
Полная версия:
Белка с волчьими клыками

Анна Леденцовская
Белка с волчьими клыками
Глава 1. Темнолесье
В вотчину Войтомира, пересекши границу человеческих земель, они въехали только на третий день. Остановки в пути, конечно, делали — ноги размять, поесть горячего, но на ночлег общим решением нигде останавливаться не стали, время было дорого.
— Выдержишь? — на первой остановке в придорожном трактире, ожидая заказанную еду, негромко спросил у Оли князь.
Ну что она могла ответить? Кивнула и прильнула к его широкому плечу, чувствуя заботу и защищенность.
Гладкой дорога не была, всегда ведь найдется какая-нибудь гадина, что позавидует чужому. С оборотнями связываться, казалось бы, дураков нет, но всегда бывают исключения. Охрана в шкурах, стараясь оставаться незаметной, пропитание себе добывала сама, к постоялому двору не лезла, чтобы собак не баламутить, и складывалось впечатление, что из охраны у супругов с пареньком один Угд, он же кучер. Кандага на людях предпочитала старушечий облик, делая вид няньки при Йонтеке, что мальчишке, конечно, не сильно нравилось.
К тому же если платье Ольга сменила на удобную дорожную одежду, то снимать драгоценности муж ей строго-настрого запретил. Вот и блестела она, привлекая жадные взгляды, как витрина ювелирного магазина.
Скорее всего, разбойнички рассуждали просто. Остановить, связать боем мужчин и, вытащив из санок баб и пацана, забрать имущество. Мужиков решили прирезать, как и бесполезную старуху. А бабу и мелкого продать в веселый дом. Это было все, что успели выкрикнуть уверенные в своей силе бандиты, когда сани притормозили у завала из деревьев на дороге.
Дальше Оля слышала только крики, свист металла, мерные чвакающие звуки топора, хрипы и стоны. На окна она еще в первый день опустила шторы, чтобы не нервничать понапрасну от своих видений. Лимала посоветовала. Кандага после рассказа девушки долго хмурилась, проверяла стекла, потом покачала головой.
— Глаза тебе достались. Не хорошо это и не плохо, но видеть будешь. Тяжело, а придется привыкнуть. Кто нашими путями ходил, прежним уже не будет.
Что с этим откровением делать, Белкина понятия не имела, вот и прикрыла окошки от греха подальше.
Сейчас она была этому только рада, но на всякий случай, нащупав под сиденьем плоскую деревянную шкатулку с коваными уголками, выудила ее, готовясь кинуть в первую же бандитскую рожу, если таковая появится.
Настороженный бледный Йонтек уже давно сжимал в руке подаренный Войтомиром нож, и только Павлентий создал суету, в панике пытаясь найти угол, где спрятаться, и причитая, что он не готов пойти на чью-то шапку в расцвете лет.
Двери в возок и правда распахнулись, и Белкина, даже не успев разглядеть, кто там огромный и жуткий к ним лезет, швырнула свое нелепое оружие.
Угд, а это был старый орк, перепачканный кровью, плоский ящичек поймал на лету, а второй рукой ухватил Йонтека, с перепугу кинувшегося с ножом защищать Ольгу.
— Т-ш-ш... Остынь, боец! — рявкнул он. — Поцарапаешь мою старую шкуру. А она мне дорога, от мамы с папой досталась.
Юмор у бывшего повара был, как всегда, по-орочьи мрачновато-тяжеловесный.
— И ты, Олька, что, уже передумала быть женой князя? Чего документами брачными раскидываешься? Все закончилось уже. Я просто заглянул узнать, в порядке вы или нет. Сейчас ребятки Клыкастого приберутся тут маленечко, завал растащим и дальше поедем. Вы, главное, из саней не выходите. Ясно? И в окно не смотрите, нечего там разглядывать.
— Ты сам-то в порядке? — Ольгу замутило от густого запаха крови. — Выглядишь кошмарно.
Казалось, слова ее приняли за комплимент, так как Угд хохотнул, подмигнул ей и, отдав шкатулку, со словами «Да уж лучше, чем напавшие на нас голодранцы» закрыл дверцу.
На деревянной крышке остался смазанный кровавый отпечаток его ладони. Чтобы как-то успокоиться, Белкина начала стирать его первой подвернувшейся под руку тряпкой, выуженной из корзинки с крышкой. Фляжки с водой у них в возке имелись с запасом, так что очистить гладкую полированную деревяшку удалось без труда.
«Документы... — пришла ей в голову мысль. — Я ведь их так и не видела».
Чтобы отвлечься от звуков за стенками повозки, Оля решила наконец заполнить этот пробел и отомкнула крепкий, но не сложный замочек, скрепляющий крышку.
В плоском ящичке лежал всего один плотный лист. Несколько печатей и чуть смазанная подпись, поставленная волнующимся служкой из городского совета, придавали документу солидность.
Ольга пробежала глазами выведенные чернилами строчки. Потом еще раз, не поверив увиденному, и захохотала так, что аж слезы выступили на глазах.
Йонтек и Павлентий, азартно обсуждавшие, каким, по их мнению, оружием дрались оборотни и кто больше врагов порешил — Угд или князь самолично, испуганно уставились на нее.
Дверь повозки снова распахнулась, и в нее забралась взъерошенная кандага.
— Неужто в окно глянула и истерика с перепугу приключилась? А? Ольга? И чего регочет-то? Не умом ли помешалась с перекаляку? — Встревоженная Лимала в облике старушонки вытащила из кармана бутылочку темного стекла и попыталась сунуть ее Белкиной под нос, бормоча: — Так не должна. И пострашнее переделки видывала.
Местный аналог нашатыря вонял омерзительно.
— Фу. Кхе-кхе… — скривилась Ольга, чуть успокоившись и смахивая набежавшие слезы. — Нет у меня никакой истерики. Лучше посмотри, как меня тот чинуша в документе прописал. Мы ж даже не проверили.
Она сунула кандаге плотный желтоватый лист местного свидетельства о браке и ткнула пальцем в так развеселившую ее строчку.
«Посему девица Ольга, дочь Валерия, отныне именоваться будет Ольгой Белкой Клыкастой, женой князя Войтомира Клыкастого, владыки Темнолесья...»
— Я просила Войтомира сохранить мою земную фамилию, чтобы хоть что-то... — Она потрясла документом. — Сохранили, нечего сказать. Теперь я Клыкастая Белка!
— Белка Клыкастая, — поправил ее Павлентий, сунув нос в документ. — Прозвание княжеское всегда в конце ставят, а потом титулы, если в документе. А когда оглашают, то сначала титулы орут, чтоб уважение оказали, а потом именуют, чтоб знали, кому кланяться.
— Да без разницы. Мне кланяться не надо. Я теперь вообще по документам какое-то ископаемое, блин. Саблезубая белка. — Ольга опять засмеялась. — Но теперь, наверное, не исправить. Придется белке клыки отращивать, волчьи.
Лимала тоже фыркнула, пряча куда-то в складки одежды пузырек с вонючим содержимым, а Йонтек, сообразив, что все хорошо, даже попытался примерить в пасть бельчонку висевший у него на шее волчий зуб. Клык, приставленный к Павлентию, выглядел как орлиный клюв, а не зубы, поскольку был с четверть беличьей головенки.
— А если перевернуть и на нос, то носорог получится, — совсем развеселилась Ольга. Про битву на дороге пассажиры возка уже почти позабыли, благо, кроме страшных звуков да крови на Угде, и не видели, к своему счастью, ничего.
Потому, когда к ним через какое-то время заглянул Войтомир, он с облегчением убедился, что его жена и остальные вполне мирно, улыбаясь, разговаривают. Обсуждают почему-то клыки для фамильяра.
— Сейчас поедем, завал убрали, — сообщил князь, глядя на спокойную девушку, не впавшую в истерику при нападении, не метавшуюся, чтобы выскочить из саней, и не визжавшую, отвлекая от боя.
«Как же мне повезло. Она станет прекрасной женой и, наверное, сможет хоть чуть-чуть заменить мать Серовойту», — думал он, любуясь новоиспеченной спутницей жизни.
Примет ли Ольгу его волколачья стая, князь даже в голову не брал, да и сомневался, что его жена захочет попытаться влезть в государственные дела. По его наблюдениям, Белкина к власти не рвалась, богатством не прельщалась и скорее займется домом и бытом.
При мысли о доме всплыло рассказанное про сына. Войтомир помрачнел и, чтобы никто не заметил его тревоги, торопливо закрыл дверь повозки. Приказав двигаться, князь обернулся огромным темным волком и занял свое место среди охраны саней.
Под полозьями заскрипел снег, и мохнатые лошадки, бодро перебирая ногами, понеслись вскачь по расчищенной дороге. Лишь бурые пятна да взрытый снег на обочинах оставили память о недавнем побоище.
Сразу же после въезда на территорию земель Серой стаи сани остановились.
— Приехали? — удивилась Ольга, но, памятуя, что всякое бывает, выглядывать из повозки не рискнула. — Может, таможня какая или еще что? Павлентий, у вас на границе таможня есть?
— Есть, — дернул хвостом приятель. — Только кто же князя останавливать будет?
Рыжий прислушался, насторожив уши.
— Вроде разговаривает Войтомир с кем-то. Не ругается, но спорят, похоже.
С кем вел беседу князь Клыкастый, все они узнали буквально через несколько минут. Сани качнулись, и Угд, открыв дверь, сделал широкий жест рукой, молчаливо предлагая выйти наружу.
Йонтек и бельчонок, засидевшиеся и радостные, вывалились оттуда колобками в ближайший сугроб.
Оля запахнулась в шубку, подаренную мужем заместо тулупчика дворничихи, и тоже вышла, опершись на поданную руку зеленокожего приятеля. И тут же замерла, завороженная открывшимся видом.
Если и существовал где-то настоящий лес, тот самый, то это был он. Темнолесье. За высокими верхушками деревьев, казалось бескрайним морем уходящих вдаль, виднелись горы. Легендарная чаща словно густой мех покрывала пространство, но Ольге страшной не казалась. С улыбкой она рассматривала хмурое серое небо, занесенное снегом поле, а может, луг, лежащий перед лесом. Его разделяла уходящая прямо в стену деревьев дорога, на которой они в этот момент стояли.
— Ишь ты, еще и улыбается. Зря ты ее привез сейчас, княже, еще и с мальчишкой. Неужто девки не нашел, бабу с дитем взял? — Хриплый отрывистый голос неприятно резанул по ушам, заставив резко развернуться, чтобы увидеть говорящего.
Кряжистый седой мужчина с обветренным лицом хищно смотрел на нее из-под падающих на глаза длинных нечесаных прядей, из-под чуть вздернутой верхней губы виднелись кончики клыков.
«Тоже мне, изображает тут недовампира престарелого», — рассердилась про себя Белкина.
Сказать, правда, ничего не успела.
— Нюх ты, смотрю, потерял, Керганул, или специально смуту наводишь. — Обманчиво ласковый голос князя не ввел в заблуждение никого. — Сам меня в рощу отправлял. Вот я и нашел ту, про кого говорила оракул. Чем ты недоволен, старый друг? Йонтек не сын моей Ольги, а взят нами на воспитание по доброте и велению сердца. Другом станет моему Вою, если захочет.
— Пф... Жив еще куцехвостый, ну-ну… — Веселое орочье хмыканье чуть сбавило накал напряжения. — Мать, помнишь ухажера твоего, которому я метелку седую подровнял, чтобы он к нам на двор не шастал?
Из-за саней к сыну вышла Лимала. Кандага вернула себе облик орчанки и хмуро мерила взглядом старого оборотня, ноздри которого задергались, впитывая запахи.
— Я помню, и он, похоже, припоминает. — Ее рука красноречиво легла на пояс, где висели закрепленные боевые веера. — Жена князя — а она жена, Керганул, не невеста — под нашей охраной. Как и мальчик с Ольгиным фамильяром.
— Ведьма?! — Старик оскалился, обрастая шерстью. — Околдовали!
Он почти вывернулся из-под руки не ожидавшего такой реакции Войтомира, но тут ему под ноги кинулся серый зверь, встав уже человеком и ухватив старика за грудки.
— Отец, она мне и Гвиртеку жизнь спасла. Не ведьма она. И белка та не ее была. Нас спасая, привязала зверя. Хорошая жена князю досталась. Мне-то ты веришь?
Седой волк в полуобороте уткнулся в шею сына, с шумом втягивая в себя воздух.
— Хватес. Тебе верю, сын.
Казалось, все обошлось, старик даже извинился за резкость, но все равно попросил Клыкастого не везти Ольгу домой.
— Вторую жену сгубишь, князь. Темное что-то там творится. Нельзя вам туда.
— Там мой сын, Керганул. А Ольга... Она сказала, что если не хочу я, чтобы она была со мной и в горе и в радости, то и моей не будет. Тем более что нельзя все так оставлять. Надо спасать Серовойта.
— Как знаешь. — Хмурый глава совета стаи кивнул. — Только мы с твоего двора всех повыселили. Дом пустой стоит. Еду за дверь кладем и запираем. Жив там твой сын или кто другой вместо него — не ведаем.
Белкина представила огромную пустую махину с решетками и больного непонятно чем пацана, которого заперли там, как в тюрьме, и не выдержала.
— Войтомир, так нельзя, поехали. Йонтек, Павлентий, в сани. Лимала, надо спешить. Угд, гони. Не волки вы, а крысы корабельные, — выпалила она и в возок заскакивала на чистом адреналине уже почти на ходу.
Рассусоливать, выполняя указания, орк не привык. Краем глаза девушка увидела, как ее муж, не говоря ни слова, последовал за ней, одним прыжком взлетев на крышу повозки вслед за Лималой.
Сани набрали ход, несясь к лесу. Судя по волчьему «яп-яп», остальные серые кинулись за ними вдогонку.
Глава 2. Новый дом
Гонка была долгой. От границы мчались еще полдня почти без продыху, лишь раз остановились в дороге по нужде и снова рванули, чтобы не упустить время.
Ольга иногда приоткрывала шторку и посматривала на улицу. Лес был не всегда. Местами попадались деревеньки, в которых народ, особенно ребятня, высыпал к обочине. Если детвора приветственно махала, радуясь, видать, возвращению князя, то взрослые выглядели встревоженными: кто-то хмурился, а кто-то вмиг оборачивался зверем, чтобы успеть втянуть воздух и унюхать, кого везет Войтомир.
На княжий двор сани влетели хоть и не под вечер, но ближе к ужину. Отворившие ворота дюжие мужики были облачены в кожаные доспехи поверх подбитых мехом поддоспешников. Они сверкали звериным взглядом и красовались когтями на руках. Деревянный терем, а неожиданно именно так, как с иллюстрации в книге русских сказок, выглядел дом владыки Серой стаи, стоял с окнами, забранными решетками, на которые кто-то примотал еще пучки трав, похожие на засушенную пижму.
У крыльца и под окнами дежурила охрана с рогатинами и сетями, как будто на облаву какую собрались, а входная дверь на высоком крыльце с козырьком была заложена толстенным брусом засова.
— На дом-то не больно похоже. Красивое место, но как будто острог для татей. Чтоб душегубы не сбежали, — шепотом заметил Йонтек, и Павлентий, устроившийся на плече мальчишки, кивнул.
Войтомир шагнул к крыльцу первым, охрана расступилась перед князем, но неожиданно его поймали за рукав цепкие пальцы кандаги.
— Вот сейчас не спеши. Не пори горячку, а то дров наломаешь, как бы беде не случиться. — Голос Лималы прошелестел негромко, как шуршание осенних сухих листьев, но услышали его все. — Сначала я пойду да гляну. Ну и сына возьму. Оль, — женщина обернулась к неожиданно на миг растерявшейся Белкиной, — ты иди с мужем следом да рыжего держи под рукой, чую, он там в самый раз придется.
Глядя, как какая-то старая карга (а кандага снова сменила обличье на бабульку — божьего одуванчика) раскомандовалась их князем, телохранители заворчали и заперешептывались.
Успокоил волков старый Керганул:
— Так надо, друже. Князь подмогу привел. Если не они, то и некому больше. Сына мне спасли, можно верить. Но и самим не плошать, занимай оборону. Если что, нам на выручку идти.
Отрывистые команды главы совета стаи заставили всех собраться. На чужаков смотрели с настороженностью, но уже без недоверия. Принюхивались, конечно, как без этого, но не ворчали.
Рвавшийся к сыну Войтомир тоже не стал отмалчиваться. Он взял Олину руку, ту, что с артефактным колечком, которое надел ей на помолвку, и приподнял так, чтобы видели все.
— Это моя жена, и я доверяю ей все, что есть у меня. Себя, сына и все Темнолесье. Ее друзьям я обязан, и они проверены в бою мной лично и не раз, спину свою им доверю без колебания.
Что владыка не околдован и говорит как есть, волки и сами чуяли, к тому же прибежавшая с князем охрана уже успела рассредоточиться и кое-что кое-кому рассказать. Если охота на ведьму прошла мимо них, то разбойников в лесу били вместе, так что поручиться за чужаков могли не голословно.
Засов с двери старый орк снял играючи. Уложил тяжелый брус на крылечко по-хозяйски, не кинув, и негромко одобрил выбор материала:
— Ишь, тоже знатоки нашлись. Осиновый раздобыли. Видать, специально кто сработал, не берут обычно ее на запоры-то.
Лимала же, нацепив на нос окуляры, молча и сосредоточенно сделала жест открывать.
За дверью было темно и почему-то пахло сладковато-приторной гнилью, как из погреба, где давно хранились фрукты.
— Ух ты, как любопытно, — хихиканья маленькой старушонки никто не ожидал, — а сам, значит, шастать не опасается? Хм... Ну, дорожку-то мы ему закроем. Павлушенька, подь сюда, — позвала она фамильяра. — И ты, Олюшка, иди. Нет тут пока ничего опасного. Ты, моя хорошая, глянь как надо да отдай пакость своему рыжему. Ему на пользу, а нам чистый путь.
Едва Оля сделала шаг к кандаге, как муж положил ей руку на плечо, не давая идти дальше.
— Там кто-то есть. — Войтомир ткнул пальцем в темноту коридора, где Белкиной и правда почудился блеск глаз кого-то, затаившегося во мраке.
— Пустое. Ты, Оль, не прямо смотри, на то ведь и расчет, а как учила. — Лимала, усмехнувшись, сняла очки и протянула их Войтомиру. — А ты вот накось глянь да возверни потом сразу. Это чтоб не спорил, делу мешая. Непонятно, сколько придется чистить, дом-то у тебя в два этажа, да с поверхом. Кто ж знает, где здесь еще ловушек вражина понаставил.
Что увидал в магических окулярах муж, Белкина не знала. Сама она, уже привычно глянув наискось, тут же заметила знакомые тонкие ниточки, мерзкой паутиной затянувшие пространство у двери.
«Да что ж за паук здесь завелся? — задумчиво нахмурилась она, пытаясь сообразить, где подцепить, чтобы смотать все в клубок. — Что ему волки — мухи, что ли?»
— Оль, там магия? Да? — Павлентий, сидя у нее на плече, с любопытством повел носом, блестя глазенками. — Мне отдашь? В меня много влезет? Что только с ней делать-то? Шерсть у меня почти отросла, а колдунами белки не бывают.
— Ну, отрасти что-нибудь другое, — пожала плечами Белкина и оглянулась проверить, что Йонтек не сунулся следом и остался в безопасности под присмотром.
Пареньку, конечно же, идти с ними запретили, оставили с телохранителями у саней. Мальчишка было надулся, но кто-то из княжьей охраны, кто посообразительнее, выдал ему деревянную рогатину по руке да велел занять место у одного из окон, где решетки были понадежнее, и Йонтек повеселел.
— Она, Павлуш, магия. Та же, что на тех волках была. — Ольга, уже не опасаясь нападения, наклонилась рассмотреть эту мерзопакость поближе. — Тут целая путанка из ниток этих. Надо как-то убрать, но не пойму, откуда начинать.
— А какая разница? — удивился фамильяр. — Ты хоть одну оторви и мне в лапы суй сразу, глядишь, и размотаем. А то я пока ничего не вижу. Ни жути, что волки разглядели, ни магии. Может, мне тоже очки надо? Только нет, наверное, таких? Чтоб на белку.
Совет пушистика оказался дельным. Подцепленная нить лопнула от рывка, чуть расплетя колдовскую паутину, и получивший ее в когтистые лапки довольный Павлентий сунул ее кончик себе в пасть, как спагеттину.
Хлюп, чавк — и вот зловещая сеть начала распускаться, как неудачное изделие начинающей вязальщицы.
За дверью тут же посветлело, и просторные деревянные сени перестали казаться жуткими, со злобным, затаившимся в них кем-то.
Лимала, которой князь вернул очки, первой шагнула за порог, осматриваясь.
По обе стороны чуть дальше располагались две двери, а у самого входа было место, чтобы поскидывать верхнюю одежду. Еще дальше наверх вели ступени широкой лестницы. Неприятный запах и сырость из сеней как-то сразу ушли, словно и их бельчонок съел. Теперь тут едва уловимо, уютно пахло сухим деревом и чуть-чуть звериной шерстью.
— Куда дальше направимся, Войтомир?
Хоть кандага и шла впереди, но женщине хватало мудрости не соваться куда-то без совета. Она понимала, что в чужом незнакомом доме лучше не лезть на рожон, мало ли что. Ну, не пустила она князя вперед, так потому, что магические ловушки были рассчитаны на оборотней. Только и идти дальше без хозяина дома тоже не планировала.
— Не знаю. — Голос мужа Ольги был хрипловат от волнения, у Белкиной и самой в горле пересохло, и она то и дело нервно сглатывала слюну. — К сыну надо спешить, он должен быть наверху. Там его комната. Только ведь если здесь внизу есть что недоброе, то за спиной это оставлять не след. И сами подставимся, и Серовойта не спасем. — Отцовские чувства сейчас боролись с княжеским разумом, привыкшим рационально оценивать ситуацию.
— А что там? — Угд ткнул в левую дверь, внимательно ее разглядывая, а потом кивнул в другую сторону. — И там?
— По левую руку зал для приемов, деленный на две части, как баня. Комната для ожидания, а потом сам зал. По правую — трапезная, оттуда есть ход в коридор, который ведет на кухню и в остальные помещения, хозяйственные и для челяди. — Что даст Угду эта информация, Войтомир не знал, но предполагал, что старый орк спрашивает не зря и явно не для того, чтобы потянуть время.
А тот и не тянул. Высунулся на двор и махнул Керганулу:
— Эй, ты ж тут за старшого остаешься? Давай-ка сюда пару своих хлюпиков! Да пусть скобы и топоры прихватят. — Угд оскалился с напускной насмешкой, словно дразня волков. — Таких, чтоб хвосты не поджали да зайти сюда рискнули.
— Да тут каждый за князя ринется, так что репьи свои языкатые ты, зеленошкурый, себе засунь... кхм… Сам с сыном подмогну, коль нужда есть. Негоже караульных с места на место гонять, — не полез за словом в карман глава совета стаи.
Идея Угда была проста и, как все простое, гениальна. На дверь в проходное помещение, ведущее в остальные на нижнем ярусе терема, орк с помощью оборотней укрепил скобами засов из того самого обережного осинового бруса, что снял со входа. И травы сушеной, которую Белкина про себя так и обзывала пижмой, велел накрутить.
— Вы туда, — кивнул он налево, как только волки приволокли требуемое, — а мы пока тут чуток подзамуруем. А потом и наверх все вместе рванем, чтоб времени не терять.
В приемном зале мерзкой паутины почти не было. Отдельные нити блестели на окнах. Вероятно, для того, чтобы смотрящим снаружи оборотням мерещились какие-то ужасы.
Очистили зал Ольга с бельчонком быстро. Лимала в это время внимательно осмотрела стылую печь-камин. Руку к трубе приложила и покачала головой.
— Топил кто-то. Если, князь, в человеческом облике твой сын в лежку лежит, а бегать может только зверем лютым, то, видать, совсем обнаглел наш злодей. Как по своему дому ходит, оборотня не опасается... Странно все это. Не то я, похоже, думала…
Кандага замолчала, нахмурившись. Проверив, что ни ниточки колдовства не осталось, Лимала вернулась к сыну, который как раз навешивал брус на двери трапезной.
— Хорошо сделали, — одобрила она. — Теперь и наверх можно.
На лестнице ловушек не обнаружилось. Видимо, мерзкий гад желал разгуливать по терему свободно, завесив только выходы на улицу и окна, потому как в коридоре и на остальных дверях не было ни паутинки.
Князь с трудом удержался, чтобы первым не влететь в комнату сына. Отросшие когти на руках поранили ладони, так он сжимал пальцы в кулаки.
Ох как заругалась на него Лимала! Разве ж можно свою кровь ронять там, где злая магия поселилась? Угд сунул Ольге банку с мазью, чтобы подлечила мужа, и сел на корточки, тщательно затирая пятна и присыпая их чем-то из матерчатого мешочка.
Дверь в комнату княжича тоже открывал орк. Причем подготовился он не на шутку. Из заплечной котомки, что так и таскал с собой, выволок тяжелый, с металлическими клепками ошейник-нагрудник, на руки натянул такие же перчатки, а вместо оружия достал из-за пояса деревянную ложку-разливашку.
Из темного помещения на них никто не выпрыгнул, но словно из склепа пахнуло гнилостной сыростью и еще холодом. В отличие от всего дома там точно не топили.

