Наследник по ошибке

Анна Слепцова

Наследник по ошибке

НАСЛЕДНИК

ПО ОШИБКЕ

Анна Слепцова

РОМАН

Анна Слепцова\

Наследник по ошибке\

Глава 1.

Последняя просьба тётки

В тот день, когда Марина Воронцова узнала, что стала владелицей гостиницы, она промокла до нитки, потеряла перчатку и окончательно убедилась, что покойная тётка Вера даже после смерти умудряется устраивать ей сюрпризы.

Причём сюрпризы исключительно неудобные.

— Вы не могли бы повторить? — спросила Марина, глядя на нотариуса.

Нотариус, женщина лет пятидесяти с аккуратной седой прядью у виска, поправила очки и заглянула в бумаги.

— Ваша тётя, Вера Павловна Соколова, завещала вам половину гостиницы «Северная», расположенной в Вельске по адресу…

— Я услышала адрес. Я не поняла про половину гостиницы.

— Половину здания, земельного участка и имущества, относящегося к гостиничному комплексу.

Марина медленно сняла очки и протёрла их салфеткой.

Ей тридцать семь лет. Она работает бухгалтером, умеет находить расхождения в многомиллионных отчётах и однажды за два часа обнаружила ошибку, которую целый отдел искал три недели. Она не склонна к панике, не верит в знаки судьбы и предпочитает, чтобы любая проблема сопровождалась инструкцией по её устранению.

У гостиницы инструкции не было.

— Простите, — сказала она, снова надевая очки. — Почему половину?

— Вторую половину завещали другому наследнику.

— Какому ещё наследнику?

— Виктору Андреевичу Белову.

Имя ничего Марине не сказало.

Она откинулась на спинку стула.

За окном нотариальной конторы тянулся серый октябрьский день. По стеклу стекали дождевые капли, на противоположной стороне улицы пожилая женщина пыталась раскрыть зонт, который выворачивало ветром. Вельск встретил Марину привычной сыростью, низким небом и ощущением, будто лето здесь закончилось не вчера, а несколько лет назад.

Она не была в родном городе почти восемь месяцев.

Последний раз приезжала на Рождество, когда тётка Вера ещё бодро ходила по дому, ругалась на телевизионные новости и убеждала Марину, что жизнь после тридцати пяти только начинается.

— У тебя всё ещё впереди, — говорила она тогда, накладывая племяннице третью порцию пирога. — Главное, не вздумай решать за жизнь, что она тебе больше ничего не должна.

Марина ответила, что жизнь ей вообще ничего не должна, зато коммунальные службы регулярно напоминают о собственных обязательствах.

Тётка засмеялась.

Теперь её не было.

И пирогов больше никто не пёк.

— А почему тётя не сказала мне об этом раньше? — спросила Марина.

— Это я не могу знать.

— Она вообще не говорила, что собирается оставлять мне гостиницу.

— Возможно, не хотела обсуждать наследство при жизни.

— Тётка Вера? — Марина невесело усмехнулась. — Она могла обсудить наследство, если бы унаследовала соседскую кошку. Причём с подробным расчётом расходов на корм.

Нотариус улыбнулась, но ничего не ответила.

Марина снова посмотрела на документы.

Старая гостиница «Северная».

Она знала это название. Конечно, знала. В детстве бывала там почти каждое лето. Тётка Вера управляла гостиницей столько, сколько Марина себя помнила. Сначала здание принадлежало её родителям, потом перешло к ней, а после смерти мужа Вера продолжила вести дела сама.

Для Марины «Северная» всегда была не столько гостиницей, сколько огромным домом, где почему-то жили посторонние люди.

Там пахло полированным деревом, свежим бельём и яблочным пирогом. В коридорах скрипели половицы. В маленьком хозяйском кабинете стоял старый письменный стол, а за окном росла рябина, на которую каждую осень прилетали дрозды.

В детстве Марина мечтала, что однажды станет хозяйкой этого дома.

В шестнадцать лет она решила, что никогда в жизни не будет заниматься гостиничным бизнесом.

В двадцать пять перестала думать о «Северной» вообще.

И вот теперь, в тридцать семь, ей завещали половину здания, которое она даже не представляла, как содержать.

— А что с гостиницей сейчас? — спросила она.

— Насколько мне известно, она продолжает работать, но в ограниченном режиме.

— То есть там есть сотрудники?

— Да.

— Постояльцы?

— Вероятно.

— Долги?

Нотариус подняла глаза.

— В документах, которые я изучила, значительных задолженностей не указано. Но вам, разумеется, следует провести полноценную проверку.

Марина кивнула.

Вот это уже было понятнее.

Документы. Проверка. Оценка имущества. Расчёт расходов. Решение о продаже.

Она могла справиться с этим.

— И что означает вторая половина? — уточнила она. — Мы с этим Беловым должны теперь вместе всем управлять?

— Если вы оба станете собственниками, то решения, касающиеся общего имущества, придётся принимать с учётом прав второго владельца.

— Прекрасно.

— Есть ещё один момент.

Марина закрыла глаза.

— Конечно.

Нотариус достала из папки небольшой конверт. На нём знакомым почерком тётки Веры было написано: «Марине. Прочитать после оглашения завещания».

Марина узнала почерк сразу.

Тётка писала крупными буквами, чуть наклоняя их вправо. Даже записки на холодильнике выглядели так, будто их собирались предъявить в суде в качестве доказательства.

— Это тоже предусмотрено завещанием? — спросила Марина.

— Это личное письмо. Вера Павловна попросила передать его вам после оформления документов.

Марина осторожно вскрыла конверт.

Внутри лежал лист бумаги, сложенный вчетверо.

«Маришка.

Если ты читаешь это письмо, значит, я уже не могу лично объяснить тебе, почему всё устроила именно так.

Не торопись продавать гостиницу.

Я знаю, что ты разумная девочка и терпеть не можешь, когда тебе оставляют нерешённые вопросы. Но иногда стоит сначала узнать всю историю, а потом принимать решение.

В хозяйском кабинете есть шкаф. Ключ найдёшь у нотариуса.

Прочитайте всё, что там лежит, вместе со вторым наследником.

Да, именно вместе. Не пытайся обойти это условие.

Пожалуйста, дай себе время.

Тётя Вера».

Марина перечитала письмо.

Потом ещё раз.

— Она действительно написала «девочка»? — спросила она.

— Да.

— Мне тридцать семь лет.

— Думаю, для Веры Павловны вы всё равно оставались девочкой.

Марина сложила письмо.

Это было настолько похоже на тётку, что на мгновение ей показалось, будто Вера сидит рядом, смотрит на неё поверх очков и с удовольствием ждёт, когда племянница начнёт возмущаться.

Марина возмутилась.

Мысленно.

Вслух она сказала:

— Хорошо. Где ключ?

До гостиницы она добралась пешком.

Такси пришлось бы ждать, а Марина не любила ждать, когда можно идти. К тому же она решила, что короткая прогулка поможет привести мысли в порядок.

Не помогла.

Дождь то усиливался, то почти прекращался. Ветер гнал по тротуару жёлтые листья, под ногами хлюпали лужи. Вельск выглядел именно так, как она его помнила: немного сонным, немного усталым и совершенно не собирающимся подстраиваться под чьи-либо планы.

У перекрёстка Марина остановилась, чтобы поправить шарф.

В нескольких метрах от неё стоял мужчина в тёмной куртке и разговаривал по телефону.

— Нет, я сказал, что приеду завтра, — произнёс он. — Сегодня у меня другие дела.

Он выслушал ответ.

— Потому что завтра тоже существует, Сергей. Я понимаю, что для тебя это неожиданная информация, но так устроена жизнь.

Марина невольно улыбнулась.

Мужчина убрал телефон в карман, поднял голову и заметил её улыбку.

Она немедленно сделала вид, что рассматривает витрину закрытого магазина.

Незнакомец, к счастью, не стал выяснять, что именно показалось ей забавным.

Марина пошла дальше.

Гостиница «Северная» находилась на тихой улице недалеко от центра. Двухэтажное здание с мансардой, тёмно-зелёными ставнями и широким крыльцом выглядело старше, чем Марина помнила. Краска на оконных рамах местами облупилась, водосточная труба покосилась, а над входом висела вывеска, которую давно пора было заменить.

Но сама гостиница по-прежнему была красивой.

Не из тех красивых зданий, которые заставляют прохожих останавливаться и фотографировать. Скорее из тех, к которым привыкаешь и лишь спустя годы понимаешь, что именно они создают ощущение дома.

Марина поднялась на крыльцо и достала ключи.

Замок повернулся не сразу.

— Ну конечно, — пробормотала она. — Было бы слишком просто.

Со второй попытки дверь открылась.

Внутри пахло деревом, кофе и чем-то знакомым, что Марина не могла определить. Возможно, старым бельём. Возможно, воспоминаниями.

В холле было тихо. За стойкой администратора никого не оказалось. На стене висели часы в деревянном корпусе, которые спешили на семь минут. Тётка Вера утверждала, что именно так и должно быть: человек, опоздавший на семь минут, всегда может сказать, что часы в гостинице идут неправильно.

Марина сняла пальто и повесила его на крючок.

— Есть кто-нибудь?

Из коридора выглянула женщина лет шестидесяти, невысокая, полная, с короткими светлыми волосами.

— Марина?

— Здравствуйте, Галина Петровна.

Женщина вышла в холл и крепко обняла её.

— Господи, какая ты стала взрослая.

— Мне скоро тридцать восемь.

— Вот именно. А я помню тебя с косичками. Ты тогда в третьем номере спрятала лягушку, чтобы посмотреть, как тётка Вера будет разговаривать с постояльцем.

— Это была не лягушка. Это была жаба.

— Тем более.

Они рассмеялись.

Галина Петровна работала в «Северной» много лет и была единственным человеком, который мог одновременно управляться с постояльцами, поставщиками, сантехниками и самой Верой Павловной.

— Я так тебе соболезную, — сказала она, и улыбка исчезла с её лица. — Она очень тебя любила.

Марина почувствовала, как к горлу подступил комок.

Она ненавидела эти моменты. Не сами соболезнования, а то, что после них приходилось либо отвечать что-то правильное, либо показывать, насколько больно.

— Я тоже её любила, — сказала она.

Галина Петровна сжала её руку.

— Знаю.

Некоторое время они молчали.

Потом Галина Петровна спохватилась:

— Ты ведь теперь хозяйка?

— Половины хозяйки, — поправила Марина. — Вторая половина у какого-то Виктора Белова.

Женщина странно посмотрела на неё.

— Так он уже приезжал?

— Кто?

— Виктор.

— Нет. А должен был?

— Не знаю. Просто думала, что он первым сюда придёт.

Марина насторожилась.

— Вы его знаете?

— Конечно. Он помогал Вере Павловне с ремонтом. Хороший человек.

— Это обнадёживает.

— И спокойный.

— Ещё лучше.

— И надёжный.

Марина посмотрела на неё.

— Галина Петровна, вы сейчас описываете мужчину или новый холодильник?

Женщина рассмеялась.

— А что? Холодильник тоже должен быть надёжным.

Марина не стала спорить.

Она уже поняла, что в Вельске у неё будет много поводов для удивления.

— Я хочу посмотреть хозяйский кабинет, — сказала она.

Галина Петровна сразу посерьёзнела.

— Конечно. Только там давно никто не убирался. Вера Павловна просила ничего не трогать.

— Даже пыль?

— Особенно пыль. Она говорила, что там всё должно остаться как есть.

Марина вспомнила письмо.

«Прочитайте всё, что там лежит, вместе со вторым наследником».

— Она объясняла почему?

— Нет. Сказала только, что придёт время.

— У тётки всегда было слишком много времени для загадок.

— Зато мало для скуки.

Это было правдой.

Марина забрала из сумки конверт с письмом и ключ, который ей передал нотариус. Галина Петровна проводила её до конца коридора, но внутрь не пошла.

— Я буду внизу, если понадоблюсь, — сказала она.

Марина осталась одна.

Хозяйский кабинет почти не изменился.

Тяжёлые шторы, письменный стол, два кресла, книжные полки и старый настенный светильник. На подоконнике стоял керамический горшок с засохшим растением. За окном темнела рябина, ветви которой качались от ветра.

Марина провела ладонью по спинке кресла.

Она помнила, как сидела здесь в детстве, пока тётка разбирала счета. Вера давала ей бумагу и карандаши, чтобы Марина рисовала, а потом обязательно спрашивала, что изображено.

Однажды Марина нарисовала дом с красной крышей и женщиной в окне.

— Кто это? — спросила тётка.

— Ты.

— А почему я одна?

— Потому что ты хозяйка.

Вера тогда долго смотрела на рисунок, а потом сказала:

— Хорошо, что ты так думаешь.

Марина не поняла её ответа. Теперь, спустя много лет, ей казалось, что тётка иногда говорила загадками не потому, что хотела казаться мудрой, а потому, что не знала, как объяснить собственные чувства.

Она подошла к шкафу.

Он стоял у дальней стены, за письменным столом. Тёмное дерево, две дверцы, латунная ручка. В детстве Марина считала его самым таинственным предметом в гостинице. Тётка никогда не позволяла открывать шкаф без неё.

Ключ подошёл.

Замок щёлкнул.

Марина потянула дверцу на себя.

Внутри лежали папки, несколько коробок, старые книги и стопка конвертов, перевязанных выцветшей лентой.

Она осторожно достала верхнюю папку.

На обложке рукой тётки было написано: «Документы гостиницы. Старые».

— Очень информативно, — пробормотала Марина.

Она открыла папку и увидела договоры, счета, квитанции, планы здания и несколько фотографий. В одном из конвертов лежали открытки, в другом — письма без подписей.

Марина быстро просмотрела содержимое, стараясь не нарушать порядок.

Потом заметила небольшую деревянную коробку на нижней полке.

В ней находились фотографии.

На одной тётка Вера стояла у входа в гостиницу. На другой была запечатлена летняя веранда, заставленная столиками. На третьей — молодая женщина в светлом платье рядом с высоким мужчиной.

Марина замерла.

Она узнала мать.

Ирина Воронцова была моложе, чем Марина помнила её даже по самым ранним фотографиям. На снимке она смеялась, запрокинув голову, а мужчина рядом смотрел на неё так, будто вокруг не существовало никого другого.

Марина перевернула фотографию.

На обороте стояла дата: июнь, двадцать пять лет назад.

Ниже были написаны два имени.

«Ирина и Андрей».

Марина знала, что её отец Сергей появился в жизни матери позднее. Но об Андрее никогда не слышала.

Она долго смотрела на фотографию.

Потом перевернула следующую.

На ней был тот же мужчина, только уже один. Он стоял на крыльце гостиницы, держа в руках чемодан. Рядом с ним — тётка Вера, серьёзная и непривычно молодая.

На обороте было написано: «Последний день».

Последний день чего?

Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

В этот момент в коридоре раздались шаги.

Она обернулась.

Дверь кабинета была приоткрыта, и на пороге стояла Галина Петровна.

— Марина, прости, что мешаю. Тут к тебе пришли.

— Ко мне?

— Да. Говорит, что по поводу гостиницы.

— Кто?

Галина Петровна немного помедлила.

— Виктор Белов.

Марина посмотрела на фотографию в своей руке.

Потом на дверь.

Потом снова на фотографию.

Удивительно, как быстро можно перестать чувствовать себя хозяйкой собственной жизни.

Ещё утром она была уверена, что её ждёт обычная поездка: похороны, нотариус, документы и возвращение в Ярославль.

Теперь у неё была половина старой гостиницы, шкаф с чужими письмами и фотография матери рядом с неизвестным мужчиной.

А внизу ждал человек, с которым ей предстояло делить наследство.

Марина аккуратно положила фотографию на стол.

— Хорошо, — сказала она. — Сейчас спущусь.

— Он подождёт, — заверила Галина Петровна.

— Надеюсь. Я не люблю, когда люди опаздывают.

— А он не опаздывает. Он приехал на десять минут раньше.

Марина закрыла глаза.

— Разумеется.

Она убрала фотографии обратно в коробку, но одну оставила на столе. Ей хотелось ещё раз посмотреть на лицо матери и понять, почему та никогда не рассказывала об этом мужчине.

Не поняла.

Внизу хлопнула входная дверь.

Марина взяла фотографию и спрятала её в сумку.

Она пока не знала, что именно скрывает прошлое двух семей.

Но уже понимала, что быстро уехать из Вельска, как она планировала, скорее всего, не получится.

Глава 2.

Второй наследник

Марина не любила мужчин, которые нравились всем.

Не потому, что подозревала их в чём-то дурном. Просто у таких мужчин обычно имелся отработанный набор приёмов: уверенная улыбка, правильные слова, умение смотреть в глаза чуть дольше необходимого и говорить комплименты так, будто оказывают небольшую, но приятную услугу.

После развода Марина научилась распознавать подобное почти мгновенно.

Поэтому, спускаясь по лестнице гостиницы, она заранее приготовилась к встрече с человеком, который наверняка считал себя хозяином положения.

Всё-таки строительная компания, наследство, половина здания. Вероятно, он уже мысленно снёс крыльцо, заменил окна на пластиковые и прикинул, сколько можно заработать на продаже участка.

Марина поправила воротник блузки и вышла в холл.

Виктор Белов стоял возле стойки администратора, рассматривая старые часы.

На нём была тёмно-синяя куртка, джинсы и высокие ботинки, испачканные дорожной грязью. В одной руке он держал папку, в другой — бумажный стаканчик кофе. Никакого дорогого пальто, безупречно уложенных волос или выражения лица человека, которому все вокруг что-то должны.

Он поднял голову, когда услышал шаги.

— Марина Воронцова?

— Да.

— Виктор Белов.

Он поставил стаканчик на стойку и протянул руку.

Марина пожала её.

Рукопожатие оказалось коротким и спокойным. Виктор не пытался стиснуть ей пальцы, демонстрируя силу характера, и не задержал её руку дольше необходимого.

Первое подозрение не подтвердилось.

Это было досадно.

— Примите мои соболезнования, — сказал он. — Вера Павловна была хорошим человеком.

— Спасибо. Вы давно её знали?

— Лет десять. Последние несколько лет помогал ей с ремонтом.

— То есть вы были знакомы достаточно близко?

Виктор чуть наклонил голову, обдумывая вопрос.

— Достаточно, чтобы знать, что она терпеть не могла, когда кто-то переставлял вещи в её кабинете.

Марина невольно улыбнулась.

— А ещё она не любила, когда ей говорили, что пора менять старую мебель.

— И когда предлагали выбросить посуду со сколотыми краями.

— Вы знакомы с тёткой лучше, чем я думала.

— Возможно, потому что я не был её родственником. Родственникам она рассказывала только то, что считала нужным.

Марина внимательно посмотрела на него.

— Вы сейчас пытаетесь сказать, что я плохо знала собственную тётю?

— Нет. Я пытаюсь сказать, что Вера Павловна умела хранить секреты.

Слова прозвучали буднично, без особого значения. И всё же Марина вспомнила фотографию в своей сумке.

— Интересное наблюдение, — сказала она.

Виктор посмотрел на неё, словно заметил перемену в её голосе, но уточнять не стал.

Вместо этого достал из папки несколько листов.

— Я не буду отнимать у вас много времени. Нам нужно обсудить гостиницу.

— Вы уже успели изучить документы?

— Те, что были у меня.

— И что вы предлагаете?

— Сначала осмотреть здание, затем оценить его состояние и стоимость. После этого решим, что делать.

— Продать?

— Скорее всего.

Марина скрестила руки на груди.

— Почему вы так уверены?

— Потому что гостиница старая, требует вложений, а содержать её в нынешнем виде экономически невыгодно.

— Вы даже не видели, в каком она состоянии.

— Я видел.

— Когда?

— В прошлом месяце.

Марина медленно выдохнула.

— То есть вы уже всё решили?

— Нет. Я решил, что нужно посмотреть документы и поговорить с вами. Это разные вещи.

Он говорил без раздражения, и спорить с ним становилось сложнее.

Марина предпочитала людей, которых можно было быстро поставить на место. Они хотя бы экономили время.

— Я тоже хочу оценить здание, — сказала она. — Но продавать его, не разобравшись в ситуации, не собираюсь.

— Хорошо.

Марина ожидала возражений.

— Хорошо? — переспросила она.

— Да. Я не вижу смысла принимать решение, пока мы не знаем всех обстоятельств.

— Тогда зачем вы сразу заговорили о продаже?

— Потому что это один из возможных вариантов. Или вы предпочитаете, чтобы я делал вид, будто мы получили прекрасный доходный бизнес?

Марина невольно рассмеялась.

— Нет. Но я предпочитаю, чтобы со мной не разговаривали так, будто я ничего не понимаю.

— Тогда договорились. Я не буду объяснять вам очевидные вещи, а вы не будете заранее считать меня самоуверенным идиотом.

Она посмотрела на него.

— Вы всегда так разговариваете с людьми?

— Как?

— Будто у вас нет необходимости кому-либо что-то доказывать.

Виктор на секунду задумался.

— Наверное, с возрастом становится лень.

Марина улыбнулась уже открыто.

Это был первый раз за последние несколько недель, когда она разговаривала с незнакомым мужчиной и не чувствовала необходимости защищаться от каждой фразы.

Ей это не понравилось.

Точнее, понравилось слишком сильно.

— Ладно, — сказала она. — Давайте осмотрим гостиницу.

— Отлично. Только сначала я хотел бы посмотреть отопление.

— Почему?

— Потому что здесь холоднее, чем на улице.

Марина прислушалась к себе и обнаружила, что действительно мёрзнет.

— Отопление включено, — сказала она.

— Я заметил.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что оно почти не работает.

Виктор указал на радиатор у стены.

Марина прикоснулась к металлу.

Холодный.

Она нахмурилась.

— Галина Петровна ничего не говорила.

— Возможно, привыкла.

— К холодным батареям?

— К тому, что с ними что-то не так.

Он снял куртку, повесил её на спинку стула и присел возле радиатора.

Марина наблюдала за ним.

— Вы собираетесь чинить его самостоятельно?

— Пока собираюсь выяснить, почему он не работает.

— У вас строительная компания, а не служба отопления.

— В моей компании работают люди, которые умеют отличать сломанный клапан от сломанного мира.

— Звучит обнадёживающе.

— Я стараюсь.

Он открутил небольшую крышку, проверил соединение и выпрямился.

— Воздух в системе. Нужно вызвать мастера и проверить остальные батареи.

— Это дорого?

— Не знаю. Пока не посмотрим систему целиком, называть цену бессмысленно.

Марина кивнула.

Вот это ей нравилось. Не обещания, не уверенность на пустом месте, а нормальный ответ: сначала выясним, потом посчитаем.

Она достала телефон и открыла заметки.

— Хорошо. Записываю. Отопление.

Виктор посмотрел на экран.

— Вы всё записываете?

— Да.

— Даже очевидные вещи?

— Особенно очевидные. Обычно именно их потом забывают.

— Понятно.

Он не стал шутить над её привычкой. Вместо этого продиктовал, что ещё нужно проверить: водопровод, проводку, состояние крыши и окон.

Марина записала всё, затем подняла голову.

— А вы всегда ходите с готовым списком проблем?

— Нет. Иногда они находят меня сами.

— И что вы с ними делаете?

— Знакомлюсь. Потом пытаюсь расстаться.

Марина рассмеялась.

Виктор улыбнулся, но тут же посмотрел на часы.

— Нам лучше начать с верхнего этажа. Если вы не против.

— Не против.

Она взяла пальто со стойки, но Виктор остановил её жестом.

— Там холодно. Возьмите что-нибудь потеплее.

— Я не собираюсь проводить там весь день.

— Я тоже. Но замёрзнуть за пятнадцать минут вполне реально.

Марина посмотрела на него с подозрением.

— Вы всем женщинам раздаёте указания?

— Только тем, которые собираются осматривать холодные помещения в тонкой блузке.

— А если женщина предпочитает сама решать, что ей надевать?

— Тогда она замёрзнет самостоятельно.

Марина уставилась на него.

Виктор выдержал паузу.

— Но я всё равно принесу вам плед.

Она не смогла сдержать улыбку.

— Вы невыносимы.

— Мне говорили.

— Часто?

— В основном люди, которым я советовал надеть что-нибудь потеплее.

Марина покачала головой и направилась к лестнице.

Впервые за этот день она подумала, что, возможно, совместная работа окажется не такой уж неприятной.