Перекрестки судеб

– Позвольте мне представить вам, Ваше Величество, – сказала она тут же, вспомнив об этикете: – Мэй Кэтрилан, моя подруга и спутница.

– Рад знакомству, – протянул Видальд, скользнув по девушке взглядом.

Мэй неохотно склонилась в реверансе.

– Что касается случившегося, Лайи, – Видальд снова повернулся к племяннице, – тебе не о чем беспокоиться. Большая часть придворных вообще ничего не заметила. А те, кто заметил, уже обо всем забыли.

Он улыбнулся ещё теплее, явно надеясь её подбодрить, потом повернулся к залу, помахал рукой и крикнул:

– Виладий, я нашел твою дочь! Она здесь!

Лайи напряглась. Мэй тоже не понравился этот громкий жест – словно его величество объявлял о ней на весь двор, не заботясь о том, хочет ли сама Лайи к себе такого внимания.

Герцог Виладий Эрития появился буквально через несколько секунд. Он двигался быстро, и его лицо оставалось бесстрастным. Подойдя, он коротко кивнул кузену, даже не удосужившись поблагодарить ни его, ни Мэй.

– Оставьте нас, – сухо произнёс он. – Мне надо переговорить с дочерью.

Мэй почувствовала, как Лайи напряглась ещё сильнее, но та покорно опустила голову.

Видальд вздёрнул бровь, но спорить не стал.

– Как прикажешь, – легко согласился он и, чуть склонив голову, внезапно подал руку Мэй, – идемте, леди Мэй. Там, кажется, начинаются танцы.

Мэй взглянула на подругу, потом на герцога, но тот резко добавил:

– Ты тоже.

Ей ничего не оставалось, как принять руку короля-консорта. Тот ободряюще улыбнулся, отвел ее на несколько шагов и только после этого сказал:

– Мой кузен все тот же вояка, каким был двадцать лет назад. Ни манер, ни чуткости. Простите меня, леди Мэй, если я вас обидел своей выходкой. Этикет при дворе – такая удручающе скучная штука. А я, действительно, рад видеть малышку Лайи. Не подарите ли мне первый танец?

И сердце Мэй смягчилось.

Музыканты заиграли, и Видальд повёл Мэй в центр зала, туда, где уже собирались пары.

Это была гальярда – весёлая, лёгкая, с быстрым темпом. В отличие от чинных, неторопливых паван, которые требовали лишь изящных поклонов и плавных шагов, этот танец напоминал Мэй праздники в деревнях, особенно гуляния на Тсам-Храйдс, когда по вечерам у костров собирались крестьяне, торговцы и молодёжь. Здесь, конечно, всё было строже – каждый шаг соответствовал придворному этикету, но в танце всё же сохранилось что-то живое, настоящее.

Видальд двигался легко и непринуждённо, с такой уверенностью, будто музыка подчинялась ему самому. Мэй, сначала напряжённая, постепенно позволила себе положиться на кавалера и отдаться музыке целиком. Когда мелодия смолкла, к ним приблизилась девушка-фэйри.

Мэй сразу заметила её сходство с королевским канцлером. Белоснежные волосы, чуть вьющиеся, собранные в затейливую причёску, холодные голубые глаза, пронзительные и бездонные.

Внезапно она положила руку на плечо короля-консорта, улыбнулась ему обворожительной улыбкой и проговорила:

– Ваше Величество ведь подарит следующий танец мне?

Что-то странное как будто проскочило перед взором Мэй. Она чуть отодвинулась от фэйри, а Видальд в этот момент выпустил ее руку и как будто тут же забыл о ней.

– Райлин’айт… – в его голосе послышались рассеянные нотки, а улыбка стала какой-то блуждающей.

Но прежде чем Мэй успела о чем-то подумать, к ней подошёл молодой человек и с лёгким поклоном пригласил её на следующий танец. Он тут же сам представился виконтом, имени его она не запомнила, и завладел всем ее вниманием. Мэй хотела, прежде чем принять приглашение, по правилам этикета спросить позволения у прежнего кавалера, но Видальда рядом уже не было. И она решила, что свободна от каких-либо обязательств.

Она оглядела зал в поисках Лайи. Подруга тоже стояла среди танцующих, а на ее лице была легкая улыбка. Мэй успокоилась. Наверное, герцог не стал винить дочь за оплошность. А может и вовсе не касался темы представления.

И Мэй приняла новое приглашение.

После виконта она танцевала ещё три или четыре раза – с кем-то из молодых лордов. Двор был велик, и казалось, что этот вечер – бесконечный вихрь улыбок, поклонов, плавных движений.

Наконец, почувствовав, что устала, девушка незаметно отошла в сторону, подальше от танцующих.

В зале стало нестерпимо душно. Воздух, пропитанный запахами вина и духов, казался тяжёлым. Повсюду звучали голоса, смех, музыка, и всё это сливалось в непрерывный поток шума.

Мэй провела ладонью по шее – кожа была влажной. Несколько выбившихся прядей липли к вискам. Она поправила их, но через мгновение они снова рассыпались.

Решив ненадолго уединиться, она вышла из зала и быстро нашла небольшую комнату, смежную с бальной. Здесь стояли несколько кушеток и пуфов, а у высокого окна сидели три дамы. Они обмахивались веерами, шептались и хихикали.

Мэй присела на кушетку с высокой спинкой, поправила платье. “Немного передохну, и вернусь”, – подумала она.

Но усталость накатывала волнами. Голова склонилась на бок, ресницы дрогнули. Мэй не заметила, как задремала.

Сон рассеивался медленно. Сначала пришло ощущение тяжести в теле, потом – приглушённые голоса.

– Время еще есть, Ваше Величество. И вы знаете, у Хортланда нет более преданных подданных, чем герцоги Эрития! Я прошу вас снова, найдите замену Лайи!

Мэй вздрогнула. Сон мгновенно улетучился.

Герцог!

Она уже было подумала, что это опять ей что-то нужно сделать, что он говорит с ней, но тут же поняла: Виладий говорил с кем-то другим.

Мэй выглянула из-за высокой спинки кушетки и тут же спряталась, замерев и затаившись, боясь даже дышать.

В комнате помимо нее было еще трое: герцог Виладий, стоящий на коленях, сама королева Иоленти и канцлер. Иоленти и Варго стояли вполоборота, и Мэй не могла разглядеть их лиц. Но Эритию она увидела, пусть и мельком, перед тем как нырнуть обратно, в свое укрытие.

Она никогда не видела отца Лайи таким. Виладий не был сейчас герцогом, не был господином своих земель… он был отцом Лайи, безмерно страдающим от скорой разлуки с единственной дочерью.

– Все было решено много недель назад, герцог, – голос королевы звучал глухо и бесцветно, – договор был заключен вами…

– Я поступил опрометчиво, Ваше Величество. Неужели нельзя найти ей замену? Варго… маркиз Зэйн, разве фэйри Альвхайденгарда не все равно, какая девушка прибудет, если ее назовут именем Лайи?

– Я не намерена больше обсуждать это! – королева слегка повысила голос. – Не вынуждайте меня, герцог, звать гвардию.

Тишина, потом шелест юбок и удаляющиеся шаги.

– Я говорил вам, – этот голос видимо принадлежал Варго’элу, мягкий и мелодичный голос фэйри, – королева не пойдет на уступки. И никогда не станет говорить с вами без моего присутствия и согласия.

Шорох… Виладий Эрития поднялся с колен.

– Варго, в моём лице ты сегодня обрёл врага, – звучал низкий, холодный голос герцога.

– Врагом больше, врагом меньше… Знаете, сколько их у меня? Что вы мне можете сделать? – спокойно отозвался канцлер.

– Вам, маркиз, придется теперь ходить оглядываясь, – в голосе герцога зазвучала угроза.

– Я мог бы сделать из вас друга за пять минут, ваша светлость. Вы были бы счастливы, что отдаете дочь в Альвхайденгард. Благодарны, по-настоящему благодарны, за спасение вашего герцогства. Но зачем? Все и так получили то, что хотели.

Наступила короткая пауза.

– Вы получили то, что хотели, герцог, – Варго говорил почти лениво, – мор обошёл вашу землю стороной. Разве вас обманули хоть в чем-то? Цена была оглашена заранее, вы на нее согласились.

Герцог тяжело выдохнул.

– Это ещё не конец, – процедил он.

Послышались удаляющиеся шаги. Герцог Эрития покинул комнату первым.

– Конечно, нет, – тихо согласился Варго, полагая, что остался один, – до конца еще очень далеко.

Он пошел не торопясь. Шаги его были так легки, что Мэй еще какое-то время после его ухода сидела замерев. Сердце стучало где-то в горле. Она понимала: знать, о чем сейчас говорили эти трое, очень опасно, пока она не покинула Хортланд.

Мэй. Глава 10, в которой Мэй и Лайи прощаются с прошлой жизнью окончательно, а Эйверин'айт начинает что-то подозревать

Путь от Лексхэйвена до Охранного леса, скрывавшего границу Альвхайденгарда, прошел спокойно, но очень утомительно. Теперь они ехали не одним своим кортежем, а целой кавалькадой – одиннадцать карет. В десяти ехали остальные девушки. И скорость их движения замедлилась раза в два из-за постоянных остановок.

В Истхине они попрощались с герцогом. Вернее, он попрощался с дочерью. А Мэй получила от него приказ беречь Лайи. Она и сама бы никогда не оставила подругу. Но сейчас ощутила на себе ответственность, как будто переданную ей герцогом.

Сама же Мэй постоянно держалась ближе к домне Сердженции, стараясь не встречаться взглядом с Орином и как можно реже попадаться ему на глаза.

Он несколько раз пытался заговорить с ней, поймать наедине во дворе постоялого двора или когда она выходила из комнат, в которых они с Лайи ночевали.

Один раз она все же собралась с духом, чтобы поговорить с ним. Но разговор этот не принес ничего хорошего.

– Орин, моя судьба решена, – быстро и тихо говорила Мэй.

Они стояли возле кареты, когда пришлось остановиться на привал, едва миновали Истхин – дорога здесь была ужасна, ее давно не чинили. И бесконечная тряска не пошла на пользу одной из карет. Пришлось останавливаться всем, чтобы приладить колесо.

– Тебе не стоит говорить со мной, – продолжала девушка. – Мой ответ будет прежним. Даже если не думать о том, что предлагаешь ты преступление, я никогда не желала избежать своей участи.

Орин хмурился, а в карих глазах читалось напряжение.

– Неужели ты действительно хочешь попасть в Альвхайденгард? – спросил он с горечью. – Стать игрушкой в руках фэйри? Разве ты не слышала, что говорят о них?

Мэй вздохнула.

– Дело не в том, чего я хочу, Орин. А в том, что я должна.

– Должна? – он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. – Кому ты должна, Мэй? Это ведь Лайи – часть сделки с фэйри. Лайи Эрития, а не ты!

Она развернулась к нему и с жаром ответила:

– Если бы не фэйри, Эрития сейчас бы вымирала от эпидемии. Эта сделка спасла жизни тысяч людей!

Орин шагнул ближе, глядя прямо ей в лицо.

– А тебя? Кто спасёт тебя?

Мэй резко ответила:

– Я не прошу, чтобы меня спасали!

Он стиснул зубы.

– А я хочу… – Орин схватил её за руку, сжал пальцы. – Я люблю тебя, Мэй. Я всегда любил. И мне всё равно, что ты скажешь – я не позволю тебе просто исчезнуть.

От прикосновения к стальному наручу его доспеха кожу на руке защипало. Мэй отдернула руку. Железо всегда вызывало у нее неприятные ощущения, жгло, словно крапивой. Или как будто оно всегда для нее было слишком горячим.

Признание Орина так поразило ее, что она несколько секунд не могла найтись с ответом. А потом, к ее облегчению, появилась домна Сердженция, и отвечать ничего не пришлось.

Но в памяти вспыхнула неприятная картина: на выезде из столицы Мэй снова увидела ту самую гадалку, приставшую к ним, когда они только добрались до Лексхэйвена. Женщина в цветастых лохмотьях стояла на небольшом помосте и выкрикивала вслед удаляющимся экипажам:

– Фэйрины шлюхи! Подстилки! И вы сами, и дети ваши будут грязны! Испорчены мерзким колдовством!

Ее согнали оттуда, кажется, еще и ударили несколько раз, но поток ругательств не прервался, и долго еще стоял в ушах Мэй.

Кавалькада добралась до границы, где начинался Охранный лес. С высокого холма, на котором остановились всадники, открывался вид на бесконечную стену деревьев. Они вздымались к небу, а их густые кроны сплетались так тесно, что даже полуденное солнце не могло пробиться сквозь них. Казалось, что лес дышит, живёт своей собственной, тайной жизнью.

От его опушки до границ Альвхайденгарда был ровно день пути пешему путнику.

Пятнадцать лет назад в одном единственном месте была разомкнута граница Альвхайденгарда, и возведен Луи’занэр. Там впервые встретились два правителя – хортландский король Дамиан III и владыка земель фэйри Калиад’эл из Двора Ночи. Теперь же город фэйри был открыт для торговли с людьми.

Там девушек должны встретить, и там они навсегда попрощаются со своими сопровождающими.

Мэй откинулась на спинку сиденья, глядя в окно. Лес за пределами кареты казался бесконечным – ровные стволы деревьев, тянущиеся к небу, свет, пробивающийся сквозь листву. Они ехали уже много часов, и дорога всё не заканчивалась.

Внезапно её охватило странное чувство.

Она нахмурилась и выглянула наружу. Ни впереди, ни позади не было видно ни одного другого экипажа. Только они и сопровождающие их телохранители герцога. Карета двигалась в тишине, лишь лошадиное ржание и стук колёс по утоптанной дороге нарушали её.

– Лайи… – Мэй повернулась к подруге. – Мне кажется, мы отстали.

Лайи подняла голову, посмотрела в окошко и нахмурилась.

– Отстали? – она тоже выглянула наружу. – Почему вокруг так тихо?

– Домна Сердженция, – тихо сказала Мэй, обращаясь к своей наставнице. – Мне кажется, все остальные куда-то делись. На дороге только мы…

Женщина, до этого сидевшая с закрытыми глазами, тут же открыла их и в свою очередь посмотрела в окно.

– Действительно, – пробормотала она. – Надо остановить карету и выяснить, что происходит.

Но не успела она поднять занавеску, как лошади фыркнули и сбавили шаг. Затем экипаж замедлился ещё больше… и внезапно остановился.

Воцарилась напряжённая тишина.

Мэй почувствовала, как холодок пробежал у неё по спине.

– Что там такое? – спросила она, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

За окном показался Орин. Он шел вдоль кареты, сжимая рукоять меча, и выглядел настороженным.

– На дороге преграда, леди, – коротко ответил он. – Закройтесь. Мало ли.

Домна Сердженция тут же отдёрнула занавеску, скрывая внутренность экипажа от посторонних взглядов. Лайи, побледнев, вжалась в угол, а Мэй не удержалась и наклонилась к щели между дверцами, пытаясь разглядеть, что происходит.

Преграда? Обычно такое случалось, когда на одиноких путешественников готовились напасть разбойники. Они кидали поперек пути срубленные деревья, а когда карета останавливалась, внезапно нападали со всех сторон.

Но разбойники? Здесь, у самой границы Альвхайденгарда? Как такое возможно?

– Именем герцога Эрития! – раздался впереди громкий голос. Это был Иллан Трис, командир их охраны. – Пропустите нас!

Из-за кустов вышло несколько человек, одетых во что попало, но вооруженных. Они взяли карету в кольцо, и защитники Мэй и Лайи явно были в меньшинстве.

Затем вперед выступил мужчина, явно предводитель разбойников. Одет он был богаче своих людей, хотя и неряшливо, а его лицо, поросшее небритой щетиной, выражало самодовольство. При каждом шаге многочисленные ножи и кинжалы, украшавшие его пояс и перевязь, звенели, как специально выставленные напоказ трофеи.

– Герцог Эрития? – он скривил губы в усмешке. – И что может твой герцог тут, в лесу? Вас всего восемь человек, а у меня три десятка бойцов.

Он скрестил руки на груди и лениво прищурился.

– Давайте так, – продолжил он. – Я приму всё ваше золото как плату за проход и не трону ваших пассажиров.

На мгновение повисла напряжённая тишина.

– Мечи к бою! – рявкнул Иллан Трис.

В тот же миг воздух прорезал свист, и первая стрела сорвалась с тетивы.

Мэй услышала сдавленный крик, но со своего места не могла разглядеть, кого ранило. Сердце сжалось от дурного предчувствия. В следующий миг всё вокруг словно полетело кувырком.

Разбойники бросились вперёд, и телохранители герцога мгновенно сомкнули кольцо вокруг кареты, преграждая нападающим путь. Клинки сверкнули в воздухе, звон металла смешался с топотом ног и яростными криками.

Мэй слышала, как домна Сердженция, прижавшись к спинке сиденья, торопливо шепчет молитвы Творцу. Лайи, белая как мел, сидела неподвижно, стиснув в руках ткань своего дорожного платья.

А Мэй не выдержала. Осторожно отдёрнув занавеску, она приникла к окну.

Первое, что она увидела, был Орин.

Он лежал у колеса кареты, оперевшись на руки, словно пытался подняться, но не мог. В груди его торчала стрела.

Мэй подалась вперёд, и Лайи, заметив это, вскрикнула, её голос прозвучал громче грохота битвы:

– Что ты делаешь?! Мэй! Остановись!

– Там Орин! Ему нужна помощь…

Лайи в панике схватила подругу за накидку, но Мэй дёрнулась, освобождаясь. Ткань затрещала, и в следующий миг она практически вывалилась из кареты, чуть не упав прямо под ноги нападавшим.

Чудом её не зацепило – в пылу боя никто не обратил на неё внимания.

Прижавшись к карете, Мэй осторожно двинулась к Орину. Любит она его или нет – не имело значения. Он был ранен, и оставить его умирать здесь она не могла.

Вокруг бушевала схватка. Разбойники атаковали со всех сторон, нанося удары мечами, кинжалами и топорами. Солдаты герцога сдерживали натиск, пока успешно – лишь двое получили лёгкие ранения, если не считать Орина. Но численный перевес был явно не в их пользу.

Мэй ощутила, как карета содрогается от ударов. Лошади тревожно ржали, шаткая конструкция скрипела, и в любой момент её могли перевернуть. Лайи закричала, но её голос утонул в шуме битвы.

Девушка добралась до Орина, когда раздался новый звук, прорезавший шум битвы – глухой, ритмичный топот копыт. Кто-то мчался по дороге со стороны границы Альвхайденгарда. Звук приближался быстро, слишком быстро.

Всадники вынырнули из пыльной дымки, словно тени из чащи леса. Их лошади – тонконогие, черные, стремительные, двигались с невероятной грацией, будто не касались земли. Блеснули странные доспехи – не из обычного железа, а из стали с голубоватым отливом, ловящей солнечные блики.

Мэй замерла. Эти всадники не могли быть людьми.

Раздалась короткая, отрывистая команда на незнакомом языке. Мэй услышала её, но смысл ускользнул – как если бы кто-то произнёс слова на ветру, изменчивые и неуловимые.

Разбойники заметались. Те, кто ещё секунду назад сражался ожесточённо, теперь в панике бросали оружие.

– Бежим! – крикнул кто-то.

Раздался отчаянный возглас Иллана Триса, но Мэй уловила лишь одно слово: “Леди Лайи!”

Но Лайи ведь была в карете! Ей ничего не грозит!

Она резко обернулась, но прежде чем смогла осознать происходящее, услышала другой голос, принадлежащий вожаку шайки:

– Нам не платили, чтобы мы дрались с фэйри! – и в следующий миг исчез в чаще.

Всадники не преследовали беглецов. Они лишь остановились, окружив карету и оставшихся на дороге людей. Их лица не скрывали забрала, они носили открытые шлемы. И Мэй действительно увидела фэйри.

***

Мэй сидела на земле, дрожа от волнения, но все же с облегчением понимая, что все закончилось. Разбойники исчезли в лесу, оставив после себя только следы борьбы – нескольких раненых, брошенное оружие и поломанные ветки. Всё произошло так быстро, что она не успела до конца осознать происходящее. Единственное, что было ясно – фэйри их спасли.

Она тяжело дышала, чувствуя, как напряжение отпускает её, но почти тут же другая мысль пронзила сознание: Лайи!

Мэй попыталась обернуться к карете, но Орин в её руках застонал и затих. Девушка ахнула, почувствовав, как он обмяк. Сердце сжалось от страха. Он был так бледен, что казался почти мертвецом.

– Орин… – прошептала она, судорожно сжимая его руку, как будто могла удержать его в этом мире одной лишь силой воли.

Она приподнялась, пытаясь понять, дышит ли он. Слабая, едва уловимая пульсация под пальцами дала ей надежду. Но долго ли он ещё протянет?

В этот момент рядом с ней оказался Иллан Трис. Он стоял напряжённый, сжимая меч, и пристально смотрел в сторону всадников. Они не двигались, просто стояли молча, их странные доспехи из бело-голубого металла мерцали в солнечном свете.

Мэй вскинула голову и с тревогой спросила:

– А Лайи? С ней всё в порядке? Её не тронули?

Она прикусила губу, ожидая ответа, но воин Эритии не спешил говорить. Его лицо было напряжённым, мрачным. Он не сводил взгляда с фэйри, словно был не рад их появлению и тому, как все закончилось.

Это молчание пугало её.

Мэй собиралась повторить вопрос, но в этот момент дверь кареты тихо скрипнула, и знакомый голос, чуть дрожащий, но всё же твёрдый, нарушил тишину:

– Всё в порядке.

Мэй повернулась и увидела Лайи. Та выглядывала из кареты, её лицо было бледным, губы поджаты, но взгляд оставался собранным.