Читать книгу Белка с волчьими клыками (Анна Леденцовская) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Белка с волчьими клыками
Белка с волчьими клыками
Оценить:

4

Полная версия:

Белка с волчьими клыками

Стон дохлой тварюги, воображавшей себя когда-то альфа-самцом с манией вседозволенности, был переполнен мучительной болью.

— Войтомир, прекрати. Так он не сможет говорить, а нам много надо узнать. Его же не выбросило, как Ольгу, в лесу. Он оказался там, где был Лиднатир, и у ведьмака тоже есть кандажье зеркало, но в него мне не попасть. Поэтому я хочу знать, где оно. — Лимала аккуратно сняла с рамы бельчонка и снова отдала сыну. — На вопросы он и так ответит. Держи себя в руках. Для сведения счетов время еще не пришло.

Фамильяр самоуправству кандаги и волколака, тягающих его тушку, как ни странно, почему-то не возмутился. Очевидно, его порадовало, что коготок у него стал хоть и крупным, но вполне подходящим для его лапы. Теперь Павля, сосредоточившись, вознамерился отрастить себе его точные копии на всех конечностях.

— Отвечай! — опять раздалось рычание Войтомира. — Сначала мне отвечай. Почему Ольга тебя ударила и из-за чего стала падать?

— Ну толкнул чуток, вот и повалилась, а чего она мне лицо разбила? Подумаешь, потискал, другая бы радовалась. Сама бы расстелилась. Если уж папашку моего фальшивого обслуживала, то могла бы и мне, молодому и здоровому...

Тут не вытерпела уже сама Белкина. Правда, хватать фамильяра она не стала, как и подходить.

— Виктор Петрович был мне как отец! Не смей марать его своими лживыми выдумками. — Ее холодный как лед тон был четок и спокоен, хотя в груди бушевал пожар омерзения и жгучей ненависти. Как смело это ничтожество только подумать такое, еще и оправдывая дикими фантазиями свои мразотные замашки! — Ты с дружками решил, что я легкая добыча, развлечься вздумал. Как видишь, не вышло.

— Да если бы не зеркало мамашино, то ты бы тут сейчас из себя цацу не строила. Мы бы тебя с парнями... А-а-а-а...

Княжеское терпение было не безгранично, а его воображение моментально дорисовало, что произошло бы тогда. Павлентия опять посадили на раму точить клыки. Ох как жалел сейчас Войтомир, что ранее погорячился и лишил эту сволочь жизни. Все самые длительные и мучительные способы казни, что заслужила эта мразь, один красочнее другого, сейчас мелькали у него в голове.

Вопреки опасениям Лималы, бельчонка князь от зеркала убрал сам, но орку его не отдал. Посадил на пол рядом с артефактом и велел:

— Иногда разик проводи когтем. Сильно, но раз. А потом через время опять. Чтобы думал этот клоп вонючий, с кем говорит, и слова подбирал, отвечая. Не забывался.

— Рассказывай, что я велела. Да пошустрее. Если интересно будет и содержательно, то наш дружок заслушается да, глядишь, лишний раз не пошкрябает зеркало. — Кандага тоже решила, что Войтомир хорошо придумал.

Очень нервирует мысль, что не знаешь, когда огребешь.

Аркадий настороженно покосился на Павлентия, напыжившегося от осознания своей опасности, и продолжил рассказ с того момента, где закончил, чтобы не упоминать Белкину.

— Я ж не знал, что мамаша моя не человек и кровь у меня какая-то волшебная, — ноющим противным голосом бормотал он. — В зеркало затянуло, а потом комната пропала и рожи дружков тоже. Смотрю — на меня какой-то старый урод в шрамах пялится. Потом он на рамке что-то ткнул, и меня к нему под ноги вышвырнуло. Все.

— Куда? Где это место? С зеркалом. Опиши. — Лимала аж вперед подалась.

— А я почем знаю? В лесу где-то. Стена каменная, как ниша в скале, лес густой, кусты, деревья.

Разочарованной кандаге это ничего не дало.

— Точно не там, где Ольгу выбросило. Я там потом все облазил. И у нас леший живет. Он бы заметил неладное. — Невозмутимый, как всегда, Угд пожал плечами. — К тому же хоть Матильда и не ведьма, но Мильтильдина в своем зеркале другое-то поблизости и за сто верст учуяла бы, как и ведьмака при нем.

— От сына моего вам что надо было? — снова задал вопрос Войтомир.

— И откуда ты узнал, кто твоя мать и что отец тебе не родной? — вторила князю Лимала.

Аркадий скривился и снова покосился на Павлентия.

— Волчонок нужен был Лиднатиру, зачем — не знаю, — буркнул он. — Про кровь он что-то говорил. И про родителей тоже сказал. Точнее, про мать-суку, которая от него, беременная мной, на Землю сбежала. Еще и замуж вышла, тупая шлюха, а Демичев на ней с пузом женился. — Желчность и ненависть ко всем переполняли его гнилую душонку. — Я здесь ведьмаком мог стать. Самым крутым! Он сказал, что лично бы меня обучил.

Смех орка и кандаги заставил не только Аркадия, но и Олю с мужем опешить от удивления.

— Вот ведь дурачок. — Угд ржал как конь. — Мать, скажи ему. Я не могу. Он даже сейчас не понял. Ха-ха-ха...

— Видишь ли, — Лимала перестала смеяться первой, — ведьмаком или ведьмой можно стать, лишь лишив жизни своего родителя с этим даром. Такая инициация своеобразная. А увеличить силы можно, убив своего ребенка. Лиднатиру ты был несомненно очень нужен. Тем более что в тебе, помимо его крови, текла кровь Лиелтеи, кандажья кровь. И в твоей первой жене, князь, тоже была кровь кандаги, она же есть в твоем сыне.

Женщина, опять став орчанкой, подошла поближе к зеркалу, всматриваясь в побледневшего, то есть ставшего почти совсем прозрачным, призрачного покойника.

— Понимаешь, — медленно проговорила она, — кровь — не тот ресурс, который можно долго хранить, а еще она пополняется лишь в живом теле. Как только Лиднатир получил бы Серовойта, он убил бы тебя, чтобы стать еще сильнее, а княжич стал бы запасом кандажьей крови, хоть и изрядно разбавленной волколачьими генами. Ведьмак в свое время убил свою мать. Она, разумеется, была ведьмой. Лиднатир стал ее разочарованием, Карсалта хотела девочку, чтобы поживиться ее силой. Она не знала, что сын кандага принимает черты второго родителя. Так родился первый и, хвала небесам, единственный ведьмак этого мира.

Черты рыжей орчанки поплыли, и женщина стала маленькой сморщенной бабулькой с глухой застарелой тоской в глазах. Угд, стремясь ободрить мать, неловко и бережно обнял ее за плечи, а бельчонок, беспомощно глянув на эту сцену, вдруг взял и проскрежетал когтем по завитушкам рамы, что вызвало очередной истошный визг призрачного мужчины, резанувший слух.

— А что? — убрав лапку от зеркала, пожал он плечами на укоризненный Олин взгляд. — Бабушка Лима расстроилась же, ну я и вот. Отвлек.

Покойник перестал выть, затравленно косясь на мучителей.

— Я ничего не знаю. Ничего, — простонал он. — Отпустите. Меня просто отправили сюда, потому что я смог пройти, и все. Обратно я должен был вернуться вместе с мальчишкой. Тогда, когда тот не сможет становиться волком.

Белкина ужаснулась про себя равнодушию в голосе этого типа. Ведь знал же, что ребенка не конфетками угостят, и все равно был готов помогать за посулы мифического могущества и обучение магии.

— А что с Виктором Петровичем, ты знаешь? — Она надеялась, что до их встречи тогда, считая себя сыном Демичева, Аркадий хотя бы справлялся о здоровье отца. Пусть из желания унаследовать квартиру, но хоть какими-то сведениями располагал.

— А что этому инвалиду сделается? — В голосе дохлого гаденыша прозвучало пренебрежение. — Подлечили, конечно. Дружки его небось подсуетились. Консилиум собрали. Лучше бы сдох, чем вот так своим убогим существованием всем жизнь портить. Видел я его в зеркале...

Сообразив, что слишком разболтался, он замолчал, но было поздно.

— Видел? — встрепенулась кандага. — Человека в том мире? Выходит, зеркала не простые, связаны. Потому в них и не попасть. Ис'мер'кандов треугольник. Одно в том мире, одно у ведьмака и последнее вот.

Женщина кивнула на пленившее душу Аркадия стекло.

— Причем на своем Лиднатир что-то сделал. То, что держит пути. Потому я и не могу к нему добраться.

— А если мы найдем его, то дядю Витю сможем к себе забрать? — с робкой надеждой спросила Ольга и просияла после уверенного кивка Лималы.

Правда, как найти, никто не знал.

— А с этим что? — Князь ткнул в зеркало на стене, а потом себе под ноги, где лежал разрисованный труп.

— Ну явно не на мясо, гниль одна, а не человечишка. Такую падаль даже гоблоиды-изгои в голодный год жрать не станут, и стервятники побрезгуют, — как всегда, блеснул черным орочьим юмором Угд. — Сожжем, да и ладно. Пепел соберем и в нужник зароем. Глядишь, лет через десять перепреет да вырастет что более путное. Скажем, лебеда, гусей кормить.

— Я же все сказал! Как это «сожжем»?! — Аркадий визжал резаным поросенком, как будто ему до этого воскрешение пообещали. — Вы не имеете права! Я требую...

— Павлентий, он, кажется, не понял, что вечный покой — это и есть награда, — сверля взглядом мечущегося в зеркале призрака, оскалился Войтомир. — Но раз требует, то мы не против. Лимала, это зеркало можно уничтожить? Не нравится мне, что та тварь может в любой момент опять объявиться, и непонятно, с какими сюрпризами.

Кандага внимательно рассматривала артефакт сквозь бывшие очки Матильды. В некоторых местах ощупала раму, а на углах стекла шкрябнула отросшим практически медвежьим когтем трансформировавшейся руки.

— Я-то, дура старая, жалостливая, думала на потом это оставить. Как кострище прогорит, — развела она руками, — но можно и так. Все равно голосит, как пьяный гном, которому хозяйство его меж камнями зажало.

Старик повар упаковывал тело, игнорируя верещание мертвяка, а князь Клыкастый, морщась, махнул бельчонку:

— Можешь точить хоть клыки, хоть когти. Потом, как эта штука работать перестанет, беги на задний двор. Мы там будем. Времени у нас немного, нам с Ольгой скоро в путь.

К удивлению Белкиной, обычно трусоватый Павлентий обрадовался, попросив только двери не запирать.

— И может, вы кого там у лестницы поставите меня подождать? Вдруг что не так пойдет? — добавил он, примериваясь к резным завиткам, выполненным неизвестным мастером.

Войтомир пообещал, и они наконец-то покинули бывшую спальню Серовойта под душераздирающие визги и ор призрака.

Вряд ли когда-нибудь Аркадий Демичев думал, что есть вещи страшнее смерти. Сейчас призрачный мужчина с ужасом пялился на зубастую, как вампир, белку, собир эхающуюся закусить деревянной рамой зеркала.

Жалости к мерзавцу никто не испытывал, но и ждать, пока фамильяр справится в одиночку, никто не планировал, кострище подготовили заранее. Хворост на утоптанном снегу сложили кольцом, точнее даже чем-то вроде гнезда, которое обильно посолили из мешка по указке кандаги, накидали сушеной пижмы и засунули в центр труп, увязанный в покрывало.

Угд, покопавшись в торбе, выудил фляжку с какой-то бурой жижей и пропитал ей факелы.

Йонтек с Войтеком вертелись под ногами, прося дать им тоже подпалить гада. Отказывать настрадавшемуся сыну князь не захотел, ну и его нового приятеля не стали обделять. Дрова мальчишки, помогая страже, таскали вместе.

Вспыхнуло погребальное гнездо вонючего клопа Аркаши вмиг. Горело и полыхало любо-дорого. Волколаки толпились на княжеском дворе, парни помоложе взобрались на забор, женщины теснились в воротах.

— И-и-и... а-а-а-а... с-с-суки-и-и...

Искаженное мукой лицо из дыма возникло над огнем и рассыпалось от вспышки множества искр, взвившихся из костра.

Кандага посветлела лицом и обернулась к Белкиной с князем, улыбнулась.

— Ну вот, одним мерзавцем в мире стало меньше. Терем мы вам почистим. Придется, видимо, уступить Павлуше стеклышко из очков, чтобы без тебя, Оля, справиться. Только обмозгуем с местными кузнецами, как закрепить на нашем рыжем. А вам пора.

Йонтека, дернувшегося было с вопросами и желанием тоже ехать с Белкиной и князем, остановил княжич. Серовойт хмуро шепнул что-то пареньку, и сирота отступил.

Оля уже не раз ловила на себе странный взгляд единственного сына князя. Вроде и не злой, но, кажется, подростку жена отца не сильно пока пришлась по душе.

«Надо бы узнать, что не так, — мысленно пообещала себе девушка, — сразу как вернемся».

Только вот в тот день они не вернулись. Да и на следующий тоже.

С трудом добравшись по рыхлой узкой тропе на ту самую поляну, Ольга едва успела сползти со спины мужа, как из леса, окружая пару, начали выходить, сверкая глазами, матерые темно-серые волки. И они были не одни.

Несмотря на зимнюю пору, вспахивая своей тушей сугробы, меж елок вместе со стаей появился огромный черно-бурый с проседью одноухий медведь.

Глава 7. Зачем волку берлога?


Круг мохнатых тел сужался, но хуже всего было то, что Войтомир внезапно шагнул назад и словно бы тоже затерялся в стае.

Волки пошли по кругу в своеобразном хороводе. То один, то другой поднимал морду, оглашая тишину снежного леса тоскливым воем. Медведище же просто плюхнулся на мохнатый зад и застыл, лишь периодически сопел и фыркал.

Ничего не понимающая Белкина стояла, озираясь и пытаясь среди хищников найти взглядом князя.

То один, то другой волк вдруг покидал круг и подходил к женщине, внимательно глядя на нее, а потом возвращался.

И когда в очередной раз еще один зверь двинулся к ней, Оля обрадовалась, потому как узнала.

«Попался», — усмехнулась она про себя. И не успел волколак приблизиться, как она шагнула навстречу и крепко ухватила его за ухо.

— Что тут происходит? Это вам в шкурах хорошо, а у меня ноги замерзли в снегу стоять, — склонившись к схваченному замершему мужу, спросила она громким шепотом.

Стая хором взвыла. Медведь хрюкнул, давясь смехом, а потом снег полетел во все стороны, когда вокруг Ольги начали разгибаться и вставать крепкие разновозрастные мужчины, обернувшиеся из звериных тел в человеческие.

Последним стал топтыгин, и в людском обличье он выглядел на редкость экзотично. Вся одежда этого плечистого кряжистого индивидуума пестрела цветными заплатками из разного материала, борода, седая и длиннющая, была сплетена в косу и затянута золотой проволокой. Ноги же и вовсе были босы, что не имело никакого значения, поскольку от медвежьих лап они практически не отличались, волосатые ступни щеголяли кривыми черными когтями.

— Хороша, — гоготнул он, пока остальные переглядывались и перешептывались. — Враз узнала, хоть и человек без нюха. И не напужалась вас, хотя могла бы уши заткнуть. Поете вы так себе. То ли дело я.

— Да твое пение — просто рев. Лоси во время гона и то музыкальнее трубят, — загомонили в ответ задетые за живое волколаки.

«И это совет старейшин? — поразилась про себя Белкина. — Что за ерунда? Зачем меня сюда на эти смотрины вообще понадобилось тащить? Балаган какой-то».

Мужчины один за другим подходили к ней и тоже ставшему человеком князю Клыкастому. Войтомира хлопали по плечу, а Ольгу бережно брали за руку, прикладывали ее кисть ладошкой к носу и вдыхали, запоминая запах. Потом кланялись и каждый представлялся, разве что кроме Керганула, который был ей знаком.

Бывший медведь шел последним. Обнюхивать не стал, да и кланяться тоже.

— Держи, девица, да не набедокурьте мне там, — с этими словами он протянул Белкиной большой, с ее ладонь, деревянный резной ключ. — Пусть духи лесных предков хранят ваш союз и даруют счастье.

«Вроде как благословили», — отметила Оля про себя, оценивая взгляды, жесты, опасаясь неодобрения или подвоха. Она помнила, как не понравилась вначале Керганулу, да и примеченная настороженность княжича вызывала беспокойство.

Сгрудившись в кучу, мужчины вновь вернули волчий облик и молчаливыми тенями растворились в лесу.

Улыбающийся князь давно обнимал ее за плечи.

— Идите уже. Загляну, как вернетесь. Пока же навещу нашу дриаду, — рыкнул им косолапый и, тоже обзаведясь шкурой, побрел в кусты.

Хлоп — и не ожидавшую подвоха Олю, как пушинку, — при ее-то весе — подхватил на руки муж.

— Скоро придем. Ключик держи крепче, родная, — жарко шепнул ей он. — Не всем Бердегдорф дарует такое право. Нас приняла не только стая, но и все Темнолесье. Главное — завершить ритуал.

Очень хотелось поинтересоваться, что за ритуал, но почему-то Оля спросила про другое:

— А кто он, Бердегдорф?

— Бродяга. Хранитель лесного края и духов предков всех живущих тут оборотней. — Князь говорил спокойно и шел по колено в снегу в одном лишь ему известном направлении. — Жаль, что не всесилен он и, как бы ни был быстр, оказаться там, где творится зло, моментально не может.

Мужчина замолчал, оставив что-то недосказанным.

А через пару минут кивнул в сторону нескольких молодых елочек, зеленеющих в снегу. Из-под них поднимался парок, словно кто-то огромный дышал, спрятавшись в сугробах.

Но все оказалось гораздо проще. Темная дыра за одним из деревьев была самой настоящей медвежьей берлогой, и туда, судя по всему, они сейчас намеревались зачем-то залезть.

Вход был достаточно большой, чтобы зайти гусиным шагом или залезть на корточках. Правда, торчали присыпанные снегом ветки или корешки, но, пока Ольга раздумывала и собиралась спросить зачем, муженек уже ужом скользнул в темноту.

— Давай руку. Дальше совсем просторно, тут только вход такой, — позвал он жену.

Белкина согнулась, пытаясь хоть что-то разглядеть внутри, и сунула в нору ладонь в вязаной рукавичке.

Хоп — и ее тут же сильно дернули. Не успела она испугаться, как поняла, что стоит прямо, крепко обнимаемая Войтомиром.

— Смотри, — шепнул ей на ухо он.

Буквально пару секунд Оля не понимала, что должна увидеть в этих потемках, а затем что-то засветилось. Это пальцы мужа, словно кисть художника, прошлись по стене, потом дальше. Движение за движением, мазок за мазком.

Они стояли в небольшой земляной, точнее, скорее глинистой пещерке. Куски булыжников, корни и плотная земля, сплетясь, образовали неровные прочные стенки, и на них, словно по волшебству, сейчас сияли золотисто-зеленым светом фигурки волков и людей. Они были как живые. Охотились, пели, строили дома или рыли норы. Только в одном месте прямо напротив входа, из которого сквозило морозным воздухом, рисунков не было. Там была дверь. Странная, словно из березового неокоренного горбыля, с ручкой-сучком и большим засовом, запертым на замок.

Вот над замком восхищенная Ольга просто застыла. Как это можно было сделать, она даже не представляла.

— Янтарь... — завороженно прошептала она, сжимая во вспотевшей от волнения ладошке деревянный ключик к этому чуду.

— Нет, — улыбаясь, нежно фыркнул ей в шею князь, щекоча дыханием. — Это мед. Очень-очень старый, пропитанный магией поколений лесного народа. Место для истинных пар, только к ним выходит сам Бердегдорф и дарует право завершить здесь самый сладкий ритуал в жизни супругов.

Вот только тут наша Олечка и поняла, зачем они здесь оказались. Совет советом, а медведь-то мог и не явиться. Что тогда было бы, она не знала, да и думать не сильно хотелось.

— Открывай. — Жаркий шепот мужа и его руки, которые непонятно когда расстегнули шубку и уже оглаживали ее пока прикрытый блузкой шестой размер, чуть не заставили ее выронить «золотой ключик» от их лесного номера люкс от «Медведь и Ко».

Руки дрожали, и вставить резную штуковину в скважину замка получилось не сразу. Войтомир помог. Щелкнув, дверь с легким скрипом распахнулась и так же закрылась обратно, как только они вошли внутрь.

Мягкий, видимо магический, свет залил сферическое, будто яйцо, помещение размером с небольшую комнату. Стены золотились и пахли медом, клеверным лугом и свежестью летнего дождя, это зимой-то.

На полу лежала груда настеленных меховых шкур, на небольшом плоском камне в стороне стояли кувшины и накрытая чистой тряпицей корзинка. Еще Оля успела приметить что-то вроде темного пятна у острого конца этого «яичка», но это было последнее, что она запомнила до того, как ее и правда накрыло сладкой медовой волной чувств и страсти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner