Когда ты снова назовешь меня любимой

Анна Слепцова

Когда ты снова назовешь меня любимой

КОГДА ТЫ СНОВА

НАЗОВЁШЬ МЕНЯ ЛЮБИМОЙ

Анна Слепцова

Глава 1. Мужчина, которого я не забыла

Светлана Серова всегда считала, что у прошлого есть одна неприятная особенность: оно никогда не предупреждает о своём возвращении.

Оно не стучится в дверь, не спрашивает, готова ли ты снова почувствовать боль, не интересуется, научилась ли ты наконец жить без воспоминаний. Оно просто однажды появляется перед тобой — в знакомом взгляде, случайной фразе или запахе дорогого парфюма, который ты не слышала десять лет, но узнаёшь с первого вдоха.

И в этот момент всё, что ты так старательно строила, может рассыпаться.

Светлана посмотрела на старинную усадьбу за лобовым стеклом автомобиля и крепче сжала ручку сумки.

— Приехали, — сообщил водитель.

Она не ответила.

Усадьба стояла на небольшом возвышении, окружённая вековыми липами и ещё голыми после затяжной весны клумбами. Светлый фасад местами потемнел от времени, лепнина над окнами нуждалась в реставрации, а широкая лестница перед главным входом хранила следы десятков лет непогоды. В дальнем крыле виднелись строительные леса. Несколько окон были закрыты деревянными щитами.

Здание было прекрасным.

Не безупречным, не парадным, не похожим на открытку для туристов. В нём чувствовалась прожитая жизнь — с чужими тайнами, потерями и надеждами, которые когда-то наполняли эти комнаты.

Светлана любила такие места.

Старые дома не притворялись молодыми. Они не пытались скрыть трещины под толстым слоем краски. Они позволяли времени оставить на себе следы, а потом терпеливо ждали человека, который сумеет увидеть под повреждениями прежнюю красоту.

Наверное, именно поэтому она стала реставратором.

Люди были сложнее. Они могли улыбаться, говорить о любви, обещать вечность, а потом одним движением разрушить всё, что создавалось годами.

Светлана отвела взгляд от усадьбы и посмотрела на часы.

Без четверти одиннадцать.

Она приехала вовремя.

Как всегда.

— Вам помочь с вещами? — спросил водитель.

— Спасибо, я сама.

Она вышла из машины, поправила воротник светлого пальто и вдохнула прохладный воздух. Пахло влажной землёй, молодой листвой и дождём, который обещали к вечеру.

Ветер тронул выбившуюся из причёски прядь. Светлана убрала её за ухо, взяла портфель с документами и направилась к главному входу.

Внутри всё было готово к встрече: она заранее изучила техническое задание, составила предварительный перечень повреждённых полотен и подготовила вопросы по условиям хранения коллекции. Работа обещала быть интересной и хорошо оплачивалась. Контракт на три месяца позволил бы ей завершить собственный проект и отложить деньги на летнюю поездку с дочерью.

Именно ради этого она сюда приехала.

Работа. Деньги. Три месяца.

Ничего больше.

У высокой дубовой двери Светлана остановилась, чтобы достать телефон. На экране светилось сообщение от дочери.

«Мам, ты доехала? Не забудь пообедать. И не работай до ночи, пожалуйста».

Светлана невольно улыбнулась.

«Доехала. Всё хорошо. Обещаю пообедать».

Отправив сообщение, она убрала телефон и нажала на дверной звонок.

Почти сразу послышались шаги.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти в аккуратном тёмном костюме.

— Светлана Серова?

— Да, здравствуйте.

— Меня зовут Виктор Павлович, я управляющий усадьбой. Вас уже ждут. Проходите, пожалуйста.

Она переступила порог.

В просторном холле пахло воском, старым деревом и едва заметной свежестью после недавней уборки. Под потолком висела большая люстра, вдоль стен тянулись потемневшие от времени портреты. На мраморном полу лежал длинный ковёр приглушённого бордового цвета.

Светлана машинально отметила состояние настенной росписи, повреждённый угол рамы и небольшое пятно сырости возле окна.

Профессиональная привычка.

Когда-то она точно так же рассматривала квартиры, кафе и музейные залы, оценивая поверхности, оттенки и трещины. Теперь её взгляд цеплялся за дефекты даже там, где она просто хотела отдохнуть.

— Коллекция находится в восточном крыле, — рассказывал Виктор Павлович, ведя её по коридору. — Часть картин уже сняли со стен. Некоторые требуют срочной консервации. Владелец хочет, чтобы к открытию усадьбы всё было приведено в порядок.

— Открытие планируется через три месяца?

— Именно. Поэтому сроки довольно жёсткие.

— Сроки меня не пугают. Меня пугают попытки ускорить процессы, которые нельзя ускорять.

Управляющий посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Думаю, вы найдёте общий язык с нашим владельцем.

Светлана не стала спрашивать, что он имел в виду.

Они прошли мимо закрытой двери, свернули в просторную галерею и остановились перед кабинетом в конце коридора.

Виктор Павлович постучал.

— Сергей Андреевич, к вам приехала реставратор.

Светлана услышала мужской голос:

— Пусть войдёт.

Она замерла.

Не потому, что узнала голос. Это было невозможно. За десять лет он мог измениться. Стать ниже, грубее, спокойнее.

Но тело узнало его раньше, чем сознание успело найти объяснение.

Сердце ударило о рёбра так сильно, что на секунду ей показалось, будто этот звук услышали оба мужчины.

— Всё в порядке? — спросил управляющий.

— Да, — слишком быстро ответила она.

Виктор Павлович открыл дверь.

Светлана вошла.

Кабинет оказался большим, с высокими окнами, тяжёлыми шторами и широким письменным столом из тёмного дерева. На стене висел архитектурный эскиз усадьбы, рядом стояли книжные шкафы. На столе лежали чертежи, папки и раскрытый ноутбук.

Мужчина у окна повернулся к ней.

И мир остановился.

Сергей Левин.

Десять лет назад он был человеком, рядом с которым Светлана представляла всю свою жизнь. Она помнила его смех, тёплые ладони, привычку хмуриться, когда он сосредоточенно читал чертежи, и то, как он смотрел на неё по утрам — будто каждый день удивлялся, что она рядом.

Теперь перед ней стоял другой мужчина.

Волосы стали короче, у висков появилась едва заметная седина. Черты лица заострились, плечи казались шире, а взгляд приобрёл ту холодную неподвижность, которой прежде не было.

Он выглядел уверенным в себе, состоятельным и совершенно чужим.

Только глаза остались прежними.

Светлана ненавидела себя за то, что заметила это первой.

Сергей смотрел на неё молча.

В его лице не было ни удивления, ни радости. Лишь мгновенная жёсткость, словно он столкнулся с неприятностью, которую давно считал окончательно устранённой.

— Светлана, — произнёс он.

Её имя в его исполнении прозвучало как напоминание о старом долге.

Она заставила себя выпрямиться.

— Здравствуй, Сергей.

За её спиной тихо закрылась дверь.

Они остались одни.

Светлана вдруг отчётливо услышала тиканье часов на стене. Каждый удар казался слишком громким.

Она столько раз представляла их возможную встречу.

Иногда ей виделось, что она пройдёт мимо него с высоко поднятой головой. Иногда — что он сам остановит её и спросит, почему она ушла. Бывали ночи, когда она просыпалась с мыслью, что однажды всё-таки объяснит ему правду.

Но ни в одном из этих воспоминаний Сергей не смотрел на неё так.

Будто перед ним стоял человек, которому он когда-то доверил сердце, а потом поклялся больше никогда не повторять этой ошибки.

— Я не знал, что на работу пришлют тебя, — сказал он.

— Я тоже не знала, что усадьба принадлежит тебе.

— Значит, мы оба оказались неприятно удивлены.

Светлана почувствовала, как внутри поднимается знакомая боль. Она могла бы напомнить ему, что сама не просила судьбу о такой встрече. Могла бы спросить, почему он говорит с ней так, будто она пришла без приглашения.

Вместо этого она открыла портфель.

— Я приехала обсудить состояние коллекции, условия хранения и объём работ. Если моё участие нежелательно, я могу отказаться от контракта.

Сергей едва заметно приподнял брови.

— Ты всегда умела быстро находить выход.

— Не всегда.

На секунду в его взгляде что-то изменилось.

Он помнил.

Конечно, помнил.

Они оба помнили гораздо больше, чем хотели бы.

Сергей обошёл стол и остановился напротив неё.

— Я ознакомился с твоим портфолио. У тебя хорошая репутация. Несколько крупных проектов, рекомендации музеев, опыт работы с полотнами девятнадцатого века.

— Тогда ты понимаешь, что я подхожу для этой работы.

— Как специалист — безусловно.

Он сделал короткую паузу.

— Вопрос в том, сможем ли мы работать вместе.

Светлана выдержала его взгляд.

— Я приехала сюда не обсуждать наше прошлое.

— Удобная позиция.

— Профессиональная.

— Ты всегда умела красиво подбирать слова.

Она медленно выдохнула.

Вот оно.

Не крик, не скандал, не открытое обвинение. Сергей просто расставлял между ними тонкие иглы, рассчитывая, что она сама наткнётся на каждую.

И самое страшное заключалось в том, что он имел право злиться.

По крайней мере, так она думала все эти годы.

— Если ты хочешь, чтобы я ушла, скажи прямо, — произнесла Светлана. — Но если тебе действительно нужна реставрация, давай говорить о работе.

Сергей смотрел на неё ещё несколько секунд, затем вернулся к столу.

— Контракт рассчитан на три месяца. Ты будешь работать в восточном крыле. Там оборудована мастерская, предусмотрено отдельное помещение для хранения материалов. Все необходимые документы подготовлены.

Он подвинул к ней папку.

— Условия оплаты соответствуют нашей предварительной договорённости. Дополнительные расходы согласовываются со мной или Виктором Павловичем. Рабочий график определяешь сама, но я ожидаю соблюдения сроков.

Светлана пролистала документы.

Всё было составлено грамотно. Оплата действительно соответствовала договорённости, а условия работы были даже лучше, чем она рассчитывала.

Отказываться означало потерять не только деньги, но и возможность завершить важный проект.

Она не могла позволить себе уйти только потому, что рядом оказался человек, которого любила.

Именно этому она училась десять лет: не разрушать собственную жизнь из-за страха снова почувствовать боль.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.

Сергей будто ожидал другого ответа.

— Уверена?

— Я никогда не подписываю договоры, в которых не уверена.

— А личные решения?

Светлана подняла глаза.

— Что?

— Ничего.

Он отвернулся к окну, и этот жест задел её сильнее, чем любая грубость.

Когда-то Сергей никогда не отворачивался от неё посреди разговора. Даже если сердился, даже если не соглашался, он оставался рядом и слушал.

Теперь он словно специально показывал, что она больше не имеет права на его внимание.

Светлана подписала последнюю страницу.

— Когда я могу приступить?

— Завтра в девять. Виктор Павлович покажет тебе помещения и познакомит с сотрудниками.

— Хорошо.

Она убрала экземпляр договора в портфель и направилась к двери.

— Светлана.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Надеюсь, на этот раз ты доведёшь начатое до конца.

Слова прозвучали негромко, почти буднично.

Но именно поэтому они попали в цель.

Светлана медленно повернулась.

— Я всегда довожу до конца то, за что берусь.

— Не всё.

Она посмотрела на него.

Впервые за весь разговор ей захотелось сказать правду. Не осторожно, не наполовину, не так, чтобы оставить себе возможность отступить.

Она хотела рассказать ему, что все эти годы помнила их последнюю встречу. Что до сих пор иногда просыпалась среди ночи, слыша его голос. Что были вещи, которые она не могла изменить, даже если бы отдала за это всё, что имела.

И что он ошибался.

Ошибался в главном.

Но за дверью уже существовала другая жизнь. Жизнь, которую Светлана построила сама. Человек, которому она была нужна. Обещания, которые она дала.

Она не имела права позволить старой боли снова управлять собой.

— Увидимся завтра, Сергей.

Она вышла, не дожидаясь ответа.

⁂

В коридоре Светлана остановилась у окна и только тогда поняла, что сжимает ручку портфеля так сильно, что побелели пальцы.

Она разжала руку.

Потом ещё раз глубоко вдохнула.

И ещё.

Десять лет.

Десять лет она училась жить без Сергея Левина. Училась не искать его лицо в толпе, не прислушиваться к чужим шагам, не вспоминать, как он произносил её имя, когда они оставались вдвоём.

Она научилась улыбаться, работать, принимать решения и не ждать, что кто-то придёт и спасёт её.

Она стала сильнее.

По крайней мере, ей так казалось.

Телефон завибрировал в кармане.

На экране появилось новое сообщение от дочери:

«Мам, всё хорошо? Ты почему так долго не отвечаешь?»

Светлана прикрыла глаза.

Вот её настоящая жизнь.

Не старые воспоминания, не мужчина в кабинете, не боль, которая вдруг вернулась, будто никуда и не уходила.

Она набрала ответ:

«Всё хорошо, солнышко. Просто много дел. Позвоню вечером».

Отправив сообщение, Светлана убрала телефон и направилась к лестнице.

Она ещё не знала, что впереди её ждут три месяца, за которые придётся заново пережить всё, от чего она бежала десять лет назад.

Не знала, что в старой усадьбе хранилась тайна, способная изменить их прошлое.

И уж точно не подозревала, что Сергей Левин всё ещё хранит её фотографию в ящике своего письменного стола.

⁂

Сергей не двигался, пока шаги Светланы не стихли в коридоре.

Только тогда он позволил себе выдохнуть.

Он думал, что готов к этой встрече.

В последние годы ему казалось, что он наконец избавился от прошлого. Перестал задавать вопросы, на которые не мог получить ответы. Научился произносить её имя без боли. Даже убедил себя, что однажды, если они встретятся, ему будет всё равно.

Он ошибался.

Светлана почти не изменилась. В её взгляде по-прежнему было то спокойное упрямство, которое когда-то сводило его с ума. Она всё так же держалась прямо, когда ей было больно, и прятала чувства за безупречной вежливостью.

Но теперь между ними стояла стена.

И он сам помогал ей становиться выше.

Сергей подошёл к столу и открыл верхний ящик.

Под папкой с чертежами лежала старая фотография.

На ней Светлана смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на неё так, будто в мире не существовало ничего важнее.

Он не помнил, когда в последний раз доставал этот снимок.

Наверное, вчера.

Или позавчера.

Или в тот день, когда получил её портфолио и впервые за десять лет увидел её имя.

Сергей провёл пальцем по краю фотографии и с горечью усмехнулся.

Она вернулась.

Женщина, которая однажды ушла, не объяснив почему.

Женщина, которую он пытался разлюбить всеми доступными способами.

Женщина, которую он так и не смог забыть.

Он убрал фотографию обратно и закрыл ящик.

Три месяца.

Всего три месяца.

Он выдержит.

Обязательно выдержит.

Сергей посмотрел на дверь, за которой исчезла Светлана, и впервые за долгое время почувствовал не злость, не обиду и даже не надежду.

Страх.

Потому что теперь он знал: прошлое не закончилось.

Оно только что вошло в его дом.

И на этот раз он не был уверен, что сумеет отпустить его снова.

Глава 2. Три месяца под одной крышей

Светлана проснулась за десять минут до будильника.

За окном едва занимался рассвет. Тонкие полосы света пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложились на незнакомый потолок и исчезали в складках покрывала. В комнате было прохладно, а за окном шумели деревья, раскачиваемые ночным ветром.

Несколько секунд Светлана лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, где находится.

Потом память услужливо вернула вчерашний день.

Усадьба. Кабинет. Высокие окна. Тёмные волосы с едва заметной сединой на висках. Глаза, в которых она когда-то умела читать лучше, чем в любой книге.

Сергей.

Светлана закрыла лицо ладонями.

— Только не это, — пробормотала она.

Она рассчитывала, что после первой встречи станет легче. Самое страшное уже произошло: они увиделись, поздоровались, подписали договор. Она убедилась, что Сергей жив, здоров и прекрасно обходится без неё. Теперь оставалось привыкнуть к его присутствию и заниматься работой.

Всё просто.

Если не считать того, что ночью она почти не спала.

Если не считать сна, в котором Сергей обнимал её, уткнувшись носом в её волосы, и шептал что-то смешное, отчего она смеялась, не открывая глаз.

Если не считать пробуждения, после которого ей захотелось плакать.

Светлана села на кровати и потянулась к телефону.

На экране было сообщение от дочери.

«Доброе утро! Ты уже проснулась?»

Она улыбнулась и набрала ответ:

«Да, моё солнце. Сегодня первый рабочий день. Пожелай мне удачи».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Удачи! И помни: если кто-то будет тебя обижать, я приеду и всё ему объясню».

Светлана тихо рассмеялась.

Её девочка.

Иногда ей казалось, что за последние годы они поменялись ролями. Дочь, несмотря на юный возраст, обладала удивительной способностью замечать то, что Светлана предпочитала скрывать. Она не задавала лишних вопросов, когда чувствовала, что мать не готова отвечать, но всегда находила способ напомнить ей, что та не одна.

Светлана набрала:

«Договорились. Но сначала я сама попробую справиться».

«Ты всегда так говоришь».

«Потому что это правда».

«Ладно. Люблю тебя, мам».

«И я тебя».

Светлана отложила телефон.

Сегодня она должна была работать.

Не вспоминать прошлое, не искать скрытый смысл в каждом слове Сергея, не гадать, что он подумал, когда увидел её.

Работать.

Она встала, приняла душ и выбрала простую белую рубашку, тёмные брюки и удобные туфли. Волосы собрала в небрежный узел. Макияж ограничила тушью и лёгким тоном.

В зеркале на неё смотрела женщина, которой исполнилось тридцать семь лет.

Не девочка, которая когда-то верила, что любовь способна преодолеть всё.

Не та испуганная молодая женщина, которая десять лет назад собрала вещи и ушла, убеждая себя, что другого выхода нет.

Теперь она знала цену обещаниям. Знала, что иногда приходится принимать решения, от которых болит сердце. Знала, что можно пережить предательство, одиночество и страх, а потом однажды обнаружить, что жизнь всё-таки продолжается.

Она поправила воротник рубашки.

— Ты справишься, Света.

Отражение ничего не ответило.

Но она больше не ждала ответов от зеркал.

⁂

К девяти утра Светлана уже успела выпить кофе, проверить электронную почту и составить список необходимых материалов.

Мастерская находилась в восточном крыле усадьбы. Помещение оказалось просторным, с высокими потолками и большими окнами, выходившими в сад. Длинные рабочие столы стояли у стен, в центре находились мольберты, а вдоль дальней стены тянулись шкафы для инструментов и расходных материалов.

В углу работал осушитель воздуха.

Светлана остановилась посреди комнаты и медленно огляделась.

Вот здесь она могла работать.

Здесь не было прошлого, чужих обид и болезненных разговоров. Здесь существовали только холст, грунт, краски, время и терпение.

Она подошла к ближайшему столу, провела пальцами по поверхности и нахмурилась.

— Виктор Павлович!

Управляющий появился в дверях через несколько минут.

— Что-то не так?

— Скажите, кто занимался подготовкой мастерской?

— Подрядчики. По указанию владельца.

— Тогда передайте им, пожалуйста, что я не смогу работать с растворителями рядом с открытыми источниками тепла. И ещё мне потребуется отдельный шкаф для химических составов, с соответствующей вентиляцией. Здесь недостаточно места для безопасного хранения.

Виктор Павлович посмотрел на шкафы.

— Разумеется. Я распоряжусь.

— И ещё. Температуру нужно поддерживать стабильной. Если отопление будет работать с перебоями, мы рискуем повредить некоторые полотна.

— Вы можете составить список требований?

— Я уже составила.

Светлана протянула ему несколько листов.

Управляющий взял документы и одобрительно кивнул.

— Сергей Андреевич говорил, что вы профессионал. Теперь я понимаю, почему.

При упоминании имени владельца Светлана едва заметно напряглась.

— Сергей Андреевич говорил обо мне?

— Вчера вечером. Просил обеспечить вам все необходимые условия.

Она опустила взгляд на бумаги.

— Хорошо.

— Он также распорядился подготовить для вас отдельную комнату, где вы сможете работать с документацией.

— Мне достаточно мастерской.

— Он настоял.

Светлана подняла голову.

— Почему?

Виктор Павлович слегка улыбнулся.

— Думаю, этот вопрос лучше задать ему самому.

И ушёл прежде, чем она успела возразить.

Светлана осталась одна.

Она посмотрела на закрывшуюся дверь и почувствовала раздражение.

Зачем Сергей это сделал?

Из чувства долга? Чтобы показать, что умеет быть хорошим хозяином? Или потому, что всё ещё помнил, как она любила работать в тишине и не терпела, когда документы лежали вперемешку с инструментами?

Нет.

Она не станет придавать этому значение.

Возможно, он действительно заботился о проекте. Возможно, хотел, чтобы реставрация прошла без осложнений.

И совершенно точно не собирался облегчать ей жизнь просто потому, что она когда-то была для него всем.

Светлана достала блокнот и начала составлять план работ.

Через полчаса она настолько увлеклась, что не услышала шагов в коридоре.

— Ты всегда разговариваешь с бумагами, когда работаешь?

Она вздрогнула и обернулась.

Сергей стоял в дверях, держа в руках две чашки кофе.

На нём были тёмные брюки и светлая рубашка с закатанными рукавами. Пиджака не было, верхняя пуговица оставалась расстёгнутой.

Светлана ненавидела себя за то, что заметила каждую деталь.

— Только когда они понимают меня лучше людей.

— Значит, бумаги у тебя весьма одарённые.

— В отличие от некоторых людей, они редко перебивают.

Сергей усмехнулся.

Это было неожиданно.

На долю секунды его лицо стало другим — знакомым, почти прежним. Светлана вспомнила, как когда-то могла рассмешить его одной фразой, даже если он возвращался домой уставшим и раздражённым.

Улыбка исчезла так быстро, что она решила, будто ей показалось.

Сергей подошёл к столу и поставил одну чашку рядом с её блокнотом.

— Кофе.

— Спасибо. Но я не просила.

— Я заметил.

— Тогда зачем принёс?

Он посмотрел на неё с лёгким вызовом.

— Потому что у меня две руки и способность принимать самостоятельные решения.

— Поздравляю.

— Благодарю.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

Светлана первой отвела взгляд.

— Что-то случилось?

— Мне нужно обсудить с тобой порядок осмотра коллекции.

— Можно было вызвать меня в кабинет.

— Можно было.

— Но ты решил прийти сюда.

— Ты собираешься анализировать каждое моё действие?

— Только те, которые не имеют очевидного объяснения.

Сергей поставил ладонь на край стола.

— Тогда объясню. Я хочу, чтобы реставрация прошла успешно. Для этого мне нужно понимать, что происходит с коллекцией. А ты — единственный человек здесь, который способен объяснить мне это без лишних слов.

Светлана не ответила.

Его голос звучал спокойно, без насмешки. И именно это смутило её больше всего.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Через час я закончу предварительный осмотр. После этого подготовлю список первоочередных работ.

— Я буду ждать.

— В кабинете?

— Если это тебя устроит.

— Меня устроит, если ты не будешь мешать мне работать.

— Договорились.

Сергей направился к выходу, но остановился у двери.

— Кстати, кофе без сахара. Как ты любишь.

Светлана замерла.

Он произнёс это так буднично, словно не прошло десяти лет. Словно он всё ещё знал её привычки, помнил мелочи, которые она сама иногда забывала.

Она посмотрела на чашку.

Чёрный кофе.

Без сахара.

Именно такой она пила каждое утро.

— Я не всегда пью его без сахара, — сказала она, сама не понимая, зачем.

Сергей медленно обернулся.

— Правда?

— Да.

Он посмотрел на неё несколько секунд.

— Что ж. Значит, за десять лет что-то всё-таки изменилось.