Хрупкие тени

Эллиот откинулся в кресле, будто пытался отодвинуться от агрессии.

– Он считал, что система слишком мягко относится к тем, кто «играет в жертву».

Алекс почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Адрес клиники, – потребовала она, доставая блокнот.

Пока доктор судорожно рылся в бумагах, Фрэнк уселся на край стола, нарушая все границы личного пространства.

– И что, доктор, – Фрэнк наклонился так близко, что Эллиот поперхнулся запахом кофе и едкой иронии, – вы даже не подумали сообщить в полицию, когда ваш милый ассистент начал раздавать советы из серии «страдание очищает»?

– Я… не воспринял его слова всерьез. Его высказывания были не больше чем напускной бравадой мальчишки. Он не казался опасным, – пробормотал Эллиот, протягивая Алекс листок с адресом.

– Опасным? – Фрэнк засмеялся резко, его трескучий смех разнесся по кабинету. – А Гитлер в юности акварелью рисовал.

– Послушайте. Я думал, это просто эмоциональное выгорание из-за личных проблем. У него была сестра… Она связалась с плохой компанией около года назад и погибла в пьяной потасовке. Грегори считал, что психотерапевт, у которого она наблюдалась, был слишком мягок, «разбаловал», не осудил ее выбор.

Алекс замерла. В блокноте ее ручка вывела: «Сестра → смерть → месть?»

– Эмоциональное выгорание, – процедил Фрэнк, спрыгивая со стола. – У вас тут целая фабрика по производству выгоревших.

Она встала, ловя его взгляд: «Хватит издеваться». Он ответил едва заметным поднятием брови: «Он это заслужил».

– Есть фотография Лейна? – спросил Фрэнк. – Или адрес? Хоть что-то конкретное.

Эллиот кивнул, открывая нижний ящик стола. Покопался в нем пару минут и протянул им папку с личным делом. На фото был изображен мужчина лет тридцати с пронзительными серыми глазами и жесткой линией рта. Лицо, словно высеченное из гранита – ни тени сомнения, только холодная решимость.

– Доктор, – голос Фрэнка стал мягче, но в нем зазвучала сталь, – если вы скрываете еще что-то, сейчас самое время выложить. Или ваша этика позволяет хоронить людей вместе с их секретами?

Эллиот побледнел. Его взгляд метнулся к двери, словно ища спасения, но там была лишь абстрактная картина, изображающая хаос в пастельных тонах.

– Был инцидент, – прошептал он. – За месяц до увольнения Грегори изменил записи в карте пациента. Я его поймал. Он утверждал, что исправляет ошибки, вычеркивая диагнозы тех, кто, по его мнению, симулировал. Я вынес ему выговор, но не стал увольнять сразу. Думал, дам шанс…

Алекс ощутила, как сердце учащенно забилось. Грегори манипулировал данными. Искажал реальность, чтобы оправдать свои суждения.

– Вы дали ему доступ к чужим жизням, – тихо сказала она. – И он превратил это в оружие.

Фрэнк внезапно повернулся к окну, его плечи напряглись. Он злился, но направлял гнев внутрь, как всегда. Его пальцы сжались в кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей.

– Мы закончили, – бросил он через плечо и направился к выходу, даже не попрощавшись.

Алекс сконфуженно кивнула Эллиоту и поспешила за Фрэнком. В коридоре он уже рылся в папке с данными Лейна, его лицо было каменным.

– Ты что, совсем забыл про манеры? – шикнула она, догоняя его. – Мы могли получить больше информации, если бы ты не…

– Если бы я не что? – он резко обернулся, и они едва не столкнулись. Алекс отшатнулась, натыкаясь на стену. Его дыхание смешалось с ее, горячее и прерывистое. – Если бы я не напугал бедного доктора? Он и так выложил все, что мог. Церемониться больше незачем.

– Он боялся, – сказала она. – Не убийцы, а себя. Своих ошибок.

– Страх – единственное, что движет такими, как он, – Фрэнк сдвинул брови. – Прикрываются этикой, а на деле просто трусы.

Клиника «Новый рассвет» осталась позади, но напряжение между ними висело плотнее городского смога. Фрэнк шагал к машине, сжимая папку с данными Лейна. Алекс шла следом, чувствуя, как телефон в кармане жжет даже через ткань. Сообщение от Дэвида висело в уведомлениях, как обвинение.

– Ну что, отличница? – спросил Фрэнк, когда они сели в форд. Его голос прозвучал громко, будто отскакивая от стекол. – Рассказывай про свое «хобби». Дэвид помогает тебе вязать свитера? Или вы вместе цветочки собираете, как наш психопат?

Алекс стиснула зубы. Его слова резали нарочито грубо, но под слоем сарказма она уловила уязвленную гордость.

– Это не твое дело, – тихо ответила она, зная, что поступает несправедливо. Но иначе не могла. Она посмотрела в окно, где мелькали силуэты прохожих.

– Ага, конечно, – Фрэнк завел двигатель и, не мешкая, рванул с места, вжимая ее в сиденье. – Только вот когда твои секреты начнут валить нам расследование, это станет моим делом.

– С нашим расследованием это никак не связано, – упрямо заявила она. Алекс вцепилась в подлокотник, чувствуя, как адреналин смешивается с гневом. – Личные изыскания.

Фрэнк фыркнул и вцепился в руль крепче.

– Личные? – его тон был полон едкой иронии. – Значит, Дэвид теперь твой ассистент? Как мило.

Алекс почувствовала, как кожу пронзили сотни мелких иголок. Он знал. Конечно, знал. Всегда знал, как расковырять ее защиту.

– Он помогает с архивными делами. Ничего больше.

– Архивными, – Фрэнк передразнил, пародируя ее извечно нравоучительный тон. – Я не полный идиот, Сандс. Ты копаешься там, где не следует. Еще и впутываешь в это моего брата.

Она повернулась к нему.

– Я не впутываю. Он сам предложил помочь. Так что не лезь.

Машина затормозила у светофора. Красный свет залил салон кровавым оттенком.

– Ладно, – Фрэнк прозвучал глухо, как из-за закрытой двери. – Умри героем. Только не тащи за собой Дэвида.

– Хватит, – Алекс нажала на кнопку открытия окна. Холодный воздух ворвался в салон, смешавшись с напряжением. – Мы едем к Лейну. Сосредоточься на деле, а не на моей жизни.

Фрэнк засмеялся. Коротко, почти беззвучно.

– Жизнь? Ты снова врешь себе, Сандс. Ты не живешь. Ты бежишь. От меня. И от самой себя.

Он рванул с места, едва загорелся зеленый. Они промчались мимо рекламных щитов, где улыбающиеся семьи рекламировали то, чего у жертв уже никогда не будет.

Алекс прикусила губу до боли. Фрэнк был прав. И это бесило больше всего.

Они ехали молча, пока город не сменился промзонами. Улицы мелькали, как кадры старой киноленты – размытые, лишенные смысла. Кирпичные коробки с выбитыми окнами, граффити в виде кривых улыбок. Старые фабричные здания маячили по бокам, как немые свидетели. Адрес Лейна вел в обшарпанную многоэтажку на окраине.

Фрэнк припарковался у подъезда, раздавив колесом пустую банку из-под пива. Звук металла, заскрежетавшего об асфальт, эхом отозвался в тишине, и стая голубей взметнулась в небо, словно предупреждая.

– Пятый этаж, – пробормотал он, проверяя обойму. Щелчок затвора пистолета прозвучал громче любого предостережения. – Будь готова ко всему.

Дверь в квартиру Лейна оказалась приоткрыта – плохой знак. Щель, черная как пропасть, манила и пугала. Фрэнк толкнул дверь плечом, пистолет наготове. Прихожая встретила их запахом сырости и цветов, сладковатым и ядовитым.

– ФБР! – крикнул он, но ответила лишь тишина. Коротко обернулся, бросил Алекс. – Останешься сзади.

– Не начинай.

Она проигнорировала, шагнув вперед, но в последний момент Фрэнк все-таки оттеснил ее. Его спина, широкая и непробиваемая, загородила от всего, что могло ранить. Привычный танец: он – щит, она – меч.

Шторы были задернуты, и гостиная тонула в полумраке. Алекс повела луч фонаря по комнате: обои с желтыми разводами, диван с провалившимися пружинами, на полу – осколки рамки с фото. На снимке Лейн обнимал девушку со светлыми волосами. «Сестра», – предположила Алекс. Ее лицо было стерто глубокой царапиной.

– Здесь, – голос Фрэнка прозвучал из спальни, прерывистый, словно он подавился словами.

Тело Лейна лежало возле кровати. Рот был набит лепестками. Алые, почти кровавые, они вываливались на щеки, цепляясь за кожу, будто паразиты. Глаза, широко распахнутые, смотрели в потолок с немым укором. Шея – перекошена. Ни крови, ни борьбы. Чистая работа. Как обычно.

– Символично, – пробормотал Фрэнк. – Заткнул его буквально. Лепестки – знак, что он болтал лишнее.

– Не убийца, – прошептала Алекс, подходя ближе. – Лишь сообщник. Пешка, которую убрали с шахматной доски.

– А настоящий монстр… – он посмотрел на нее, и его голос тоже внезапно стал глуше. – Он у нас. Читает наши отчеты. Следит за каждым шагом.

Они вызвали криминалистов, и пока те суетились вокруг тела, сами обыскали квартиру в гробовой тишине. В ящике стола нашлась папка с досье на сотрудников ФБР. Ривера, Смитерс, Сандс, Донован… оба. Фрэнк замер, увидев фото брата.

– Здесь все: графики дежурств, слабые места, семейные связи… – она ткнула в строчку напротив своего имени. «Устойчива к боли. Страх – потеря контроля».

Бумага дрожала в ее руках. Она представила, как кто-то изучает каждую строчку ее жизни, каждую трещину в броне. Фрэнк вздохнул. Его лицо, обычно маска сарказма, вдруг стало беззащитным.

– Сандс… – начал он, но она перебила.

– Не надо. Не сейчас.

Он замолчал. Они оба знали: «сейчас» означало бы признать, что страх съедает их изнутри. Что убийца где-то рядом, дышит им в спину, смеется над их попытками успеть.

Через несколько мучительных часов старый форд рванул вперед, увозя их в густую тьму, где тени прошлого и настоящего сплетались в один клубок, обещая, что завтра будет битвой. Но сегодня… Сегодня они были живы. И этого хватало.

Глава 4. Хищники

Офис встретил Алекс холодным светом ламп и гулким эхом собственных шагов. Она пришла раньше всех, как и всегда, но сегодня это было продиктовано не перфекционизмом. После вчерашнего – тела Лейна, папки с их именами, взгляда Фрэнка, который словно видел ее насквозь, – сон казался предательством. Рукава блузки привычно сползли на запястья, в этот раз не даря защиты. Шрамы под тканью ныли, будто напоминая о другом монстре. «Он все еще здесь, в твоей голове», – шепнул внутренний голос. Алекс встряхнулась, заставляя себя сосредоточиться на деле.

Стол Фрэнка был усеян крошками от вчерашних печеньев. Его компьютер мерцал заставкой, саркастичное «Работай усерднее. Мечты не оплатят твои счета» казалось насмешкой над их положением. Алекс поправила стопку файлов, будто надеялась, что порядок на столе сгладит хаос в голове. Невольно сравнила вакханалию на его половине с идеальным порядком на своей. «Как будто между нами война границ», – подумала она, заваривая чай.

Послышались звуки шагов. Алекс вздрогнула, сначала ожидая увидеть Фрэнка с кофе в руке и колкостью на языке, но тут же поняла, что он никогда не вышагивал так чинно. Вместо него в проеме возникла высокая фигура в идеально отглаженном костюме цвета воронова крыла. Смитерс.

– Сандс. Ранняя пташка, – его голос, гладкий, как шелковая петля, заполнил пространство. Смитерс размахивал папкой словно белым флагом, но в улыбке сквозила искусственность. – Донован проспал? Или решил, что расследование само себя проведет?

Она вжалась в спинку кресла, ощущая, как под воротником блузки выступает пот. Смитерс пах дорогим парфюмом и властью. Той самой, что оставляет следы в виде отставок и сломанных карьер. Алекс вспомнила, как Фрэнк назвал его пластиковой акулой – идеальным снаружи, пустым внутри.

– Мы работаем по графику. Собираем улики по Лейну, – солгала Алекс, нажимая на «мы», и спрятала лицо за чашкой. Пар от чая обжег губы, но она не дрогнула. – Он в поле.

– В поле? – он склонился над ее столом. – Интересно, в каком именно? В баре «У Глории» или снова в морге?

Алекс подняла голову, сохраняя лицо каменной маской. Смитерс парил над ней, как коршун, учуявший слабину. В его фальшивой улыбке читалось презрение к их методам, к хаосу на столе Фрэнка, к ее попыткам быть безупречной. Она знала его тактику: давление, провокация, присвоение заслуг. Но сегодня Алекс было не до игр. Где-то в городе убийца листал досье с ее именем, а она сидела здесь, отбиваясь от корпоративного хищника.

Его пальцы потянулись к папке с делом, но Алекс резко прикрыла ее ладонью.

– Ого, защищаете территорию? Похвально, конечно. Но вы, кажется, забыли, что Ривера поручил мне курировать резонансные дела. Ваши методы… ненадежны, – Смитерс снова улыбнулся. Кольцо с гербом ФБР презрительно блеснуло в свете ламп. Его глаза, холодные и проницательные, будто сканировали ее на предмет слабостей. Она ненавидела, как он произносил слово «ваши», будто они с Фрэнком были некомпетентными подростками. – Может, пора передать расследование тем, кто умеет видеть картину целиком и у кого есть для этого все ресурсы?

Алекс до скрипа стиснула зубы, едва сдерживая себя. Она знала, что его «ресурсы» означали публичность, пресс-конференции и ноль сочувствия к тем, чьи имена уже стали строчками в отчетах. Где-то за стеной зазвенел лифт – Фрэнк. Она узнала его шаги даже сквозь гул собственного сердцебиения.

– Мы близки к разгадке, – сказала она упрямо. – Убийца связан с системой. У него доступ к нашим данным.

– Ох, какие страшилки, – Смитерс притворно ужаснулся. – Знаете, почему Ривера до сих пор терпит ваши игры? Потому что вы – душещипательный спектакль. Циник и аккуратистка. Но шоу должно закончиться. Дело перейдет ко мне.

Фрэнк ввалился в офис с шумом, подобно урагану, сметающему все на пути. Его волосы были взъерошены, будто он дрался с ветром по дороге, рубашка мятая. В руке – стаканчик кофе с подозрительным пятном на крышке.

– О, змеиное гнездо, – проворчал он, стаскивая с себя кожаный пиджак и бросая его на стол. Бумаги разлетелись, как испуганные птицы. – Думал, вы уже в архивах копошитесь, Смитерс. Или там слишком пыльно для ваших лакированных туфель?

– Смотрите-ка – живой, – Смитерс развел руками, словно приветствуя невидимых зрителей, и в тон Фрэнку ответил. – А я думал, вы копошитесь в морге, Донован.

– Мечтайте. Там место зарезервировано для любителей чужих дел. Так что, Лиланд, вы здесь, чтобы украсть наши идеи или просто полюбоваться на мою партнершу?

Смитерс выпрямился, лицо исказила гримаса брезгливости. Он поправил галстук, будто пытаясь стряхнуть невидимую грязь, и бросил взгляд на золотые, явно статусные часы – подарок от спонсоров после громкого дела, которое он забрал у коллег почти под самый конец.

– Ваша «партнерша» только что призналась, что вы топчетесь на месте. Ривера завтра же подпишет передачу дела.

Фрэнк медленно подошел, встав между Алекс и Смитерсом.

– Ривера подпишет что угодно, если вы пообещаете ему фото на первой полосе, – он ткнул пальцем в его грудь, оставив залом на безупречном костюме. – А мы тем временем найдем убийцу. Без фанфар.

Алекс едва сдержала улыбку. Фрэнк всегда знал, куда бить.

Смитерс скривился, поправляя пиджак, и направился к выходу. Его каблуки застучали по полу, как метроном, отсчитывающий время до их поражения.

– Если к завтрашнему утру не будет результата, дело мое. И, Сандс… – он обернулся, полный наигранного сочувствия, – присмотрите за напарником. Кажется, он уже мертвее своих шуток.

Смитерс исчез в коридоре, оставив после себя тяжелый шлейф амбиций. Алекс выдохнула и взглянула на Фрэнка – он сжимал кулаки, перемалывая гнев.

– Ты в курсе, что от твоего «полевого выхода» за милю несет дешевым виски? – спросила Алекс, поднимаясь. Ее голос дрогнул, выдавая напряжение. – Смитерс не дурак, он рано или поздно докопается.

– Пусть копает. Зато я нашел кое-что по Лейну, – он швырнул на стол папку, и пыль взметнулась в лучах утреннего солнца. – Он работал в клинике Эллиота три с половиной года. Но вот что интересно… До этого числился в другой. Угадай в какой? Правильно, не угадаешь. Больница святого Михаила. Там же работала Эмили Портер – третья жертва. Та самая, с розой в руке. Одна больница, разные отделы. Связь есть.

Алекс взяла папку, зашуршала страницами. Ее пальцы скользили по строчкам, будто пытались нащупать нить, которая укажет правильный путь.

– А остальные жертвы? Марлоу, Линн, Торн… – начала она, но Фрэнк перебил.

– С ними – нет. Значит, инфу убийца брал из других источников, – он прошелся вдоль столов так, будто вышагивал по краю пропасти. – У Лейна осталась сводная сестра. Студентка. Мелисса Лейн. Живет в кампусе. Может, знает, с кем он контактировал.

– И ты хочешь налететь на нее, как бульдозер? – Алекс подняла бровь. – Думаешь, она заговорит, если ты будешь хмуриться и материться?

– Нет. Думаю, она заговорит, если ты будешь улыбаться, как психолог из рекламы, – Фрэнк зазвенел ключами от машины. – Поехали.

Он уже направлялся к выходу, не дождидаясь ответа. Алекс вздохнула и полезла выключать компьютер. Его привычка решать все рывками раздражала, но именно это и спасало их в тупиках.

Кампус университета напоминал муравейник: студенты с книгами спешили на пары, смех и обрывки разговоров об экзаменах и вечеринках витали в воздухе вместе с запахом свежескошенной травы. Солнце путалось в листьях кленов, бросая кружевные тени на асфальт, а вдалеке кто-то наигрывал на гитаре меланхоличный рифф. Студенческий шум жизни резко контрастировал с мраком последних дней.

Мелисса, высокая блондинка в рваных джинсах и оверсайз-свитшоте с надписью «Я не ленивая, я в энергосберегающем режиме», вышла к ним, жуя жвачку. Ее взгляд скользнул по Фрэнку, задержавшись на его всклокоченных волосах и расстегнутой на несколько пуговиц рубашке, обнажавшей цепочку с потускневшим жетоном. Алекс заметила, как Мелисса оценивающе прошлась по его силуэту – широким плечам, чертам лица, тени щетины. «Любопытство или вызов?» – подумала она.

– Вы из копов? – спросила Мелисса, приподняв бровь. – Я ничего не нарушала, честно. Разве что сожгла учебник по квантовой физике. Но он сам виноват – слишком скучный. Хотя, на самом деле это было арт-перформансом. Назвала его «Пламя просвещения». Преподы оценили… не очень.

– ФБР. Агенты Донован и Сандс, – Фрэнк сунул ей в лицо значок, стараясь не замечать, как она оживилась. – Поговорить о Грегори.

– О, этот зануда? – Мелисса плюнула жвачку в урну, не попав. Та прилипла к краю, словно розовая улика. – Честно, мне его не особо жалко.

– Настолько не ладили? – задал вопрос Фрэнк. – И почему же?

– Ну, знаете, мы не были семейкой Брейди2. Почти не общались. Он считал меня испорченным поколением. Хотя сам был ходячим депрессняком. После смерти Лиз вообще превратился в философа-затворника. На похоронах сестры я не плакала – ну и что? А он как будто думал, что я стану рыдать ему в плечо. На его похоронах тоже ни слезинки не пущу. Не дождется. Кстати, вы уверены, что он не сам задохнулся, нажравшись лепестков? Похоже на его драматичный стиль.

Фрэнк скрестил руки на груди, и рубашка натянулась на его плечах, очерчивая контур мышц. Мелисса не смогла сдержать восхищенного вздоха. Он нахмурился, но студентка тут же переключила внимание на Алекс.

– Вы знаете с кем он общался? Коллеги, друзья… – спросила Алекс мягче, чем планировала. Она мельком глянула на Фрэнка, который стоял вполоборота, будто готов был в любой момент уйти.

– Да я вообще не лезла в его жизнь. Но друзья? – Мелисса фыркнула. – У него был только комп и куча книг о «прогнившем обществе». Хотя… знаете. Я вспомнила. Грег мне звонил несколько месяцев назад. Говорил что-то о том, что у него, наконец, появился собеседник, который его понимает. Но мне как-то пофиг было. Наверняка на форумах кого-то такого же отбитого нашел.

Фрэнк резко повернулся, и Алекс почувствовала, как воздух между ними наэлектризовался. Он шагнул к Мелиссе, заслонив собой солнце.

– Больше подробностей, – потребовал Фрэнк, но она уже подошла вплотную, изучая его лицо.

– Вы такой хмурый, агент. Всегда такой или когда-нибудь улыбаетесь? – спросила Мелисса, приподнявшись на носочках. Она подняла руку и нежно поправила воротник его рубашки, намеренно зацепив цепочку. Металл холодно блеснул на солнце. – Ну, кроме тех случаев, когда находите трупы?

– Только на похоронах, – буркнул он, отступая. Его уши покраснели, выдавая смущение. – Так что, больше ничего? Ни писем, ни странных звонков?

Он вытащил мобильный, с трудом игнорируя то, как студентка разглядывала его, как экспонат в музее. Алекс, стоявшая чуть поодаль, прикрыла улыбку ладонью. Скользнула по напряженной спине Фрэнка – мышцы под рубашкой вздрагивали, будто готовые к бою. Она знала, что он ненавидит, когда на него проливается столько внимания, но Мелисса, казалось, наслаждалась каждым его нервным выдохом.

– Ну… Разве что однажды он проговорился, что «они все лгут, даже те, кто носит значки». Думала, это про копов из сериала. А вы, кстати, прям как Малдер и Скалли! Вы – циник в вечной борьбе с системой, а вы – рациональная красотка, которая все равно ему верит. Только вот у вас химия поинтереснее будет, – она подмигнула. – В сериале бы вас уже закадрово перетрахали.

Фрэнк закашлялся, делая вид, что проверяет сообщение на телефоне. Алекс почувствовала, как жар разливается по щекам. Ее взгляд метнулся к Фрэнку, но он упорно смотрел на экран, будто там ему прислали тайный код, который срочно требовалось дешифровать. Алекс поспешила вернуть разговор в прежнее русло:

– Еще что-нибудь? Может, он упоминал того единомышленника по имени?

– Нет, я без понятия. Но Грег ворчал, что тот «носит маску, как все». Типа, притворяется нормальным, а внутри – темнее тучи, – Мелисса ткнула пальцем в сторону Фрэнка. – Как вы, кстати.

Она снова сделала шаг к нему, загораживая ему путь.

– Эй, а вы свободны, агент… Донован, да? – ее глаза блеснули азартом. – Может, выпьем кофе? Или… чего покрепче? Я знаю бар, где подают коктейль «Похмелье дьявола». Говорят, после него видишь смысл жизни. Или хотя бы перестаешь хмуриться.

Фрэнк поперхнулся собственным дыханием. Алекс прикусила губу, чтобы не рассмеяться: он покраснел, как подросток, пойманный на списывании. Фрэнк всегда так – грубый снаружи, но неловкий, когда кто-то так бесстыдно нарушает его личное пространство.

– Мы здесь по работе, мисс Лейн, а не ради свидания, – процедил он.

– Жаль, – произнесла Мелисса игриво и повернулась к Алекс. – Он всегда такой… колючий? Или это специальный агентский стиль?

– Терновый куст в человеческом обличье, – кивнула Алекс, наслаждаясь тем, как Фрэнк теребит рукав пиджака. – Не трать время. Он последний раз был на свидании, когда динозавры еще бегали.

Мелисса закатила глаза:

– Эх, а я ведь обожаю седые пряди. Выглядит очень брутально. И для фотки в профиле подошел бы. «Встретила горячего детектива-бунтаря» – лайков тонна, – она достала телефон, нацелив камеру на Фрэнка. – Улыбочку!

Он прикрыл лицо ладонью, бормоча проклятия. Алекс не выдержала и рассмеялась – звонко, искренне, забыв на миг о делах и убийцах. Ее смех, казалось, растаял в воздухе, смешавшись с гулким эхом студенческого двора. Фрэнк бросил на нее взгляд, полный немого укора: «Предательница».

– Ладно, шутки в сторону, – Мелисса внезапно стала серьезной. Ее голос на мгновение утратил игривость, став глубже, старше. – Если найдете того, кто прикончил Грега… Скажите ему спасибо. Сестра бы оценила. Она тоже ненавидела его нравоучения.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и неожиданно искренние. Фрэнк кивнул, пряча остатки смущения за маской профессионала:

– Сообщим. Спасибо, мисс Лейн, вы помогли… наверное.

– Всегда пожалуйста. И если передумаете насчет бара… – Мелисса сунула Фрэнку бумажку с номером, нарочито медленно проведя рукой по его ладони, – зовите. Уверена, под маской циника скрывается романтик.

Фрэнк резко склонил голову, пряча улыбку. Алекс поймала этот момент – редкий, как солнечное затмение. Его губы дрогнули, будто он хотел сказать что-то смешное, но вместо этого просто мотнул головой.

Мелисса помахала им на прощание и зашагала прочь, напевая что-то из однодневных хитов. Фрэнк посмотрел ей вслед, пытаясь понять, в какой вселенной он оказался. Его пальцы сжали бумажку так, что она смялась в комок, но не выбросил, а сунул в карман с видом человека, который сам себе не признается в любопытстве.

– Горячий детектив-бунтарь? – Алекс подняла бровь. – Может, заведешь аккаунт в соцсетях? Будешь выкладывать селфи с трупами. Хэштег #трупныйгламур.

Фрэнк нервно поправил воротник, будто пытаясь стряхнуть остатки внимания Мелиссы.

– Заткнись, Сандс, – буркнул он и упрямо зашагал к машине, избегая этой натянутой неловкости.

– К слову, о свиданиях, – не выдержала Алекс, догоняя его. Асфальт хрустел под ее каблуками, а ветер трепал прядь, выбившуюся из пучка. – Ты все-таки позвонишь ей? «Похмелье дьявола» звучит заманчиво.

– Во-первых, – он повернулся к ней, и его голос стал низким, как гул приближающейся грозы, – я не хожу на свидания с инфантильными студентками, которые путают жизнь с сериалом. Во-вторых… – он замолчал, вдруг осознав, как близко их лица. Достаточно, чтобы заметить, как зрачки Алекс расширились.