Перекрестки судеб

– Зачем тебе это, наемница? – спросил он в ответ. – Возиться с двумя недорослями-фэйри, которым вздумалось посмотреть на праздник. Зачем тебе это?

– Зачем тебе отговаривать меня? – задала она встречный вопрос.

– Хочу уберечь от неприятностей всех вас троих, наемница, – он снова пожал плечами.

– Даже если бы мне хотелось, я не могу просто так без оснований отказаться сейчас, когда внесен задаток, и договор заверен в гильдии. Придумай более веский аргумент, фэйри, – очень уж ее раздражало то, что он называл ее наемницей, хоть в этом не было оскорбления.

Фэйри качнул головой.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – сказал он, – эти двое... Все не так просто, и я вряд ли смогу это объяснить… человеку.

Тара скрестила руки на груди.

– Мне часто приходится слышать нечто подобное. Может, ты перейдешь к делу и скажешь, что с ними не так?

Незнакомец, кажется, нахмурился. Но лица она так и не могла рассмотреть. Так что ручаться за то, что разглядела или ей показалось, она не могла.

– Это сложно объяснить, – повторил он, – человек не поймет.

– Очень удобно, – фыркнула Тара. – Значит, никаких конкретных оснований, кроме твоих загадочных намеков? Тогда извини, я не могу нарушить сделку.

Она развернулась, сделав шаг к дороге, но фэйри окликнул ее:

– Когда начнутся проблемы, вспомнишь этот разговор.

Тара ответила, не оборачиваясь:

– Сначала пусть начнутся, – и зашагала прочь.

Страха она не чувствовала, только легкое раздражение. Да еще подумала, что надо все-таки будет расспросить своих нанимателей об этом фэйри, что так настойчиво пытался ее отговорить от путешествия с ними.

Тара. Глава 2, в которой двое фэйри впервые сталкиваются с несправедливыми обвинениями

Обоз из шести повозок, груженных самым разнообразным товаром, покинул город, лишь только городские часы Лекснхарпа пробили восемь раз.

Охрана, нанятая дополнительно в городе, так что купца сопровождало аж двенадцать человек, теперь чрезмерной не казалась. Товар был, действительно, богатый. Помимо узмирского вина, меда, рыбы и кожи, были ящики из незнакомого людям дерева почти черного, явно родом из Альвхайденгарда. Из этого дерева вырезали фигурки, делали шкатулки, а очень богатые люди даже заказывали мебель. Так что даже ящики эти представляли ценность. Цена на ткани, фарфор и посуду, которые в таких ящиках перевозили, часто была баснословной. В этот раз, правда, купцу повезло скорее с самими ящиками, а не с их содержимым. Ткани в основном были льняные, конечно, ценные искусной вышивкой, но не чета шелку, выкрашенному в разные цвета, которые не умели создавать ремесленники-люди. Но их было всего пара ящиков. Остальное было заполнено всякой мелочью, всего понемногу.

В сам Луи’занэр купец не ездил. Далеко, да и непонятно, что туда везти. Фэйри часто меняли свои предпочтения в человеческих товарах без какой-либо системы и причин.

Теперь главное это все довезти до Истхина, города, как бы открывающего пути во внутренние земли Хортланда. На юго-западе от него лежало герцогство Эрития, славящееся своим порядком. Герцог Виладий правил жестко, справедливо и не терпел на своих землях разбоя. На юго-востоке – центральная часть королевства, столица и прилегающие к ней провинции, тоже относительно спокойные. Пополам страну делил Грозовой Хребет, сходящий на нет на юге, ближе к Внутреннему морю.

Но так далеко на юг купцы из северного приграничья товары не возили. Распродавали по дороге, а особо ценное везли в Эритию или Лексхэйвен.

Обоз двигался по тракту под скрип колес и фырканье лошадей. Возницы, натягивая вожжи, переговаривались между собой, помощники купца бегали от одной повозки к другой, проверяя каждую, стараясь выслужиться, ведь им была обещана щедрая плата, если все товары доедут в целости.

Среди них был худой парень неопределенного возраста, с узким лицом и нескладной фигурой, редкие волосы, завязанные в куцый хвост, напоминали то ли мышиную шерсть, то ли мох. Он все дергал возниц, мол, правь ровнее, испортишь товар, будешь отвечать, пытался неуклюже шутить с наемниками и зыркал на фэйри в старом плаще, устроившегося рядом с возницей на одной из повозок с шерстью и кожей из Узмира.

В конце концов, даже сам купец выглянул из идущей впереди крытой кибитки, и прикрикнул на него:

– Сальт, кончай вопить. Мы еще двух лиг не проехали, а от тебя уже в ушах звенит.

– Прощения прошу, господин Вайшег, – залебезил тот, – но коли не присматривать за товаром, попортят же или растеряют. Или фэйри… растощуть.

Он снова бросил взгляд на черноволосого фэйри, не обращавшего на чересчур рьяного купеческого помощника ни малейшего внимания. Фэйри делал вид или и в самом деле был занят разговором с возницей на вполне дружелюбной ноте.

Такое пренебрежение Сальту оказалось явно не по нраву, и тогда он кивнул в конец колонны, на троих прибившихся к обозам путешественников, из которых двое были фэйри в ярких зеленых богатых одеждах, и молодая женщина из наемников.

Но те были слишком уж далеко, чтобы понять, о чем шла речь.

– Так молча следи! – недовольно буркнул купец и добавил, прячась обратно: – шуму от тебя больше…

Сальт, поняв, что недовольство начальства может в будущем сказаться на оплате его труда, притих, но все так же продолжил носиться от одной повозки к другой, поправляя тюки с товаром и проверяя веревки, которыми те были зафиксированы.

Тара расслышала лишь упоминание фэйри, да поймала недружелюбный взгляд служки. Люди по-разному относились к ее нанимателям. Кто-то с раздражением, хотя особых причин для этого не было, кто-то определенно искал легкой наживы, некоторые с праздным любопытством, конечно, были и те, кому фэйри были совершенно безразличны.

В Хортланде бытовало мнение, что фэйри легко обвести вокруг пальца, особенно в том, что касалось денег. И подтверждение ему Тара уже успела получить.

Однако кое-чем Лайрин’айт и Дарвайн’эл ее слегка удивили. К путешествию они оказались вполне готовы: лошади фэйрийской породы, гнедые с серыми гривами, заплетенными в косы, были ухожены и послушны. А в седельных сумках оказалось все необходимое для дальней дороги. Даже припасы, самые простые, чтобы легко было перекусить прямо в седле, у них имелись. А большего во вполне обжитой части Хортланда было и не нужно. Вдоль тракта хватало деревень и постоялых дворов.

Она бы, может быть, посоветовала им сменить одежду на менее броскую. Вот только не посчитала себя в праве говорить подобное нанимателям. Тем более с их статусом она никак не могла определиться.

Одежда, седла и вся экипировка были не из простых. Такое под стать носить и иметь при себе довольно богатым аристократам. Но вели себя брат и сестра совершенно по-простому, с какой-то задорной детскостью.

– Почему надо обязательно ехать с обозом? – недовольно проговорила Лайрин’айт. Ее немного утомляла медлительность движения. А, кроме того, кажется, она расслышала разговор купца со служкой лучше Тары. И он ей явно не понравился.

– Так безопаснее, – пояснила Тара, – на дорогах бывает неспокойно, особенно на ничейных.

– Ничейных? – непонимающе переспросил Дарвайн’эл.

– От границы с Альвхайденгардом до Грозового Хребта – земли мелких баронств. На своей земле они следят за тем, чтобы путникам не мешали разбойничьи шайки. Но не везде, пересекая границу одного баронства, попадаешь в другое. И вот в таких местах всякое бывает. А до Истхина всего одно баронство.

Фэйри притихли, обдумывая сказанное. И как показалось Таре, они не очень-то приняли к сведению, а, может, не до конца поняли. Но с чем это было связано, уже не понимала она сама.

Всякий сброд и разбойники искали, где приткнуться и оседали в больших городах, где не шибко сильна власть, или искали места, куда пока дотянется рука правосудия, их уже и след простынет. Провинция от Истхина до границы, именно такая. Баронства разбросаны по ее территории, а расстояние между замками на севере Хортланда было приличным. И если что случалось на ничейной земле, то жаловаться жертве было некому. Вернее, безусловно, вся земля Хортланда принадлежит его королеве, но если наделом не владеет с ее позволения кто-либо, обязанный заботиться о его процветании и порядке в ее пределах, то такие места считали ничейными. Бывало, если бандитов становилось чересчур много, бароны собирались и устраивали им травлю. Но случалось это крайне редко.

Так что успеть договориться с купцом, чей обоз еще не покинул Лекснхарп, Тара считала большой удачей.

Поутру она нашла его повозки на городской площади, готовые к отбытию, а самого его в храме Творца за молитвой о хорошей дороге.

Сама она, если во что-то и верила, то только в саму себя. В детстве, в родительском доме на полке над очагом стояли мастерски вырезанные фигурки Пятерых. Отец с Сыном и Матерь с Дщерью, а над ними птица Свиточа, двуликая и двуединая, она же жизнь, она же и смерть. У фигурок этим зажигали свечи по вечерам, а на праздники наряжали их и украшали.

Только ни Пятеро, ни Творец, как Тара их не умоляла, не помогли ей сохранить ту, спокойную и счастливую жизнь. То ли не услышали слишком тонкий и тихий голосок тринадцатилетней девчушки, то ли не захотели услышать, заняты были в другом месте…

Потому Тара осталась при входе в храм, дожидаясь, пока купец закончит молиться, а уже встретив его выходящего, обратилась, чтобы договориться.

Купца звали господином Вайшегом. И он легко согласился. Еще один боец, пусть и девица, не казался ему лишним. Тем более, что платить ему не надо. А то, что с ней двое фэйри…

– Фэйри и фэйри, – пожал он плечами, – пусть будут еще двое. Один вон уже есть. Напросился ехать в обозе, лошади у него своей нет. Обещал подлечить бесплатно, ежели что в дороге приключится. Твои-то явно не из простых. Воно как одеты. Да и пускай…

И вот уже действительно разглядев в обозе фэйри, Тара почти не удивилась, узнав того, который пытался ее уговорить не связываться с ее нанимателями. Хоть в сумерках он прятал лицо, да так, что она не рассмотрела даже цвета волос и хотя бы примерно черты лица, она узнала его и по манере двигаться, и по одежде, тому же самому плащу неопределенного цвета, заштопанному у плеча. Про себя усмехнулась, но виду не подала.

Правда, стоило им присоединиться к обозу уже втроем, Лайрин’айт и Дарвайн’эл узнали его сами, с каким-то ребячеством выдав ему сразу:

– Мы нашли проводника, как видишь. И он не отказался от нас!

Фэйри, одновременно похожий на этих двоих и совершенная им противоположность, усмехнулся, бросил оценивающий взгляд на Тару и ответил:

– Вам-то явно повезло. Чего не скажешь о вашем проводнике.

Походил он на них тем же, чем все фэйри похожи между собой: острые кончики ушей выглядывали из-под черных, слегка вьющихся волос, а глаза из-за необычайно яркого синего цвета совсем не походили на человеческие. Он был довольно высок, на пару пальцев выше Тары, и худ, как и все фэйри. Действительно, растолстевших фэйри никто никогда не видел. Только если Лайрин’айт и Дарвайн’эла можно было назвать скорее изящными, то этот же был именно худощавый. А в лице, тоже худом и скуластом, было что-то отталкивающее. То ли это презрительное выражение было адресовано исключительно нанимателям Тары, то ли оно было частью его натуры.

Тара решила, что момент как раз подходящий. Они пустили лошадей быстрым шагом и двигались в хвосте колонны, а он ехал далеко впереди.

– Этот фэйри, – она кивком указала вперед, – вы знакомы?

Лайрин’айт фыркнула, как мелкая кошка, которую обрызгали водой. Дайрван’эл хмыкнул и ответил:

– Впервые его тут встретили.

– Понятия не имеем, кто он такой, – подхватила его сестра, – прицепился к нам в таверне, мол, вам тут нечего делать, валите-ка обратно в Альвхайденгард, никто вас тут никуда не поведет…

– Даже спор предлагал. Мол, посидите тут деньков пять, а как надоест, отправлю вас домой своими же руками.

– Странный, одним словом!

– Да!

Была у них забавная манера говорить об одном и том же по очереди, дополняя друг друга, при этом совершенно одинаковым тоном.

– Да и вообще. Он же из Двора Ночи, – закончила Лайрин’айт.

– И что он сам тут забыл? – пожал плечами ее брат.

Таре оставалось лишь покачать головой.

То, что фэйри называли Дворами, было ей незнакомо. Это касалось Альвхайденгарда. А про него в Хортланде, несмотря на непосредственную близость, знали крайне мало. Особенно простые люди. Те фэйри, что переселялись в королевство, обещались забыть старые обычаи, говорить лишь на хортландском языке и чтить закон и веру людей. Обывателей не особо интересовала их прежняя жизнь. А те и не распространялись о ней.

Обоз и впрямь тащился медленно. Это стало особенно заметно, когда к концу первого дня пути они не добрались до Тирлина – города на территории одноименного баронства, где можно было бы остановиться на постоялом дворе. Но сумерки настигли их в полях, благо уже в пределах этого самого баронства. Они даже повстречали два разъезда по пять человек, что говорило о внимательном отношении самого барона к порядку на территории, которой он владел.

Однако на ночлег пришлось останавливаться в полях. Благо отыскалось место, где обычно ночуют крестьяне во время уборки урожая: вытоптанная поляна в стороне от дороги со сложенным кострищем, достаточно большая, чтобы на ней поместились все шесть повозок, и оставалось место для людей.

– Можно было бы самим уже доехать до города, – заметил Дарвайн’эл, – переночевали бы на… эээ… постоялом дворе.

– Ворота города закрывают на ночь, – ответила ему Тара, – после захода солнца в город никого не пускают. И я бы не советовала пробираться тайком.

– Да, точно, – поддержала ее Лайрин’айт, и сказала брату: – нас предупреждали в Луи’занэре, помнишь?

Тот скривился и пожал плечами. А Тара позволила себе задать вопрос. Уж очень ее удивляла их реакция на простые вещи:

– В Альвхайденгарде разве не так?

Фэйри на мгновение задумались, а потом Лайрин’айт, помотав головой, сказала:

– В Кэл’эстрию можно зайти и выйти из нее в любое время… Там запирать нечего. Ммм… нет стен и ворот.

– В Луи’занэре запирают на ночь южные ворота, – вдруг вспомнил ее брат, – но южная часть – это людская половина.

– В Кэл’эстрии нет крепостных стен? – переспросила Тара. Вид города, не окруженного стенами повыше и, желательно, рвом пошире и поглубже, не укладывался у нее в голове.

– Нет, – пожала плечами Лайрин’айт, – это же неудобно.

Фэйри больше ничего не добавила, а Тара не стала расспрашивать дальше, правда, оставшись в некотором замешательстве. Города фэйри не защищены?

Хотя… Она вспомнила некоторые слухи и россказни, что ходили о появлении этого народа в северных землях. О неудавшейся войне с ними и попытке напасть на острова, где они обосновались, с моря. И подумала, что у фэйри, видимо, есть способы защититься, не выстраивая высоких стен и не копая перед ними рвов.

Они наскоро поужинали. Еда была самая простая: немного вяленого мяса, сушеные овощи, хлеб. У фэйри во флягах оказалась вода. От вина они отказались напрочь, хоть у Тары оно и было совсем легким. А Дайрвайн’эл даже прокомментировал:

– Это же испорченный сок. Как такой вообще можно пить?

Пришла очередь Тары пожимать плечами. Родниковую воду еще можно было пить безбоязненно. Но вот ту, что набирали в реках и озерах, на берегах которых ютились деревушки и поселения, она бы пить не стала. Всем было известно, что от нее можно заболеть, да еще и всегда была вероятность подцепить жёлчный мор. А там недалеко до эпидемии. Оставалось надеяться, что вода у фэйри, действительно, чистая. Или что все это им не грозит.

На ночь купец устроился в своей крытой кибитке, застегнув полог потуже, чтобы избежать ночной сырости и не впустить надоедливых насекомых. Его помощники расстелили свои плащи прямо у колес, привалившись к деревянным бортам. Возницы устроились у своих повозок. Распряженные и стреноженные лошади неспешно щипали траву, иногда фыркая от удовольствия.

Наемники разделились на группы: двое развели костер в центре поляны, используя готовое кострище, остальные разошлись, осматривая окрестности перед началом дежурства.

Тара и фэйри заняли место у небольшого раскидистого деревца. Ни шатра, ни палатки у них не было. И хоть ночь предстояла, судя по всему ясная, от ветра, гулявшего в поле, это было лучшее укрытие. Фэйри дружно засопели, стоило им улечься на устроенную из сухой травы и листьев лежанку, завернувшись в плащи.

Тара, понимая, что вряд ли им грозит какая-то опасность, к тому же наемники купца действовали очень профессионально, оставив двоих часовых и поделив время ночного дежурства, все же по привычке еще какое-то время бодрствовала. Сказать по правде, ей нравилось любоваться в тишине ночным полем, смотреть, как поднимается над ним луна, как ветер гуляет среди колосьев, налетая на них волнами, замирая и вновь клоня их к земле.

Лагерь погрузился в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием дров и тихими разговорами тех, кто оставался на карауле.

Её взгляд случайно зацепил фигуру, отделившуюся от лагеря. В дрожащем свете костра она сразу узнала черноволосого фэйри. Впрочем, он и не пытался скрыться от кого-то. Дойдя до края поляны, фэйри остановился, огляделся, а затем направился дальше в поле.

Тара молча наблюдала, как он, дойдя до небольшого холма, разложил свой плащ, присел, осмотрел ночное небо, словно выискивая что-то среди звёзд, а затем улегся, закинув руки за голову.

Тоже решил полюбоваться ночным небом подальше от света костра?

Над ним закружило несколько белых светящихся огоньков, очень похожих на звезды. Они поднимались к черному небу по спирали, делая каждый круг все шире и шире, пока не сливались со звездами в ночном небе. Странное, завораживающее зрелище.

Она не тронулась с места и не шевелилась, даже, кажется, затаила дыхание. Никто больше, кроме нее, не обратил внимания на то, что фэйри ушел в поле. Никто не смотрел на то, что он сотворил эти пляшущие звездочки.

А Тара впервые в своей жизни увидела магию…

***

– Что за отраву ты им суешь! Эй! Все сюда! – голос Сальта прозвучал особенно неприятно в утренней тишине, – А я говорил, что фэйри нельзя доверять! Говорил! Посмотрите-ка на него! Отравить наших лошадей удумал!

– Отпусти! – Дарвайн’эл вывернулся из хватки служки, оттолкнул его и поднял руку, демонстрируя большой кусок оранжевого овоща. – Это всего лишь морковь! Никакая не отрава!

– Да ты что угодно мог в нее подсыпать! Скажешь, нет?! – голос Сальта сорвался на визг.

– Нет! – резко выкрикнул Дарвайн’эл, – Что за глупости!

Крики привлекли внимание тех, кто уже не спал, и разбудили остальных. Первыми подошли четверо наемников, за ними возницы. Тара оставила сонную Лайрин’айт, сказав, что пойдет узнать, в чем дело. Фэйри лишь кивнула, кажется, даже не до конца понимая, что ее разбудило.

Купец подошел последним, зевая и почесывая шею. Видно, даже плотно задернутый полог его повозки от комаров не спасал.

– Подкрался к лошадям! – продолжал верещать Сальт, – Пока все спят! Думал, не заметит никто?!

Дарвайн’эл выглядел скорее растерянным и даже немного потрясенным подобными обвинениями. А лошадка, которой, видимо, как раз и не досталось лакомства, пыталась до него добраться, похрапывая и недобро поглядывая на купеческого служку.

– Что происходит? – подходя, спросила Тара.

– Этот фэйри пытался отравить лошадей! – выкрикнул Сальт, указывая на Дарвайн’эла.

– Это ложь, – снова возмутился тот, – это просто морковь! Да посмотрите сами! Да и как бы я…

Тара взяла из рук фэйри кусок моркови. Повертела и так и эдак, протянула Сальту:

– Убедись. Это просто еда.

– Поверю, – прошипел служка, – если сама откусишь! Не побоишься?

Тара нахмурилась. Взглянула на фэйри. Дарвайн’эл был не просто растерян, в его глазах было что-то такое, будто он вот-вот расплачется, как ребенок. Может то, что вообще глаза фэйри были больше, чем у людей, придавало их лицам какой-то детскости и наивности. Но она ему поверила. Не видела она в этих двоих своих нанимателях ни капли какой-то фальши.

– Не побоюсь, – спокойно произнесла она, откусив от моркови.

Ничего особенного она не ощутила. Морковь как морковь, хрустящая, сладковатая.

– Ладно, хватит. Сальт, хватит шуметь по пустякам! – тут же рявкнул купец, и обратился к остальным служкам и возницам: – Гляньте там, с лошадьми все в порядке?

– Всё в порядке, господин Вайшег, – раздалось со стороны.

Купец, явно раздражённый, повернулся к Сальту.

– Займись уже делом, в конце-то концов! – и потом чуть тише, но Тара все равно расслышала: – Не будь ты мне племянником, в Тирлине бы и остался! Без жалованья! Не мути воду!

Сальт притих, проводил купца испуганным взглядом. А когда тот снова скрылся за пологом своей повозки, он бросил на Дарвайн’эла и подошедшую к нему Лайрин’айт, взгляд, полный какой-то тупой злобы. От Тары это не укрылось, но она даже не представляла, что могло заставить его испытывать такие чувства к совершенно незнакомым пусть даже фэйри.

Он встретился с ней взглядом, скривил губы в презрительной усмешке и процедил:

– Ты еще поймешь, с кем связалась, девка. Да будет поздно.

Сальт взял все еще ожидающую своего угощения лошадку под уздцы и потянул за собой:

– Но! Пошла!

Но животное наклонило голову и уперлось всеми четырьмя копытами, не желая двигаться с места. Сальт потянул сильнее, и тогда лошадь резко дернулась и цапнула его за плечо. Служка отпустил ее, схватившись за место укуса и зло закричал:

– Вот тварь!

Тара удовлетворенно хмыкнула, посчитав, что Сальт получил по заслугам. А рядом раздались плохо сдерживаемые смешки. Фэйри хихикали, глядя на то, как служка борется с непослушной животиной. Дарвайн’эл едва заметно шевелил пальцами опущенной правой руки, словно перебирал ей невидимые нити. Лайрин’айт что-то ему вполголоса то ли подсказывала, то ли подзуживала.

Вдруг фэйри дернул рукой, вскрикнул и схватился за пальцы, как будто кто-то невидимый ударил его по руке. Дарвайн обиженно посмотрел куда-то Таре за спину.

Она обернулась, пытаясь разгадать смысл всей этой пантомимы. Но увидела лишь хмурого и, похоже, невыспавшегося черноволосого фэйри в потрепанной одежде. Тот встретился с ней взглядом и, не говоря ни слова, развернулся и зашагал прочь.

– Может, в городе найдем какой-нибудь другой обоз? – предложила Лайрин’айт, когда они остались втроем.

Таре возразить было нечего.

***

К славному городу Тирлину подошли, когда солнце было уже высоко и начинало припекать. Стоял конец весны, еще не совсем лето, но уже давно миновали холодные дожди и настоящая непогода, отцвели фруктовые деревья, а кое-где уже появлялись первые ранние ягоды. Однако жара днем стояла уже по-настоящему летняя, такая, от какой хотелось спрятаться в тень или нырнуть в прохладную речную воду.

Правда, фэйри, если и страдали от нее, то виду не показывали. Тара, хоть и носила в таких путешествиях куртку из дубленой кожи, служившую и верхней одеждой, и защитой, но была привычна к таким условиях.

А вот купцу было явно некомфортно. В кибитке было душно, а снаружи припекало. Он то высовывался, то забирался обратно, вздыхал и ругался под нос, что в следующий раз, отправит за товаром зятя, пусть поработает во благо семейного предприятия.

Лишь неугомонный Сальт бегал туда-сюда из начала обоза в его конец, да о чем-то вполголоса толковал с другим служкой и парой возниц.

Донимала его больше даже не сама жара, а столпившаяся у городских ворот очередь на въезд. Впереди было несколько путников, кто на лошадях, кто пешком, крестьяне с гружеными телегами и два таких же обоза.

Городская стража не особенно торопилась всех пропускать. Оценивала проходящих, назначала плату за проход и проезд в город. Народ побогаче, утомленный жарой и ожиданием, платил и проходил, люди попроще отчаянно торговались.

– Эх, зарядят нам цену, – вздыхал купец.

Да делать было нечего. Рассчитывая остановиться на ночлег в Тирлине, в обозе не было особых запасов провианта и питьевой воды, вина или пива. Все это планировалось пополнить здесь, где цены на все были пониже, чем в Лекснхарпе.

Очередь у городских ворот двигалась медленно. Народ томился в ожидании, изнывая от жары. Тара стояла рядом с фэйри, прикрыв глаза от яркого солнца. Лайрин’айт лениво поглаживала свою лошадь, а Дарвайн’эл, казалось, просто старался быть незаметным.

Но спокойствие продлилось недолго.

– Кошель пропал! – раздался вдруг возмущённый крик Сальта. – У меня его стащили! Шестнадцать талеров золотом, честно заработанных, пропали!

Толпа вокруг оживилась. Возница, стоявший чуть впереди, обернулся, подперев бок рукой.

– Да ты чего голосишь? Может, сам куда сунул?

– Да никуда я не сунул! Он в вещах был, в моей сумке! А теперь его нет! – Сальт хватал себя за голову. – Кто-то из наших! Кто-то из тех, кто шёл с обозом!