повернувшись к ней. Его рука лежала на спинке скамьи за её плечами. Между ними оставалось совсем небольшое расстояние.

— И что?

— Отец не любил фотографироваться. Обычно он стоял отдельно от всех, с таким выражением лица, будто его вызвали в налоговую.

Марина невольно улыбнулась.

— Значит, он здесь явно не страдает.

— Именно.

Виктор провёл пальцем по краю снимка.

— Я никогда не видел его таким.

— Счастливым?

Он посмотрел на фотографию.

— Наверное.

Марина почувствовала, что ей становится неловко.

До этого момента Андрей Белов был для неё просто мужчиной с фотографии — человеком, чьё имя неожиданно появилось в истории её семьи. Но теперь перед ней сидел его сын, и она видела, как тот пытается соединить незнакомую часть прошлого отца с собственными воспоминаниями.

Это была не только её семейная тайна.

— Вы хотите узнать, что между ними было? — спросила она.

— Хочу.

Виктор поднял на неё глаза.

— Но не уверен, что готов узнать всё.

Марина тихо выдохнула.

— Я вас понимаю.

— Правда?

— Не совсем. Но стараюсь.

Он улыбнулся.

— Уже неплохо.

Она забрала фотографию и положила рядом с остальными бумагами.

— Я собираюсь позвонить матери.

Виктор не стал задавать вопросов.

— Хорошая идея.

— Даже если она не захочет говорить?

— Тогда хотя бы будете знать, что попытались.

Марина посмотрела на него.

— Вы всегда так легко относитесь к сложным вещам?

— Нет. Просто научился не усложнять то, что и без меня достаточно сложно.

Она усмехнулась.

— Этому можно научиться?

— Не знаю. Я пока только тренируюсь.

Марина вышла в коридор, чтобы позвонить матери.

Она могла сделать это в кабинете, но почему-то не хотела, чтобы Виктор слышал разговор. Дело было не в недоверии. Скорее в том, что некоторые слова становились слишком личными, если произносить их при постороннем человеке.

Даже если этот человек приносил пирожки.

Марина набрала номер.

Мать ответила не сразу.

— Марина? Что-то случилось?

— Доброе утро, мам. Нет, ничего не случилось.

— Ты говоришь так, будто случилось.

— Я просто хотела поговорить.

На другом конце провода повисла короткая пауза.

— О чём?

Марина прислонилась плечом к стене.

— О тётке Вере. И о гостинице.

— Ты уже оформила наследство?

— Пока нет. Мы разбираем документы.

— Мы?

— Второй наследник. Виктор Белов.

Молчание длилось всего несколько секунд, но Марина успела заметить его.

— Белов? — переспросила Ирина.

— Да. Виктор Андреевич Белов.

— Понятно.

Марина закрыла глаза.

Вот оно.

Не удивление. Не вопрос о том, кто этот человек.

Только «понятно».

— Ты знаешь эту фамилию? — спросила она.

— В Вельске много Беловых.

— Мам, не надо.

Ирина вздохнула.

— Чего ты хочешь, Марина?

— Я нашла фотографию.

— Какую фотографию?

— Твою. На ней ты стоишь рядом с мужчиной. На обороте написано «Ирина и Андрей».

В трубке стало тихо.

Марина выпрямилась.

— Мам?

— Где ты её нашла?

— В хозяйском кабинете гостиницы.

— И ты показывала её Виктору?

— Да. Он узнал отца.

Ирина резко втянула воздух.

Марина почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Значит, ты действительно его знала.

— Марина, я не хочу обсуждать это по телефону.

— А как ты хочешь обсуждать? Через двадцать лет? Или мне нужно сначала составить письменный запрос в двух экземплярах?

— Не разговаривай со мной таким тоном.

— Тогда ответь на вопрос.

Ирина молчала.

Марина сжала телефон.

Она не хотела ссориться с матерью. Ей хотелось услышать простое объяснение. Что-то, что позволило бы убрать фотографию обратно в коробку и вернуться к привычной жизни.

Но молчание матери делало это невозможным.

— Вы с Андреем были знакомы? — спросила Марина.

— Да.

Одно слово.

Без объяснений.

— Вы были друзьями?

Ирина снова замолчала.

— Мам, пожалуйста.

— Мы были близки, — наконец произнесла она.

Марина почувствовала, как у неё пересохло во рту.

— Насколько близки?

— Это было давно.

— Я понимаю, что давно. Поэтому и спрашиваю.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Ирина тяжело вздохнула.

— Я не могу сейчас.

Марина отвернулась к окну. На улице пожилой мужчина пытался раскрыть зонт, который выворачивало ветром.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда я спрошу иначе. Ты знала, что Андрей был связан с гостиницей?

— Да.

— Ты знала, что он вкладывал туда деньги?

— Нет.

Этот ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть подготовленным.

Марина нахмурилась.

— Ты уверена?

— Марина, я не знала о деньгах. Если бы знала, я бы…

Ирина оборвала фразу.

— Что бы ты сделала? — спросила Марина.

— Ничего.

— Ты сейчас сама себе противоречишь.

— Я просто не хочу говорить об этом.

Марина почувствовала усталость.

Ей казалось, что она пытается открыть дверь, а мать с другой стороны держит ручку и делает вид, что никого нет дома.

— Мам, я не собираюсь тебя обвинять. Я хочу понять, почему твоё имя оказалось в документах гостиницы рядом с именем Андрея Белова.

— В каких документах?

Марина вспомнила письмо.

Она ещё не знала, что в нём было, и не хотела читать матери его содержание по телефону.

— В старых письмах. Я пока не разобралась.

— Не читай их.

Марина замерла.

— Что?

— Я сказала, не читай. Там могут быть вещи, которые ты не поймёшь правильно.

Марина медленно выпрямилась.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Я не хочу, чтобы ты делала поспешные выводы.

— Я бухгалтер, мама. Я привыкла сначала читать документы, а потом делать выводы.

— Это не бухгалтерские документы.

— Я заметила.

На другом конце провода послышался тихий вздох.

— Марина, пожалуйста. Не торопись.

Эти слова неприятно напомнили ей письмо тётки Веры.

Не торопись продавать гостиницу.

Теперь мать просила не торопиться с письмами.

Марина не верила в совпадения настолько, чтобы спокойно отмахнуться от них.

— Ты знала, что Андрей собирался уехать из Вельска? — спросила она.

Ирина не ответила.

— Мам?

— Я не хочу продолжать этот разговор.

— Потому что не можешь ответить или потому что не хочешь?

— Потому что ты всё равно не поймёшь.

Марина почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Мне тридцать семь лет. Я давно не ребёнок.

— Я знаю.

— Тогда перестань разговаривать со мной так, будто мне нельзя знать правду о собственной семье.

Ирина долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Я перезвоню тебе, когда смогу.