Сигнал из леса

– Ну, Андрэ… – промурлыкала она себе под нос. – Ты мне должен. Ох как должен…

Умывшись и придя в более-менее божеский вид, Мурзалетта стояла перед зеркалом, заканчивая макияж. Телефон снова был в ходу, но теперь она сама была охотником. Пальцы быстро застучали по экрану, отправляя сообщение тому, кто был дороже всех бутиков мира.

Мурзалетта – Леону: «Леон, доброе утро! Представляешь, Сима ломанулась ко мне. Сегодня вечером приезжает. Я её встретить должна, но у меня работа с утра до ночи. Шеф зверь, не отпустит. Андрэ вчера после шопинга еле жив был. Что делать?»

Леон – Мурзалетте: «Слушай, а идея! Он же тебе должен после вчерашнего. Ты взяла его на шопинг, таскал пакеты, мучился. Самое время возвращать долг. Отправь его встретить Симуэллу. Два в одном: и твоя подруга не одна с вокзала поедет, и он отработает. А ты на работе спокойна».

Мурзалетта прочитала сообщение. Её глаза округлились, потом хитро сощурились, и на лице расцвела довольная улыбка.

– Это не просто план… – прошептала она, глядя на своё отражение. – Это гениально…

Она схватила телефон и радостно застучала ответ.

Мурзалетта -Леону: «Ты гений! Леон, я тебя обожаю! Целую!»

Чмокнув экран, она схватила сумочку и пулей вылетела из номера.

Коридор гостиницы встретил её тишиной и мягким ковром. Мурзалетта подлетела к двери номера Андрэ и принялась стучать. Громко. Настойчиво. Со знанием дела.

Тишина.

Она постучала снова, сильнее. Наконец за дверью послышался тяжёлый шаркающий шаг человека (или кота), которого подняли из могилы глубокого сна раньше срока.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял Андрэ. Он был в одних спортивных штанах, лохматый, как дворовый пёс после драки, с красными глазами и отсутствующим взглядом. Щурился от света коридора, словно крот, которого вытащили на солнце.

– Мурзалетта? – просипел он с беспокойством в голосе. – Что случилось? Ты в порядке? Пожар? Война? Наводнение?

– В полном порядке! – бодро, с улыбкой, достойной ведущей утреннего шоу, ответила Мурзалетта. – Доброе утро, боец!

Она протянула ему небольшой листочек бумаги, на котором аккуратным почерком было выведено: «ВОКЗАЛ. ПОЕЗД №… ВАГОН 7. ВРЕМЯ: 19:45». И чуть ниже – номер телефона.

Андрэ тупо уставился на листок, пытаясь сфокусировать зрение и понять, что это – секретное задание, список покупок или приглашение на казнь.

– Мы… – начал он медленно, – едим куда-то? Срочный выезд?

– Нет, Андрэ, – Мурзалетта покачала головой, как строгий, но справедливый командир. – Едешь не мы, а ты. У меня к тебе просьба. Огромная. Встреть, пожалуйста, одну кошку. Она приезжает этим поездом. Вот номер вагона, вот время.

Андрэ захлопал глазами, пытаясь переварить информацию.

– Кошку? – переспросил он. – Какую кошку?

Мурзалетта загадочно улыбнулась.

– Узнаешь. Это подруга моя, Сима. Помнишь, вчера по видео… ну, когда ты в платье…

Андрэ резко покраснел. Даже сквозь утреннюю бледность проступил густой румянец, заливший щёки до самых ушей.

– Я работаю сегодня, – продолжала Мурзалетта, делая вид, что не замечает его смущения. – Начальник – зверь, ни в какую не отпускает. А она одна, с чемоданом, город чужой… Ты ж у нас герой. Поможешь?

Она ткнула пальцем в листок:

– Вот мой номер. Когда проснёшься окончательно, позвони, я всё детально объясню. Всё, я побежала!

Прежде чем Андрэ успел что-то возразить, она чмокнула его в щёку и быстрым шагом направилась к лифту, цокая каблучками по ковровой дорожке.

Андрэ остался стоять в дверях, держа листочек двумя лапами, как священную реликвию. Он посмотрел на цифры, потом в конец коридора, где скрылась Мурзалетта, потом снова на листочек. В голове царил полный туман.

Медленно, словно во сне, он закрыл дверь, дошёл до кровати и рухнул на неё лицом в подушку. Но листочек продолжал сжимать в лапе. Спустя секунду он поднёс его к глазам, перечитал, тяжело вздохнул… и заснул с этим листочком в руке, так и не выпустив его.

День Мурзалетты на работе пролетел как один миг, насыщенный событиями, документами и кофеином. Офис бурлил, как растревоженный улей. Мурзалетта сидела за столом, заваленным бумагами, перед ней стоял ноутбук и кружка с давно остывшим кофе.

В самый разгар рабочего ада в кабинет величественно вплыла Люсия. В руках она несла тарелку с ароматной шарлоткой, от которой исходил такой запах, что даже суровые отчёты на столе, казалось, зашевелились от удовольствия. Люсия поставила тарелку прямо перед Мурзалеттой и многозначительно подмигнула.

-Это тебе, – прошептала она с хитринкой. – Лично пекла. Чтоб силы были.

– Люсия, – Мурзалетта подняла уставшие глаза и улыбнулась, – ты моё спасение…

Но насладиться моментом в одиночестве не удалось. К столу тут же подтянулись коллеги. Лапы потянулись к шарлотке со всех сторон.

– О, вкуснятина! – воскликнул коллега,хватая кусок побольше.

– Люсия, ты чудо! – вторил другой..

Все нахваливали выпечку, а Люсия скромно улыбалась, но продолжала подмигивать Мурзалетте, будто у них был общий секрет, понятный только им двоим.

Внезапно телефон Мурзалетты завибрировал. Она взглянула на экран – «АНДРЭ». Быстро ответила, прикрыв трубку ладонью, чтобы коллеги не слышали.

– Андрэ! – зашептала она. – Проснулся? Слушай внимательно. Поезд в 19:45, седьмой вагон. Встретишь, проводишь… я потом скажу куда. И… будь там… ну, самим собой. Хорошо?

Из трубки донёсся взволнованный голос Андрэ, который явно хотел уточнить массу деталей.

– Всё, всё, потом, – отрезала Мурзалетта. – Я на работе. Не подведи!

Она отключилась и снова нырнула в бумажную пучину. Но на душе было тепло не только от шарлотки. Периодически телефон попискивал – - приходили сообщения от Леона. Короткие, тёплые, армейские. Про то, как прошёл день, про то, что он скучает, про то, что скоро они увидятся. Мурзалетта улыбалась каждому, но работа не ждала.

-–

Вечер опустился на город неожиданно, как и полагается вечеру. Вокзал встречал прибывающих россыпью огней, суетой и запахом дороги. Андрэ стоял у большого электронного табло, то и дело сверяясь с помятым за день листочком. Сердце почему-то колотилось, как у зайца, увидевшего охотника, хотя сам Андрэ не мог понять – с чего бы? Просто встреча, просто знакомая подруги, просто…

На табло загорелось: «ПОЕЗД … ПРИБЫТИЕ».

Андрэ поправил куртку, одёрнул рубашку, пригладил торчащую шерсть. Вздохнул. И направился к седьмому вагону.

Поезд медленно подполз к перрону, остановился, двери с шипением распахнулись. Пассажиры хлынули наружу – кто с детьми, кто с сумками, кто с усталым, но довольным лицом после долгой дороги. Андрэ вглядывался в толпу, выискивая ту, которую должен был встретить.

Двери седьмого вагона открылись. Сначала вышел проводник в форменной фуражке. А следом за ним появилась ОНА.

Сима выпорхнула из вагона, словно луч света в этом вечернем полумраке. На ней был лёгкий плащ, длинные белые волосы развевались на перронном ветру, делая её похожей на героиню старого кино. За ней, пыхтя и отдуваясь, вылез кот-носильщик, тащивший огромный чемодан, в котором, судя по размерам, помещалась как минимум половина её гардероба. Сима обернулась к нему, благодарно улыбнулась, что-то сказала. Кот поставил чемодан, она протянула ему купюру, тот довольно кивнул и исчез обратно в вагоне.

Сима осталась одна. Оглядела перрон, ища глазами подругу. Удивилась, что Мурзалетты не видно. Сделала шаг, другой…

И вдруг замерла.

Она увидела ЕГО.

Андрэ стоял в нескольких метрах. Как вкопанный. Смотрел на неё. Глаза распахнуты, в них читалось узнавание, восторг и лёгкий шок. Тот самый кот из видео. Тот, что запутался в платье и стал для неё греческим богом, сошедшим с мраморного пьедестала прямо в торговый центр.

Сима смотрела на него. Тот самый. Настоящий.

Шум вокзала – объявления, гул голосов, стук колёс где-то вдалеке – всё исчезло. Остались только они двое, ветер, играющий волосами Симы, и листочек в лапе Андрэ, который нервно трепыхался на ветру.

Сима сделала шаг к нему. Андрэ, будто очнувшись от гипноза, тоже шагнул навстречу.

– Это вы… Андрэ? – спросила Сима тихо, с той самой завораживающей хрипотцой в голосе, от которой у Андрэ подкосились колени.

-Я, -голос его сел окончательно. Пришлось прочищать горло. – Я. А вы… Сима… то есть Симуэлла… то есть…

Он окончательно запутался в словах и замолчал, чувствуя себя полным идиотом.

Сима улыбнулась мягко, сияюще, будто солнце выглянуло из-за туч.

– Мурзик сказала, что встретит… – произнесла она. – Но она не уточняла, что пришлёт вместо себя… вас.

Между ними повисла пауза. Но это была не неловкая пауза, когда не знаешь, куда деть глаза и руки. Это была пауза… наполненная. Воздух между ними, казалось, искрил и потрескивал, как перед грозой, но грозы не хотелось – хотелось стоять и смотреть.

Андрэ вдруг вспомнил, зачем он здесь. Сделал шаг вперёд, взял чемодан Симы одной лапой, а вторую – неловко, но галантно – протянул ей, предлагая опереться.

– Позвольте… – голос его наконец обрёл уверенность. – Ваш чемодан. И… проводить вас. Мурзалетта просила. Да и я… я сам… мне не сложно. Совсем. Я… рад. Очень рад, что вы приехали.

Сима смотрела на него, на его серьёзное лицо, на то, как он старается быть джентльменом, и внутри у неё всё таяло, как мороженое в жаркий день.

Она взяла его под руку – легко, доверчиво, словно знала его тысячу лет.

– Знаете, Андрэ… – сказала она, заглядывая ему в глаза. – Я, кажется, тоже очень рада. Пойдёмте?

Они пошли по перрону вдоль состава. Андрэ нёс чемодан, Сима шла рядом, держась за его руку. Со стороны – обычная встреча, старые добрые провинциальные романтические истории. Но если бы кто-то присмотрелся, он бы заметил, как они украдкой поглядывают друг на друга, как смущённо, но довольно улыбаются, как их шаги невольно синхронизируются.

Вдали, на фоне заходящего солнца, проплывали последние вагоны. А они шли, и вокруг них, казалось, сами собой зажигались тёплые огни, разгоняя вечерний сумрака.

Говорят, случайные встречи не случайны. А если ты сначала запутался в платье, а потом встретил ту, ради которой стоило в нём запутаться – это точно судьба. Главное – не бояться подставить руку с чемоданом. И надеяться, что в этом чемодане найдётся место для двоих.

Глава 27

ПРИВЕТ ИЗ ЛЕСА

Ночной город провожал их россыпью огней, когда такси, мягко шурша шинами, выехало с привокзальной парковки. В салоне было тепло и уютно, за окном проплывали витрины, светофоры и редкие прохожие, кутающиеся в пальто. На заднем сиденье, рядом с массивным чемоданом, устроились Андрэ и Симуэлла. Андрэ, верный рыцарь чемоданов, поставил его между ног, словно боялся, что багаж сбежит. Сима откинулась на спинку сиденья и с любопытством разглядывала ночной пейзаж.

-Слушай, -Сима повернулась к Андрэ, на её губах играла лёгкая улыбка, – а город у вас ничего такой… Маленький, уютный. Я думала, будет хуже. Честно говоря, ожидала серости и тоски, а тут – смотри, даже огоньки горят, и люди улыбаются.

Андрэ пожал плечами, но в его глазах читалось тепло, которое появляется, когда говоришь о чём-то, что внезапно стало тебе дорого.

– Да вообще-то он не наш, – признался он. – Мы с Мурзалеттой тут в командировке. Представляешь, занесло нас в этот город по работе. А я вообще из Котера. Завтра вечером уже обратно.

Сима оживилась, подалась вперёд, и в полумраке салона её глаза блеснули неподдельным интересом.

– О, Котер! – воскликнула она. – Обожаю Котер! Эти разводные мосты, белые ночи, дожди, атмосфера… Там особая магия, ты замечал? Слушай, а ты надолго тут застрял? В смысле, в командировке?

Андрэ усмехнулся, вспоминая события последних дней.

– Дольше, чем планировал, если честно. Мурзалетта меня втянула в свою авантюру. Сначала потоп в отеле, потом шопинг… Ты даже не представляешь, что такое четыре часа шопинга с королевой. Я теперь знаю о платьях больше, чем любой модельер.

Сима звонко рассмеялась, запрокинув голову.

– Ой, представляю! Мурзик – это стихийное бедствие в юбке. Но знаешь, -Андрэ задумался, подбирая слова, – начинает даже нравиться этот город. Приятный такой. Спокойный. Без котерской суеты.

Сима хитро прищурилась, и в её голосе зазвучали лукавые нотки:

– Или дело не только в городе? Может, появилось что-то… или кто-то, из-за чего город кажется уютнее?

Андрэ смутился, дёрнул плечом и поспешно отвернулся к окну, сделав вид, что его невероятно заинтересовала витрина закрытого продуктового магазина. Сима расхохоталась, но настаивать не стала.

-Ладно, молчу-молчу! – она махнула лапкой. – Ой, смотри!

Она ткнула пальцем в окно, где горела неоновая вывеска: «Кофе и круассаны».

– Я ужасно хочу кофе! – выдохнула Сима мечтательно. – И круассан! Сладкий, с шоколадом, чтоб таял во рту! Обожаю путешествовать, потому что можно есть всё, что хочешь, и не думать о фигуре. Главное правило командировки!

Андрэ оживился, поддержав тему.

– А я вот пиццу люблю, – признался он. – Тонкую, итальянскую. Чтоб тесто хрустело, как листья осенью. А ты какую любишь?

Сима задумалась, наморщив носик:

– Маргариту. Классика, она вне времени. Томатный соус, моцарелла, базилик… Красота! А если кто-то кладёт на пиццу ананасы – это преступление против человечества и кулинарии.

Андрэ расхохотался так, что таксист вздрогнул и покосился в зеркало заднего вида.

– Согласен на все сто! – воскликнул Андрэ, отсмеявшись. – Ананасы на пицце – это даже не еда, это провокация! Личное оскорбление итальянского народа!

Они увлечённо спорили о том, должна ли пицца быть толстой или тонкой, можно ли есть роллы палочками, если никто не видит, и какой кофе лучше – капучино или латте. За окном мелькали огни, но они их не замечали. Водитель, пожилой таксист с усами, поглядывал на них в зеркало и довольно улыбался.

– Молодёжь… – пробормотал он себе под нос. – Ишь разговорились. Аж тепло на душе.

Машина плавно затормозила у входа в гостиницу. Андрэ и Сима удивлённо переглянулись.

– Ой… -Сима хлопнула ресницами. – А мы уже приехали?

Андрэ почесал затылок, оглядывая знакомый фасад:

– Быстро как-то… Я даже не заметил.

Коридор гостиницы встретил их тишиной и мягким светом бра. Андрэ нёс чемодан, стараясь не стучать колёсами по ковровой дорожке. Сима шла рядом, слегка волнуясь – встреча с подругой после разлуки всегда волнительна, даже если вы созванивались каждый день.

Они остановились у нужной двери.

-Ну… – Андрэ кивнул на дверь. – Пришли.

Сима поправила волосы, одёрнула плащ и посмотрела на него с благодарностью:

– Спасибо тебе огромное. Правда. За встречу, за чемодан, за компанию… Без тебя я бы тут заблудилась и, наверное, до сих пор стояла бы на перроне с этим монстром, – она кивнула на чемодан.

Андрэ смущённо улыбнулся, пряча глаза:

– Да не за что. Я… рад был. Правда. Приятно было познакомиться. Вживую, а не через экран.

Он поднял лапу и постучал в дверь. Секунда – и дверь распахнулась. На пороге стояла Мурзалетта. Глаза её горели, улыбка сияла на всё лицо, а лапы были раскрыты для объятий.

– Симка! – закричала она на весь коридор.

-Мурзик! – отозвалась Сима.

Они бросились друг к другу и сомкнулись в объятиях. Они кружились на месте, визжали, как маленькие кошечки, которым подарили долгожданную игрушку, прыгали и чуть не упали, запнувшись о чемодан. Андрэ стоял рядом, держа этот самый чемодан, и смущённо, но очень тепло улыбался, наблюдая за ураганом счастья, бушующим в двух шагах от него.

Мурзалетта сжимала подругу с такой силой, будто боялась, что та испарится.

– Боже, как я рада тебя видеть! – говорила она сквозь счастливые слёзы. – Ты не представляешь! В этом сером городе, среди этих серых будней, этих бесконечных отчётов и начальника-зверя – ты, моё солнышко, моё счастье персиковое!

Сима смеялась и пыталась вырваться:

– Задушишь! Задушишь же, Мурзик! Я приехала не для того, чтобы погибнуть в объятиях на первом же этапе!

Мурзалетта отпустила подругу, перевела дыхание и только тогда заметила Андрэ с чемоданом. Он стоял, терпеливо дожидаясь, когда на него обратят внимание.

– Андрэ! – всплеснула лапами Мурзалетта. – Ты ещё здесь? Заходи скорее! Чего стоишь как неродной?

Андрэ покачал головой, занёс чемодан в номер и аккуратно поставил его у кровати, рядом с тумбочкой.

– Не, я пойду, – сказал он, выпрямляясь. – Вы тут общайтесь, не буду мешать. Девчачьи посиделки – дело святое.

Он развернулся и направился к выходу, но в дверях его окликнули:

– Андрэ!

Он обернулся. Мурзалетта смотрела на него с такой теплотой, какой он раньше у неё не видел. Обычно она была или деловой, или шутливой, или командующей, но сейчас – сейчас это был взгляд друга.

– Спасибо тебе, – сказала она тихо, но искренне. – Правда. Ты настоящий друг. Я это ценю.

Андрэ, не ожидавший такой проникновенности, смутился ещё больше, но нашёл в себе силы сделать шутливый театральный реверанс. Получилось элегантно, несмотря на усталость – сказалась армейская выправка. Он скрылся за дверями лифта, а Мурзалетта ещё секунду смотрела ему вслед, после чего захлопнула дверь и с визгом повисла на шее у Симы.

Номер Мурзалетты превратился в уютное гнёздышко. Девчонки сидели на кровати, поджав под себя лапы, укутавшись в пледы. Вокруг царил творческий беспорядок – подушки валялись где попало, на тумбочке дымились чашки с чаем, а в углу сиротливо стоял разобранный чемодан Симы, из которого уже повытаскивали самое необходимое: пижаму, любимую подушку и пакетик с дорожными вкусняшками.

Сима отхлебнула чай и с наслаждением прикрыла глаза:

– Ну рассказывай! Как ты тут? Как работа? Как этот твой… Андрэ? – она сделала вид, что спрашивает между прочим. – Он, кстати, ничего такой… В смысле, помог, проводил, чемодан донёс. Вежливый.

Мурзалетта хитро прищурилась, как кошка, увидевшая сметану:

– Ой, Симка, не начинай! Я всё видела! Ты на него как смотрела, когда он чемодан тащил! У тебя глаз горел! И в такси вы там о чём-то щебетали…

Сима покраснела до корней волос и замахала лапами:

– Ничего я не смотрела! Я на город смотрела! На витрины! Ладно, проехали. Лучше про работу давай.

Мурзалетта закатила глаза, но тему сменила:

– Ой, работа – зверь просто! Документы, отчёты, беготня… Но знаешь, появилась тут одна… Люсия. Коллега. Представляешь, она мне шарлотку принесла! Сама пекла! И подмигивает всё время, будто у нас с ней секрет какой-то тайный. Я уже думаю – может, у неё нервный тик?

Сима хихикнула, прикрывая рот ладошкой:

– Может, у неё на тебя виды? А вдруг она в тебя влюбилась и теперь подкатывает через выпечку? Это же классика!

Мурзалетта фыркнула и запустила в подругу подушкой:

-С ума сошла? Люсия – душа-человек, просто добрая! У неё муж и трое котят! Она просто заботится о коллективе. А у тебя как? Что с тем… ну, из игры? С которым ты переписывалась?

Сима закатила глаза так сильно, что, казалось, они сейчас сделают полный оборот вокруг своей оси.

– Ой, не напоминай! – простонала она, падая на подушку. – Кот вроде приличный, с аватаркой красивой, в танчики рубится, стихи пишет… А на деле – сыночка-корзиночка! Представляешь, он мне вчера пишет: «Мам, положи денег на телефон, я проигрался в танки. Очень надо, срочно, я потом отдам».

Мурзалетта выпучила глаза:

– Чего?!

– А вот то! – Сима села и начала жестикулировать, изображая сцену. -Я ему: «Ты вообще кто? Я тебе не мама!» А он: «Я твой любимый, забыла? Ну положи, мам, я же для тебя стараюсь, в танчиках за нас двоих воюю». Я чуть чаем не подавилась! Представляешь, какой наглый?

Обе зашлись смехом, хватаясь за животы и падая друг на друга. Мурзалетта вытирала слёзы, которые градом катились из глаз:

– Соплежуй, короче! Самый натуральный соплежуй!

-Соплежуй и есть! – вторила Сима, отсмеявшись. – Ладно, чёрт с ним, с этим танкистом. Пусть воюет дальше, но без моих денег. А ты расскажи про Леона. Давай, колись! Я же вижу, как у тебя глаза горят, когда ты о нём говоришь. У тебя аж шёрстка дыбом встаёт от счастья.

Мурзалетта изменилась в лице. Стала мягкой, мечтательной, какой Сима её давно не видела. Она подтянула колени к груди, обняла их и уставилась куда-то в стену, но видела явно не обои.

– Ой, Симка… – выдохнула она с чувством. – Это что-то невероятное. Он такой… настоящий. Не то что эти все, которые только на свиданиях красавчики, а в жизни – пустота. Леон за меня -в огонь и в воду. Каждый день пишет, поддерживает, даже если у него самого там, в лесу, дел по горло. Я без него уже не могу. Совсем.

Сима слушала, подперев щёку ладонью, и смотрела на подругу с умилением:

– Мурзик… я так за тебя рада! Правда. Знаешь, что может быть прекраснее настоящего кота? Который и в огонь, и в воду, и за тобой хоть на край света, и цветы шлёт, и поддерживает?

Мурзалетта улыбнулась:

– Наверное, только два таких кота.

Они обе мечтательно замолчали. Тишина длилась ровно три секунды, а потом они синхронно прыснули.

– Два – это уже перебор! – заявила Сима. – Один нормальный, а второй запасной, на случай, если первый сломается или потеряется!

– Ага, – подхватила Мурзалетта. – И чтоб запасной ,цветы носил и пиццу !

– И шарлотку, как твоя Люсия! – добавила Сима, и они снова залились смехом.

Время летело незаметно. За окном давно наступила глубокая ночь, но девчонки и не думали спать. Они болтали обо всём на свете, перескакивая с темы на тему, как кузнечики по полю. И вдруг – стук в дверь.

Обе замерли. Переглянулись.

– Ты кого-то ждёшь? – шёпотом спросила Сима.

– Нет… – так же шёпотом ответила Мурзалетта. -Вроде никого…

Они спрыгнули с кровати и на цыпочках, крадучись, подобрались к двери. Мурзалетта осторожно приоткрыла – и замерла.

На пороге стояли два курьера. Один держал в лапах два огромных шикарных букета цветов – розы, хризантемы, какие-то нежные полевые цветы, от которых исходил такой аромат, что кружилась голова. Второй курьер был нагружен большими пакетами, из которых аппетитно пахло роллами, пиццей и ещё чем-то невероятно вкусным.

Сима выдохнула:

– Ничего себе приём! Это что, так всех гостей встречают?

Она мгновенно взяла ситуацию в свои лапы – сказалась привычка организовывать и командовать.

– Так! – скомандовала Сима с улыбкой, но тоном, не терпящим возражений. – Вы, товарищ с едой, проходите, ставьте вот сюда, на столик у дивана. Аккуратно, не рассыпьте, а то будете переупаковывать! А вы, – она повернулась к курьеру с цветами, – будьте любезны, просветите нас, от кого такое счастье? Чьи это цветы? Кто наш тайный поклонник?

Курьер с цветами, молодой кот в форменной кепке, протянул маленькую записку, перевязанную ленточкой:

– Записка прилагается. Там всё написано.

Сима схватила записку, развернула её дрожащими от любопытства лапами и начала читать вслух, с выражением, словно выступала на сцене:

«Сегодня у тебя хороший день, пусть он станет ещё лучше и красочней. Мурзик мой, это вам с Симкой привет из Леса. С любовью, Леон».

Повисла пауза. Сима подняла глаза на Мурзалетту. У Симы на глазах выступили слёзы – слёзы умиления и восторга.

– Мурзик… -прошептала она. – Это… это невероятно… Твой Леон – гений! Как он узнал? Как он догадался?

Мурзалетта подбежала, выхватила записку, перечитала её, прижала к груди и закрыла глаза:

– Мой кот…-прошептала она. – Мой любимый кот…

Она поцеловала записку, приложила к сердцу, чувствуя, как оно колотится от счастья. Потом схватила телефон и быстро написала:

– Леон! Спасибо! Спасибо тебе огромное за цветы! Это так неожиданно, так красиво, так… И за еду спасибо!

Леона удивлённо ответил:

– За еду? Мурзик, цветы – это я. А еда… это не я. Думай, моя хорошая, думай.

Мурзалетта замерла. Перевела взгляд на Симу. Сима смотрела на неё круглыми глазами. Обе одновременно поняли.

– Это не Леон…

Андрэ… – выдохнула Сима в ответ.

Мурзалетта хотела тут же набрать Андрэ, но Сима мягко забрала у неё телефон.

-Дай-ка сюда, – сказала она. -Я сама.

Она набрала номер, который Мурзалетта продиктовала шёпотом. Несколько гудков… Сердце колотилось где-то в горле. И на том конце ответили.

– Андрэ? – голос Симы звучал мягко, с лёгкой хрипотцой. – Это Сима… Привет ещё раз… Спасибо тебе. Правда. Ты как угадал? Мы же только говорили про пиццу и кофе, и вот… ты как будто подслушал!

В трубке послышался смех Андрэ – тёплый, чуть смущённый.

– Ну… ты была голодная, – ответил он. – Я решил, что это хорошее решение. Чтобы вечер не испортить голодным обмороком. Нельзя же знакомиться с городом на пустой желудок.

Сима улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает румянец. Мурзалетта стояла рядом и строила уморительные гримасы, показывая: «Ну что он там? Что говорит? Рассказывай давай!»