Недостойная

Я тоже протянула свой — хотелось добавки — и поинтересовалась:

— А как же умалишённые? У них есть такой вот «Иллюзион»? В нашем госпитале я не припомню ничего подобного…

— В итоге иллюзии были признаны малоэффективными. Так что — нет. — Взгляд его высочества стал задумчивым. — Как там Арманиус? Есть прогресс?

— Да. — Я кивнула. — Он отлично справляется. Ещё пара недель — и вернётся к вам в строй.

— Очень хорошо. Он не обижал тебя?

В тот момент я даже не заметила, что принц впервые обратился ко мне на «ты». Совершенно не обратила внимания, так была увлечена всем сразу — вином, едой и разговором.

— Нет, ваше высочество. Он ведёт себя почти как идеальный пациент. — Я засмеялась. — Почти как вы.

Арчибальд усмехнулся и явно расслабился.

— Знаешь, я бы очень хотел попробовать здесь один десерт… — протянул он лукавым голосом. — Но один его есть я постесняюсь. Давай на двоих закажем?

— Давай! — согласилась я живо и, помотав головой, добавила: — Те!

Вот теперь на лице принца действительно было торжество победителя. Только меня это почему‑то не раздражало.

И вообще весь вечер прошёл очень радостно и мило. Мы разговаривали и про «Иллюзион», и про мою работу в госпитале, и про его работу охранителем. С Арчибальдом оказалось легко и весело.

Но не было ли это такой же иллюзией, как то, что я видела накануне в «Иллюзионе»?

***

— Ты как?

Это был первый вопрос, который задал Велмар, когда они с Арманиусом перенеслись обратно в дом ректора и дошли до библиотеки.

— Чувствую себя немощным стариком. — Берт криво улыбнулся, буквально падая на диван. — Только избавился от тросточки, и вот — завтра явно опять придётся с ней ковылять. Посмотри, что с контуром?

Агрирус прищурился.

— Без изменений. Вроде. Но я не уверен, что испытание Аманды пошло на пользу твоему лечению. Думаю, надо сообщить обо всём Эн, Берт. И чем быстрее, тем лучше.

— Паникёр.

— Я не паникёр. — Теперь Велмар уже не щурился, а хмурился. — Я беспокоюсь, как бы всё, чего достигла Эн за неделю, не пошло прахом из‑за случившегося. У тебя есть номер её браслета связи?

— Разумеется.

— Тогда давай, набирай. Или я сам это сделаю. — Агрирус пригрозил Берту пальцем, словно мальчишке. — И слушать не стану никаких возражений!

Сообщать Эн не хотелось смертельно, но Арманиус понимал, насколько это глупо. Она — его лечащий врач, она обязана знать, и чем быстрее, тем лучше. Вот только чувства Берта не имели никакого отношения к здравому смыслу.

Эн долго не отвечала. А когда всё же ответила, Арманиус её даже не сразу узнал.

— Да, архимагистр? — произнесла проекция девчонки радостным и тёплым голосом, блестя глазами и алея щеками.

— Эн, — Берт окинул её встревоженным взглядом, — ты не заболела?

— Заболела? — В голосе появилось удивление. — Не‑э‑эт, я прекрасно себя чувствую. А… что с вами? Почему вы такой бледный?!

Краска схлынула с её щёк моментально, будто и не было. И голос стал другим, обычным. Только вот глаза блестеть не перестали.

— Кое‑что случилось. Я сегодня был в университете, показывал совету свою метку. И заодно меня попросили продемонстрировать связь со зданием, кровную магию. И…

— Защитница! — Судя по звуку, Эн хлопнула ладонью по столу. — Неужели нельзя было подождать хотя бы неделю?! Что бы это изменило?! Индюки напыщенные!

Где‑то за спиной Берта кашлянул Велмар. Эн, конечно, не могла его ни видеть, ни слышать — связь была двусторонней, только между ней и Арманиусом, но этот звук как будто переключил её в рациональное русло.

— Вы лежите?

— Да.

— Вот и лежите. Я сейчас к вам перенесусь. Не вздумайте вставать!

Проекция исчезла.

— Перенестись хочет? — поинтересовался Велмар с любопытством и засмеялся, когда Берт кивнул. — Как же они с Роном похожи… — Сел на диван рядом с Бертом и покачал головой. — Тот тоже такой… шальной, безрассудный, но безумно талантливый.

Арманиусу впервые в жизни захотелось побольнее стукнуть друга.

— Тебе лучше уйти, Велмар. А то сейчас заявится Эн, и тебе тоже от неё достанется за то, что не уследил.

Агрирус покачал головой.

— Нет, я пока останусь. Во‑первых, хочу с ней поздороваться, во‑вторых, мне необходимо убедиться в том, что ты в порядке. И в‑третьих… Берт, мне говорил это и Рон, и я сам догадываюсь — после переноса у Эн с трудом хватает сил на то, чтобы ходить, говорить и дышать. Она не будет тратить энергию на ругань, когда тебе плохо. А вот завтра…

Внизу, на первом этаже, послышался характерный хлопок прибывающего пространственного лифта. А затем — топот ног по лестнице.

— А вот и она…

Дверь распахнулась, и в библиотеку вбежала Эн. Мазнула взглядом по проректору, кивнула ему, кажется, ничуть не удивившись, подошла вплотную к дивану и прищурилась, рассматривая Арманиуса.

— Контур без изменений… Это хорошо. Архимаг, подвиньтесь. А лучше встаньте.

Велмар молча послушался и, встав, отошёл в сторону. Эн положила на журнальный столик перед диваном свою сумку, села на место проректора и, достав ремешок с пряжкой, кивнула на руку Берта.

— Закатывайте рукав. Кровь буду брать.

— Зачем? — не удержался от вопроса Арманиус.

— Пить её будем вместе с проректором, — ответила раздражённо, но потом, вздохнув, пояснила: — Механизм действия родовой магии толком не изучен. Мне надо убедиться, что ваши анализы в порядке. Усталость — это одно, отдохнёте — и пройдёт, общеукрепляющее сейчас ещё вколю, но если у вас, не дай Защитник, упал гемоглобин…

— И чем это грозит? — спросил Велмар с откровенным интересом.

Эн затянула ремешок на руке Арманиуса, достала из сумки шприц и продолжила:

— Тем, что организм вместо того, чтобы восстанавливать контур, будет восстанавливать что‑нибудь другое. Не двигайтесь, архимагистр. Та‑а‑ак, молодец. — Она приложила к месту укола ватку, смоченную заживляющим бальзамом, и отстранилась. Вытащила из сумки какую‑то металлическую пластинку, капнула на неё кровь Арманиуса и вгляделась в надписи, проявившиеся на ней. Пару мгновений молчала, и проректор не выдержал:

— Ну как там?

Эн ответила не сразу, дочитывая анализы Берта.

— Нормально. — В её вздохе слышалось облегчение. — Нет существенных отличий от утреннего анализа. Через пару часов приду и вновь проверю. А пока поворачивайтесь спиной ко мне, сделаю вам укол общеукрепляющего.

Арманиус с готовностью повернулся, чувствуя не меньшее облегчение.

— Ну… Я, наверное, пойду? — неуверенно поинтересовался Велмар, и Берт краем глаза увидел, как Эн махнула рукой.

— Да, да, идите, архимаг.

Понимая, что спрашивает друг всё-таки у него, Арманиус тоже сказал:

— Конечно, иди.

Гулко хлопнула дверь библиотеки, и они с Эн вновь остались вдвоём.

***

Я уже была в общежитии, когда меня вызвал ректор. Арчибальд довёз и, галантно поцеловав руку, позволил мне покинуть магмобиль. Настроение было на редкость приподнятым, хотелось смеяться и танцевать. Давно со мной такого не случалось… Но после того как я поговорила с Арманиусом, всё изменилось. И потом, когда я взяла у него кровь и убедилась, что анализы в норме, где‑то на краю сознания появилась мысль, которую я поначалу даже не могла толком сформулировать.

Помог ректор. Как только Агрирус ушёл, он спросил меня:

— У тебя всё в порядке, Эн? Ты… — Он запнулся. — Немного странная.

Точно. Я странная. И я сама это чувствовала.

— Всё в порядке. А в чём выражается эта странность? Поворачивайтесь лицом ко мне, я закончила.

Арманиус перевернулся и продолжил:

— Ты как будто была пьяной, Эн.

И тут меня словно по голове чем‑то стукнуло.

Пьяной… Но Арчибальд сказал, что от этого вина не пьянеют. Значит…

— Архимагистр… а вы разбираетесь в винах?

Он удивлённо поднял брови.

— Ну, я не эксперт, но в принципе могу что‑то подсказать.

— Вы знаете такое вино… «Лунный свет»?

Брови поползли выше.

— Знаю.

— Расскажите мне про него.

— Это одно из самых дорогих вин Альганны, Эн. — Удивление исчезло, сменившись пониманием. — Оно не пьянит так, как обычное. Лишь слегка расслабляет и даёт ощущение радости, эйфории, праздника. При этом не туманит мозг, не вызывает привыкания, не заставляет совершать безумства. Просто чуть уменьшает внутренние запреты.

Что ж, всё ясно. Ох, ваше высочество… И вроде бы понимаю его. Но противно.

— Ты не знала, да?

Догадливый. И, наверное, можно было ответить… Но я молчала.

— Конечно, не знала, как ты могла знать… Эн, я не оправдываю Арчибальда, но…

— Вот и не оправдывайте! — сказала я, пожалуй, слишком резко. — Что сделано, то сделано.

— Послушай меня, — голос Арманиуса стал раздражённым, — не преувеличивай значение «Лунного света». Это не веселун‑трава, от которой море по колено и огонь не страшен. Ты просто стала чуть легче относиться к происходящим событиям, но никогда в жизни под влиянием этого вина ты не сделала бы ничего противоречащего своей природе.

— Я понимаю. — Я вскочила с дивана, бросила в сумку анализатор* и тут же мысленно поругала себя. Демоны тебя побери, Эн, аккуратнее! — И не хочу больше это обсуждать. Лучше покажите мне метку.

(*Анализатор — пластинка, с помощью которой Эн изучала анализ крови Арманиуса.)

Когда я вновь повернулась лицом к ректору, он уже закатывал рукав. И я, подойдя ближе, осторожно взяла его кисть, вглядываясь в чёрный рисунок на запястье. Точнее, в тёмно‑серый…

— С тех пор, как вы потеряли дар, она меняла свой цвет?

— Нет. Чуть побледнела только, вот до этого самого состояния, и с тех пор практически неизменна.

— Надо следить за ней. — Я закусила губу. — Думаю, скоро она станет ярче. Но то, что у вас получилось воспользоваться родовой магией со сломанным контуром — это какое‑то чудо. Ладно, — я отпустила руку ректора и вновь отвернулась к сумке, — побегу. Вернусь через три часа, снова возьму у вас кровь.

— Через три часа будет глубокая ночь. — Недовольство в голосе Арманиуса можно было не только слышать, но и осязать, и даже обонять. — Не выдумывай и оставайся.

В принципе, разумно. И… Я мстительно прищурилась. За мной ведь наверняка следят. Интересно, знают ли мои охранники, что я перенеслась к ректору прямо из своей комнаты в общежитии? Наверное, нет. Или в комнате тоже следилка?

Вот и проверим.

— Хорошо, архимагистр, я останусь.

Арманиус вздохнул с таким облегчением, что я не удержалась от улыбки.

Глава 8

Проснулся Берт от настойчивого вызова по браслету связи и, ответив, даже не удивился, увидев перед собой проекцию его высочества.

— Эн у тебя?

Арманиус потёр глаза и, потянувшись, сказал:

— Доброе утро, ваше высочество. Да, у меня.

Арчибальду явно было жаль, что по браслету связи не видно окружающей обстановки и присутствующих рядом людей. Он определённо подозревал, что «у меня» значит «в моей постели».

От подобной мысли хотелось одновременно и смеяться, и морщиться.

— Впредь, если она будет оставаться на ночь, отчитывайся, — проговорил принц холодно. — Охрана с ног сбилась.

«Только ли охрана?»

— Хорошо, ваше высочество.

Арчибальд поколебался, но всё-таки спросил:

— С чем это связано?

— С посещением университета. Мне стало нехорошо, я вызвал Эн, и, так как ей нужно было следить за моим состоянием и ночью, она осталась.

Берт чуть улыбнулся, вспомнив, как она прибежала в три часа ночи, сонная и в халате, взяла кровь, кивнула и убежала. Всё это заняло меньше двух минут. Он даже проснуться толком не успел.

Арчибальд, выслушав этот «отчёт», расслабился.

— Хорошо. Надеюсь, ты восстановишься, Берт.

— Я тоже надеюсь, — ответил ректор, и его высочество прервал связь.

Посмотрев на часы, Арманиус перевернулся на другой бок. Ещё десять минут вполне можно полежать.

Перевернулся — и усмехнулся собственным мыслям. Странно, как это не пришло ему в голову вчера, когда Эн спросила про «Лунный свет». Зачем давать девушке, с которой у тебя и так всё хорошо складывается, подобное вино, не предупреждая её об этом? Никакого смысла. А вот если она отказывается и отказывает… Тогда — да.

Берт покачал головой, понимая, что в этом его высочество прогадал. С Эн нужно быть абсолютно честным, только тогда возможны какие‑то отношения. Пока Арчибальд врёт — она будет отказывать. Вот только помогать принцу, объясняя это, Арманиус, естественно, не собирался.

***

С утра архимагистр чувствовал себя прекрасно, и мне пришла в голову мысль: а что, если попробовать родовую магию в наших с Байроном экспериментах? «Подопытный»‑то — аристократ. Правда, я не помнила, чем именно он владеет, но это и неважно. Поэкспериментируем.

Пока бежала на работу, продумывала, что буду делать, а заодно диву давалась, какое спокойное утро было у нас с Арманиусом. Завтрак, во время которого он рассказал мне о вчерашних событиях, потом процедуры, и они тоже прошли мирно и даже дружелюбно. Ректор явно был чем‑то доволен, словно узнал какую‑то хорошую новость.

Хотя он её действительно узнал, но только в самом конце, когда я уже уходила, и от меня самой.

— Думаю, через неделю, когда вам опять надо будет идти в университетский совет, вы сможете пользоваться магией. Контур восстановится наполовину.

— А резерв у меня будет прежний? — В глазах Арманиуса я увидела предвкушение. Понимаю — соскучился по магии.

— Конечно. Магоктавы восстанавливаются в том же количестве, если начинать реабилитацию сразу после повреждения. Если повременить, то не восстанавливаются вообще.

— Либо всё, либо ничего? — усмехнулся ректор, и я кивнула.

Так что причины радоваться у архимагистра были. Как и у меня. И не только из‑за успехов в его лечении.

Мы с Байроном встретились сразу после обеда и, пока шагали в хирургию, я рассказала Асириусу о своей задумке. Заодно поведала, почему мне это пришло в голову.

— У ректора, как мне показалось, контур стал даже чуть чётче, в некоторых местах он сросся. Думаю, имеет смысл попробовать.

Однокурсник с энтузиазмом кивнул.

— Да, и ещё один момент. — Я поморщилась: тема была не особенно приятной. — Если сегодня не будет прогресса, восстанавливайте нашего больного и отправляйте в моё отделение в срочном порядке. Иначе всё, процесс станет необратимым.

Лицо у Байрона резко покислело.

— Плохо.

— Кто же спорит. — Я пожала плечами. — Для нас с тобой так себе, экспериментировать хорошо бы на одном и том же объекте. Но это всё равно невозможно. Придётся менять подопытных.

Этот самый подопытный чувствовал себя после вчерашнего до сих пор не ахти и, услышав, что ему надо воспользоваться родовой магией, помрачнел ещё сильнее.

— И как я это должен делать?

Если бы я знала как. Но у меня кровной магии отродясь не водилось, и я вопросительно посмотрела на Байрона.

— Попробуйте сделать всё как обычно. — Он, слава Защитнице, понял, что мне нужна помощь. — Не думайте о сломанном контуре. Работайте так, как всегда работали.

Подопытный вздохнул и попросил стакан с водой. Оказалось, в этом и состоит его родовая магия — взглядом он умел замораживать воду.

Мужчина пыхтел и морщился полчаса. На лбу выступила испарина, губы побелели, и я с тревогой следила за его состоянием через подключённую аппаратуру.

— Вы слишком напрягаетесь, — твердил Байрон. — Не напрягайтесь.

Через полчаса больной, громко выдохнув, признался, покачав головой:

— Нет, не получается. — И с жалостью посмотрел на стакан, вода в котором неожиданно заморозилась. — О‑о‑о…

— Я же говорил — не напрягайтесь! — Глаза у Асириуса блестели так, словно мы уже контур восстановили. — А вы тут почти в туалет сходить пытались, а не родовой магией воспользоваться.

Пока подопытный не огрызнулся, я поспешила вмешаться:

— Вы молодец, что справились. Сейчас я сниму ваши показатели, посмотрим, как успехи.

Успехов не было, Байрон рано радовался. Но и регресса — тоже. Контур не сиял и вообще не подавал признаков жизни, однако и состояние пациента не ухудшалось.

Мрачно выслушав отчёт, Асириус поинтересовался:

— Отправлять на срочное хирургическое восстановление?

— Ждём до завтрашнего утра. Если изменений не будет — отправим. А пока ждём.

Байрон кивнул, и мы с ним разошлись по отделениям. Подопытный же отправился на полдник — заедать стресс.

Когда я вышла из здания госпиталя после работы, прямо возле входа меня ждал знакомый магмобиль. Только возле него стоял не Грег, а другой маг.

— Добрый вечер, айла Рин, — сказал он вежливо, распахивая дверцу. — Меня зовут Ирл. Садитесь.

Мгновение я колебалась. Если бы не «Иллюзион», я бы просто отказалась садиться, но… нет, надо объяснить всё Арчибальду с глазу на глаз. Пусть прекращает этот цирк и переключится на девушку с более длинным именем и с фамилией, оканчивающейся на «ус».

На этот раз меня привезли не в «Омаро», а в «Арбалет» — маленький, но очень дорогой театр, в котором шли лучшие в Альганне музыкальные спектакли и балеты. Пару минут я скрипела зубами — побывать в «Арбалете» хотелось, и ещё как. Но хватит обманывать и обманываться.

Арчибальд в сопровождении двоих охранников — на принца, естественно, бросали косые взгляды все присутствующие — ждал меня в фойе театра. Кивнул Ирлу — тот сразу отступил от меня, возвращаясь обратно к магмобилю, — и улыбнулся, делая шаг навстречу.

— Добрый вечер, Энни.

Голос был тёплым и ласковым. На мгновение мне даже стало немного больно — за то, что никак не получалось сделать эту сказку былью.

— Добрый, ваше высочество. Простите… — Я запнулась. — Простите, но я не смогу остаться на спектакль.

Арчибальд перестал улыбаться.

— Что‑то случилось?

Защитница, ну не при охранниках же…

— Нет, всё в порядке.

— Тогда почему ты не хочешь остаться?

Во взгляде принца было непонимание. Я, вздохнув, посмотрела сначала на одного охранника, потом на другого. У них были совершенно равнодушные лица, но я не тешила себя надеждой, что они не слушают наш разговор или что им не интересно. Живые люди, не камни.

Арчибальд кивнул, наконец осознав, что я не желаю говорить при посторонних.

— Здесь у нашей семьи отдельная ложа, защищенная магически. Никто не видит, что происходит внутри, и не слышит. Можем поговорить там.

Я согласилась. Ложа так ложа, главное, чтобы и в ней за нашими спинами не стояла охрана.

Арчибальд оставил обоих своих молодцев снаружи, и мы зашли внутрь. Два глубоких кресла, маленький столик с цветами — опять эти лилии! — бокалами с вином и конфетами. Очень уютно, но главное — сцена как на ладони. Никогда в жизни я не сидела в театре на таких потрясающих местах.

Но садиться я не стала. Сразу повернулась к его высочеству лицом и сказала:

— Я не хочу оставаться, потому что вы обманули меня вчера.

Он усмехнулся.

— Арманиус просветил?

— Что? — Я удивилась. — При чём тут ректор? Я сама догадалась, спросила его только про вино. Он рассказал о свойствах. Я сделала выводы.

— Ты сделала неправильные выводы, Эн.

— Что? — Я удивилась ещё больше. — Здесь всё очевидно, ваше высочество. Вы меня обманули и…

— Я не обманывал. — Принц сделал шаг вперёд и взял меня за руку. — Представь себя на моём месте. Ты так напряжена и зажата. Я просто хотел, чтобы ты немного расслабилась. Разве я сделал что‑то недозволенное? Я не прикоснулся к тебе. И я пил «Лунный свет» вместе с тобой.

— Вы могли бы предупредить… — Я попыталась отнять руку, но вместо этого Арчибальд притянул меня ближе к себе.

— Ты не стала бы пить. И весь вечер сидела бы как на иголках в этом проклятом «Омаро». Тебе ведь было хорошо вчера? — Вторая ладонь легла на талию. — Хорошо и весело. Почему же ты злишься?

— Потому что вы меня обманули! — Я вскинула голову, и это было ошибкой — так лицо принца стало ещё ближе. — Вы…

— Я больше не буду тебя обманывать, — шепнул Арчибальд, наклоняясь ниже. — Клянусь. Никогда.

Я не понимала, что происходит и как себя вести. Тысячу раз я находилась наедине с мужчинами‑пациентами, тысячу раз они даже голыми были, но никогда мне не было так… странно… Щёки горели, словно в пламени Геенны, страх и ожидание чего‑то неизведанного накатывали поочерёдно, смущая меня, и хотелось убежать.

Но Арчибальд держал крепко.

— Энни… — выдохнул он, в последний раз заглянув мне в глаза с требовательной надеждой, а через секунду уже целовал. Ласково и нежно, но не менее требовательно, и, прерываясь, шептал: — Моя Энни, моя…

Я не могла его оттолкнуть, да и не хотела.

Конечно, не каждая девушка мечтает о принце, но о любви — каждая. И я целовала Арчибальда в ответ, неумело двигая губами, как будто от этого зависела моя жизнь.

— Прости меня, я не удержался. Но ты ведь уже всё поняла по лилиям? — спросил его высочество, отпуская мою талию и обхватывая ладонями лицо. Он смотрел прямо в глаза — тревожно, но радостно.

— Да, ваше…

— Арчибальд. Хватит, Энни… Я человек, а не титул.

— Я знаю. — Мысли путались и никак не хотели складываться в слова. — Я просто боюсь, что…

— Не бойся. — Он погладил меня по щеке и улыбнулся. — Давай посмотрим спектакль, и всё. Это ведь совсем маленький шаг.

Да, совсем маленький шаг в глубокую пропасть. Но ладно. Может, в этом и есть моя судьба — упасть в бездну?

— Хорошо, — вздохнула я, и улыбка принца стала шире. — А… за вино‑то вы…

— Ты.

Я ещё раз вздохнула.

— Ты. Не будешь извиняться?

— Буду. Но не за вино, а за то, что не сказал тебе о его свойствах. Я обещаю, такого больше не повторится. Останешься?

Я кивнула, всё-таки делая свой первый маленький шаг навстречу глубокой пропасти.

Спектакль оказался музыкальным и был настолько интересным, что я не отлипала от сцены все два часа, пока он шёл. После Арчибальд довёз меня до общежития и, поцеловав на прощание руку, как в прошлый раз, поинтересовался, пойду ли я с ним завтра в Императорскую оранжерею.

Ещё один козырь. Все знали, что во дворце существует оранжерея с редкими видами растений, но побывать там могли только аристократы, получившие разрешение императора. Просто потому, что это был не сад, а нечто вроде лаборатории, где маги‑биологи изучали свойства растений и ставили эксперименты с новыми видами.

Разве я могла отказаться…

А в комнате меня вновь ждали белые лилии. И записка.

«До завтра, моя Энни».

Судя по тому, что лилии успели раскрыться — они простояли в вазе не менее двух часов, а значит, Арчибальд написал это ещё до получения моего согласия на прогулку.

Я вздохнула и подошла к большому настенному зеркалу, что висело возле входной двери. Поверхность отразила самую обыкновенную девушку не слишком высокого роста, с тёмно-каштановой косой, милым, но ничем не примечательным лицом — разве что зелёные глаза…

Вокруг Арчибальда наверняка вьётся множество красавиц‑аристократок. Почему я? И почему он ждал три года, чтобы начать ухаживать? Он всегда относился ко мне хорошо, но активно действовать стал лишь теперь. Что повлияло? И сколько бы я ни думала на эту тему — не могла понять.

Если только… Если только я — приложение к его закону. Как пример для остальных аристократов, как демонстрация того, что даже член семьи Альго не боится связать свою жизнь с нетитулованной девушкой. Я вообще хороша как пример — безродная, но добившаяся успеха, с крошечным даром, но тем не менее окончившая магический университет. Про таких героинь обычно в народе баллады и сочиняют. Ну кто не любит простушек, ставших принцессами? Пожалуй, только сами принцессы.

Да, возможно, в этом есть смысл, и к светлым чувствам Арчибальда — я не сомневалась, что они всё же есть, — примешивается политический расчёт. Плохо ли это? Я не знала. Наверное, в их семье иначе попросту не бывает. И при всех светлых чувствах принца ему не позволили бы за мной ухаживать, если бы я была невыгодна империи. Что ж, одно хорошо — значит, император поддерживает закон Арчибальда и рано или поздно они добьются его принятия.

Защитница… Но если я выйду замуж за принца, меня станут называть «ваше высочество». Какой кошмар!

Глава 9

Всё утро Арманиус чувствовал себя как‑то странно, и ему было безумно интересно, что скажет по этому поводу Эн. Берту казалось, что он ощущает ток крови в теле, и пальцы покалывало, будто перед применением магии.

Выслушав его, девчонка кивнула и пояснила:

— Контур срастается. Не спешите радоваться, это только начало, и пользоваться магией вы пока не сможете. Но в пятницу… Да, я думаю, уже в пятницу вы будете способны применить магию, архимагистр.

— Даже не верится, — пробормотал Берт, и Эн улыбнулась.

— Всем не верится. Его… хм. Один из моих пациентов, когда у него получилось зажечь первый огонёк, сказал, что впервые в жизни ему хочется плакать и визжать, как маленькой девочке.