Когда ты снова назовешь меня любимой

Дверь закрылась.

Светлана стояла неподвижно, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, почти забытая нежность.

Ей хотелось взять чашку и вылить кофе в раковину.

Вместо этого она сделала глоток.

Он был именно таким, как она любила.

И от этого стало ещё больнее.

⁂

К полудню Светлана осмотрела двенадцать полотен и составила предварительный список повреждений. Часть картин требовала лишь укрепления красочного слоя и очистки поверхности. Другие нуждались в более серьёзной работе: на нескольких холстах обнаружились трещины, а у одного портрета заметно отслаивался грунт.

Она делала фотографии, заносила данные в таблицу и отмечала условия хранения.

Работа помогала.

Каждая запись возвращала ей ощущение контроля. Каждая обнаруженная проблема имела причину, а значит, могла получить решение.

С людьми всё было иначе.

В час дня Светлана закрыла блокнот, сохранила документы и направилась в кабинет Сергея.

Она постучала.

— Войдите.

Он сидел за письменным столом, изучая чертежи. Рядом лежала раскрытая папка с документами, а на подоконнике стоял нетронутый стакан воды.

Светлана невольно вспомнила, что Сергей почти никогда не пил воду во время работы. Он мог часами сидеть над проектом, забывая поесть, пока она не приносила ему бутерброд и не ставила чашку чая прямо на чертёж.

Тогда он поднимал голову, улыбался и говорил:

«Что бы я без тебя делал?»

Она прогнала воспоминание.

— Я закончила предварительный осмотр.

Сергей отложил бумаги.

— Садись.

Она выбрала кресло напротив его стола.

— Всего осмотрено двенадцать полотен. Три требуют срочного вмешательства, остальные можно включить в плановые работы. Но прежде чем начинать очистку, мне нужно провести анализ пигментов и определить состав поздних покрытий.

— Сколько времени это займёт?

— Зависит от результатов. Я не собираюсь обещать сроки, которые не смогу выполнить.

— Разумно.

Он придвинул к себе её список.

Пока Сергей изучал документы, Светлана рассматривала его руки.

Когда-то она знала их наизусть. Помнила длинные пальцы, маленький шрам возле большого пальца и привычку постукивать карандашом по столу, когда он обдумывал сложное решение.

Шрам остался.

Она быстро отвела взгляд.

— Есть ещё один вопрос, — сказала она.

— Слушаю.

— Я хочу получить доступ к архиву усадьбы. Там могут храниться сведения о происхождении картин и предыдущих реставрациях.

— Архив частично разобран. Документы находятся в нескольких помещениях.

— Тогда мне понадобится помощь, чтобы систематизировать их.

— Виктор Павлович займётся этим.

— И ещё я хотела бы осмотреть картины, которые пока не внесены в основной список.

Сергей поднял глаза.

— Почему?

— Потому что на некоторых полотнах могут быть поздние записи или скрытые слои. Если коллекция формировалась на протяжении нескольких поколений, важно понимать, какие работы относятся к одному периоду.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты думаешь, здесь может быть что-то интересное?

— Я думаю, что пока недостаточно знаю об этой коллекции, чтобы делать выводы.

— Хорошо. Получишь доступ к архиву.

Светлана кивнула.

На этом разговор должен был закончиться. Она уже собиралась подняться, когда Сергей спросил:

— Ты давно работаешь одна?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— В каком смысле?

— У тебя есть постоянная команда?

— Иногда я привлекаю помощников. Но основные работы предпочитаю выполнять сама.

— Почему?

Она задумалась.

— Потому что мне так спокойнее.

— Ты никому не доверяешь?

Светлана медленно подняла на него глаза.

— А ты?

Сергей откинулся на спинку кресла.

— Я задал вопрос первым.

— А я ответила.

— Нет, Света. Ты уклонилась.

Он назвал её Светой.

Впервые за десять лет.

Одно короткое слово — и она снова оказалась в маленькой кухне их прежней квартиры, где Сергей стоял у плиты в старой футболке и уговаривал её попробовать приготовленный им завтрак.

Она заставила себя вернуться в настоящее.

— Я научилась рассчитывать на себя. Это не означает, что я никому не доверяю.

— Разумеется.

В его голосе прозвучала такая горечь, что Светлана не выдержала.

— Сергей, если ты хочешь что-то сказать, говори прямо.

Он помолчал.

— Хорошо. Почему ты тогда не осталась?

Вопрос повис между ними.

Светлана почувствовала, как холодеют пальцы.

Вот оно.

Она знала, что этот разговор неизбежен. Знала, что рано или поздно Сергей потребует объяснений. Но не ожидала, что он спросит так просто, почти устало, будто десять лет носил этот вопрос в себе и наконец решил произнести его вслух.

Она могла бы ответить.

Могла бы сказать, что тогда была уверена: он больше не хочет её видеть. Что поверила доказательствам, которые казались неопровержимыми. Что была слишком горда и слишком напугана, чтобы выслушать его.

Но это была бы лишь часть правды.

А другая часть принадлежала не только ей.

— Мы договорились не обсуждать прошлое, — тихо сказала Светлана.

Сергей усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Нет. Это ты решила не обсуждать прошлое. Я не давал такого обещания.

— Мы здесь работаем вместе.

— Именно. Три месяца. Под одной крышей. И ты предлагаешь мне делать вид, что мы незнакомы?

— Я предлагаю нам вести себя как взрослые люди.

— Взрослые люди, — повторил он. — Как удобно.

Светлана встала.

— Я пришла обсудить работу.

— А я задал простой вопрос.

— На который я не готова отвечать.

— Или не хочешь?

Она посмотрела на него.

— Какая разница?

Сергей поднялся из-за стола.

— Для меня — огромная.

В его голосе впервые за весь разговор прозвучала настоящая боль.

Не холодность, не раздражение, не желание уколоть её побольнее.

Боль.

Светлана едва не шагнула к нему.

Ей захотелось прикоснуться к его лицу, провести пальцами по морщинке между бровями, которая появлялась всякий раз, когда он сдерживал сильные эмоции.

Но она осталась на месте.

— Мне нужно вернуться к работе, — сказала она.

Сергей не стал её останавливать.

Она вышла из кабинета и только в коридоре позволила себе закрыть глаза.

Сколько ещё?

Сколько ещё она сможет выдержать эти разговоры, эти взгляды, эту близость, от которой внутри всё переворачивалось?

Она ведь приехала сюда ради работы.

Ради денег.

Ради будущего, которое давно научилась строить без Сергея Левина.

Так почему же каждый раз, когда он оказывался рядом, ей казалось, что она снова становится той женщиной, которая однажды потеряла всё?

⁂

К вечеру Светлана устала настолько, что едва чувствовала спину.

Она завершила осмотр, отправила Виктору Павловичу список необходимых материалов и проверила, чтобы полотна были закрыты защитными экранами. После этого убрала инструменты и направилась в свою комнату.

По дороге она услышала голоса из открытой двери гостиной.

— …не понимаю, зачем ты согласился, — произнесла женщина.

Светлана остановилась.

Голос был незнакомым, низким и мелодичным.

— Потому что она лучший специалист для этой работы, — ответил Сергей.

— В городе достаточно хороших реставраторов.

— Но я выбрал её.

— Сергей, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Наступила пауза.

Светлана не хотела подслушивать. Она могла просто пройти мимо, но собственное имя, прозвучавшее следом, заставило её замереть.

— Ты собираешься работать с ней три месяца. Каждый день. Ты уверен, что это разумно?

— Это моё решение, Виктория.

— А если всё повторится?

Светлана почувствовала, как сердце пропустило удар.

Ответа Сергея она не услышала.

Вместо этого послышались шаги. Светлана быстро отступила за выступ стены.

Через несколько секунд из гостиной вышла высокая светловолосая женщина в элегантном платье. Она держала в руке телефон и выглядела раздражённой.

Женщина прошла мимо, даже не взглянув в сторону Светланы.

Когда шаги стихли, Светлана медленно выдохнула.

Виктория.

Значит, так её зовут.

И она знала о прошлом.

Светлана продолжила путь, стараясь не придавать услышанному значения. Люди из окружения Сергея могли знать об их расставании. Это не было удивительно.

Удивительным было другое.

«А если всё повторится?»

Что именно должно было повториться?

И почему Виктория говорила так, будто опасалась не за Сергея, а за нечто гораздо более важное?

Светлана остановилась возле окна.

За стеклом темнел сад. Между деревьями зажигались фонари, а на мокрой дорожке отражался свет из окон усадьбы.

Она вспомнила старые картины, архив и найденные ею сегодня повреждения. Вспомнила, как Сергей без колебаний разрешил ей изучить документы.

И вдруг подумала: возможно, эта усадьба хранит гораздо больше секретов, чем кажется.

Но сейчас ей хотелось только одного — закрыть дверь своей комнаты, позвонить дочери и хотя бы на несколько минут почувствовать себя дома.

Она достала телефон.

Сообщение от дочери уже ждало её.

«Мам, как прошёл день?»

Светлана посмотрела на экран и улыбнулась.

«Сложно. Но я справилась».

Она нажала кнопку отправки и добавила:

«Расскажу тебе всё вечером».

Это была неправда.

Не всё она могла рассказать даже дочери.

Некоторые вещи оставались слишком болезненными, чтобы произносить их вслух.

⁂

В кабинете Сергей стоял у окна и смотрел на вечерний сад.

Виктория ушла двадцать минут назад, но её слова продолжали звучать в голове.

«А если всё повторится?»

Он знал, что она права хотя бы в одном: приглашение Светланы было рискованным решением.

Он мог выбрать другого специалиста. Мог поручить реставрацию сторонней компании и никогда больше не видеть женщину, которая десять лет назад разрушила его жизнь.

Но, получив её портфолио, он понял, что не сможет отказаться.

Не потому, что хотел отомстить.

Не потому, что рассчитывал заставить её пожалеть о прошлом.

Он просто хотел увидеть её.

Хотел убедиться, что она действительно существует, что её имя не осталось лишь строчкой в старых письмах и воспоминаниях, которые он пытался уничтожить.

Теперь она была здесь.

В его доме.

И каждый раз, когда он видел её, ему приходилось напоминать себе, почему он не должен делать шаг навстречу.

Сергей подошёл к письменному столу, открыл ящик и достал фотографию.

На этот раз он не убрал её сразу.

Долго смотрел на лицо молодой Светланы, на её улыбку, на собственную руку у неё на талии.

Он помнил тот день.

Помнил, как она сказала, что хочет остаться с ним навсегда.

Помнил, как сам поверил, что теперь ничто не сможет их разлучить.

И помнил день, когда всё закончилось.

Сергей сжал фотографию в пальцах.

— Зачем ты вернулась, Света? — тихо спросил он.

Ответа не было.

Только за окном шумели деревья, а в старом доме тикали часы, отсчитывая время, которого у них обоих когда-то было так много.

Теперь им предстояло провести вместе три месяца.

Девяносто дней.

Две тысячи сто шестьдесят часов.

Сергей усмехнулся собственной попытке всё измерить.

Он всегда любил точность. В архитектуре каждая линия имела значение, каждый расчёт можно было проверить, каждую ошибку — исправить.

Но он так и не научился понимать, почему сердце продолжает любить женщину, которой разум давно вынес приговор.

Он положил фотографию на стол и закрыл ящик.

Завтра будет новый день.

Он поговорит со Светланой о работе. Будет держать дистанцию. Не станет вспоминать прошлое и не позволит ей снова управлять его чувствами.

Это был хороший план.

Рациональный.

Надёжный.

Сергей выключил свет.

Он ещё не знал, что уже завтра Светлана обнаружит в старой картине первую зацепку, способную изменить всё, во что они оба верили десять лет.

И что чем ближе они будут подходить к правде, тем труднее им станет притворяться, будто между ними ничего не осталось.

Глава 3. Картина с тайной

Утро началось с дождя.

Светлана услышала его ещё до того, как открыла глаза: мелкие капли барабанили по подоконнику, стекали по водосточным трубам и шуршали по густой листве старых лип. В комнате было сумрачно, хотя часы показывали половину восьмого.

Она потянулась за телефоном.

Дочь прислала фотографию своего завтрака — чашку какао, два тоста и тарелку с клубникой.

«Я сегодня решила быть взрослой и приготовить себе завтрак сама».

Светлана улыбнулась.

«Впечатляет. Надеюсь, кухня уцелела».

«Почти. Правда, я немного переборщила с тостером».

«Я тебя люблю».

«И я тебя, мам. Не забывай отдыхать».

Светлана задержала взгляд на последних словах.

Отдыхать.

Хороший совет. Особенно для женщины, которая накануне провела весь день в одном доме с человеком, способным одним взглядом вернуть её на десять лет назад.

Она отложила телефон и села на кровати.

Сегодня ей предстояло изучить несколько полотен, проверить условия хранения и наконец получить доступ к архиву усадьбы. Если всё пойдёт по плану, через неделю она сможет приступить к первым реставрационным работам.

Работа. Только работа.

Светлана повторила это про себя, принимая душ, одеваясь и собирая волосы в привычный узел.

Но стоило ей выйти из комнаты, как взгляд невольно скользнул к дверям кабинета Сергея.

Они были закрыты.

И это почему-то разочаровало её.

Она рассердилась на себя и ускорила шаг.

⁂

В мастерской пахло влажным деревом и свежезаваренным кофе.

Виктор Павлович сдержал обещание: возле рабочего стола стоял новый шкаф для материалов, а на отдельной полке аккуратно лежали коробки с перчатками, фильтрами и расходными инструментами.

Светлана удовлетворённо кивнула.

— Благодарю. Так гораздо лучше.

— Сергей Андреевич распорядился, чтобы всё необходимое доставили сегодня утром.

Она посмотрела на управляющего.

— Он сам этим занимался?

— Лично звонил поставщикам. Вчера вечером.

Виктор Павлович произнёс это без особого значения, словно сообщал о погоде. Но Светлана почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Она представила Сергея за письменным столом, поздним вечером, с телефоном у уха. Он всегда относился к работе серьёзно, иногда даже чрезмерно. Но прежде его внимание к деталям проявлялось и в мелочах, которые касались её.

Он мог запомнить, что у неё заканчивается любимый чай. Мог заметить, что она устала, прежде чем она сама это осознавала. Однажды, когда у неё сломалась застёжка на браслете, он целый вечер искал мастера, хотя она уверяла, что справится сама.

Тогда ей казалось, что так и выглядит любовь: когда человек замечает то, чего не видят остальные.

Светлана отвела взгляд.

— Хорошо. Если больше ничего не нужно, я приступлю к работе.

— Конечно.

Когда управляющий ушёл, она включила лампы над рабочим столом и открыла журнал осмотра.

Первым в списке значился портрет неизвестной женщины в тёмно-синем платье. Полотно было небольшим, написанным, вероятно, во второй половине девятнадцатого века. Лицо изображённой сохранилось неплохо, но по нижнему краю краска растрескалась, а старый лак приобрёл желтоватый оттенок.

Светлана осторожно установила картину на мольберт.

Работа требовала внимания, но ничего необычного она не ожидала.

До тех пор, пока не заметила несоответствие.

В правом нижнем углу, под потемневшим лаком, виднелась тонкая линия. Она не походила на случайную царапину. Скорее, это был след другого слоя краски, который когда-то попытались скрыть.

Светлана придвинула лампу и изменила угол освещения.

Линия исчезла.

Она повторила движение.

Линия снова появилась.

— Так-так, — тихо произнесла она.

Светлана надела увеличительные очки и внимательно осмотрела участок. Под поверхностью просматривался небольшой фрагмент надписи, почти полностью закрытый поздним покрытием.

Она не стала ничего трогать.

Любое неосторожное вмешательство могло повредить оригинальный красочный слой. Сначала требовалось установить состав покрытия, провести необходимые исследования и получить разрешение владельца на дополнительную работу.

Светлана сделала несколько фотографий, записала наблюдения и потянулась за телефоном.

Потом остановилась.

Зачем ей звонить Сергею?

Можно просто отправить отчёт через управляющего.

Она открыла список контактов, но нужного номера там не было. Конечно, она давно удалила его. По крайней мере, считала, что удалила.

Несколько лет назад, меняя телефон, Светлана обнаружила старую резервную копию и увидела знакомое имя. Тогда она долго смотрела на экран, прежде чем нажать кнопку удаления.

Ей казалось, что это поможет.

Теперь она даже не знала, сохранился ли номер Сергея.

Светлана с досадой положила телефон на стол.

— Не усложняй, — сказала она самой себе.

Она позвонила Виктору Павловичу и попросила передать Сергею, что хочет обсудить необычную находку.

Ответ пришёл быстрее, чем она ожидала.

Через пять минут в мастерскую вошёл сам Сергей.

⁂

— Что случилось?

Он произнёс это с такой серьёзностью, что Светлана невольно улыбнулась.

— Доброе утро и тебе.

Сергей посмотрел на часы.

— Уже почти десять.

— Значит, доброе позднее утро.

— Ты попросила меня прийти.

— Да. И, насколько я помню, не обещала, что здесь произойдёт катастрофа.

— С тобой никогда нельзя быть уверенным.

В его голосе прозвучала лёгкая ирония.

Светлана на мгновение замолчала.

Раньше они часто так разговаривали. Он бросал короткую реплику, она отвечала, он улыбался, и через несколько минут они уже смеялись над какой-нибудь ерундой, забыв, с чего начался разговор.

Теперь между ними всё ещё оставалось что-то от прежней лёгкости. Но стоило одному из них вспомнить об этом, как другой тут же возводил защитную стену.

Сергей подошёл к мольберту.

— Показывай.

Светлана указала на нижний угол картины.

— Здесь обнаружен след более раннего слоя. Возможно, надпись. Я пока не могу сказать, что именно скрывается под покрытием. Нужны дополнительные исследования.

Он наклонился ближе.

— Это подпись художника?

— Не исключено. Но линия расположена слишком низко, а направление штрихов не позволяет сделать вывод. Это может быть и поздняя запись.

— Насколько это важно?

— Для самой картины — возможно, не слишком. Но если надпись действительно относится к первоначальному слою, она может помочь установить происхождение полотна.

Сергей выпрямился.

— И что для этого нужно?

— Анализ покрытия и дополнительное исследование поверхности. Возможно, придётся снять часть позднего слоя, но только после того, как я пойму, с чем имею дело.

— Делай всё необходимое.

Светлана удивлённо посмотрела на него.

— Ты даже не спросишь, сколько это будет стоить?

— Спрошу, когда ты скажешь, что именно требуется.

— А если придётся потратить больше, чем предусмотрено сметой?

— Тогда пересмотрим смету.

— Ты удивительно спокойно относишься к дополнительным расходам.

— Я удивительно спокойно отношусь к людям, которые знают свою работу.

Он произнёс это без улыбки.

Светлана почувствовала, как в груди стало тесно.

Она столько лет помнила его другим — обиженным, закрытым, уверенным в её предательстве. Ей было проще считать его холодным человеком, чем допускать, что за этой холодностью всё ещё скрывается мужчина, которого она любила.

Но Сергей продолжал удивлять её.

Он не мешал ей работать. Не пытался контролировать каждый шаг. Он доверял её профессионализму.

И от этого становилось труднее держать дистанцию.

— Спасибо, — сказала она.

Сергей посмотрел на неё.

— За что?

— За доверие.

Он помолчал.

— Не путай профессиональное доверие с личным, Светлана.

Она вздрогнула.

— Я не путаю.

— Хорошо.

Сергей направился к двери, но на этот раз она сама остановила его.

— Подожди.

Он обернулся.

Светлана не знала, зачем его окликнула. Наверное, хотела сказать, что не собирается использовать работу как повод для личных разговоров. Или что ей не нужно его особое отношение. Или что она сама прекрасно понимает границы, которые он пытается обозначить.

Но всё это звучало бы как оправдание.

— Здесь довольно интересная коллекция, — сказала она вместо этого. — Ты давно занимаешься восстановлением усадьбы?

Сергей вернулся на несколько шагов.

— Почти два года.

— Почему именно эта усадьба?

Он посмотрел в сторону окна.

— Мне понравилось здание.

Светлана приподняла брови.

— Ты архитектор. Тебе нравятся здания.

— Удивительно проницательное замечание.

Она едва заметно улыбнулась.

— Я старалась.

Сергей тоже улыбнулся, но быстро стал серьёзным.

— Усадьба долго стояла без хозяина. Часть помещений пришла в негодность. Я купил её, когда появилась возможность восстановить здание и вернуть ему прежний облик.

— Ты собираешься сделать здесь музей?

— Не совсем. Часть помещений будет открыта для посетителей, в другом крыле разместятся выставочные залы. Возможно, здесь будут проходить небольшие концерты и культурные мероприятия.

Светлана оглядела мастерскую.

— Тогда понятно, почему ты так торопишься.

— Я не тороплюсь. Я планирую.

— Разумеется. Ты всегда предпочитал, чтобы всё шло по плану.

Слова вырвались сами собой.

Сергей медленно повернул к ней голову.

— Не всё, Светлана. Некоторые вещи совершенно не желали идти по плану.

В его голосе не было громкости, но она услышала то, что он не произнёс.

Их отношения.

Их расставание.

Её уход.

Светлана почувствовала, как улыбка исчезает с её лица.

— Я не собиралась…

— Неважно.

Он снова направился к двери.

На этот раз она не стала его останавливать.

Но у самого выхода Сергей задержался.

— Когда закончишь работу, покажешь мне результаты?

— Конечно.

— И ещё, Светлана…

Она посмотрела на него.

— Не пытайся сделать всё за один день. У тебя три месяца.

В его голосе прозвучало что-то непривычное. Не приказ, не требование, а почти забота.

— Я умею рассчитывать свои силы, — ответила она.

— Я помню.

Он ушёл.

Светлана осталась перед картиной, ощущая, что разговор оказался гораздо сложнее, чем должен был быть.

Она посмотрела на чашку кофе, которую Сергей принёс утром и которую она так и не успела допить.

Кофе давно остыл.

Как и многое другое, чему она когда-то не позволила случиться.

⁂

В полдень дождь усилился.

Светлана закончила первичный осмотр ещё нескольких полотен и решила сделать перерыв. Она не любила работать на износ: усталость притупляла внимание, а в реставрации одна неосторожная ошибка могла стоить слишком дорого.

В столовой было почти пусто.

За одним из окон виднелась старая липовая аллея, а дальше — небольшая беседка, окружённая мокрыми кустами роз. В ясную погоду там, наверное, было приятно сидеть с книгой.

Светлана взяла поднос, выбрала суп, салат и чай и устроилась за столиком у окна.

Она успела сделать всего несколько ложек, когда услышала знакомый голос.

— Здесь свободно?

Сергей стоял рядом с подносом в руках.

Светлана посмотрела на пустой зал.

— Вижу, свободных мест катастрофически не хватает.

— Я решил, что тебе не помешает компания.

— Почему?

Он поставил поднос на стол напротив неё.

— Потому что мы работаем в одном доме и, по всей видимости, будем регулярно встречаться. Возможно, нам стоит научиться хотя бы спокойно обедать в одном помещении.

— Великодушно.

— Я стараюсь.

Сергей сел.

Некоторое время они ели молча.

Это молчание было не таким тяжёлым, как вчерашнее. Скорее осторожным: оба пытались понять, можно ли хотя бы ненадолго отложить в сторону обиды.

Светлана первой нарушила тишину.

— Ты всегда обедаешь здесь?

— Когда успеваю.

— А если не успеваешь?

— Тогда забываю поесть.

Она покачала головой.

— Ничего не изменилось.

Сергей поднял глаза.

— Ты говоришь так, будто хорошо меня знаешь.

Светлана замерла с ложкой в руке.

— Я знала тебя.

— Десять лет назад.

— Да.

Он отложил ложку.

— А сейчас?

Она посмотрела на него.

Вопрос был простым. Но ответить на него оказалось почти невозможно.