Недостойная

— Не прощу.

Я погладила ректора по груди, впервые делая это не как врач. Нет, совсем не так… И замерла, когда он застонал.

— Вам больно? — Я хотела отдёрнуть руки, но Арманиус вдруг распахнул глаза и перехватил мои ладони своими.

— Нет. Не больно. — И вернул их себе на грудь. А после погладил мои пальцы, словно приободряя. — Приятно.

Я скользнула ладонями ниже, чувствуя почти невыносимое желание наклониться ближе, прижаться теснее… Но нельзя, нельзя!

— Мне… пора.

— Конечно. Иди. — Он отпустил меня сразу, и я тут же вскочила на ноги и потянулась к сумке. А ректор продолжил: — Хорошо, что ты вернёшься завтра.

Рука дрогнула, но сумку я удержала. Нет, это мне точно послышалось.

Да‑да. Послышалось…

***

Когда боль после процедуры окончательно схлынула и Берт наконец смог нормально соображать, он вдруг вспомнил, что на носу Праздник перемены года. Давным‑давно он любил его. В то время были живы и отец, и мать, и брат с сестрой. А потом…

Первой ушла Агата. Потом погиб брат — он тоже был охранителем. И уже после этого угасли мать с отцом. А Берт погрузился в работу настолько, словно мечтал, что и его тоже когда‑нибудь заберёт один из демонов Геенны. И были, были такие грешные мысли после потери дара. Но пришла маленькая зеленоглазая девочка и развеяла эти мысли.

И пожалуй, ей единственной по‑настоящему хотелось купить подарок на праздник перемены года. Не кольцо, конечно, и не мощный артефакт по типу её чудесной иглы, но тоже что‑нибудь… что‑нибудь… хм.

Валлиус по браслету связи не отвечал демонски долго.

— Да? — рявкнул, зло сверкнув красными глазами за стёклами очков. — Чего, Берт? Говори быстрее, я с дежурства, спать хочу и жрать.

— Как думаешь, Йон… — Давно он себя так глупо не чувствовал. — Что можно подарить Эн на Праздник перемены года?

Несколько секунд главный врач Императорского госпиталя удивлённо моргал глазами. Они по‑прежнему были красными, но злость из них исчезала, сменяясь обычным ехидством.

— Ты как кто спрашиваешь‑то, Берти?

Арманиус терпеть не мог, когда его так называли.

— Йон…

— Молчи, я не договорил. Как кто интересуешься? Как пациент, как ректор или?.. А‑а‑а?

— Йон!

— Я уже так давно Йон, что не помню точной даты, — хмыкнул Валлиус. — В общем, если как пациент, то подари ей своё выздоровление и денежку в конверте. Если как ректор, то иди к демонам со своим подарком. А если как… хм… мужчина… Ну‑у‑у… Хм…

— Я придушу тебя когда‑нибудь…

— Защитника ради, — отмахнулся Валлиус. — Только я сначала высплюсь, а потом души, пока руки не заболят. Но я тогда ничего не скажу.

— Йон!

— Эх, весело с вами! — Главный врач Императорского госпиталя действительно веселился. — Ладно уж. Если ты так хочешь переплюнуть принца…

Арманиус сжал зубы. Молчать и слушать.

— Если ты так хочешь оставить Арчибальда с носом, то вот тебе идея…

И Валлиус, забыв про смешливый тон, начал рассказывать то, что знал об Эн. А знал он, естественно, очень много.

***

В этот день мы с Байроном, можно сказать, помирились, если подобное слово вообще допустимо в нашей ситуации… Короче говоря, мы выбрали новую пациентку‑подопытную, согласовали с ней детали лечения‑опытов и приступили к ним. То бишь попросили её применить кровную магию, а потом поместили под «колпак» — магический аппарат, считывающий все физические показатели круглые сутки. Байрон стащил его из реанимационной под дикие вопли заведующего отделением и личную ответственность Валлиуса.

— Что будем делать завтра? — спросил меня с энтузиазмом Асириус, когда мы выходили из палаты, оставив пациентку загорать под «колпаком».

— Посмотрим по результату. Всё-таки нашего предыдущего подопытного…

— Эн…

— Ладно. Нашего предыдущего пациента мы перед этим ещё кое‑чем мучили. Так что поглядим. Либо радикальный способ применим, либо щадящий.

— Я за радикальный.

Я посмотрела на него с иронией.

— Ты хирург, тебе положено.

И тут Байрон засмеялся. Серьёзно! Байрон впервые засмеялся моей шутке. Не надо мной, потому что я попалась в какую‑то из его ловушек, как в университете, а просто так, по‑дружески.

Наверное, удивление отразилось у меня во взгляде, потому что он захлебнулся смехом и, кашлянув, сказал:

— Ну… правда ведь смешно.

— Да смейся на здоровье. — Я постаралась ободряюще улыбнуться. — Мне не жалко.

Байрон кивнул, вновь принимая независимый аристократический вид, и мы разошлись по своим отделениям.

Ближе к вечеру со мной связался Рон и предложил сходить в «Свинтуса». Я обрадовалась — сама хотела предложить, но после свиданий с Арчибальдом почему‑то стеснялась. Рассказывать про них не было желания, а не рассказывать — вроде как обманывать. Но рассказывать я всё равно не буду. Потом, конечно, придётся, но это будет… потом. Да и что, собственно, рассказывать? Ну ухаживает принц, подумаешь…

Успокаивая себя подобным образом, я внимательно посмотрела на свою левую руку, где не было никакого кольца — сняв у Арманиуса, обратно я его так и не надела, — и, кивнув, отправилась на встречу.

Арчибальд предупреждал меня накануне, что в четверг и пятницу будет занят, как он сказал, государственными делами, так что магмобили меня не подстерегали. Я абсолютно свободно добежала до «Свинтуса», отмахиваясь от летящих с неба снежных хлопьев и шагающих навстречу торговцев различными праздничными побрякушками, и вбежала в трактир.

Рон, освободившийся чуть раньше, уже сидел за нашим любимым столиком в углу зала, за колонной, сосредоточенно изучая меню. И чего он там не видел?

— Привет работникам магической медицины, — пробурчал друг, не поднимая глаз, когда я села напротив него, повесив сумку на спинку стула. — Представляешь, цены подняли перед праздником, вот же…

— Видимо, чтобы куш сорвать. Знаешь, — я усмехнулась, — у нас даже больных стало больше, будто все стараются хорошенько вылечиться перед праздником.

— Да, кстати. — Друг, развеселившись, поднял голову и хитро посмотрел на меня. — К нам в отдел экспериментальной артефакторики на днях Байрон заходил. Не ко мне, конечно, демона с два он у меня что‑то будет заказывать, а я у него этот заказ принимать, — к коллегам. Чего хотел, не знаю. Наверное, тоже какой‑нибудь подарок необычный, амулет от перхоти там. Хотя ему амулет для пробуждения совести пригодился бы больше…

Я засмеялась.

— Да ладно тебе, Рон.

— Ох, Энни… — Друг укоризненно покачал головой, глядя на меня с тревогой. — Боюсь я ужасно за тебя. И Арманиус этот, и Байрон, да ещё его высочество…

Краска бросилась в лицо.

— Вы… высочество? А при чём тут он?

— У меня знакомый в «Омаро» работает, — пояснил Рон, и я покраснела ещё больше. — Если слухам я не верю, то ему не верить не могу.

Стало стыдно, что он узнал об этом подобным образом, а не от меня.

— Прости, я…

— Да не надо извиняться. — Друг поморщился. — Это твоё личное дело, в конце концов. Я разве отчитываюсь перед тобой, с кем встречаюсь?

Я на секунду задумалась. Демоны, никогда не думала… А ведь и правда…

— Ну вот, и ты не обязана мне рассказывать о каждом своём шаге, тем более — о настолько личном. Я просто переживаю и… — Рон запнулся, вздохнул. — И не знаю, чего боюсь больше — того, что Байрон использует тебя в собственных целях, или что тебя обидит Арманиус, или… или что ты выйдешь замуж за Арчибальда и напрочь забудешь про меня.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Ни за что, Рон. Я никогда про тебя не забуду. Клянусь.

— Надеюсь. — Друг протянул руку и коснулся моей ладони. — Но всё-таки будь осторожна. Со всеми этими тремя… голубчиками.

Я обещала.

Перед сном я достала кольцо Арчибальда из сумки и долго любовалась тем, как в свете настольной лампы внутри изумруда рассыпаются огоньки. Совсем забыла спросить, какая в нём магия. Ментальная — да, но какая именно? Конечно, она не причинит мне вреда, но всё-таки интересно, что туда заложили. Жаль, не сообразила Рону показать, он определил бы это совершенно точно.

Красивое… Может, перестать прятать? В конце концов, кому какое дело, кто его подарил. Да и лилий там нет, кольцо и кольцо.

И я, приняв решение, быстро надела тонкий ободок на безымянный палец левой руки.

Утром на парк возле общежития опустился плотный густой туман, и парк стал похож на поле, только с изредка торчащими то тут, то там верхушками деревьев.

Я быстренько умылась, позавтракала в столовой и, захватив из комнаты сумку, побежала к Арманиусу.

Небо было серым — ни одного солнечного лучика, вот и туман до сих пор не рассеялся, хотя время подползало к девяти часам утра. Я шла вперёд по дорожке, как обычно… Шла, шла и шла… А потом я вдруг осознала, что это совершенно не та дорожка. Нет, я по‑прежнему была в парке, но дорожка вела не к выходу из него, а наоборот, вглубь. И зачем я сюда пошла? Я ведь хорошо знаю наш парк…

На земле прямо передо мной что‑то блеснуло. Ярко-белым, словно пространственный лифт. Блеснуло — и пропало.

Что‑то не так, неправильно. Что я здесь делаю? Почему я пошла сюда? Что происходит?

Сердце колотилось, как шальное. За секунду до произошедшего я нашла ответы на свои вопросы и даже успела выставить руку, словно пытаясь защититься… А потом всё закончилось.

Всё, в том числе и я…

Часть вторая. Разрушение. Глава 1

В ночь с четверга на пятницу Берт очень плохо спал. А утром, поднявшись с постели и подойдя к окну, понял почему.

За те несколько десятилетий, что Арманиус был охранителем, он научился чувствовать приближение неприятностей. Иногда ощущение грядущих проблем было настолько сильным, что Берту казалось — если он протянет руку, то схватит эти проблемы за наглые хвосты. И сейчас интуиция вопила — что‑то не так. Хотелось куда‑то бежать, что‑то делать, но что и куда — он не понимал. Смотрел на туман, укутывающий речку перед домом, и чувствовал, как сердце сжимается от безотчётной тревоги.

«Может, ерунда? Дурной сон, который ты не помнишь, и больше ничего».

Берт покачал головой, отворачиваясь от окна. К чему гадать? Даже если что‑то где‑то происходит именно сейчас — Геенна проснулась или ещё что‑то, — он бессилен помочь. И в целом бессилен.

Стрелки на часах медленно и равнодушно двига